Многие участники крипторынка исходят из довольно простой логики: «Если оборудование находится за пределами России, значит, и российский НДС возникать не должен».
Именно этот вопрос ФНС рассмотрела в письме от 27 марта 2026 года № СД-36-3/2369@.
И вывод налоговой оказался достаточно неожиданным.
Сам майнинг и услуги для майнинга - это разные вещи
Это ключевой момент, без которого понять позицию ФНС практически невозможно.
Налоговый кодекс прямо предусматривает, что операции по осуществлению майнинга цифровой валюты не признаются объектом обложения НДС.
Но из этого не следует, что любые услуги, связанные с майнингом, автоматически освобождаются от налогообложения. Это могут быть, например, аренда майнинговой инфраструктуры; размещение оборудования; предоставление вычислительных мощностей; обслуживание майнинговых комплексов.
Именно эти услуги стали предметом разъяснений ФНС.
Иностранные компании вообще не могут использовать российскую майнинговую инфраструктуру
Еще один важный вывод письма касается иностранных юридических лиц.
ФНС указала, что Закон № 259-ФЗ не предусматривает возможность осуществления майнинга на территории России иностранными компаниями, поскольку они не могут быть включены в реестр лиц, осуществляющих майнинг цифровой валюты.
Кроме того, оператор майнинговой инфраструктуры не вправе оказывать услуги лицам, которые не включены в соответствующий реестр или были из него исключены.
Фактически налоговая пришла к выводу, что российская майнинговая инфраструктура не может законно использоваться иностранными юридическими лицами.
Самый важный вывод: оборудование за границей не гарантирует отсутствие российского НДС
ФНС проанализировала положения статьи 148 НК РФ, которая определяет место реализации работ и услуг для целей исчисления НДС.
И пришла к следующему выводу: если российская организация или индивидуальный предприниматель предоставляет майнинговую инфраструктуру, вычислительные мощности для майнинга, то место реализации таких услуг определяется по месту осуществления деятельности продавца.
Само по себе размещение оборудования за рубежом проблему не решает
В письме прямо указано: если российская компания предоставляет в аренду майнинговую инфраструктуру, находящуюся за пределами России, или предоставляет вычислительные мощности с использованием оборудования, расположенного за рубежом, местом реализации таких услуг все равно признается территория Российской Федерации.
Следовательно, такие услуги подлежат обложению НДС в России.
Почему это важно
Раньше некоторые участники рынка рассматривали перенос оборудования за границу как один из аргументов в пользу отсутствия российского НДС.
Теперь ФНС официально обозначила противоположную позицию.
Поэтому при построении модели работы майнинговых площадок, дата-центров и иных инфраструктурных проектов необходимо учитывать не только место нахождения оборудования, но и правила определения места реализации услуг.
Нужно ли обязательно следовать этому письму?
Письмо ФНС не является нормативным правовым актом. Оно не создает новых обязанностей.
Но именно такой позиции, скорее всего, будут придерживаться налоговые органы при проведении проверок.
Именно поэтому полностью игнорировать подобные разъяснения я бы точно не рекомендовал.
«Не буду получать письмо - значит, никаких последствий не будет».
«Не открою сообщение в личном кабинете - значит, его как будто не существует».
«Если вопрос действительно серьезный, налоговая обязательно позвонит еще раз».
Подобные рассуждения со стороны налогоплательщиков слышатся довольно часто.
Проблема в том, что на практике такая стратегия работает крайне редко.
Само по себе письмо из ФНС еще не означает, что налогоплательщик нарушил закон. Но игнорировать его, не разобравшись в содержании, - далеко не лучшая идея.
Для начала нужно понять, что именно прислала налоговая
Под общим названием «письмо из налоговой» могут скрываться совершенно разные документы.
Например, требование о представлении документов; требование о представлении пояснений; уведомление о вызове в налоговый орган; сообщение о выявленных противоречиях; требование об уплате налога; информационное письмо; предложение представить уточненную декларацию.
И это принципиально важно. Потому что обязанности налогоплательщика напрямую зависят от вида полученного документа.
Всегда ли нужно отвечать?
Если речь идет об обычном информационном письме, обязанности готовить письменный ответ может вообще не возникнуть.
Но если налоговая направила требование о представлении документов или пояснений, ситуация меняется.
Как правило, такие документы содержат ссылку на конкретную норму Налогового кодекса; срок исполнения; перечень документов или сведений, которые необходимо представить; предупреждение о возможной ответственности.
Игнорировать такие требования крайне рискованно.
Что будет, если вообще ничего не делать?
