Если не получается летом поехать на южное море — можно отправиться на северное. И этот отдых будет не хуже любого курорта с пальмами и чурчхелой, более того — запомнится навсегда.

Этим летом корр. АиФ сходил в арктический поход и выяснил, как добраться до Карского моря через непроходимые болота и не замерзнуть при купании в Северном Ледовитом океане. Где в заполярной тундре искать белые грибы, как вовремя сбежать от белого медведя, где погладить кочующих оленей и в какой момент опасаться солнечного удара на суровом побережье — на aif.ru.

Путь к Карскому морю лежит через шахтерскую Воркуту или через столицу Ямала Салехард. Из Воркуты это ближе и для местных жителей выезд туда стал разновидностью пикника. Однако, эта территория относится к ЯНАО и при поездке из Республики Коми путешественники перемещаются как на машине времени на два часа назад согласно разнице часовых поясов между двумя регионами.

Дороги нет

Если смотреть на карту — местность от этих городов до ближайшей точки на побережье — знакомой по школьным контурным картам Байдарацкой губы — выглядит ровной зеленой зоной. Подсчет показывает, что там около 200 км от Воркуты и примерно 300 км — от Салехарда. Однако, по прямой двигаться не получится — дорог в принятом смысле слова там нет. «Зеленка» на карте в действительности означает болотистую арктическую тундру, которая издалека похожа на ровную степь, но ее не всегда реально пройти пешком и не увязнуть в замаскированной мхом топи. Поэтому часть пути приходится преодолевать на специальных вездеходах — трэколах. Это практически единственный вид транспорта, способный эффективно перемещаться по этой местности. Их главный секрет — шины сверхнизкого давления, которые не оставляют глубоких следов, в отличие от гусеничной техники и, как считается, не повреждают мох и ягель.

И все же, ближе к морю часть пути приходится проходить пешком — трэколы не везде могут проехать. Зимой в этих местах туристы двигаются на лыжах. А осенью и весной в поход отправляются только экстремалы — из-за дождей или таяния снега заболоченные участки становятся малопроходимыми. Из-за сложности посещения эти места остаются для многих «терра инкогнита», что порождает массу мифов.

Миф первый: в Арктике ничего не растет

Первый раз, когда люди попадают в арктическую тундру, они удивляются — сколько там цветов! Ромашки, клевер, колокольчики, багульник, незабудки, камнеломки, лютики. Целые полянки белеют от пушицы — арктического «одуванчика». Летом тундра похожа на цветущий луг, с низкими, практически вровень с травой деревьями — карликовыми березами и ивами. По ним опытный турист безошибочно определит места ручьев или болот.

Более того, в этих краях есть и настоящие рукотворные арктические луга. В СССР около Воркуты действовал специальный проект по «облужению города»: поля вечной мерзлоты засыпали привезенной плодородной почвой, засевали травой и луговыми растениями.

«В средней полосе пионеры в школу макулатуру собирали, а мы траву мятлик, — вспоминает местный житель Николай. — Соревновались, какой класс больше семян принесет, сдавали, их потом использовали для сева. Были целые рукотворные пастбища около города, там организовали совхозы, пасли коров. В Воркуте молоко свое было. В лучшие годы было 6 совхозов, а воркутинских коров даже отправляли на „экспорт“ в другие северные регионы СССР, как самых морозоустойчивых».

А северные ягоды — костяника и морошка? Мелкие кустики периодически попадаются на пути, при желании можно собрать неплохой урожай — и,главное, конкурентов почти нет. Более того, в тундре растут даже грибы! От специфических ежовиков и трутовиков, до более привычного вида сыроежек и даже белых (правда, встретить их большая удача).

Миф второй: в Арктике очень холодно

Да, на 68 параллели климат отличается от центральной России. И даже в июле в тундре в расщелинах каньонов можно встретить островки снега. Если в районе Воркуты средняя температура для середины лета — около 18 градусов, то ближе к побережью она опускается до 8-10 градусов и это в погожий день. Но если уж на арктическом небе начинает светить солнце — жара обеспечена. Ведь в это время стоит полярный день, и светило не заходит за горизонт круглосуточно. Такое длительное воздействие вполне может вызвать солнечный удар — удивительное осложнение для путешественника за Полярным кругом. Правда, теплые солнечные дни быстро сменяются дождливыми и ветреными.

«Наш арктический климат в Воркуте переносится гораздо лучше, чем в Салехарде. Там высокая влажность, за −20 уже проблема. А у нас — 30 достаточно воспринимается проще — воздух сухой», — утверждает местная жительница Татьяна.

