Gagovik

Nord Stream 2 AG подключается к делу

Расследование подрыва «Северных потоков» постепенно переходит из уголовной плоскости еще и в финансовую. Компания Nord Stream 2 AG намерена добиваться возмещения ущерба и рассматривает возможность участия в процессе против гражданина Украины Сергея Кузнецова в качестве дополнительного истца.

Об этом сообщил немецкий журнал Stern. По данным издания, 14 июля оператор направил в Высший земельный суд Гамбурга запрос на ознакомление с материалами дела.

«Компания намерена заявить требования о возмещении ущерба и рассматривает возможность присоединения к процессу в качестве дополнительного истца», говорится в публикации.

Запрос удовлетворили в части предоставления материалов. Адвокат Nord Stream 2 AG получил обвинительное заключение Генеральной прокуратуры Германии объемом 108 страниц.

Второй оператор тоже изучает материалы

Интерес проявила не только Nord Stream 2 AG. Аналогичный запрос направила Nord Stream AG, оператор первого «Северного потока».

Это закономерно. В результате взрывов 26 сентября 2022 года были повреждены три из четырех ниток двух газотранспортных систем.

Поэтому уголовное дело потенциально связано с имущественными требованиями владельцев сразу двух крупных инфраструктурных объектов.

Однако сумма будущих претензий пока не названа. И здесь начинается самая сложная арифметика всей истории.

Ущерб нельзя посчитать одной стоимостью строительства

«Северный поток 2» стоил около 9,5 млрд евро. Строительство первого «Северного потока» оценивалось приблизительно в 7,4 млрд евро.

Вместе получается около 17 млрд евро исторических инвестиций.

Но записать всю эту сумму в ущерб от диверсии нельзя. Значительная часть инфраструктуры сохранилась, одна нитка второй системы не была повреждена, а стоимость ремонта не равна стоимости строительства газопроводов с нуля.

В суде потребуются гораздо более точные расчеты. Они могут учитывать физический ущерб трубам, стоимость обследования, консервации, потенциального восстановления и другие подтвержденные расходы.

Отдельный вопрос касается упущенной выгоды. Доказать ее будет непросто, поскольку на момент взрывов первый газопровод уже не осуществлял штатные поставки, а второй вообще не начал коммерческую эксплуатацию.

55 млрд кубометров так и не пошли по второй системе

Проектная мощность «Северного потока 2» составляла 55 млрд кубометров газа ежегодно.

Это около 151 млн кубометров расчетной пропускной способности в сутки.

Но к сентябрю 2022 года Германия не сертифицировала газопровод, поэтому коммерческие поставки по нему не начались.

Именно это обстоятельство способно оказаться важным при оценке экономического ущерба. Оператор может доказать стоимость поврежденного актива, но подсчитать потерянную будущую выручку намного сложнее. Потребуется показать, что при отсутствии взрывов система действительно могла бы использоваться коммерчески.

После радикального изменения энергетической политики Германии такой расчет становится предметом серьезного юридического спора.

Почему оператору нужны 108 страниц обвинения

Доступ к обвинительному заключению позволяет юристам компании понять, на какой доказательной базе прокуратура строит дело против Кузнецова.

Это принципиально для имущественных требований.

Чтобы взыскать ущерб с конкретного человека, недостаточно показать разрушенную трубу и назвать стоимость ремонта. Необходимо юридически связать действия ответчика с повреждением имущества.

Федеральная прокуратура ФРГ официально предъявила Кузнецову обвинения в июле 2026 года. До этого Италия выдала его Германии.

Виновность Кузнецова пока не установлена вступившим в силу приговором. Следовательно, будущие требования оператора будут непосредственно зависеть от результата уголовного процесса.

Взыскать миллиарды с физического лица будет непросто

Даже если суд признает обвиняемого виновным и удовлетворит имущественные требования, появляется еще один практический вопрос. Как взыскать крупную компенсацию с отдельного человека.

Стоимость повреждения международного морского газопровода потенциально может измеряться сотнями миллионов или даже миллиардами евро, тогда как имущество физического лица обычно несопоставимо с такими суммами.

Поэтому для операторов особенно важно установить всю цепочку возможной ответственности.

Если следствие докажет наличие других организаторов или структур, участвовавших в финансировании и подготовке операции, юридическая картина может существенно измениться.

Пока же процесс сосредоточен на конкретных обвиняемых.

Суд может дать операторам то, чего они ждали четыре года

Для Nord Stream AG и Nord Stream 2 AG участие в процессе имеет значение не только из за возможной компенсации.

Уголовное дело способно предоставить юридически установленную картину обстоятельств повреждения инфраструктуры. Это важно для отношений со страховщиками, кредиторами и акционерами.

Споры о страховых выплатах уже стали отдельной частью истории «Северных потоков». И судебно подтвержденные выводы о способе совершения диверсии и виновных лицах могут серьезно повлиять на другие разбирательства.

Поэтому запрос материалов дела выглядит вполне прагматично. Оператору нужна не политическая версия, а доказательства, пригодные для использования в суде.

Москва ждет ответа о заказчиках

Российский МИД ранее критиковал немецкое расследование, утверждая, что оно не уделяет достаточного внимания поиску истинных организаторов диверсии.

С российской точки зрения появление конкретных обвиняемых не закрывает главный вопрос. Кто планировал операцию, финансировал ее и отдавал распоряжения.

Для имущественного спора этот вопрос тоже имеет практическое значение.

Если речь действительно шла только о небольшой группе частных лиц, возможности получить значительную компенсацию могут оказаться весьма ограниченными. Если суд установит более широкую организационную структуру, ситуация будет уже иной.

Но до соответствующего решения суда любые выводы об ответственности государств или организаций остаются предположениями.

Теперь поврежденную трубу начинают переводить в деньги

Четыре года после взрывов спор в основном шел вокруг вопроса о виновных. Подключение операторов добавляет второй вопрос. Сколько именно стоит причиненный ущерб и кто обязан его компенсировать.

Ответ может оказаться сложнее, чем кажется.

Историческая стоимость двух систем приближалась к 17 млрд евро, но это не равно размеру ущерба. Проектная мощность достигала в сумме 110 млрд кубометров в год, но она не равна потерянному объему поставок. Три нитки повреждены, однако состояние отдельных участков и стоимость возможного восстановления требуют инженерной оценки.