Последствия зависят от конкретной ситуации.
1. Штраф
Налоговый кодекс предусматривает ответственность за непредставление документов по законному требованию налогового органа.
Размер штрафа зависит от характера нарушения и обстоятельств конкретного дела.
2. Решение примут без ваших пояснений
Предположим, налоговая обнаружила противоречия и попросила их объяснить. Если ответа не последует, инспекция будет оценивать ситуацию на основании тех документов и сведений, которые уже имеются в ее распоряжении.
Очевидно, что такая ситуация далеко не всегда отвечает интересам налогоплательщика.
3. Проверка может стать более детальной
Отсутствие ответа не означает, что выездная проверка будет назначена автоматически.
Но молчание редко способствует быстрому завершению проверки.
Инспекция может запросить дополнительные документы; направить запросы контрагентам; получить информацию у банков; провести иные дополнительные мероприятия налогового контроля.
А если просто не получать письмо?
Это одно из самых распространенных заблуждений.
Многие до сих пор считают, что если не расписаться за получение письма, то никаких сроков не возникнет.
Но сегодня налоговые органы активно используют электронные способы взаимодействия. Часть документов считается полученной после их направления через личный кабинет налогоплательщика или по телекоммуникационным каналам связи в порядке, установленном законодательством.
Поэтому стратегия «не открывать письмо» далеко не всегда приводит к желаемому результату.
А если вы уверены, что ничего не нарушали?
Убежденность в собственной правоте не отменяет необходимость отвечать на законные требования налогового органа.
Например, инспекция может заинтересоваться крупными поступлениями на банковский счет; продажей недвижимости; расхождениями между декларацией и имеющимися сведениями; доходами, полученными из-за рубежа и пр.
Иногда нескольких страниц пояснений и подтверждающих документов оказывается достаточно, чтобы вопрос был закрыт.
Как лучше отвечать на требования налоговой?
Самая распространенная ошибка - отвечать эмоционально.
Гораздо эффективнее внимательно изучить полученный документ; проверить, вправе ли налоговый орган запрашивать соответствующие сведения; подготовить письменные пояснения; приложить подтверждающие документы; сохранить доказательства отправки ответа.
Когда лучше обратиться к специалисту?
Я бы не советовал откладывать консультацию, если налоговая:
- анализирует движение денежных средств по счетам;
- запрашивает документы по хозяйственным операциям;
- интересуется происхождением крупных сумм;
- проводит камеральную или выездную проверку.
На практике своевременно подготовленные пояснения нередко позволяют снять вопросы еще до принятия каких-либо решений.
Вывод
Письмо из ФНС - это еще не обвинительный приговор. Во многих случаях налоговая просто проверяет имеющуюся информацию или просит пояснить отдельные обстоятельства.
Но игнорирование таких запросов редко приносит положительный результат.
Поэтому первое, что стоит сделать после получения письма, - спокойно разобраться, чего именно хочет налоговый орган.
Иногда именно это позволяет избежать гораздо более серьезных последствий.
Здравствуйте, это Евгений Сивков. На прошлой неделе ко мне в кабинет ворвался клиент. В глазах — триумф, в руках — пухлая папка.
— Евгений, мы спасены! Следственный комитет отказал в возбуждении уголовного дела по дроблению бизнеса. Несем этот «отказник» в налоговую, пусть отстанут!
Пришлось наливать ему чай и объяснять суровую правду: постановление об отказе — это не индульгенция, а просто одна из бумажек в вашем досье. И если пойти с ней в суд как со щитом, можно потерять десятки миллионов на ровном месте.
Давайте разберем, почему уголовный и налоговый миры живут по разным законам и где предприниматели теряют бдительность.
Преступление и налоговое правонарушение — это не одно и то же
Когда следователь выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (обычно по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), это означает ровно одно: он не нашел в ваших действиях состава преступления. Не было прямого обмана, умысла на хищение или ущерба бюджету в размерах, которые тянут на УК РФ.
Но налоговую инспекцию (и суд) интересует совсем другое — статья 54.1 НК РФ.
Их волнует:
Реальны ли операции?
Обоснована ли налоговая выгода?
Какова деловая цель вашей бизнес-модели?
То, что не дотянуло до мошенничества по Уголовному кодексу, с легкостью дотягивает до доначислений по Налоговому. Следователь проверял умысел, а инспектор смотрит на базу.
Суды вас не пожалеют: преюдиции нет
Многие думают: «Раз полиция сказала, что я не преступник, арбитражный суд обязан с этим согласиться». Это опасная иллюзия. Преюдиции (обязательности) у постановления следователя для налогового спора нет. Суд оценит его наравне с актом проверки и допросами свидетелей.
