«Никому не следует искать приключений», — сказал Эрдоган. «Никому не следует следовать за сионистской сетью массовых убийств».
Президент Турции и лидер Партии справедливости и развития (АК) Реджеп Тайип Эрдоган приветствует людей во время участия в заседании группы своей партии в турецком парламенте в Анкаре, Турция, 10 июня 2026 года. (Фото АА)
Президент Реджеп Тайип Эрдоган предупредил в среду, что Турция будет жестко отвечать на любую попытку угрожать ее правам или правам турок-киприотов в Восточном Средиземноморье, заявив, что Анкара внимательно следит за развитием событий вокруг Кипра.
Выступая на заседании парламентской группы своей правящей Партии справедливости и развития (AK Party), Эрдоган заявил, что предпринимаются усилия для создания новой напряженности в Средиземноморье, особенно вокруг острова Кипр.
«Если права и интересы Турции и турок-киприотов будут ущемлены в Восточном Средиземноморье, наш ответ будет очень четким и очень жестким», — сказал Эрдоган.
Он призвал региональные стороны не поддаваться тому, что назвал опасными амбициями, и не вступать в союз с Израилем.
«Никому не следует искать приключений», — сказал Эрдоган. «Никому не следует следовать за сионистской сетью массовых убийств».
Президент Турции и председатель Партии справедливости и развития (АК) Реджеп Тайип Эрдоган присутствует и выступает с речью на заседании парламентской группы своей партии в Великом национальном собрании Турции в Анкаре, Турция, 10 июня 2026 года. (Фото АА)
Эрдоган говорит, что Турция внимательно следит за развитием событий на Кипре
Эрдоган заявил, что некоторые региональные игроки, чьи амбиции превосходят их возможности, присоединились к тому, что он назвал дестабилизирующей политикой Израиля, и преследуют нереалистичные цели в Восточном Средиземноморье.
Он сказал, что Турция внимательно следит за развитием событий вокруг Кипра и не потерпит действий, направленных против прав Турции или турецкой кипрской общины.
Эрдоган обвинил Израиль в стремлении дестабилизировать как африканские страны, так и средиземноморский регион.
Он назвал израильское правительство источником нестабильности на огромной территории и осудил международную реакцию на его политику.
«При нынешнем правительстве Израиль превратился в угрозу не только для всего региона, но и для всего человечества», — заявил Эрдоган.
По его словам, политика Израиля игнорирует правила, правовые принципы, ценности и границы, в то время как международное сообщество не смогло реагировать адекватно.
Эрдоган: атаки Израиля на Сирию и Ливан угрожают Турции
Эрдоган заявил, что правительство премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху расширило атаки на Сирию и Ливан до уровня, который также угрожает Турции.
«Сирия и Ливан — это суверенные и независимые страны, — заявил он. — Но они также входят в географическое пространство, где Турцию связывают с ними узы любви и братства».
Эрдоган назвал Дамаск и Бейрут городами-побратимами Стамбула и заявил, что безопасность Турции начинается за ее собственными границами.
«Безопасность Турции начинается не только в Хатае, — сказал он. — Она начинается в Алеппо, она начинается в Дамаске. Безопасность Турции начинается в Бейруте».
Он сказал, что Анкара не потерпит навязанных договоренностей в Сирии или Ливане и не будет игнорировать атаки на людей в этих двух странах.
«Мы не потерпим никаких свершившихся фактов в странах наших братьев, и не будем закрывать глаза ни на одну атаку против них», — сказал Эрдоган.
Он также сказал, что Турция понимает намерения тех, кто угрожает стране, и не позволит того, что он назвал территориальными амбициями, направленными на регион.
Что Эрдоган говорит в этом отрывке видео (перевод с английских субтитров):
Израиль должен быть остановлен. Это долг человечества и гуманитарных сил. Необходимо не допустить повторения истории. Турция приложит максимум усилий, чтобы сохранить мир и стабильность в своем регионе, несмотря на все подрывные действия Израиля. Мы продолжим использовать все дипломатические возможности, чтобы положить конец крови и слезам всех наших соседей, друзей и братьев. ... Я хочу, чтобы все усвоили раз и навсегда: Сирия и Ливан — это два суверенных, независимых государства. Однако эти два государства, то есть Сирия и Ливан, также являются двумя государствами в географии любви и братства Турции. Дамаск и Бейрут — два города-побратима Стамбула. Безопасность Турции начинается не только в в Хатае, но и в Алеппо и Дамаске. Безопасность Турции начинается в Бейруте. Мы не допустим никакого навязанного порядка в странах наших братьев. Мы не потерпим никакой атаки против наших братьев. Теперь они и их угрожатели нацелились на Турцию со всех сторон. Об этом даже говорить не нужно. Мы и так прекрасно понимаем, какие у вас намерения, цели и задачи.
Этот пост является продолжением другого (История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 23. «Магомет» Вольтера) и продолжает рассказ об Аравии середины VII века на примере художественной литературы, дающей возможность не только глубже погрузиться в ту эпоху, но и разобраться, что к чему. И, прежде чем расскажу о самом романе знаменитой французской писательницы алжирского происхождения, я хочу дать ещё одну небольшую историческую справку...