Миф третий: Карское море вечно сковано льдами

Доля истины в этих словах есть — Карское неслучайно называют «ледяным мешком» России. Таяние идет до июня, а в сентябре вода у берега уже «схватывается» новой коркой. А дальше, ближе к Северному Ледовитому  океану начинаются массивы «старого льда» — не растаявшего за несколько сезонов и от этого ставшего крайне прочным.

Но все же летом на Карском побережье лед бывает редко — более того, ближе к Байдарацкой губе море достаточно мелкое и поэтому, можно сказать, что хорошо прогревается. А вдоль берега идет полоса светлого, чистого песка, как на элитных южных пляжах — только холодного.

«Купаться мы пытаемся, если погода подходящая. Было два жарких лета — в 2017 и в 2018 году, все купались. Тут холоднее всего ступням, в целом, если первый момент преодолеть — дальше уже легче становится», — делится местная жительница Татьяна. Конечно, речь не идет о длительных заплывах, скорее о быстром погружении. Но с учетом суровых арктических условий можно зачесть как купание. В целом, в июле у берегов Карское море прогревается до 4-7 градусов. И после ледяного ветра на берегу оно даже ощущается как теплое.

Хотя, конечно, если предположить, что у моря есть характер — у Карского он суровый, даже сердитый. Желтоватые от обилия песка волны с грохотом падают на берег. Яростный бросок-прилив настигает внезапно, неопытный путешественник почти всегда уходит с кромки с мокрыми ногами. Со стороны Северного Ледовитого океана даже в самый солнечный день налетают ледяные порывы ветра. Порой ощущение, что фотоаппарат сейчас вырвет из рук.

«Такой ветер бывает не всегда, иногда даже можно поставить палатки на берегу. Смотришь прямо из спальника на закат и на рассвет всю ночь, причем летом солнце же не заходит за горизонт — немного спускается и потом поднимается», — делится опытный турист-воркутинец Николай. Необыкновенные многочасовые закаты и рассветы — одна из достопримечательностей, ради которой приезжают на этот суровый берег.

Миф четвертый: Арктика — это замерзшая пустыня

После цветов обычно вторым потрясением для новичков становится наличие в тундре гор и озер.

По пути на Карское море нельзя не заметить конечную точку Полярного Урала— гору Константинов камень, названную так в 1848 году в честь председателя Российского географического общества великого князя Константина Романова. От нее к югу идут сакральные для ненцев горы Большой и Малый Минисей, между которыми расположено священное для этого народа озеро Минисейто. Тут нельзя шуметь, охотиться или рыбачить.

Существует красивая легенда о том, как горы, создавая мир, двигались на север, но, упершись в океан, повернули обратно на юг и окаменели. Последними в этом великом походе были нарты (сани) старухи Минисей. Она превратилась в гору и с тех пор охраняет народы тундры от невзгод.

Периодически здесь можно встретить группы ненцев, которые едут к озеру. «У женщин есть поверье, что на Минисейто можно попросить о рождении ребёнка, для этого там оставляют маленькую куколку. Но по традициям, женщина может туда прийти не чаще, чем раз в 4 года», — делится местная жительница Татьяна.

Миф пятый: в Арктике нет животных

Поскольку эта местность не является вымершей от холода зоной, то и животных, и птиц в ней хватает. Одних только трясогузок можно насчитать не меньше четырех видов — помимо привычной нам белой еще желтоголовую, берингийскую, горную. Над тундровыми полями кружит и зависает канюк, высматривающий добычу — луговых коньков, ржанок, слетков куликов. А вечером вдоль дорог сидят обескураженные светом полярные совы, которые пытаются охотиться в условиях полярного дня.

Животных тоже немало. Самая большая опасность для человека — белые медведи, к счастью, пока встречаются только на побережье и то не каждый год. Эти хищники перебираются по льдинам с островов Новой Земли — и остаются до возникновения новых льдов. Местные жители всегда обращают внимание на подозрительные следы и если медведя видели в окрестностях берега — не остаются там на ночь. Но сильно глубоко в зону тундры медведи пока не заходят — предпочитают охотиться на берегу на нерп и морских котиков, разнежившихся под летним солнцем.

Как рассказывают местные жители, некоторое время назад в этих местах исчезли все зайцы — то ли мигрировали из-за нехватки корма, то ли погибли. Но сейчас снова появляются — нет-нет и мелькнет мимо стремительная серая тень. Более осторожны песцы и лисы, их не видно, только гомон встревоженных птиц может подсказать, что хищник рядом.