Свежая судебная практика только охлаждает пыл:
19-й арбитражный апелляционный суд (дело № А36-2868/2023): Суд прямо указал, что отказ в возбуждении дела из-за отсутствия состава преступления не доказывает правомерность налоговой выгоды при дроблении бизнеса. Предметы доказывания разные.
АС Московского округа (дело № А40-134415/2019): Отказ следователя даже не признали новым обстоятельством для пересмотра уже проигранного налогового дела.
Вывод судов железобетонный: разные предметы доказывания, автоматического обнуления претензий ФНС не происходит.
Так что, «отказник» можно выкинуть?
Ни в коем случае. Это рабочий документ, но относиться к нему нужно не как к магическому талисману, а как к инструменту.
Он поможет вам, если внутри зафиксированы полезные факты, которые вы сможете подтвердить первичными документами. Например:
Следователь допросил ваших сотрудников, и они подтвердили, что реально работают в штате и выполняют свои функции.
В материалах есть протокол осмотра вашего офиса, который доказывает, что вы не «помойка» по адресу массовой регистрации.
Экспертиза подтвердила наличие реальных ресурсов для исполнения договоров.
Как правильно читать свой «отказник»? Прочитайте его так, будто его написал юрист налоговой инспекции. Найдите там все формулировки, которые могут косвенно подтвердить реальность вашего бизнеса. Вытащите эти факты, подшейте к ним договоры, акты, счета-фактуры, штатное расписание — и только тогда несите в суд.
Сама по себе бумага с печатью следователя налоговую не остановит. Остановит ее ваша выстроенная доказательственная база.
Практический итог
Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела — это украшение вашей позиции, а не ее несущая стена. Сначала стройте фундамент из первички и деловой цели, а потом уже вешайте на стену картину от следователя. Иначе рискуете остаться и без денег, и без бизнеса.
Коллеги и предприниматели, а вы когда-нибудь сталкивались с тем, что полиция и ФНС смотрят на один и тот же бизнес совершенно разными глазами? Делитесь опытом в комментариях!
5 августа — очередной пожар в логистическом центре в Тульской области. С середины июля повреждены больше десятка объектов Wildberries. Все обсуждают атаки, а я, как налоговый консультант, открыл отчётность ООО «РВБ» (основного юрлица маркетплейса) и задал неудобный вопрос: кто в итоге за всё это заплатит?
Спойлер: ответ не такой простой, как «компания». Разбираюсь по публичным данным.
Сгоревший товар — не товар WB
Это главное, что ускользает от большинства. Товар на полках принадлежит продавцам, а не маркетплейсу. В балансе ООО «РВБ» собственных запасов — всего 24,6 млрд рублей, а вот задолженность перед селлерами — 213,9 млрд.
То есть физически на складах стоял товар на сотни миллиардов, но бухгалтерски это не запасы WB. Один пожар — две разные бухгалтерские истории: продавец списывает свой товар, а маркетплейс признает расход, только если возьмёт на себя обязанность компенсировать.
Потери продавцов Data Insight оценил в 214,9–279,6 млрд рублей. Для масштаба: это четыре-пять годовых прибылей ООО «РВБ».
Что ещё в балансе
А вот тут начинается интересное. По итогам 2025 года:
Выручка 1,187 трлн ₽, чистая прибыль 55,3 млрд. Красиво?
Но денежный поток от текущих операций — минус 376,6 млрд. Прибыль — это фотография, а денежный поток — пульс бизнеса. Фотография красивая, пульс тревожный.
Кредиты и займы за год выросли со 104,4 до 830,5 млрд ₽ — почти в восемь раз. Процентные расходы подскочили в 14 раз, до 56,25 млрд.
Собственный капитал — 2,44 млрд. Да, миллиарда. У компании с триллионной выручкой подушка тоньше, чем у иного ИП.
При этом за год выплатили 66,1 млрд дивидендов. Подушка истончилась не сама — ей помогли.
И ещё: на 31 декабря 2025 года компания уже нарушила ряд финансовых ковенантов. Банки пока не требуют досрочного погашения, но сам факт зафиксирован на бумаге.
Оферту поменяли до атак
Деталь, от которой у бухгалтера поднимается бровь: ещё 7 июля, до волны атак, Wildberries изменила оферту для продавцов — добавила ограничение ответственности за потери от терактов и БПЛА. Атаки начались 18 июля.