Смерть пророка стала тяжелым испытанием не только для его близких, но и для его учения. Трения начались уже на выборе преемника, коим вначале стал Абу Бакр, и с которого начался Праведный халифат. Кризис власти привел к войнам ридда (632-633) – когда многие племена отошли от ислама и попытались вернуться к самостоятельности. На этом, похоже, коранический принцип «Нет принуждения в религии» дал трещину и произошёл окончательный переход от философии и права к большой политике и государственности. И такая политика требовала решительных мер.
К моменту смерти Абу Бакра в 634-м году в состав Праведного халифата входили уже территории всего Аравийского полуострова и началась решительная экспансия в сторону нынешних Ирака и Сирии, которые принадлежали Сасанидам и Византии, соответственно. Правителям и тех, и других пророк якобы посылал предложения принять ислам, но неизвестно, собирался ли он начинать войну в случае отказа. Похоже после Табука в 630-м (про это было тут: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 21.1 «Сага о гибели Рима») и он, и его соратники были озабочены безопасностью границ своего арабского государства. И что бы ни думал об этом сам Мухаммад, его последователи снова выбрали не ждать, пока их атакуют.
Так что сначала Абу Бакр, а потом и его преемник Умар (634-644) принялись захватывать приграничные области. И именно Умар, похоже, переломил ход истории – при нём впоследствии были захвачены территории нынешних Ирака, Кувейта, Иордании, Сирии, Ливана, Израиля и Палестины, Египта, а также частично Ирана и Турции уже к 641-му году.
Помимо этого, он продолжил дело, начатое его предшественником – запись, а затем стандартизация Корана из опасений, что иначе откровение может оказаться утраченным.
Помимо этого, перед Умаром встали чисто управленческие задачи после того, как территории халифата расширились на многие сотни квадратных километров. Пришлось создавать систему жалования и пайков для воинов (ата и ризк), устанавливать конкретные размеры хараджа и джизьи для не-мусульман, а потом всё это собирать, фиксировать, хранить и перераспределять, закладывать основы юридической системы, основанной на коранической норме и назначать кади. При нём окончательно сформировалось новое летосчисление (от хиджры) и стали строиться новые города и здания по византийским градостроительным и архитектурным принципам. И это далеко не всё. Арабы из Мекки и Медины стали воинами, но не забыли, что их предки были, прежде всего, торговцами, а иногда дипломатами.
Возможно, именно поэтому жителям многих захваченных областей было проще махнуть рукой и жить при новой власти, вместо того, чтобы восставать. Тем более что первые халифы не были такими уж рьяными сторонниками исламизации не-арабов. Их целью было создание стабильного крепкого государства. И им это удалось. И позволило продолжить экспансию.
К 644-му году, когда умер Умар и власть перешла к Усману (644-656), арабские войска уже успели вторгнуться в Ливию и на Кавказ, завоевать весь Иран и двинуться в сторону нынешней Туркмении, где оставался последний оплот Сасанидов, принося с собой не только ислам, но и свои традиции, административные, политические, экономические и социальные преобразования, которым были обязаны первым халифам. Без этих преобразований вряд ли бы что-то вышло. И можно сколько угодно рассуждать о том, хорошо это было или плохо, но, если б не это, мир был бы совсем иным.
О временах пророка Мухаммада и первых двух из четырех праведных халифах, а также их окружении и рассказывается и в романе
«Вдали от Медины» А. Джебар
Время действия: VII век, ок. 632-637гг. н.э., хотя упоминаются и события 622-631-х годов.
Место действия: Мединская община и Праведный халифат (современные Саудовская Аравия, Йемен, Ирак, Сирия, Иордания).
Интересное из истории создания:
Ассия Джебар (1936-2015; наст. имя Фатима Зохра Ималаен) родилась в портовом городе Шершель в Алжире, в семье учителя французского языка Тахара Ималаен и Бахии Сахрауи. Образование она получала в Алжире, посещая сначала французскую школу, а потом – религиозное учебное заведение, но при этом так и не сумела выучить классический арабский язык. Зато освоила древнегреческий, латынь и английский.
В 1954-м она уехала из родных мест в Париж и в 1955-м поступила в Высшую нормальную школу для молодых женщин в Севре, где выбрала изучение истории, и став первой алжирской студенткой там. А ещё год спустя всё резко переменилось – она приняла участие в забастовке UGEMA в знак протеста против репрессий в Алжире и не сдавала экзамены, так что закономерно была отчислена. Но именно тогда и началась её писательская карьера, с романа «Жажда» («La Soif»).
Чтобы не расстраивать свою семью, она взяла себе псевдоним Ассия Джебар: Ассия означает «утешение», а Джебар – «непримиримость». Вскоре после она вышла замуж за писателя Валида Гарна, псевдоним драматурга Ахмеда Ульд-Руи, а затем покинула Францию и вернулась в Северную Африку. Но на этом для неё всё только начиналось, и главными темами её творчества стали Алжир и положение женщины в исламском обществе.