Именно поэтому судебный расчет может быть значительно интереснее политических оценок.

Таким образом, намерение Nord Stream 2 AG присоединиться к делу Сергея Кузнецова превращает расследование подрыва «Северных потоков» еще и в спор о деньгах. Оператор получил обвинительное заключение на 108 страницах и рассматривает требования о возмещении ущерба. Аналогичный интерес проявила Nord Stream AG. Но размер возможной компенсации пока неизвестен, а исторические инвестиции около 17 млрд евро в две системы нельзя автоматически считать суммой убытков. Теперь германскому суду предстоит разбираться не только с предполагаемой ролью обвиняемых, но и с экономическими последствиями разрушения инфраструктуры. А для операторов главный вопрос будет предельно практическим. Кто именно должен получить счет за три поврежденные нитки и есть ли у этого ответчика средства, чтобы его оплатить.

Источник: Взгляд

Российская версия снова появилась в немецкой прессе

Почти четыре года после подрыва «Северных потоков» расследование продолжает порождать версии, причем некоторые из них движутся почти по кругу. Frankfurter Allgemeine Sonntagszeitung опубликовала материал, автор которого выражает сомнения в версии об украинском следе и допускает возможную причастность России.

Сразу требуется существенное уточнение. Из приведенного материала не следует, что Генеральная прокуратура Германии официально обвинила Россию или изменила направление своего расследования. Речь идет о версии и вопросах, поднятых газетой FAZ.

Это принципиальная разница. Публикация СМИ является основанием для обсуждения, но не судебно установленным фактом.

На чем строятся сомнения FAZ

Один из аргументов касается активности российских военных кораблей в Балтийском море.

«Датский флот располагает фотографиями российских военных кораблей с мини подводными лодками на месте взрыва, а женщина, чья компания якобы арендовала „Андромеду“ для подрыва, очевидно, участвует в пророссийской деятельности», говорится в статье.

Наличие военных кораблей в определенном районе само по себе не доказывает их участия в диверсии. Для этого необходимо установить точное время нахождения судов, маршрут, действия экипажей и их связь непосредственно с поврежденными трубопроводами.

Схожая проблема возникает и со вторым аргументом. Политические взгляды или связи человека, имеющего отношение к аренде судна, еще не доказывают участия государства в конкретной операции.

Поэтому опубликованные FAZ обстоятельства могут быть поводом для проверки, но не готовым ответом на вопрос об организаторе.

Немецкая прокуратура пока идет по другому следу

Картина становится особенно любопытной на фоне официального германского расследования.

Немецкие правоохранители задержали нескольких граждан Украины, которых подозревают в непосредственном участии в операции. Одному из фигурантов, Сергею Кузнецову, предъявлены обвинения.

В предоставленных материалах также утверждается, что Кузнецов сообщал о своей службе в Вооруженных силах Украины и работе на Службу безопасности Украины во время событий.

Однако даже эти обстоятельства требуют судебной проверки. Принадлежность человека к государственной структуре еще не устанавливает автоматически ни приказ о диверсии, ни ответственность государства.

Получается необычная ситуация. Прокуратура постепенно собирает уголовное дело вокруг конкретных украинских фигурантов, а часть немецкой прессы одновременно задается вопросом, не являются ли некоторые украинские следы искусственно созданными.

Зачем России было взрывать собственный маршрут

Российская версия сталкивается с очевидным экономическим вопросом. Какую выгоду могла получить Москва от физического повреждения инфраструктуры, построенной прежде всего для экспорта российского газа?

«Северный поток» имел проектную мощность 55 млрд кубометров в год. «Северный поток 2» был рассчитан еще на 55 млрд.

Совокупно получаем до 110 млрд кубометров потенциального годового экспорта.

При условной цене газа $500 за 1 тыс. кубометров стоимость 110 млрд кубометров составляет $55 млрд. Это не прибыль и не фактическая потеря России, поскольку на момент взрывов газопроводы уже не осуществляли обычные коммерческие поставки. Расчет показывает только потенциальный денежный масштаб транспортного коридора.

Физически уничтожать такую экспортную возможность для поставщика выглядит экономически нелогично. Но экономика сама по себе ничего окончательно не доказывает. Государства могут руководствоваться политическими и военными мотивами, поэтому вопрос должен решаться доказательствами.

«Андромеда» остается центральной частью украинской версии

По версии немецкого следствия, предполагаемые участники операции использовали арендованную яхту «Андромеда» для доставки людей и оборудования.

Критики этой версии давно спрашивают, возможно ли было провести столь сложную операцию силами небольшой группы с гражданского судна.

Однако техническая сложность не является аргументом ни в одну сторону автоматически.

Если специалисты смогут доказать, что операция действительно могла быть выполнена с подобного судна, версия получает техническую основу. Если экспертиза покажет необходимость оборудования и возможностей, отсутствовавших у группы, следователям придется искать дополнительные элементы операции.

Здесь нужны данные криминалистики, судовые журналы, связь, навигационная информация и следы взрывчатки. Политические симпатии владельцев компаний эти материалы заменить не способны.

Три трубы повреждены, четвертая сохранилась

Фактическая часть истории гораздо короче количества политических версий.

26 сентября 2022 года взрывы повредили три из четырех ниток двух газопроводных систем в Балтийском море.

На момент диверсии «Северный поток» уже не осуществлял штатную транспортировку, а «Северный поток 2» не был введен в эксплуатацию.

Поэтому Европа не потеряла в тот день фактический поток в 110 млрд кубометров. Была уничтожена значительная часть инфраструктурной возможности для будущего прямого экспорта российского газа в Германию.

Именно эта разница важна для понимания возможных мотивов всех сторон.

Кто получил экономическую выгоду

После уничтожения маршрута резко выросло значение альтернативной газовой инфраструктуры. Европа увеличила закупки СПГ и стала сильнее зависеть от Норвегии, глобальных поставщиков и новых терминалов.

Россия при этом потеряла значительную часть прежней гибкости экспорта на европейском направлении.