Компания уже начала выплаты малому бизнесу, но механизм непрозрачный, а крупные продавцы идут в суд. Главная интрига — какую долю из 280 млрд маркетплейс вообще признает своим обязательством. Даже 25% — это 70 млрд, почти 29 собственных капиталов компании.
А что с налогами?
Как налоговый консультант, не пройти мимо. Потери от чрезвычайных ситуаций можно учесть во внереализационных расходах (подп. 6 п. 2 ст. 265 НК РФ). Но без иллюзий:
Учесть можно только свой документально подтверждённый ущерб. Товар продавца — не расход WB, и наоборот.
Списывается остаточная стоимость, а не цена нового строительства.
Страховые выплаты и компенсации учитываются отдельно.
Налоговый вычет немного смягчит удар, но не превратит сгоревший склад в удачную инвестицию. Потерять рубль ради экономии 25 копеек налога — не выгода.
Кто в итоге заплатит
Пожар в Шушарах уже показал, как убыток размазывается: старое ООО «Вайлдберриз» отразило в 2024 году расходы примерно на 35,49 млрд ₽, а РВБ добавило 1,05 млрд в 2024-м и 1,54 млрд в 2025-м. Один физический пожар — куча строк в отчётности разных компаний и разных лет.
Сейчас список плательщиков шире: продавцы, собственники складов, страховщики (правда, во многих полисах военные действия и теракты — исключение, проверьте свой), банки, бюджет — правительству уже поручили проработать меры поддержки пострадавших предпринимателей. А если значимая часть ляжет на маркетплейс — здравствуйте, рост комиссий, дороже логистика и в итоге цены на полке.
Убыток не растворяется. Он просто едет по цепочке, пока не доедет до того, кто заказывает товар в пункт выдачи.
Что делать, если вы в этой истории
Продавцам:
Фиксируйте всё: акты, фото, описи, переписку с маркетплейсом.
Перечитайте оферту, которую акцептовали в июле и позже.
Проверьте страховку: исключение «война/теракт» — не экзотика, а стандарт.
Не тяните с претензиями — сроки и документы решают.
Остальным: не удивляйтесь, если любимый гаджет слегка подорожает. Теперь вы хотя бы знаете почему.
Окончательный ответ даст отчётность за 2026 год: резервы по требованиям продавцов, списания, страховые поступления, реструктуризация долга. Кризис не объясняет старые цифры, но способен их заслонить. Поэтому смотрим в цифры, а не в заголовки.
Вопрос к вам: заметили ли за последние месяцы, как ползут вверх цены и комиссии на маркетплейсах? А если вы селлер — расскажите в комментариях, как вас задело июльское изменение оферты.
Представьте ситуацию. Вы отправляете сотрудника в командировку, скажем, в ОАЭ или Китай. Чтобы человек летел спокойно, бухгалтерия оплачивает ему хорошую туристическую страховку: медицина, задержка рейса, потеря багажа. Стоит полис пару-тройку тысяч рублей. Кажется, это обычные командировочные расходы, которые логично не облагать налогами.
Но в августе 2026 года вышло свежее письмо Минфина (№ 03-15-05/66833), которое заставляет бухгалтеров нервно пить валерьянку. Ведомство объяснило, что далеко не вся страховка командированного освобождается от страховых взносов. А значит, с компании могут потребовать 30% сверху.
Что говорит закон?
В Налоговом кодексе (п. 2 ст. 422 НК РФ) есть четкий список командировочных расходов, которые не облагаются страховыми взносами. И этот список исчерпывающий.
В части медицины там сказано буквально следующее: от взносов освобождается оформление полиса ДМС, «требуемого для въезда на территории иностранных государств и пребывания на таких территориях».
В чем подвох?
Ключевое слово здесь — требуемого. Если сотрудник летит в страну, где для въезда по закону или по правилам консульства обязательно нужна страховка (например, для получения шенгенской визы), то ее стоимость взносами не облагается.
Но если вы покупаете полис для поездки в безвизовую страну, где на границе страховку никто не спрашивает, или включаете в полис дополнительные опции (страхование от невыезда, задержки рейса, утери багажа), которые для въезда не требуются — всё. Минфин считает это доходом работника в натуральной форме.
Чем это грозит?
Если налоговая при проверке увидит такие полисы, компанию заставят:
Начислить страховые взносы (30%) на стоимость «лишней» страховки.
Удержать НДФЛ (13% или 15%) с сотрудника (а если не получится — сдать корректировки и уведомить ИФНС).
Заплатить пени и штрафы.
Да, суммы кажутся небольшими (30% от 5000 рублей — это 1500 рублей). Но если у вас 50 сотрудников летают за рубеж каждый месяц, за год набегает приличная база для доначислений.