С последним напрямую связан и её роман «Вдали от Медины» («Loin de Médine»), опубликованный в 1991-м году, когда Джебар уже была известной писательницей. Английский перевод Дороти С. Блэр был опубликован издательством Quartet Books в 1994 году, но на русский язык, увы, эта книга к настоящему моменту не переведена.
О чём:
Роман открывается сценами последних дней жизни пророка Мухаммада, после чего повествования без конца петляет, закручиваясь в спираль и рассказывая, как о том, что было после смерти пророка, так и о том, что происходило в течение его миссионерства, и что откуда в итоге выросло, и какие семена дали какие ростки и плоды.
И действие порой действительно переносится куда-то далеко от Медины, то в Йемен, где вдова местного правителя Шахра ибн Базана помогла организовать убийство лжепророка, то в недавно отбитый у Сасанидов Ирак, где местная "красавица", чья красота от старости давно померкла, но всё ещё является предметом слухов и легенд, едва не становится разменной монетой и избегает рабства благодаря своему богатству.
И в центре всего этого сложное переплетение женских судеб, переплетенных и между собой, и с судьбами мужчин, принимавших судьбоносные для многих людей решения. Здесь и известные исламские истории, поданные через призму взгляда автора, и менее известные, и порой просто рассуждения. Даже, если б я захотела подробнее рассказать об этом всём без спойлеров, у меня бы всё равно не получилось, потому что это произведение при своей внешней фрагментарности слишком хитро и плотно спаяно.
Отрывки:
«…Мухаммад приходит навестить Фатиму и Али. Те поссорились. Когда он входит, оба замолкают. Али предлагает тестю сесть, но тот предпочитает прилечь на циновку. Фатима подходит и садится рядом с ним, по левую руку. Он приглашает Али сесть справа. Мухаммад складывает руки на животе в позе размышления. Затем берёт одну руку Фатимы и одну руку Али и соединяет их в своих ладонях. Они остаются так, с переплетёнными руками, в общем молчании, которое постепенно возвращает покой, потом мир, потом смирение перед Богом (то есть «ислам» — в точном смысле этого слова). Так между двумя молодыми людьми восстанавливается гармония и любовь…».
«…Фатима снова поёт — сама, без подготовки. И женщины, и дети на рассвете каждого нового дня подхватывают обрывки её припева, разделяя её поиск утешения, ибо не прошло ещё и семи дней со смерти Посланника… Но утешает ли она? Не присутствует ли в этом скорее раскалённая частица умершего — содрогающаяся от самобичевания?
«Мухаммад умер, ислам не умер!» — провозгласил вскоре после этого первый халиф.
«Какой ислам не умер?» — как будто упрямо вопрошает голос Фатимы. Фатима, которая скоро перестанет плакать, которая…».
___________
«…В указанной группе есть юная девушка, почти подросток, едва старше Айши. Её зовут Сальма. Она здесь как пленница — её отец Малик, вождь Бану Гатафан, поднял свой народ на мятеж против ислама. Он был разбит. Айша обратила Сальму в ислам, освободила её и оставила при себе как спутницу. Дружба с такой юной женой возвращает ей воспоминания о беззаботном детстве. Сальма, дочь вождя, знала свободу бедуинки: её воспоминания, должно быть, питают ностальгию Айши — девочки, которую баловал сначала отец, а потом муж.
Тем временем Малик, вождь Бану Гатафан, умирает. Он оставляет значительное имущество своему сыну Хакаме и дочери. У Сальмы есть мать, тоже чрезвычайно богатая. Её положение среди соплеменников высоко. Она получает разрешение вернуться домой. Она вновь обретёт свой княжеский статус. Она обещает привести свой народ к исламу. Вероятно, этим возвращением Сальма обязана доверию Айши. Айша, должно быть, упросила мужа и добилась для Сальмы этой милости.
Вернувшись к своим, Сальма воссоединяется с братом Хакамой. Тот примкнул к Уяйне, помощнику лжепророка Тулайхи — того, кто тщетно ждал явления Джибриля.
Незадолго до смерти Мухаммада этот Уяйна предпринял нападение на окрестности Медины: он дошёл до того, что угнал верблюдов пророка. Салама, один из сподвижников Мухаммада, первым бросился в контратаку против воров и отбил верблюдов; другие мединцы преследовали нападавших. В завязавшейся схватке были убиты сын Уяйны, мятежника, и Хакама — брат Сальмы.
Об этих событиях сообщают Сальме, которая в силу этого становится главой своего племени. За время пребывания рядом с одной из жён Мухаммада она, должно быть, общалась с некоторыми из его сподвижников. Возможно, она знала Абу Катаду — одного из виднейших сподвижников, того, кто сразил её брата. Не это ли делает смерть брата невыносимой, не это ли толкает её к вероотступничеству? Она отрекается от бывшей подруги — Айши.