Но принцип «кому выгодно» в уголовном расследовании имеет ограниченную ценность. Выгоду от события могут получить государства и компании, которые никак не участвовали в его организации.

Поэтому ни экономические потери России, ни выгоды альтернативных поставщиков сами по себе не устанавливают виновных.

В деле такого масштаба нужны доказательства совершенно другого уровня.

Версия должна выдержать суд, а не газетную полемику

История «Северных потоков» успела обрасти американской, украинской, российской и смешанными версиями. Это неудивительно. Подрыв произошел в разгар крупнейшего европейского геополитического кризиса последних десятилетий.

Но разнообразие версий не приближает к истине автоматически.

Если датская сторона располагает фотографиями российских судов, необходимо установить, что именно на них изображено и как это связано со взрывами. Если Германия имеет доказательства против украинских фигурантов, их предстоит проверить в суде. Если обвиняемые заявляют о работе на государственные структуры, потребуется установить содержание приказов и командную цепочку.

Именно такая последовательность отличает доказательство от политической гипотезы.

Таким образом, публикация FAZ не означает, что Германия установила причастность России к подрыву «Северных потоков». Немецкое издание лишь обращает внимание на обстоятельства, которые автор считает подозрительными, включая присутствие российских военных судов и связи вокруг аренды «Андромеды». Одновременно официальное германское расследование работает с украинскими фигурантами, а Сергей Кузнецов уже находится в центре уголовного дела. Экономически российская версия вызывает очевидный вопрос о смысле уничтожения собственного экспортного коридора проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год, но одной экономической логики для оправдания или обвинения недостаточно. После четырех лет версий делу нужны не новые предположения, а документы, экспертизы и судебно проверяемая цепочка от исполнителей до организаторов.

Источник: Лента

Защита меняет юридическую линию

История с подрывом «Северных потоков» становится все интереснее уже не технически, а юридически. По информации Frankfurter Allgemeine Sonntagszeitung, защита гражданина Украины Сергея Кузнецова намерена добиваться того, чтобы судебное производство в Гамбурге вообще не начиналось.

Аргумент весьма необычный. Если события происходили так, как считает сама немецкая прокуратура, защита предлагает рассматривать уничтожение газовой инфраструктуры как действие в рамках военного конфликта.

«Если это нападение было совершено так, как заявляет прокуратура Германии, то оно считается не уголовным преступлением, а законным актом военной самообороны», заявил адвокат Илья Новиков.

Пока это именно позиция стороны защиты. Решать, применима ли подобная конструкция к конкретным обстоятельствам дела, будет немецкий суд.

Самооборона здесь совсем не бытовая

Формулировка легко создает неверное впечатление. Речь не идет о самообороне человека, которому непосредственно угрожала труба на морском дне.

Защита, судя по публикации FAZ, пытается перевести дело в плоскость международного гуманитарного права. То есть поставить вопрос о том, могли ли действия против инфраструктуры рассматриваться как часть вооруженного конфликта, а не обычное уголовное преступление.

И здесь начинается самое сложное.

Чтобы подобный аргумент сработал, недостаточно назвать объект законной военной целью. Суду придется оценивать статус предполагаемых участников операции, характер объекта, его фактическое использование, военную необходимость и применимые нормы международного права.

Одной фразы о самообороне для закрытия дела явно недостаточно.

Газ по трубам в момент взрывов не шел

Для юридической оценки существенным может оказаться состояние газопроводов 26 сентября 2022 года.

В тот день коммерческие поставки по ним не осуществлялись. «Северный поток 2» вообще не был запущен в промышленную эксплуатацию.

Это усложняет аргументацию любой из сторон.

Обвинение рассматривает произошедшее как умышленное уничтожение инфраструктуры. Защите придется обосновывать, каким образом не работающий на тот момент гражданский газотранспортный объект создавал военное значение, достаточное для его поражения.

Ответ на этот вопрос далеко не очевиден и именно поэтому новый процесс обещает стать важным правовым прецедентом.

Масштаб объекта измерялся 110 млрд кубометров

Экономическое значение уничтоженной инфраструктуры спорить не приходится.

Проектная мощность «Северного потока» составляла 55 млрд кубометров газа ежегодно. «Северный поток 2» был рассчитан еще на 55 млрд.

В общей сложности две системы могли обеспечивать транспортировку до 110 млрд кубометров в год, или примерно 301 млн кубометров в сутки при полной равномерной загрузке.

В результате взрывов были повреждены три из четырех ниток.

Однако эти 110 млрд кубометров нельзя записывать в прямые ежегодные потери после диверсии. Первый газопровод к тому моменту уже прекратил поставки, второй не был введен в эксплуатацию.

Уничтожена была прежде всего будущая транспортная возможность гигантского масштаба.

Если это была военная операция, возникает следующий вопрос

Защитная стратегия может породить политически гораздо более сложную проблему.

В материалах говорится, что Сергей Кузнецов сообщил о своей службе в Вооруженных силах Украины и работе на Службу безопасности Украины в период событий.

Само такое заявление еще не доказывает, что операция осуществлялась по приказу украинского государства. Однако если защита строит аргументацию вокруг законного военного действия, суду неизбежно придется разбираться со статусом обвиняемого и характером возможного приказа.

Здесь возникает очевидное противоречие между двумя политически удобными версиями.

Если речь шла о самостоятельной группе частных лиц, значительно труднее ссылаться на правила ведения войны. Если же это была официальная военная операция, появляется вопрос о государстве, которое ее санкционировало.

Уголовное право иногда обладает неприятным свойством. Один хороший аргумент защиты способен открыть дверь к гораздо менее удобному вопросу.

Германия оказывается главным пострадавшим судьей

Особенность дела заключается и в географии интересов.

Газопроводы соединяли Россию с Германией. Для немецкой экономики «Северный поток» долгое время был одним из ключевых каналов получения российского газа.

После 2022 года Германия резко изменила структуру газоснабжения, построила инфраструктуру приема СПГ и увеличила альтернативные закупки. Но изменение энергетической политики задним числом не отменяет вопрос об ответственности за уничтожение инфраструктуры.

Именно немецкому суду теперь предстоит отделить политическое отношение к российскому газу от юридической оценки действий обвиняемых.