А еще в тундре можно встретить домашних животных! Это олени — как перебегающие дорогу перед трэколом, так и мирно пасущиеся вдали. Летом они линяют, шерсть сходит неравномерно и олень выглядит не так роскошно, как зимой. Рядом всегда можно заметить чум, а то и не один. Это хозяева парнокопытных — частные оленеводы, жизнь которых тесно связана с их подопечными. Когда животные насыщаются имеющимся ягелем, они начинают искать следующие поляны, постепенно смещаясь в стороны от пастбища — и хозяева идут вслед за ними, перемещая чум.

....После нескольких дней на море начинается обратная дорога. При пересечении невидимой границы между Ямалом и Коми время снова смещается вперед. По мере выезда из арктической зоны сначала стихает ледяной ветер. Деревья постепенно становятся немного выше и уже напоминают кустарники, а не траву. Появляются поля иван-чая — летом он как раз цветет. Через несколько часов уже показываются строения «воркутинского кольца» — серии поселений рядом с шахтами вокруг города. От них уже полчаса до самой Воркуты.

В Карское море не принято бросать монетки, чтобы вернуться. Но тот, кто проникается его суровой красотой — обязательно возвращается.

https://aif.ru/travel/kogda-kupatsya-v-karskom-more-reportaz...

И вот уже больше 10 лет эта конструкция стоит на месте.

Речь о «Приразломной» – единственной платформе, которая добывает нефть на российском арктическом шельфе. И, честно говоря, она больше похожа не на привычную морскую буровую, а на искусственный остров весом полмиллиона тонн.

Почему в Арктике нельзя поставить обычную платформу

Большинство морских платформ в мире работают в относительно дружелюбных условиях. Там есть волны, ветер, штормы – это неприятно, но предсказуемо. Арктика играет по другим правилам.

Зимой здесь проплывают бескрайние поля многолетнего льда. Они перемешаются не отдельно, а медленно ползут единым фронтом под действием ветра и течений, превращаясь в гигантский пресс. Давление может сохраняться неделями.

Плюс к этому:

• температура сильно ниже нуля;

• полярная ночь длится месяцами;

• снабжать объект можно только в определённые погодные окна.

Поэтому инженерам пришлось перепридумать добывающую платформу практически с нуля.

Она не плавает. Она буквально стоит на дне моря

Главный факт, который многих удивляет — «Приразломная» не закреплена якорями.

Вес всей конструкции – около 500 тысяч тонн.

Это примерно как:

• пять авианосцев,

• или семьдесят Эйфелевых башен,

• или небольшой город из бетонных многоэтажек.

Такой вес нужен не ради рекорда. Он распределяет давление льда по огромному основанию и не позволяет платформе смещаться.

Самое интересное спрятано внутри

У обычной платформы скважины находятся под водой, рядом с опорами.

У «Приразломной» иначе.

Все скважины проходят внутри кессона – огромного бетонного основания платформы.

Получается своеобразная схема «скважина внутри крепости»:

Между нефтью и морем всегда остаются стены этого основания. Это одно из ключевых инженерных решений платформы.

Лёд не ломают. Его заставляют ломаться самому

Вот где начинается физика.

Если сделать вертикальную стену, лёд будет давить всей массой.

У «Приразломной» нижняя часть имеет специальную форму. Когда ледовое поле подходит к платформе, оно начинает наползать вверх по наклонной поверхности.

И происходит неожиданная вещь:

1. лёд поднимается;

2. изгибается под собственным весом;

3. трескается и раскалывается раньше, чем успевает передать максимум нагрузки конструкции.

По сути, платформа работает как гигантский ледокол, только наоборот: не движется сквозь лёд, а ломает лёд, пока тот движется к ней.

Платформа родилась сразу в двух странах

У «Приразломной» необычная биография.

Верхняя часть – это бывшая норвежская платформа Hutton, построенная ещё в 1984 году для Северного моря.

Дальше произошло почти инженерное «переселение души»:

• платформу купили;

• отбуксировали в Кольский залив;

• верхнюю часть отделили;

• новое бетонное основание построили уже в Северодвинске на «Севмаше»;

• затем обе части соединили в единую конструкцию.

В итоге получилась совершенно новая ледостойкая платформа, рассчитанная именно на Арктику.

На платформе постоянно живут 200 человек

Это не просто буровая, а полноценный автономный объект.

На борту находятся:

• жилые помещения;

• столовая;

• медицинский блок;

• вертолётная площадка;

• системы очистки воды и энергоснабжения.

Вахта длится несколько недель, а смены доставляют вертолётами и судами, когда позволяет погода.

Во время полярной ночи люди могут месяцами работать практически без солнечного света.

Сколько нефти добывают

Добыча на месторождении началась в декабре 2013 года.