У Сальмы был только один брат. Теперь, когда он мёртв, она становится главой племени. Царица клана. Клана Бану Гатафан — племени, с самого начала стоявшего на стороне врагов Мухаммада. Как в таком случае ей оставаться мусульманкой, даже если новая вера несёт в себе память о волнах смеха в компании Айши и её окружения? Сам ислам вновь превращается в воспоминание о плене, даже если этот плен принёс ей столько женской дружбы и нежности…
В действительности Сальма, которой предстоит править этим бурным, гордым племенем, больше не выбирает. Не колеблется. Она должна занять место брата, погибшего в пустынных стычках. Она сама должна сражаться.
Если бы Хакама вернулся — побеждённый, конечно, но живой — из своего набега на мединцев, Сальма, быть может, ещё искренняя мусульманка в глубине души, попыталась бы обратить брата. Заставить его принять поражение как волю Божью. Рассказать ему обо всём терпении, обо всей доброте, которые проявлял Мухаммад, когда речь шла о том, чтобы привлечь арабов — ещё язычников или христиан.
Сальма осталась бы советницей — влиятельной или нет. Сестрой в тени, брат гарцевал бы на солнце, его подвиги, как и подвиги его товарищей, увековечивали бы славу племени. Сальма могла бы найти способ — умом или убеждением — позволить этим мужчинам остаться свободными, служа при этом Богу Мухаммада!
Но уже поздно. Абу Катада убил Хакаму. Ей приносят эту весть. Она не произносит покорно: «Мы принадлежим Богу и к Нему возвращаемся!» Она возвращается к прежнему язычеству, несомненно думая: «Теперь я должна занять место Хакамы!»
Как если бы все арабские женщины тех времён, полные сестринского пыла, были обречены отождествлять себя с братом. Каждая свободная бедуинка встаёт, воскрешая героя, павшего в бою!
Превращение Сальмы могло произойти за один день: в тот день, когда она узнала о смерти Хакамы, — следовательно, ещё до смерти Мухаммада. С другой стороны, оно могло растянуться на месяцы; или же Сальма, встав во главе своего племени, предпочла умолчать о прежней приверженности исламу, чтобы не отрекаться от него публично. Приучить своих людей — несколько тысяч — к своему командованию, к своей энергии.
Мухаммад долго умирает. После его смерти весть разносится по всему полуострову. Да, в Йемене Асвад убит; но остальные племена бурлят. Часть Бану Гатафан участвовала в сражении, которое вёл Тулайха; вернувшиеся воины, должно быть, рассказали о его бегстве с Навар, его женой-"цветком". Сальма слушает. Она, со своей стороны, не намерена ждать помощи архангела Джибриля.
Память о мёртвом брате захлёстывает её; она чувствует в себе силу двоих. Она будет вождём!
Глядя на эту новую хрупкость раннего ядра ислама и на неукротимую энергию племён, которые стекаются к ней одно за другим, Сальма мечтает.
Сальма — военачальница. Сальма во главе разрастающегося мятежа; волна за волной повстанцы прибывают на земли её отца… Брат потерпел неудачу в простом набеге. Она, отомстив за него, объединит множество племён. Жажда победы растёт и несёт её! Халид ибн аль-Валид, уже прославленный как мусульманский полководец, услышав о мятежниках, собирающихся вокруг Сальмы, по преданию, сказал: «Что может сделать женщина?»
И уходит воевать в другое место, думая, что идёт навстречу буре, а на деле оставляя её разгораться за спиной!
Его слова передают Сальме, которая больше не колеблется и теперь принимает окончательное решение: она готовится к битве во главе повстанческого союза. Она победит. Она, женщина, остановит подъём этого Дар аль-Ислама, лишённого своего основателя… Она видит, как предстаёт перед Айшей, юной вдовой, — не как пленница, которую надо освободить, не как подруга, которую надо защищать; нет, Сальма войдёт в Медину с триумфом, и благородные женщины, которых она знала там, падут к её ногам, моля о спасении! Речь уже не об исламе, не о религиозных войнах, а лишь о том, чтобы смыть позор былого плена.
Память о брате меркнет. Хакама забыт — к ней приближается Халид ибн аль-Валид, «Меч Ислама», как назвал его сам пророк.
Сальма даст ему бой. Она больше не мстительница; она действительно отреклась от ислама, чтобы властвовать одной, свободной женщиной, на землях своих предков… Но именно она разобьёт Халида. «Женщина! Что может сделать женщина?» — сказал он. Она повторяет эти слова с насмешкой.
Внезапное упоение собственным положением губит её. Она испытывает острую гордость оттого, что изучила изнутри, из самого дома врага, основу, на которой зиждется слава этого полководца. Ей не терпится бросить ему вызов. Сразиться с ним лицом к лицу, на равных.
Впервые женщина-воительница встаёт во главе армии против ислама: Сальма в этом 11-м году хиджры — предтеча других неукротимых, мятежных женщин, а также самой непримиримой из них — Кахины, берберской царицы…
И вот, накануне битвы, хроника сообщает одну деталь — без сомнения, чтобы заранее пресечь любую опасную и тревожную ассоциацию между женственностью и вооружённым мятежом! Пока Сальма начинает продвигаться навстречу Халиду (ей важно удержать инициативу), пока она умножает число своих сторонников, раздавая воинам щедрое жалованье, она разбивает лагерь у колодца, известного как Хауаб. Это то самое название, которое Мухаммад произнёс со смутным предчувствием однажды вечером, входя к Айше.