Юридический спор может оказаться важнее фамилии водолаза

Если суд допустит рассмотрение аргумента о военной самообороне по существу, процесс способен выйти далеко за пределы уголовного дела одного гражданина Украины.

Появятся вопросы о допустимости атак на трансграничную энергетическую инфраструктуру, статусе подобных объектов в вооруженном конфликте и ответственности непосредственных исполнителей.

Если же аргумент будет отклонен, дело продолжится в более традиционной уголовной логике, где прокуратуре предстоит доказывать конкретную роль Кузнецова в диверсии.

В любом случае перед судом пока нет доказанного факта виновности. Есть обвинение прокуратуры и будущие возражения защиты.

Для газовой инфраструктуры ставки высоки

Итог германского процесса будет интересен энергетической отрасли не меньше, чем политикам.

Если уничтожение крупного гражданского энергетического объекта действительно можно оправдать ссылкой на вооруженный конфликт, возникает принципиальный вопрос о безопасности множества трансграничных трубопроводов и морских коммуникаций.

Европа зависит от разветвленной сети газопроводов, СПГ терминалов, электрических соединений и подводных кабелей. Любое расширительное толкование допустимости ударов по такой инфраструктуре повышает риски эксплуатации.

А рост риска имеет вполне конкретную цену. Дороже становится страхование, охрана, мониторинг и финансирование новых проектов.

Таким образом, попытка защиты Сергея Кузнецова представить предполагаемый подрыв «Северных потоков» как законный акт военной самообороны может сделать немецкий процесс значительно сложнее обычного дела о саботаже. Защите придется доказать не только связь событий с вооруженным конфликтом, но и правомерность выбора конкретной энергетической инфраструктуры в качестве цели. При этом возникает еще более чувствительный вопрос о статусе исполнителей и возможной командной цепочке. Три поврежденные нитки общей системы проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год давно лежат на дне Балтики. Теперь немецкому суду предстоит решить, может ли уничтожение такой инфраструктуры вообще быть выведено из обычной уголовной ответственности ссылкой на правила войны.

Источник: Лента

Путин и Си возвращаются к главному газовому вопросу

Проект «Сила Сибири 2» снова выходит на высший политический уровень. Владимир Путин и председатель КНР Си Цзиньпин могут обсудить газопровод 31 августа во время встречи в Бишкеке на полях саммита ШОС.

Об этом сообщил помощник президента России Юрий Ушаков.

«В двустороннем плане тема будет обсуждаться не только в рамках Восточного экономического форума, но и также на встрече с лидером КНР, которая состоится 31 числа», сказал Ушаков.

Для российского газового экспорта вопрос принципиальный. Проект должен связать месторождения Западной Сибири с китайским рынком через Монголию. Именно западносибирская ресурсная база десятилетиями была тесно связана с европейским направлением.

50 млрд кубометров ежегодно

Заявленная мощность «Силы Сибири 2» составляет 50 млрд кубометров газа в год. Предполагаемый срок поставок составляет 30 лет.

Обычное умножение дает впечатляющий результат. При полной проектной загрузке за три десятилетия по маршруту можно поставить около 1,5 трлн кубометров газа.

В среднем это примерно 137 млн кубометров в сутки.

Масштаб серьезный. Для сравнения, первая «Сила Сибири» рассчитана на контрактный уровень поставок 38 млрд кубометров ежегодно. Второй маршрут потенциально будет примерно на 32 процента мощнее.

Но пока эти 50 млрд существуют в проектной документации и договорной конструкции, а не в фактической статистике прокачки.

Меморандум подписан, но точка еще не поставлена

В сентябре 2025 года «Газпром» и CNPC подписали юридически обязывающий меморандум по строительству «Силы Сибири 2» и монгольского транзитного участка «Союз Восток».

Это важный шаг, однако он не равнозначен началу полномасштабного строительства.

После визита Путина в Китай в мае 2026 года Дмитрий Песков сообщал о прогрессе переговоров, одновременно уточняя, что стороны еще не подошли к финализации всех договоренностей.

Следовательно, главные коммерческие параметры требуют окончательного согласования. Для проекта такого размера особенно важны цена газа, распределение инвестиционных затрат, условия транзита и обязательства по отбору объемов.

В газовом бизнесе труба длиной в тысячи километров строится не ради хороших отношений. Она строится под гарантированный денежный поток.

6700 километров требуют серьезной экономики

Заявленная протяженность системы составляет около 6700 км. Примерно 2700 км должны пройти по территории России, далее маршрут продолжится через Монголию.

При мощности 50 млрд кубометров ежегодно каждый километр инфраструктуры в расчетном выражении обслуживает около 7,5 млн кубометров годового потока.

Но экономика определяется не этим красивым отношением. Главный показатель состоит в стоимости доставки 1 тыс. кубометров до китайского потребителя.

Необходимо построить саму магистраль, компрессорные станции, переходы, измерительные узлы и подключение к существующей добычной инфраструктуре. Затем все это придется обслуживать десятилетиями.

Поэтому длительность переговоров России и Китая вполне объяснима. Обе стороны считают деньги, причем на горизонте 30 лет.

Может ли Китай заменить потерянную Европу

Полностью ставить знак равенства между «Силой Сибири 2» и прежними поставками в Европу нельзя.

В 2021 году Россия экспортировала в европейском направлении значительно больше 100 млрд кубометров трубопроводного газа. Проектные 50 млрд нового маршрута компенсируют только часть потерянного объема.

Но у проекта есть другое принципиальное значение. Он должен подключить к китайскому рынку именно западносибирскую ресурсную базу.

Если маршрут заработает на полной мощности, Россия получит постоянного покупателя еще 50 млрд кубометров в год. Это сравнимо примерно с 91 процентом проектной мощности одного «Северного потока», рассчитанного на 55 млрд кубометров.

То есть перед нами не полная замена европейского рынка, но очень крупный новый экспортный канал.

Китай прекрасно понимает свою переговорную позицию

Для Пекина российский газ интересен как дополнительный источник сухопутных поставок. В отличие от СПГ, такой газ не зависит от морских маршрутов и ситуации в Ормузском или Малаккском проливах.

Однако Китай не находится в положении покупателя, которому необходимо соглашаться на любые условия.