Как работать по-новому?
Сохраняйте требования консульств. Если для визы нужна страховка, распечатайте требования с сайта посольства и подшейте к авансовому отчету. Это ваше главное доказательство.
Разделяйте риски. Если для въезда требуется только базовая медицина на 30 000 евро, не покупайте одним чеком полис с опцией «потеря багажа» и «активный отдых». Либо будьте готовы начислить взносы на стоимость дополнительных опций.
Безвизовые страны. Понимайте, что при поездке в условные Эмираты или Турцию, где страховка для въезда формально не обязательна, любые корпоративные полисы безопаснее сразу облагать взносами. Либо пусть сотрудник покупает их сам из своих — это его личное дело.
Налоговый кодекс не про заботу о людях, он про буквы. Если буква закона требует страховку для визы — не облагаем. Если вы покупаете ее просто «для спокойствия» — платите 30% в бюджет.
Кстати, если хотите глубже разобраться в тонкостях налогообложения и не бояться проверок, заглядывайте в мои книги и материалы. А если ФНС уже прислала требование и вам нужна помощь при налоговых проверках — пишите, разберем вашу ситуацию.
А как у вас в компании: организация покупает страховки для командировок централизованно или сотрудники оформляют их сами, а вы просто компенсируете расходы по чеку?
По данным Reuters, российские следователи запросили информацию об IT-специалисте Юрии Беленьком.
Binance отдала историю операций, дату рождения, адрес, телефон, номер и копию российского паспорта, а также копию болгарского ВНЖ. Эти данные вошли в уголовное дело. Беленького обвинили в финансировании терроризма из-за переводов более $700 украинским военным.
И для многих это почему-то стало открытием. Люди до сих пор верят, что после вывода крипты с биржи след обрывается на её горячем кошельке. Для обычного наблюдателя там действительно нет фамилии. В блокчейне видны сумма, время, адрес получателя, TXID и общий кошелёк Binance. Но внутри биржи цепочка выглядит иначе: ваша заявка на вывод - UID аккаунта - KYC - паспорт, адрес и телефон. Каждый вывод записан во внутренней базе. Binance знает, какой клиент указал конкретный адрес, какую сумму отправлял и когда создал заявку. Если одна транзакция из горячего кошелька объединяет выводы нескольких людей, биржа всё равно хранит разбивку по отдельным заявкам.
Следователям достаточно прийти с адресом получателя, суммой и временем. Дальше Binance сама достаёт из базы человека, который нажал кнопку вывода. Именно это, судя по документам Reuters, произошло с Беленьким: биржа подтвердила, что перевод на опубликованный кошелёк инициировал его аккаунт, а затем выгрузила связанные данные.
Отдельно смешно выглядит заявленный уход Binance из России в 2023 году. Российский бизнес они якобы продали, но российские паспорта, историю переводов и канал связи с российскими правоохранителями с собой не закрыли. Сама Binance ничего необычного здесь не видит. В её политике конфиденциальности предусмотрена передача данных государственным органам и правоохранителям при наличии соответствующего запроса.
Экономист Остапкович: К дефолту 1998 года привел бесконтрольный выпуск ГКО
В августе 1998 года Россия объявила дефолт, стала банкротом. Фото: Ираклий Чохонелидзе/ТАСС
РАСПЛАТА ЗА ДЕШЕВЫЙ ДОЛЛАР
17 августа исполняется годовщина знаменитого дефолта 1998 года. Вспомним те времена. Экономика катилась в пропасть. Правительство и Центробанк России отказались платить по долгам - выкупать государственные казначейские обязательства (ГКО). В то время они считались самым прибыльным финансовым инструментом в мире, и вдруг в одночасье оказались простыми бумажками. Предприятия, вложившиеся в эти активы, обанкротились, страну охватила пандемия тотальных неплатежей.
Одновременно с этим, несмотря на обещание президента Ельцина, что «девальвации не будет», было принято решение отпустить доллар - прежде он волевым решением правительства и ЦБ удерживался в рамках валютного коридора. Освободившийся «американец» за несколько дней подорожал в три с лишним раза и этим добил нашу экономику, как вышедший на волю мстительный урка добивает бывшего подельника. Цены взлетели, сбережения обесценились, народ сметал с магазинных полок все, что нужно и не нужно, а когда полки опустели, вышел на улицы с требованием наказать виновных.
ОБЩЕСТВО
Причины, породившие кризис, известны. Мировые цены на нефть упали с 20 долларов за баррель в сентябре 1997 года до 12 долларов летом 1998-го. А тут еще грянул кризис в Юго-Восточной Азии, который ударил по всей мировой экономике - и мы с нашей подешевевшей нефтью оказались самым слабым звеном.