Лаяли ли «псы Хауаба» в тот канун битвы? Табари просто отмечает совпадение названия Хауаб. Как если бы Сальма первой встретила незримых псов проклятия у колодца в сердце пустыни.
Битва длится долго, идёт на равных — зрелище, исполненное величия.
Сальма выступает навстречу Халиду и выбирает место сражения, которое начинается на рассвете и длится весь день. Сальма решает остаться в гуще своего войска, в паланкине на верблюде. Сотни закованных в панцири воинов окружают её верхом.
Бой становится таким яростным, что Халид кричит: «Если мы не свалим верблюда и не убьём эту женщину, нам не сломить вражеское войско!»
Одновременно он объявляет награду — сто верблюдов — тому, кто зарубит мечом верблюда Сальмы. Но никто не может пробиться сквозь ряды окруживших её воинов… Именно Халид, «сразив сотню воинов собственной рукой», добирается до верблюда Сальмы. Он рубит животному поджилки. И паланкин, плывший над сумятицей боя, кренится.
Мятежница, укрытая в своём паланкине в самом сердце опасности, подбадривает своих людей… Она выглядывает из-за занавесей; вдали, напротив, прорубая путь всё ближе, — воины ислама, среди которых она видит только Халида. Прославленный полководец — невзрачный, маленький человек, но исключительного ума и дерзости. Не тогда ли она начинает его ненавидеть? Не думает ли она о мёртвом брате, не жалеет ли, над месивом трупов, что сама не держит меч, чтобы убить его?
Она командует в сердце битвы. Она задаёт ритм его приливам и отливам. Иные из сотни воинов, окружающих её, — тех, которых Халид разит непобедимой рукой, — её двоюродные братья, товарищи детских игр, быть может, её любовники. И кровь льётся у Сальмы на глазах, всё меньше отделяя её от Халида, который приближается, но который никогда не возьмёт её в плен.
Это конец. Верблюд оседает на землю, паланкин опрокидывается, Сальма падает; она бросается вперёд с оружием в руке…
«Сальму выбросило из паланкина. Халид сразил её собственной рукой».
Последняя деталь хрониста, чей голос вдруг ощутимо твердеет: Сальма на земле — разве этого недостаточно? Воины вокруг неё ещё бьются, уже в замешательстве; начинается разгром. Достаточно было бы связать Сальму по рукам и ногам, снова взять её в плен, но на этот раз пленнице не было бы прощения. Увести её, мятежницу и вероотступницу, хотя бы обратно в Медину, к халифу Абу Бакру — отцу её подруги.
Нет. Халид добивает её. Не первый раз он венчает свою доблесть и военный гений актом бескомпромиссной жестокости. Ещё при жизни пророка Халид был послан против племени Бану Джадхима, которое восстало, но затем согласилось принять ислам; он приказал казнить их всех, чем причинил пророку великое страдание («О Боже, — сказал тот, обратив лицо к Каабе, — я неповинен в содеянном Халидом!»)…
Халид убивает Сальму. Но что, если на этот раз ответственность лежит на жертве? Может быть, лёжа на земле, она отказывается встать на колени. Может быть, эта женщина вскакивает, как пантера. С оружием в руке, или даже без видимого оружия, она могла бы вызвать его взглядом, смехом: «Убей меня!» И Халид, заворожённый, на этот раз мог лишь повиноваться.
Сальма, падающая перед полководцем, и, быть может, по-своему его покоряющая…».
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
Интересно, что мысли, схожие с мыслями в пьесе Вольтера, которые я расписала в конце прошлого поста, прослеживаются и в романе А. Джебар: «Мухаммад мёртв, ислам не мёртв» – мелькает в её тексте. И это очень глубокая и символическая фраза, потому что, с одной стороны, она показывает, что ислам в самом деле на тысячу с лишним лет пережил своего проводника, но тут же задаёт неудобные вопросы – «Но какой ценой? И что это за ислам? Это точно ислам Мухаммада? Или это ислам тех, кто пришёл после него?». И это сквозит во всех историях, что в этой книге рассказывают – о войнах ридда, о конфликте Фатимы и Абу Бакра, о том, как трактовались исламские положения после 632-го года и о том, как ислам вышел за пределы Аравии.
И вместе с тем это не историческая сводка. Это очень своеобразно написанная вещь, даже по форме и языку (если я всё верно уловила, то о событиях после смерти Мухаммада рассказывалось через настоящее время, а до – через прошедшее), которая говорит прямо – там и тогда это тоже были просто люди, со своими амбициями и идеями, со своим хорошим и плохим, со своей любовью, радостью, завистью, ревностью, жестокостью и другими вещами, со своей сложной мотивацией. И порой не случайно повествование вдруг переходит в рассуждение, о том, как было, как могло быть, и о том, что осталось скрытым и недосказанным.