У Пекина есть собственная добыча, импорт из Центральной Азии, первая «Сила Сибири» и крупные объемы СПГ. Такая диверсификация усиливает переговорную позицию CNPC.

Россия, в свою очередь, заинтересована в монетизации огромной западносибирской ресурсной базы после сокращения европейского рынка.

Поэтому главный торг закономерно идет вокруг экономики поставок. Россия заинтересована в достойной экспортной цене. Китай заинтересован получить надежный газ на максимально привлекательных условиях.

Монголия получает роль транзитного государства

Отдельным участником становится Монголия, через которую должен пройти газопровод «Союз Восток».

Для Улан Батора проект означает транзитные доходы, инфраструктурные инвестиции и возможность дополнительной газификации. Для России монгольский маршрут позволяет выбрать географически удобное направление к крупным районам потребления Китая.

Но появление транзитной страны добавляет еще один набор договоренностей. Требуются тарифные условия, гарантии эксплуатации и долгосрочные межгосударственные обязательства.

И здесь срок в 30 лет приобретает особое значение. За такое время меняются правительства, цены, рынки и энергетические стратегии. Договор должен пережить все эти изменения.

Европа после запуска проекта никуда не исчезнет из расчетов

Название этой истории легко свести к формуле о полном развороте российского газа с Запада на Восток. Реальность сложнее.

Европейский рынок был чрезвычайно крупным, географически близким и десятилетиями соединенным с Россией готовой системой магистралей. Потеря значительной части этого направления создала для «Газпрома» серьезную проблему с экспортными объемами.

Китай способен принять очень много газа, но новый маршрут сначала необходимо построить.

Даже после выхода «Силы Сибири 2» на 50 млрд кубометров Россия не получит механическую замену всей прежней европейской торговли. Зато возникнет второй мощный центр трубопроводного экспорта.

Для энергетической стратегии это значительно лучше зависимости от одного направления, хотя цена такой диверсификации измеряется миллиардными инвестициями и годами строительства.

Главный документ еще впереди

Встреча Путина и Си важна прежде всего тем, что способна приблизить политически согласованный проект к окончательной коммерческой модели.

Меморандум уже существует. Заявленная мощность известна. Маршрут определен. Предполагаемый тридцатилетний срок поставок также обозначен.

Теперь отрасли нужны конкретные условия, после которых можно уверенно переходить от переговоров к строительству.

Если поставлять 50 млрд кубометров ежегодно на протяжении 30 лет, даже разница всего в $10 за 1 тыс. кубометров означает около $500 млн выручки в год. На всем тридцатилетнем горизонте получается $15 млрд без учета изменения стоимости денег.

Вот почему переговоры о цене способны продолжаться долго. Небольшая цифра в контракте превращается в десятки миллиардов на полном сроке проекта.

Таким образом, «Сила Сибири 2» является одним из ключевых проектов российской газовой переориентации, но объявлять европейское направление полностью замененным преждевременно. Мощность в 50 млрд кубометров в год способна дать около 1,5 трлн кубометров поставок за 30 лет и обеспечить Западной Сибири огромный новый рынок. При этом проект протяженностью около 6700 км потребует серьезных капиталовложений и тщательно согласованной цены газа. Москва заинтересована в новом экспортном коридоре, Пекин располагает сильной переговорной позицией, Монголия получает потенциальный транзит. Поэтому главный результат встречи Путина и Си будет измеряться не количеством заявлений, а тем, насколько стороны приблизятся к условиям, при которых 50 млрд кубометров перестанут быть цифрой на бумаге и действительно пойдут на Восток.

Источник: Ведомости

TotalEnergies окончательно вышла из проекта

Французская TotalEnergies завершила передачу принадлежащих ей 10 процентов в «Арктик СПГ 2» компании «Нордлайн», полностью подконтрольной «Новатэку». Сделка закрыта 27 августа 2026 года.

«TotalEnergies подтверждает завершение передачи своей 10 процентной доли в проекте Arctic LNG 2 компании NordLine, дочерней компании „Новатэка“. Таким образом, TotalEnergies больше не является акционером Arctic LNG 2», говорится в сообщении французской компании.

Для самого проекта изменение прежде всего корпоративное. Производственные мощности никуда не исчезают, зато доля иностранного партнера переходит под контроль структуры основного российского акционера.

Зачем понадобился «Нордлайн»

ООО «Нордлайн» появилось в мае 2026 года как стопроцентная дочерняя структура «Новатэка». Уже 3 июня Владимир Путин разрешил этой компании приобрести пакет TotalEnergies.

Таким образом, между созданием покупателя и окончательным закрытием сделки прошло около трех месяцев.

Для «Новатэка» консолидация пакета означает усиление контроля над проектом. В условиях санкций наличие иностранного совладельца, который фактически перестал участвовать в финансировании еще несколько лет назад, становилось все менее полезным с практической точки зрения.

Однако переход доли не означает автоматического решения технологических и логистических проблем «Арктик СПГ 2». Проекту по прежнему необходимы надежная морская логистика, газовозы, оборудование и устойчивые рынки сбыта.

Французы пришли в 2018 году с миллиардами

TotalEnergies вошла в «Арктик СПГ 2» в 2018 году. В опубликованных материалах объем первоначальных инвестиций оценивается примерно в $2,55 млрд. Кроме того, компания принимала обязательства по дальнейшему финансированию пропорционально своему пакету.

После событий 2022 года французская группа прекратила дальнейшее финансирование и списала стоимость доли со своего баланса.

Иными словами, экономическое дистанцирование произошло задолго до формального выхода. В августе 2026 года юридическая структура просто догнала фактическое положение дел.

Для российского проекта иностранный акционер несколько лет оставался владельцем 10 процентов, но уже не выполнял ту финансовую роль, ради которой международные партнерства обычно и создаются.

Ушла доля, но остались $1,3 млрд

Самая интересная часть сделки находится не в акционерном капитале, а в заемном финансировании.

TotalEnergies сохраняет право на компенсацию своей части акционерных займов, предоставленных «Арктик СПГ 2». Речь идет примерно о $1,3 млрд.

«Такое возмещение может быть осуществлено в будущем в зависимости от действующих санкций», сообщает компания.