Нефть с месторождения получила отдельный сорт – ARCO (Arctic Oil). Её загружают прямо в специальные ледовые танкеры, которые способны самостоятельно проходить через арктические льды.

Сколько всё это стоило

По отраслевым оценкам, весь проект – это около 100 млрд рублей.

Причём сама платформа – примерно 60 млрд рублей.

Остальное – инфраструктура, флот обеспечения, береговые объекты, системы безопасности и логистика. В Арктике нельзя просто поставить платформу и протянуть трубу – приходится строить целую экосистему вокруг одной точки посреди моря.

Почему за 13 лет её так и не заменили

Самое любопытное в истории «Приразломной» даже не стоимость и не размеры.

С 2013 года она переживает реальные зимы, реальные ледовые нагрузки и реальные штормы. Каждый сезон отличается: где-то лёд толще, где-то сильнее течение, где-то сложнее снабжение.

И при этом основная конструкция продолжает работать без замены.

Для инженеров это, пожалуй, главный показатель того, что выбранная схема – тяжёлое монолитное основание вместо плавучей платформы – оказалась правильной именно для российского сектора Арктики.

Несколько фактов, которые обычно удивляют

• «Приразломная» – единственная платформа, которая сегодня добывает нефть на российском арктическом шельфе.

• Её масса – около 500 тысяч тонн.

• Она стоит не на сваях и не на якорях, а всей массой опирается на морское дно.

• Лёд вокруг неё не просто упирается в стены – конструкция заставляет ледовое поле раскалываться ещё до максимального давления.

• Верхняя часть платформы старше самой платформы почти на 30 лет: она досталась от норвежского проекта Hutton в Северном море.

Если коротко: «Приразломная» – это один из самых необычных инженерных объектов России. Не потому, что добывает нефть, а потому что делает это в месте, где сама природа постоянно пытается проверить конструкцию на прочность.

Нефтедобыча оказалась интересней, чем предполагал Антон. Решил строить карьеру с рабочей специальности, чтобы понять, как здесь все устроено и получить практический «полевой» опыт. Один из аргументов: все серьезные руководители начинали карьеру «от скважины», с производства. Амбиции в данном случае совпали с возможностями.

Вуз Антон заканчивал уже параллельно с вахтами. В итоге – два красных диплома, бакалавриата и магистратуры Тюменского нефтегазового университета плюс ранний карьерный старт.

Начинал Антон с рабочей специальности – машинист технологических компрессоров третьего разряда. Первая вахта была непростой: новый ритм, ночные смены, арктический климат, морозы под минус 50. К третьей вахте адаптировался.

Быстро влиться в профессию помогла динамика вахтовых будней: все было в новинку, зависать и рефлексировать некогда. Плюс комфортный быт арктической вахты, классные возможности для занятий спортом – особой тоски по Большой земле не было.

Уже через год краснодипломный машинист пошел на повышение, стал диспетчером, сбылась мечта о работе с большими данными:

«Компрессорная станция на Мессояхе готовит огромные объемы попутного нефтяного газа. Оборудование современное, все автоматизировано. Моя задача – формировать сводки, контролировать показатели работы оборудования, сравнивать их с плановыми значениями, прогнозировать результат. Ключевые параметры отображаются на мониторах – система сигнализирует, если что-то идет не так. Если видим отклонения, то вместе со старшим машинистом оперативно корректируем технологический режим. И хотя регулировка во многом происходит через программное управление, важно хорошо понимать технологию – просто нажать кнопку недостаточно. Работа требует внимательности, умения быстро принимать решения и, как ни странно, креативного мышления. Вахты пролетают быстро: после смены – спорт, в столовой – вкусно, на работе интересно. Идеально же?»

Вопреки данным HR-статистики о том, что продолжительность профессиональной жизни зумеров на одном месте – полтора года, Антон не планирует расставаться с «Мессояхой»:

«Не вижу смысла прыгать с места на место, когда есть возможность расти в одной компании».

Лайфхак для зумера

Современная промышленность находится в постоянном поиске талантливых ребят – поддерживает связь с вузами, специалисты предприятия проводят лекции в профильных университетах, участвуют в защите курсовых и дипломных проектов – все, чтобы найти студентов с высоким потенциалом и пригласить их на работу.

В офисах и на далеких северных промыслах – та самая среда, о которой мечтает молодежь. Возможности для развития, занятий спортом, комфортный быт.

Если вы хотите заявить о себе, воспользуйтесь нашими шпаргалками: в нефтяной отрасли точно будут возможности для развития!