Это видно в истории Сальмы бинт Малик ибн Хузайфа, восставшей не потому, что она хотела воевать, а потому что из-за стечения обстоятельств не могла не, а потом продолжала уже из собственных амбиций, это видно в историях «лже-пророков» Мусайлимы и Саджах, ставших супругами всего на 3 дня, это видно в историях близких Мухаммада. И это часть сложной реальности и истории, как она есть. Без упрощений. Меня реально впечатлил этот роман, и я бы посоветовала прочитать его другим. Ну а если не клеится с английским, то остается «Магомет» Вольтера.
Если пост понравился или хотя бы показался интересным, обязательно ставьте лайк, а ещё лучше и подпишитесь, если ещё не сделали это. Дальше будет больше.
(Испаноязычное издание романа с красивой обложкой)
Начал смотреть сериал "Заложник", снятый для онлайн-кинотеатра «Кинопоиск». Про то, что сняли откровенно плохо, можно даже не говорить. Интересно тут другое — логика действий главного героя в нестандартной экстремальной ситуации, когда время идёт на часы, точней - полное её отсутствие. Далее спойлеры.
Представьте: 2014 год, Максим — успешный финансовый аналитик, он же брокер, он же трейдер. Ему лет 30–40, не женат, живёт в Москва-Сити, занимается спортом, по вечерам рубится в компьютерные игры (шутер Warface) и у него есть сестра-дизайнер примерно одного с ним возраста, о существовании которой он, если и вспоминает, то в самый последний момент. Внезапно у этой сестры случается «восточная сказка», она влюбляется в соседа-турка и едет с ним в Турцию знакомиться с его родителями. Что же может пойти не так? Конечно же, турок оказывается террористом, который занимается похищением русских любительниц «восточных сказок»! Сестру Максима похищают и переправляют в Сирию, где продают в сексуальное, религиозное и вот-это-вот-всё рабство. Завязка понятна?
Что же делать Максиму в такой ситуации? Напомню, он успешный финансовый аналитик. Ключевое слово — аналитик. Просто подумайте, как бы стали действовать. За границей у вас пропадает родственник — что нужно сделать в первую очередь? Наверное, логично сперва обратиться к властям!? Первое — власти своей страны, второе — власти страны, где пропал человек, чтобы началось официальное расследование.
Что же делает наш успешный финансовый аналитик? Этот «гений» обращается за помощью к коллеге по работе Антону, точней — к новому директору по связям с общественностью, которого Максим при первой встрече почему-то принимает за сотрудника «органов» ака ФСБ, внедрённого в фирму Максима непонятно зачем (работа такая, ладно). Этот «псевдо фсбшник под прикрытием» говорит Максиму ехать в Турцию и обещает ему, что на месте его встретят какие-то люди, которые помогут ему — финансовому аналитику найти его сестру! Сами организовать поисково-спасательную операцию они почему-то не могут, только с Максимкой. И наш Максимка — чемпион мира по выбору акций, владеющий черным поясом по экселю, уничтоживший сотни врагов в ночных катках в Warface, конечно же, одобряет этот план и едет в Турцию! Буквально инкогнито. Доверившись человеку, которого знает буквально 5 минут. Я напомню, что кроме Максимки о пропаже его сестры знает только фсбшник с работы. Вместо того, чтобы обратиться в государственные органы, написать официальное заявление о пропаже человека, наш Максимка полагается на связи в госорганах, а не на само государство.
Естественно, в Турции никто его не ждёт. Вполне вероятно, что фсбшник тупо его кинул и изначально ни с кем не связывался и ни о чём не договаривался (хрен поймёшь этих фсбшников). План Максимки на то, что ему в Турции кто-то поможет рухнул. Плана "Б" у него не было. Наш финансовый аналитик оказывается с той же проблемой (пропала сестра) только уже в чужой стране и без связей. Что же нужно делать в такой ситуации? Вспоминаем, с чего мы начинали. Может быть стоит обратиться в местную полицию? Может быть стоит обратиться в российское посольство? Конечно же нет! Так бы, возможно, поступил обычный человек без связей, а вы - успешный финансовый аналитик, вы живёте в Москва-Сити, а не в какой-нибудь, прости господи, Рязани. Как спасти сестру, которую похитили в Турции и переправили в Сирию?
Ответ прост: нужно обналичить пачку долларов и нелегалом поехать в Сирию! Всего-то делов! Напомню, что в это время в Сирии идёт гражданская война, она же иностранная интервенция, она же война с террористами ИГИЛ. И Максимка даже знает об этом - он предварительно загуглил об этом в Яндексе - заяндексил (нам прям показывают этот продакт-плейсмент крупным планом). И единственное, что он придумал - поехать в одиночку в воюющую Сирию с кучей бабла, чтобы как-то найти и выкупить сестру из рабства. План, как говорится, надёжный, как швейцарские часы! Что же может пойти не так?