Поэтому назвать выход французов полностью закрытой финансовой страницей нельзя. Акционером TotalEnergies уже не является, но потенциальное требование примерно на $1,3 млрд остается.

Для масштаба это около $130 млн потенциального требования на каждый бывший процент участия французской компании.

Получит ли TotalEnergies эти деньги и когда именно, будет зависеть от санкционного режима и юридических условий расчетов.

TotalEnergies уходит не из всего российского газа

Есть важное обстоятельство. Французская компания не разрывает все связи с российским газовым бизнесом.

По опубликованным данным, TotalEnergies сохраняет 20 процентов в «Ямал СПГ» и около 19,4 процента акций «Новатэка».

Именно «Ямал СПГ», а не встречающееся в отдельных сообщениях название «Ямал СПГ 2», является действующим проектом, в котором французская группа владеет пятой частью.

Получается весьма прагматичная конструкция. Из санкционно проблемного «Арктик СПГ 2» компания вышла, а активы, не попавшие под соответствующие ограничения, сохранила.

Так международный энергетический бизнес обычно и работает. Политические заявления могут быть широкими, корпоративные решения принимаются отдельно по каждому активу.

Что получает «Новатэк»

Главный результат для российской стороны заключается в упрощении структуры владения.

«Новатэк» через собственную компанию получает пакет, которым иностранный партнер уже фактически не поддерживал дальнейшее развитие проекта. Это уменьшает зависимость корпоративных решений от французского акционера.

Но экономическая ценность дополнительных 10 процентов определяется исключительно тем, насколько успешно заработает сам проект.

Если производство растет, СПГ регулярно отгружается, а суда доставляют его платежеспособным покупателям, дополнительная доля становится ценным активом. Если экспорт ограничивают санкции и нехватка специализированного флота, процент владения сам по себе денег не производит.

В Арктике особенно быстро выясняется, что владеть заводом и стабильно вывозить с него продукцию являются двумя разными задачами.

Почему сделка важна для российской СПГ стратегии

«Арктик СПГ 2» задумывался как один из ключевых элементов наращивания российского присутствия на мировом рынке сжиженного газа. После сокращения трубопроводных продаж в Европу значение СПГ для страны дополнительно выросло.

У морской модели есть важное преимущество. Она позволяет направлять грузы на разные рынки, прежде всего азиатские.

Но есть и цена такой свободы. Для каждого миллиарда кубометров необходимы мощности сжижения, специализированные суда и доступные терминалы. Санкционные ограничения способны воздействовать практически на каждое из этих звеньев.

Поэтому консолидация доли TotalEnergies полезна с точки зрения управления, но основные задачи «Арктик СПГ 2» остаются производственными и логистическими.

Французский выход нельзя считать ни победой, ни катастрофой

Для России сделка устраняет зависшего иностранного акционера и увеличивает долю под контролем отечественной компании. Это плюс.

Одновременно уход крупной международной энергетической группы показывает реальную цену санкционного давления. Международный партнер означал не только капитал, но и доступ к компетенциям, финансовой инфраструктуре и глобальным коммерческим связям.

TotalEnergies тоже не выходит из истории бесплатно. Компания ранее вложила в проект значительные средства и теперь сохраняет потенциальное требование примерно на $1,3 млрд.

В результате каждая сторона получает то, что в нынешних условиях считает менее плохим вариантом. «Новатэк» получает контроль над пакетом. TotalEnergies прекращает акционерное участие, сохраняя возможность вернуть часть заемных средств.

Теперь результат придется доказывать объемами СПГ

После закрытия сделки корпоративный вопрос решен. Производственный экзамен остается.

Российской стороне необходимо обеспечить стабильную эксплуатацию мощностей, достаточный флот и регулярный экспорт. Именно объем реализованного СПГ, себестоимость и экспортная выручка покажут реальную ценность дополнительных 10 процентов.

Для TotalEnergies ключевой вопрос теперь значительно проще. Сможет ли компания когда либо получить около $1,3 млрд возврата акционерного финансирования в рамках действующих ограничений.

Таким образом, выход TotalEnergies из «Арктик СПГ 2» завершает процесс, фактически начавшийся еще в 2022 году с прекращением французского финансирования проекта. Теперь 10 процентов перешли компании «Нордлайн», принадлежащей «Новатэку», а французская группа сохранила потенциальное требование примерно на $1,3 млрд. Для России консолидация пакета упрощает управление стратегическим СПГ активом, но не снимает санкционные, технологические и транспортные ограничения. Итог сделки поэтому будет измеряться не процентами в реестре акционеров, а количеством СПГ, которое проект сможет произвести, вывезти и продать.

Источник: Коммерсант

Осло не собирается закрывать Арктику

Норвегия намерена продолжать разведку и добычу нефти и газа в Баренцевом море, несмотря на европейские призывы ограничить освоение арктических углеводородов. Министр энергетики страны Терье Осланд в интервью Reuters объяснил это интересами энергетической безопасности.

«В нынешней геополитической обстановке и ситуации с безопасностью я считаю, что продолжение работы в Баренцевом море служит и норвежским, и европейским интересам», — заявил министр.

Логика Осло довольно проста. После резкого сокращения роли российского трубопроводного газа именно Норвегия стала одним из основных источников стабильных поставок для европейского рынка. Если Европа хочет получать этот газ и после 2030 года, норвежцам необходимо уже сегодня искать месторождения, которые заменят истощающиеся.

Примерно каждый третий кубометр приходит из Норвегии

По данным Reuters, в 2025 году Норвегия обеспечивала около 30 процентов спроса на природный газ в ЕС и Великобритании.

Это огромная доля для одного поставщика.

Фактически из каждых условных 10 кубометров европейского потребления около трех приходится на норвежский ресурс. Причем значительная часть поступает по трубопроводам, что отличает Норвегию от морских поставщиков СПГ.

После 2022 года это стало особенно важно. Европа сократила российский импорт и одновременно получила гораздо большую зависимость от нескольких альтернативных источников.

С точки зрения ЕС норвежский газ удобен по трем причинам. Поставщик политически надежен, находится рядом и уже соединен с европейским рынком развитой трубопроводной сетью.

Вот только четвертого преимущества — бесконечных запасов действующих месторождений — геология не обещает.