→ Телеграм-канал «В команде_«Газпром нефть»

→ Раздел на сайте «Газпром нефти» для молодых специалистов

Читайте еще:

• Зумеры не хотят работать. А ниче тот факт, что именно они формируют сегодня рынок труда?

• Зумер, Арктика и вахта — звучит как начало анекдота. А это начало успешной карьеры

Знакомство с производством – это преддипломная практика на Восточно-Мессояхском месторождении.

«До сих пор вспоминаю – мурашки. Первый раз на вертолете, первый раз в Арктике, первый раз буровую вижу. Поднялся на нее, посмотрел вокруг с высоты 30 метров и понял: «Остаюсь!». А как остаться? Кому нужен магистр зеленый, тут вон какое все серьезное, технологичное. Ну ладно, решил взять от этой практики все, что можно: ездил по объектам, общался с людьми в буровых бригадах, задавал 10 вопросов в минуту, девять из которых были очевидно не самые умные, как сейчас понимаю. Вернулся в Томск, и через месяц мне предлагают место в команде «Мессояхи». Мол, подумай и дай ответ. Я такой: «В смысле подумать?! Вы серьезно?! Когда вылетать?!».

Ну а дальше – сплошное опровержение стереотипа «зумеры не любят работать».

День у 22-летнего на тот момент вахтовика-супервайзера Александра начинался в шесть утра. 90% времени парень проводил в «поле», ездил по бригадам бурения, освоения и ремонта скважин, контролировал, чтоб работа шла четко по технологии, безопасно, в графике и с нужным качеством.

Юному супервайзеру пришлось перелопатить огромные пласты теории и практики, чтобы взрослые суровые нефтяники начали воспринимать его как равного.

Помогал разобраться в сложных вопросах, выстроил с бригадами хорошие профессиональные отношения, выдвигал идеи, как сделать работу быстрее и безопаснее. Поэтому когда через пару вахт молодой человек приезжал в буровые бригады, его встречали, как своего.

Через два года работы вахтами супервайзеру Казанцеву предложили перейти в тюменский офис, руководителем направления по инжинирингу цифрового Центра управления строительством скважин «Мессояхи».

Сейчас Саша с коллегами дистанционно сопровождает работы 14 бригад на месторождении одновременно. Работает над адаптивным планированием ремонтов скважин с использованием искусственного интеллекта.

«ИИ может сильно помочь в том, что касается логики и логистики работ. Это будет напрямую влиять на эффективность всего предприятия, ведь известно, что бурение – самый дорогостоящий этап нефтедобычи», – говорит молодой нефтяник.

Вот еще одна идея, над которой он сейчас работает:

«Наше Восточно-Мессояхское месторождение не только самое северное нефтяное на суше, но и самое «ветреное». Воздушные потоки такой силы, что часто останавливают производственные процессы. Порывы до 40 м/с – норма, а для оборудования, электрических сетей это очень опасная история. В общем, решил «идти против ветра». Вместе с коллегами работаю над проектом адаптации технологических сооружений под наши климатические условия. Уже идет работа с заводами, делаем укрепляющие устройства, чтобы техника могла безопасно функционировать даже при сильных мессояхских ветрах».

Ну и кто после этой истории продолжит называть зумеров бездельниками? Минус стереотип.  

Лайфхак для зумера

Нефтяная отрасль все больше привлекает студентов, получающих высшее образование в сфере информационных технологий. К такому выводу пришли HR-аналитики предприятия, ведущего разработку самого северного материкового нефтепромысла России – Восточно-Мессояхского.

40% заявок на производственную практику в прошлом году поступило от бакалавров и магистров ИТ-направлений. Это в два раза выше, чем в предыдущие годы.

Эксперты объясняют тренд высокой динамикой развития цифровых проектов в сфере разработки нефтегазовых месторождений и растущим объемом наукоемких задач: в производственном цикле нет ни одного процесса, в который не были бы интегрированы ИТ-решения, продукты роботизации или инструменты видеоаналитики.

Даже во время производственной практики студенты решают актуальные для бизнеса задачи: тестируют цифровые продукты в офисе и на месторождении, создают прототипы решений для машинного обучения и цифровой архитектуры нефтепромыслов. Особо отличившиеся получают предложение о трудоустройстве.

Если вы хотите заявить о себе, воспользуйтесь нашими шпаргалками:

→ Телеграм-канал «В команде_«Газпром нефть»

→ Раздел на сайте «Газпром нефти» для молодых специалистов

Читайте еще:

• Зумеры не хотят работать. А ниче тот факт, что именно они формируют сегодня рынок труда?

• «Ушел на обед и не вернулся» — не про зумеров в нефтянке. С вахты в Арктике далеко не уйдешь ;)