Ладно, допустим ты возомнил себя Лиамом Нисоном и решил сам спасать сестру. Наверное, к этому нужно как-то подготовиться? Что же придумал взять с собой на такую опасную операцию аналитический мозг нашего финансового аналитика? Может быть, стоило купить внедорожник? Может быть, стоило купить оружие и бронежилет? Может быть, стоило нанять пару крепких ребят с военной подготовкой и знанием местных языков (про то, что это надо было сделать ещё в России, мы деликатно умолчим)? Может быть, стоило разузнать хотя бы примерное местонахождение сестры, узнать, кто занимается работорговлей, кто их лидер, где их базы, как с ними выйти на контакт? Конечно же нет! Так бы, возможно, поступил обычный человек без высшего образования и квартиры в Москва-Сити, а Максим — успешный финансовый аналитик! Ему не нужны эти мелочи! Всё, что ему нужно, — это пачка денег, планшет, телефон, наушники и 2 бутылки воды. И... это всё! Нет, я серьёзно. Это всё, что смог выдать аналитический мозг успешного финансового аналитика. Причём нам прям специально показывают, что этот «набор спасения» — не просто вещи, по чистой случайности оказавшиеся в его рюкзаке, а именно его осознанный выбор.
Кадр из сериала Заложник
То, что среди этих предметов нет ни пистолета, ни электрошокера, ни хотя бы элементарно ножа, Максимку нисколько не смущает. На что он рассчитывал — на то, что террористы умрут от смеха, увидев, с чем он пришел спасать сестру? Да с таким «набором спасения» его бы собственная сестра и прибила! Из милосердия, так сказать, чтобы этот мозг больше не мучился.
Все мы много раз видели в кино сцены подготовки к какой-то спецоперации, ограблению, захвату чего-нибудь или просто подготовку к выходу на работу (одна из моих любимых — открывающая сцена в «Дело храбрых», где пожарный собирает свой рабочий рюкзак). Герои, как правило, изучают карты, планы зданий, готовят оборудование, чистят и заряжают оружие, подгоняют экипировку, взламывают камеры, распределяют роли, планируют пути эвакуации и т. д. Да даже 8-летний Кевин из «Один дома» подготовился к обороне, т. е. к спасению своего дома лучше, чем 40-летний финансовый аналитик из Москва-Сити подготовился к спасению своей сестры! У Кевина даже было ружьё, хотя ему не требовалось отбивать родного человека из лап террористов! Но главное — у Кевина были мозги!
1/2
Один дома
А у Максимки мозгов почему-то не оказалось. Он почему-то решил, что за МКАДом котлета бабла может решить все его проблемы! Поэтому вместо нормальной подготовки, он нанимает первого попавшегося турецкого таксиста, который за 1000 долларов перевозит его через границу, передаёт его своему другу-сирийцу, чтобы тот ещё за одну 1000 долларов покатал его пару дней по Сирии и вернул обратно, а сириец благополучно передаёт Максимку с его котлетой бабла прямиком в руки террористам! И на этом всё! Теперь у нас в сексуальном рабстве не только сестра Максимки, но и жопа Максимки.
Вы только что ознакомились с первыми двумя сериями «Заложника». Дальше этот бред я не стал смотреть. Будь история реальной, она бы тут же и закончилась. О дальнейшей судьбе Максима и его сестры мы бы могли узнать только из криминальной хроники. Но по закону жанра Максимка, естественно, чудом выживет, чудом найдёт сестру, чудом её спасёт, и будет счастливый конец (как я предполагаю). Дальше не имеет смысла смотреть ещё потому, что всё происходящее с главным героем будет восприниматься не как стечение обстоятельств или отчаянная борьба за выживание, а как предсметрные галлюцинации Максимки, которого пристрелили сразу после пересечения границы.
Нельзя так спасать родственников! Все поисково-спасательные операции типа Liza Alert (привет "Плейлисту волонтёра", кстати), где задействованы волонтёры-любители, организуются таким образом, чтобы помимо искомого человека не пришлось спасать самих спасателей. Чтобы они не ушли обследовать незнакомую местность без карты, навигатора, заряженных раций, телефонов, спичек, воды, аптечки и сигнальной ракетницы (в идеале). Иначе вместо одного потеряшки получится десять, которых тоже надо будет спасать, а значит, тратить людей и, самое главное, время.
Одна из базовых задач любого фильма или сериала — с первых минут расположить зрителя к главному герою, чтобы он ему понравился, чтобы зритель ему сопереживал. Но российские киноделы зачастую игнорируют этот момент. Нам представляют героя и предлагают следить за его судьбой просто потому, что он появляется в кадре. Почему мне не должно быть плевать на этого мудака, который решил задорого самоубиться в Сирии, бросив на произвол судьбы сестру-любительницу "восточных сказок"? Максимка — идиот, не будь как Максимка!
Уважаемые @Yandex и @KinoPoiskSupp, пожалуйста, не снимайте такую парашу специально для подписчиков вашего сервиса. Лучше ничего, чем это!
Для тех, кто в «Меркаве»: ниже разделителя и до следующего разделителя — перепечатка статьи из израильского СМИ.
«Пионеры Башана» были задержаны на границе: «Дайте заселить Сирию»
18 мая 2026, 07:13
Около десяти правых активистов были задержаны вчера на сирийской границе, когда пытались проникнуть в соседнее государство с целью создания поселения.
Речь идёт об активистах движения «Пионеры Башана» (Халуцей Башан), ратующих за создание еврейских поселений в районе, который в древности назывался Башан и был частью Израильского царства (так называемое Десятиградие).