Есть расхожая фраза тех времен: дефолт подкрался незаметно. На самом деле, его приближение сложно было не заметить. Более того, мировой кризис хоть и был, но мы могли пройти его с гораздо меньшими потерями. Выражаясь футбольным языком, тот гол в свои ворота мы привезли себе сами.
- Страна шла к дефолту довольно долго, - рассказал «КП» экономист Андрей Нечаев (в 1992-93 годах - министр экономики России). - Подконтрольная коммунистам Госдума штамповала в огромном количестве популистские законы. Эксперты подсчитали, что, если все их выполнить, потребуется три бюджета.
А если не выполнить – то виноват Ельцин. Но и Ельцин был популист не промах: явил народу непонятно откуда взявшийся «крепкий рубль». Курс 6 рублей за доллар выглядел красиво и вселял гордость за национальную валюту. Но никак не соответствовал экономическим реалиям: по экспертным оценкам, доллар, если по-честному, стоил тогда 10-11 рублей. Для того, чтобы удержать его на уровне в два раза ниже, Центробанку требовалось щедро вбрасывать на российский рынок американскую валюту, имитируя их избыток. Но для этого ее надо было сначала купить, а денег на это в бюджете не было.
Тогда и было принято решение напечатать побольше ГКО.
- В принципе, это нормальная практика, их выпускали еще с 1993 года, - рассказал «КП» научный руководитель Центра конъюнктурных исследований Высшей школы экономики Георгий Остапкович. - Но надо же было вовремя остановиться и не лепить эти ГКО в таком количестве!
Подконтрольная коммунистам Госдума штамповала в огромном количестве популистские законы. Эксперты подсчитали, что, если все их выполнить, потребуется три бюджета. А если не выполнить – то виноват Ельцин. Фото: Ираклий ЧОХОНЕЛИДЗЕ/ТАСС
ГКО стали основным источником для покрытия дефицита бюджета. Если в 1997 г. облигаций было выпущено на 32 трлн рублей, то на 1 января 1998 г. - уже почти на 273 трлн рублей, чуть ли не в 10 раз больше. Доходность по этим бумагам доходила до 200% годовых. Непосредственно перед кризисом она составляла 140% при том, что средняя ставка по банковским депозитам не дотягивала и до 24%!
- За счет ГКО предприятия и банки имели доходность гораздо выше, чем они имели бы по своим профильным видам деятельности, - говорит Остапкович. – Какое там производство - все только тем и занимались, что перепродавали друг другу эти ГКО.
«НАЛОГИ ПЛАТИЛИ ПО ДОГОВОРЕННОСТИ»
К концу 1997 г. выяснилось, что доходов государства от новых облигаций не хватает для выплат по старым – хронический синдром всех финансовых пирамид. Тогда правительство сняло ограничения на продажу ГКО иностранцам, и в страну хлынул зарубежный капитал. Только не для развития производства, а исключительно для спекуляций.
«До 70% западных кредитов уходило на спекуляции с облигациями ГКО, а не в реальный сектор экономики», - вспоминал в своей книге «Кремлевские подряды» бывший генпрокурор России Юрий Скуратов.
Параллельно уже с января 1998 г. были сняты ограничения на вывоз капитала, и все, кто мог, стали размещать свои основные деньги за границей, а в России их только прокручивали на рынке ГКО.
Бесконтрольный выпуск этих гособлигаций и оторванный от реальности валютный коридор были главными, но не единственными экономическими ошибками того времени, приведшими к дефолту и последующему кризису.
Шахтеры из Воркуты разбили палаточный лагерь у дома правительства с требованиями погашения долгов по зарплате Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП
Внесла свой вклад и налоговая система. Действовавшая тогда прогрессивная шкала (до 35%) не способствовала наполняемости бюджета, люди уклонялись от таких платежей. Предприятия тоже не спешили раскошеливаться.
- Налоги тогда платили по договоренности, - рассказала «КП» Оксана Дмитриева, в 1998 г. глава подкомитета Госдумы по бюджету, затем министр труда в правительстве Сергея Кириенко, автор первой редакции Бюджетного кодекса, принятого в 1998 году.
- Это как?
- Ну, вот так … - Оксана Генриховна опускает подробности. - Были огромные задолженности, отсрочки, уход от налогов с помощью различных схем - предприятия исчезали, закрывались. В целом, считайте, что налогового администрирования при Борисе Федорове (глава Государственной налоговой службы РФ с мая по сентябрь 1998 г. – Ред.) не было.