После 2030 года начинается неприятная арифметика

В 2025 году газовая добыча Норвегии приблизилась к рекордным значениям, а нефтяная достигла максимума с 2009 года. Но высокая текущая добыча ничего не говорит о том, сколько смогут производить те же месторождения через десять лет.

Официальные норвежские прогнозы предусматривают заметное падение производства после 2030 года, если новые ресурсы не будут введены в разработку.

Именно поэтому Осланд говорит о необходимости сохранять добычу и экспорт как минимум до 2035 года.

Нефтегазовая отрасль инерционна. Открыть месторождение сегодня не означает получить промышленный газ завтра. Геологоразведка, оценочное бурение, проектирование, разрешения, строительство платформ и трубопроводов занимают годы.

Если ждать падения добычи и только после этого начинать искать замену, дефицит появится раньше нового газа.

Баренцево море становится страховкой

Для Норвегии Арктика представляет один из резервов будущей ресурсной базы. Речь идет не о желании добывать углеводороды исключительно ради новых рекордов, а о необходимости компенсировать естественное снижение производства на зрелых месторождениях.

«Если Норвегия должна оставаться долгосрочным поставщиком нефти и газа для Европы, тогда Арктика должна оставаться в повестке обсуждений», — подчеркнул Осланд.

Норвежский министр фактически предлагает Брюсселю определиться с приоритетами.

Осло считает освоение собственных ресурсов суверенным правом. ЕС, по словам министра, впоследствии самостоятельно решит, вводить ли ограничения на покупку добытых в Арктике нефти и газа.

Получается довольно занятная конструкция. Норвегия готова добывать. Европа должна решить, готова ли она покупать.

Российский газ сократили, а физика потребления осталась

Европейская энергетическая политика последних лет строится одновременно на сокращении зависимости от России и декарбонизации.

Но уменьшение одного источника поставок не уменьшает автоматически количество кубометров, необходимых промышленности, электростанциям и коммунальному сектору.

Часть спроса ЕС действительно сократил. Часть была замещена СПГ. Значительную часть прежней российской роли взяла на себя Норвегия.

Отсюда возникает противоречие между климатическими ограничениями и энергетической безопасностью. Чтобы норвежский газ продолжал поступать в 2030-х годах, новые проекты нужно создавать сейчас. Если их не создавать, придется либо еще сильнее снижать потребление, либо покупать дополнительные объемы у других поставщиков.

Третьего источника кубометров бухгалтерия пока не обнаружила.

Норвегия отказывается от роли «зеленой батареи»

Осланд сделал еще одно примечательное заявление. Норвегия больше не рассматривает себя в качестве «зеленой батареи» Европы.

Ранее предполагалось, что огромная норвежская гидроэнергетика сможет играть заметную роль в балансировании европейских энергосистем с растущей долей ветровой и солнечной генерации.

Теперь Осло относится к такой модели осторожнее.

Норвегия намерена сохранять энергетическое сотрудничество с Евросоюзом, однако, по словам министра, новых международных линий электропередачи строить не планируется.

Это важный сигнал. Осло все настойчивее исходит из собственных цен, надежности национального энергоснабжения и интересов внутренней промышленности, а не только из потребностей европейского рынка.

Для России здесь есть и плюс, и предупреждение

Российская нефтегазовая отрасль может увидеть в норвежской позиции подтверждение давно известного тезиса. Европейская экономика по-прежнему нуждается в значительных объемах углеводородов, несмотря на ускоренный энергопереход.

Однако считать норвежские сложности автоматическим выигрышем России было бы ошибкой.

За последние годы Европа создала дополнительные СПГ-мощности, заключила новые контракты и серьезно изменила географию импорта. Даже сокращение норвежской добычи после 2030 года само по себе не означает возвращения прежней модели торговли с Россией.

Для Москвы урок скорее другой. Долгосрочный экспорт требует не только запасов, но и своевременного создания добычной и транспортной инфраструктуры. В этом отношении проблемы России с переориентацией потоков на восток имеют ту же физическую природу. Большие месторождения полезны только тогда, когда существует маршрут к покупателю.

Брюсселю придется выбирать между целями и кубометрами

Позиция Норвегии ставит перед Европой вполне конкретный вопрос. Если добыча существующих месторождений начнет снижаться после 2030 года, чем заменить выпадающие объемы?

Можно ускорить возобновляемую энергетику и сокращение потребления. Можно увеличить закупки СПГ. Можно сохранить норвежскую добычу за счет новых проектов в Баренцевом море.

Каждый вариант имеет цену.

СПГ сильнее зависит от мировой конъюнктуры. Новые арктические проекты противоречат части экологической повестки. Быстрое сокращение потребления способно ударить по промышленности.

Поэтому спор об Арктике на практике является спором не только об экологии, но и о стоимости европейской энергии после 2030 года.

Таким образом, решение Норвегии продолжать освоение Баренцева моря продиктовано прежде всего ресурсной арифметикой. Сегодня страна обеспечивает около 30 процентов газового спроса ЕС и Великобритании, однако без новых месторождений после 2030 года добыча может заметно сократиться. Осло прямо предупреждает, что сохранить роль крупного поставщика до 2035 года без Арктики будет сложно. Для России это подтверждение ценности собственной северной ресурсной базы, но не повод считать европейский рынок автоматически возвращающимся. Европа уже перестроила значительную часть поставок. Теперь перед ней другая задача — совместить климатические ограничения с необходимостью иметь надежные кубометры газа тогда, когда старые месторождения начнут истощаться. И эту задачу одними политическими решениями решить не получится.

Источник: МК

Зеленский отверг причастность Украины

Президент Украины Владимир Зеленский публично заявил, что Киев не имеет отношения к подрыву «Северного потока — 1» и «Северного потока — 2». Заявление прозвучало 23 августа на саммите стран Северной Европы и Балтии в Киеве после очередного задержания украинского гражданина по запросу Германии.

«Украина даже и не рассматривала идею этой операции», — цитирует Зеленского Bloomberg.

При этом украинский президент заявил о готовности сотрудничать со следствием.

«Надеюсь, расследование принесет результаты. Мы готовы помочь», — сказал он.