В конце апреля около 40 членов этого движения проникли в друзскую деревню Хадер недалеко от сирийской границы на Голанах и захватили пустующий дом. Израильские военные, контролирующие эту территорию, эвакуировали их оттуда с большим трудом — поселенцы забрались на крышу дома и приковали себя там цепями. Они заявили, что, если бы в Южном Ливане в 1990-е годы существовали еврейские поселения, то Эхуд Барак не смог бы вывести оттуда войска с такой легкостью.
Движение «Пионеры Башана» запечатлели на видео свой переход границы в районе Хермона. Они написали, что на вершину Хермона на сирйиской стороне границы проникли две группы — одну задержал Цахал, а в вторая продолжила путь в Сирию. «Мы призываем правительство позволить нам заселить Башан», — пишут активисты.
Продолжая акцию – ещё две группы прошли по пути к нашей короне на горе Хермон! 🏔️
В продолжение акции, проводившейся 1–2 сивана, в дни освобождения Голанских высот в Шестидневной войне, ещё две группы прошли по пути к нашей короне на горе Хермон! Одна была арестована (и немедленно освобождена), а другая продолжает восхождение! 💪🏻🇮🇱
Мы призываем правительство: позвольте нам поселиться в Башане!
— תנועת חלוצי הבשן, @ HaluzeyHabashan 3:19 PM · May 17, 2026
На третий день в Сирии у нас была запланирована поездка в Маалюлю. Обычно её совмещают с Сейднайей, и Муххамед - местный парень, с которым мы познакомились в первую ночь в кафе Al Qishla - сказал, что Сейдная ему нравится даже больше.
Вообще по Сирии мы ездили как настоящие локалы на обычном общественном транспорте. Можно было спокойно доехать на автобусе до Маалюли (они ходят отсюда), потом взять такси до Сейднайи и уже оттуда вернуться в Дамаск на автобусе.
Но в этот раз мы решили немного упростить себе жизнь и взяли машину с водителем. Решающим аргументом стало то, что наш водитель - тоже Мухаммед (в Сирии, если вы не знаете как кого зовут, угадаете с первой попытки) - пообещал отвезти нас ещё и в монастырь Mar Musa. И скажу сразу - это было на все 200% правильное решение. Поездка стоила 85$, но мы в итоге сами округлили до сотни.
В тот день мы посетили три места и каждое из них заслуживает отдельного рассказа. У каждого своя история, своя атмосфера. Начну с Сейднаи.
По дороге в Сейднайю мы проезжаем одноимённую тюрьму - одну из самых известных и мрачных в стране. После падения режима туда успели проникнуть первые любопытные туристы, но сейчас территорию снова закрыли.
Сам город Сейдная небольшой. Ещё до войны здесь жило всего несколько тысяч человек. Но при этом в городе около 40 церквей и монастырей почти по одному на сотню человек.
А первое, что нас встретило утром в Сейднайе, было неожиданным: машины, покрытые снегом. Город находится на высоте примерно 1500 метров, и здесь заметно холоднее, чем в Дамаске. Смахивая снег с машины, я рассказал Муххамеду с чего начинается утро автомобилиста в России зимой.
Сейднайский монастырь
Ради него сюда и едут. Православный монастырь, основанный в VI веке императором Юстинианом. По легенде, Юстиниан охотился в этих горах, увидел газель, та превратилась в образ Богородицы и он решил, что вместо газели лучше построить монастырь. Логично.
В одной из часовен хранится главная святыня - Сайданайская икона Пресвятой Богородицы . По церковному преданию, это одна из четырёх икон, написанных евангелистом Лукой ещё при жизни Девы Марии.
Когда мы приехали, монастырь был почти пустой. Часовню открыли специально для нас. Перед входом нужно снять обувь, а внутри фотографировать внутри часовни запрещено 📵.
Сама икона хранится в серебряном ларце, в нише за решёткой. По сути, увидеть её невозможно. Но это не мешает паломникам со всего мира приезжать сюда и молиться. Икону считают чудотворной и перед ней молятся не только христиане, но и местные мусульмане. Для Сирии это вообще характерная штука: границы между религиями здесь мягче, чем где-либо на Ближнем Востоке.
В часовне есть и другие иконы многие, кстати, подарены из России.
P.S. В этот раз фотографий будет меньше обычного, я в основном снимал видео. Есть идея собрать из этой поездки большой фильм про Сирию. Надеюсь, получится.
Alliance Media Partners отправляет в работу триллер «Love And War».
Фильм вдохновлен реальной истории женщины, которой пришлось отправиться в охваченную войной Сирию за своей дочерью. Героиня останется без какой-либо помощи и столкнется с постоянно меняющимися союзами, бюрократией и растущей опасностью. Женщине придется действовать быстро, ведь окно возможностей для спасения ребенка стремительно сокращается.
Главную роль исполнит двукратная соискательница «Оскара» Саманта Мортон («The Walking Dead»). Съемки возглавит Лиза Мулкахи («Турист»). Поиски финансистов и прокатчиков фильма пройдут в следующем месяце на Каннском кинофестивале.