При этом в некоторых случаях кара за финансовые нарушения была чрезмерной и не способствовала оздоровлению экономики.
- Когда Минфин не расплачивался за ГКО или задерживал оплату, Центробанк замораживал счета казначейства - из-за этого Минфин вообще не мог тратить имевшиеся у него деньги, что, в свою очередь затрудняло обслуживание ГКО, - рассказал Нечаев.
И еще больше способствовало росту долга, который правительство реформаторов погашало с помощью новых ГКО. В итоге внешний госдолг превысил 150 млрд долларов, внутренний достиг 200 млрд долларов. Это примерно в 10 раз больше того, что имелось в стране.
В августе партия перешла в эндшпиль. Мировые агентства понизили кредитный рейтинг России со «спекулятивного» до «аутсайдерского». В ответ Россия объявила дефолт: не платить по долгам, не выкупать ГКО. Такое решение было принято на совещании с участием премьера Сергея Кириенко, главы ЦБ Сергея Дубинина, министра финансов Михаила Задорнова и спецпредставителя президента в международных финансовых организациях Анатолия Чубайса, который был одним из основных архитекторов ГКО.
Пункт обмена валюты на Новом Арбате, закрытый из-за дефолта. Фото Ираклия Чохонелидзе /ТАСС
ЧТО МОЖНО БЫЛО СДЕЛАТЬ
Были у руководства страны возможности предотвратить дефолт и последовавший за ним кризис? Экономисты, в том числе и участники тех событий, считают, что были.
РЕЦЕПТ №1 лежит на поверхности – допечатать недостающее количество рублей.
- Госдолг России составлял в августе 1998 года 44% от ВВП (данные ТАСС). Это много, но в развитых странах с такими долгами живут – и ничего, - говорит Георгий Остапкович. - Сейчас Центробанк просто напечатал бы необходимое количество денег и разобрались бы без дефолта.
Почему же тогда так не сделали? Оказывается, идея в те дни горячо обсуждалась. Нужны были кредиты для покрытия дефицита бюджета.
- Международный валютный фонд предоставлял нам кредит на покрытие дефицита бюджета исключительно в валюте, - рассказала Оксана Дмитриева. - А наш либеральный финансово-экономический блок категорически возражал против того, чтобы кредиты осуществлял Центробанк России, иными словами, чтобы ЦБ сделал дополнительную эмиссию (то есть допечатал деньги, - Ред.). Идею ограничения эмиссии Центробанка лоббировал целый сонм людей, которые при этом играли на ГКО и на самом деле использовали дефолт для личного обогащения.
Экономика катилась в пропасть. Правительство и Центробанк России отказались платить по долгам. Фото: Олег Булдаков/ТАСС
РЕЦЕПТ №2 тоже связан с рублевой эмиссией, но для другой задачи – отменить административное давление на валютный курс.
- Можно было смягчить этот кризис, если бы вовремя провели девальвацию рубля, - говорит Андрей Нечаев. - Нужно было не удерживать доллар валютными резервами и интервенциями, а дать ему подорожать до естественного рыночного уровня. Но несогласованность действий Центробанка и правительства этому помешали. В результате, валютно-бюджетный кризис перешел в тотальный.
Схему с рублевой эмиссией позже реализовало правительство Евгения Примакова, назначенного премьером в сентябре 1998 году. Главой Центробанка тогда стал Виктор Геращенко. Им удалось оживить российскую экономику после кризиса.
- Они гасили долги эмиссией, - рассказала Дмитриева. - Геращенко очень талантливый финансист, он понял, что рубль уже скакнул, обесценился, и дополнительный выпуск денег уже не усилит инфляцию. А экономике поможет.
Был и РЕЦЕПТ №3: объявить дефолт Центробанку. Нечаев называет его достаточно радикальным:
- У Центробанка был огромный пакет ГКО. Можно было его временно заморозить, и это позволило бы обслуживать ГКО, которые принадлежали банкам, частным инвесторам. То есть дефолт был бы только по отношению к собственному Центробанку, и это не нанесло бы такой сильный удар по экономике. Я как эксперт эту меру предлагал, но правительство с Центробанком не смогли договориться. И все-таки это было реализовано, но уже после дефолта - пакет ЦБ был на какое-то время заморожен.
Фото: EPA\TASS
РЕЦЕПТ №4: навести порядок в бюджете и налогах.