Таким образом Киев проводит четкую границу между гражданством подозреваемых и ответственностью украинского государства. Теперь германскому следствию предстоит установить, существует ли между этими обстоятельствами какая-либо юридически доказуемая связь.

У Германии уже два украинских фигуранта

Повод для нового заявления появился после задержания в Хорватии гражданина Украины Владимира З. По данным Федеральной прокуратуры Германии, подозреваемый является профессиональным водолазом и мог входить в группу, которая установила взрывчатку на газопроводах возле острова Борнхольм.

Другой гражданин Украины, Сергей К., ранее был задержан в Италии и экстрадирован в Германию. Ему предъявлены обвинения в саботаже.

В отдельных публикациях также сообщалось, что Сергей К. заявлял о работе на СБУ в период совершения диверсии. Даже если такое заявление действительно содержится в материалах дела, само по себе оно не доказывает получения приказа от украинского государства. Для суда потребуются документы, показания и другие подтверждения.

Именно поэтому нынешняя картина имеет две части. Немецкое следствие говорит о конкретных гражданах Украины. Зеленский категорически отрицает участие Украины как государства.

Взорвали три нитки из четырех

26 сентября 2022 года в Балтийском море произошли взрывы, после которых оказались повреждены обе нитки «Северного потока — 1» и одна из двух ниток «Северного потока — 2».

Первый газопровод имел проектную мощность 55 млрд кубометров в год. Второй был рассчитан еще на 55 млрд. Общая потенциальная мощность двух систем достигала 110 млрд кубометров ежегодно.

Но есть важная деталь. На момент взрывов коммерческие поставки по газопроводам уже не велись, а «Северный поток — 2» вообще не был введен в эксплуатацию.

Поэтому считать 110 млрд кубометров прямой ежегодной потерей после диверсии некорректно. Был уничтожен прежде всего огромный резерв транспортной мощности, который потенциально мог использоваться при иной политической ситуации.

Насколько важен был «Северный поток — 1»

До кризиса 2022 года эта магистраль являлась одним из основных маршрутов российского экспорта в Европу.

Bloomberg отмечает, что в 2021 году через «Северный поток — 1» прошло более трети российского газового экспорта на европейском направлении.

При мощности 55 млрд кубометров это соответствовало примерно 151 млн кубометров потенциальной среднесуточной прокачки при равномерной загрузке.

По масштабу такую инфраструктуру сложно быстро заместить морскими поставками. Одна крупная партия СПГ после регазификации дает порядка 100 млн кубометров природного газа. Для замены 55 млрд кубометров потребовалось бы ориентировочно 550 подобных партий.

Европа в итоге действительно резко увеличила импорт СПГ, но вместе с этим стала значительно теснее связана с мировыми ценами на сжиженный газ.

Подозреваемые еще не отвечают на вопрос о заказчике

Даже если немецкая прокуратура докажет участие конкретной группы водолазов, это позволит установить прежде всего непосредственных исполнителей.

Следующий вопрос значительно серьезнее. Кто разработал операцию, обеспечил ее финансирование, предоставил необходимую информацию и санкционировал атаку на дорогостоящую международную инфраструктуру.

Российская сторона последовательно утверждает, что диверсия такого масштаба требовала государственной поддержки. Москва обвиняла в причастности США и называла среди выгодоприобретателей Украину и Польшу. США и Украина подобные обвинения отвергали.

Следовательно, на сегодня речь идет о конкурирующих политических версиях и продолжающемся немецком расследовании, а не об установленной судом ответственности какого-либо государства.

Для Киева вопрос уже касается отношений с партнерами

Показательно, что Зеленский отдельно заговорил о международных отношениях.

«Сейчас для нас важно не потерять партнерские отношения со странами-участницами», — заявил украинский президент. Он добавил, что Киев открыт для совместного выяснения обстоятельств.

Фраза вполне объяснима.

Если немецкому следствию удастся доказать причастность украинских граждан, уголовное дело неизбежно станет предметом политического обсуждения внутри Германии. Если же появятся доказательства связи операции с государственными структурами, масштаб последствий будет совершенно другим.

Особенно с учетом того, что Германия остается одним из важнейших партнеров Украины.

Москве тоже нужны доказательства, а не только версии

Для России подрыв означал физическое повреждение одного из важнейших западных маршрутов газового экспорта. Москва квалифицировала произошедшее как акт международного терроризма.

Однако для окончательного юридического ответа необходима доказательная база.

Кто погружался, кто доставлял оборудование, кто платил, кто планировал и кто отдавал распоряжения — это разные уровни ответственности. Установление одного предполагаемого дайвера автоматически не устанавливает всю цепочку.

Поэтому новые задержания действительно двигают германское расследование вперед, но до окончательной картины еще далеко.

Газовый рынок уже живет в другой реальности

Пока следователи собирают доказательства, экономика не ждала результатов расследования.

Россия лишилась значительной части прежнего трубопроводного рынка ЕС и переориентирует поставки на восток, одновременно развивая СПГ. Европа расширила терминалы для приема сжиженного газа, увеличила поставки из Норвегии и закупки на глобальном рынке.

Восстановление самой трубы, если когда-либо будет признано целесообразным, уже не вернет автоматически модель 2021 года. Для этого потребовались бы новые политические договоренности между Россией и европейскими странами.

Именно поэтому сегодняшняя ценность расследования заключается уже не только в судьбе конкретного газопровода. Речь идет об ответственности за одну из наиболее масштабных диверсий против европейской энергетической инфраструктуры.

Таким образом, заявление Владимира Зеленского фиксирует официальную позицию Киева — Украина как государство отрицает какую-либо причастность к подрыву «Северных потоков» и предлагает Германии сотрудничество в расследовании. Одновременно германская прокуратура работает как минимум с двумя украинскими фигурантами, что делает вопрос политически все более чувствительным. Технический масштаб произошедшего известен — повреждены три из четырех ниток систем общей проектной мощностью 110 млрд кубометров в год. Неизвестным остается главное — ограничится ли следствие предполагаемыми непосредственными исполнителями или сможет документально установить всю цепочку организации операции. Именно от ответа на этот вопрос будет зависеть, останется дело историей нескольких водолазов или перейдет на совершенно иной уровень ответственности.

Источник: РенТВ