- В Бюджетном кодексе, который вступил в силу в 1998 году, уже после объявления дефолта, были запрещены все денежные суррогаты, какими, например, были ГКО. Было запрещено держать бюджетные деньги в коммерческих банках, только в казначействе, - рассказывает автор кодекса Оксана Дмитриева. - И новый документ обеспечил наведение порядка с бюджетом.
Наполнению госказны помогла бы и твердая налоговая политика, единые правила для всех. Это было сделано, но тоже после дефолта и отставок.
- Бориса Федорова на посту главы Государственной налоговой службы сменил Георгий Боос, - напомнила Дмитриева. - Думаю, если бы это осуществить года на два раньше, то сбор налогов и ситуация с бюджетом была бы иная.
И наконец, РЕЦЕПТ №5 – кадровый: не надо было допускать кого попало к решению стратегических государственных задач. Вот, например, что говорилось в заключении Временной комиссии Совета Федерации по расследованию причин принятия решений от 17 августа 1998 года: «Велись консультации с руководителями иностранных финансовых организаций без соблюдения требований национальной безопасности, при этом иностранным участникам рынка передавалась информация, скрывавшаяся от российских участников рынка, представительных органов власти и общественности».
Кадровая проблема заключалась не только в том, что в российской команде того времени хватало «засланных казачков». В финансовом блоке не было тех, кто мог бы эффективно им противостоять – с волей, профессиональными знаниями и авторитетом. Что имелось, например, у пришедших позже Примакова и Геращенко. Вот сделай Ельцин раньше эту «рокировочку», может, и удалось бы избежать и дефолта, и его последствий.
Очередь у одного из обменных пунктов после резкого скачка курса валюты в результате технического дефолта. 17 августа 1998 года. Фото: Ираклий ЧОХОНЕЛИДЗЕ/ТАСС
КТО НАДАВИЛ НА ГЛАВУ ЦЕНТРОБАНКА
- Сергея Дубинина (главу Центробанка с 1995 по 1998 годы, - Ред.) я знал, что называется, с младых ногтей, он был студентом экономического факультета МГУ, когда я там преподавал, - рассказал «КП» финансовый омбудсмен Павел Медведев (в 1998 году – председатель подкомитета Госдумы по банковскому законодательству, после дефолта – член парламентской комиссии по стабилизации ситуации). – Добросовестный, старательный молодой человек, но он оказался между Сциллой и Харибдой. У нас в 1998 году была совершенно безумная ситуация с точки зрения экономической теории. Из разговоров с Сергеем было видно, что ему все ясно как божий день. Но будучи дисциплинированным чиновником, он выполнял то, что от него хотели. Вот хотя бы история с кредитом МВФ …
О, с этим кредитом целая история. Один из траншей пропал, концов до сих пор не обнаружили. Официально, во всяком случае. Похоже, именно о нем хочет рассказать наш собеседник.
- Дубинин, точнее, Центробанк взял 4,5 млрд долларов. Но пришли ловкие люди - тогда их фамилии называли, но я сейчас не буду. Эти люди имели возможность зайти в Центробанк, как говорится, через заднее крыльцо, купили там сразу эти 4,5 млрд, подождали, пока доллар вырос в 3 раза, честно расплатились со своими ранее взятыми кредитами в рублях и еще остались в прибыли.
Казалось бы, не украли же, купили по действующему курсу. Объясняем, в чем криминал.
- Эти деньги МВФ давал нам для того, чтобы мы могли отпустить доллар, и переход на рыночный курс прошел бы достаточно мягко, - растолковал Павел Медведев. - Чтобы Центробанк мог в течение какого-то времени вбрасывать эти доллары в свободную продажу, чтобы не было мощного единомоментного скачка. А мы этого не сделали и получили известные последствия. Потому что некоторые были не дураки о собственном кармане позаботиться. Эти доллары должны были покупать среднестатистические люди. А прелесть положения тех, о ком я рассказываю, состояла в том, что они могли не по 100 долларов покупать, а сразу все.
- А почему им продали доллары - за куш или по глупости?
- Продал Центробанк. Но не было информации, что Дубинин на этом нажился. Просто, я думаю, он был недостаточно силен, чтобы это предотвратить. Знаю, что он очень переживал по поводу того, что допустил за три года, когда был председателем Центробанка. Мы с ним общались, и он был в ужасном стрессе. Он, конечно, хотел другого.
- Но почему тогда не предотвратил такую покупку?
- Мужества не хватило. Но, с другой стороны, я себя спрашиваю: а у меня хватило бы мужества в той ситуации? И не знаю, что ответить.
- То есть на Дубинина кто-то надавил?
- Хорошенькое дело — кто-то. У нас же президент был …
