Gagovik

Нафтогаз предложил копить деньги на газ заранее

Украинская энергетика подходит к очередному отопительному сезону с весьма характерной рекомендацией населению. «Нафтогаз Украины» посоветовал потребителям уже летом откладывать средства на будущие коммунальные платежи. Логика компании проста. Зимой расход газа растет, следовательно, увеличивается итоговая сумма в платежке.

«Потребление газа зимой традиционно растет, а вместе с ним и суммы в счетах. Поэтому летние месяцы прекрасная возможность заблаговременно позаботиться о семейном бюджете», — говорится в сообщении компании.

На первый взгляд речь исключительно о финансовой дисциплине домохозяйств. Но за этой рекомендацией скрывается более интересная история украинского газового рынка, его постепенного перехода к европейским принципам ценообразования и одновременно сохранения государственного регулирования для населения.

Здесь сразу необходимо исправить распространенное заблуждение. Сообщение «Нафтогаза» само по себе не означает, что тариф для украинских домохозяйств этой зимой автоматически станет плавающим и начнет ежедневно изменяться вслед за биржей. Цена одного кубометра и итоговая сумма месячного счета являются разными показателями.

Почему зимний счет растет даже при неизменном тарифе

Начнем с простейшей арифметики. Если кубометр газа стоит одинаково весь год, это совершенно не означает одинаковые платежи в июле и январе.

Допустим, летом домохозяйство использует 20 кубометров газа ежемесячно. При условном тарифе 8 денежных единиц за кубометр расход составляет 160.

Зимой потребление дома с индивидуальным отоплением может подняться, например, до 300 кубометров. При совершенно той же цене счет составит уже 2400.

Тариф не изменился ни на копейку, а платеж вырос в 15 раз. Именно поэтому рекомендацию «Нафтогаза» необходимо сначала рассматривать буквально. Компания предлагает летом формировать положительный баланс лицевого счета, чтобы зимой увеличение физического потребления не превращалось в одномоментную нагрузку на семейный бюджет.

Европейский рынок действительно работает иначе

При этом более широкий вопрос о переходе Украины на европейскую модель газового рынка вполне актуален.

Исторически постсоветская система строилась вокруг административно регулируемых тарифов и крупных централизованных поставок. Европейская модель предполагает значительно большую роль рынка, конкуренции поставщиков, торговых площадок и ценовых индикаторов.

Стоимость газа на оптовом рынке при такой системе меняется в зависимости от спроса, предложения, заполненности хранилищ, погоды и стоимости импорта.

Зимой спрос обычно выше. Если одновременно холодно, хранилища заполнены недостаточно, а импорт ограничен, оптовые цены растут.

Однако от биржевой цены до платежки населения существует целая цепочка из контрактов, регулируемых тарифов, субсидий и государственных решений.

Поэтому формула «перешли на европейский рынок, значит население каждый день платит новую цену» слишком примитивна.

Украина движется к рынку уже много лет

Преобразование украинского газового сектора началось задолго до нынешнего отопительного сезона.

Страна проводила разделение функций добычи, транспортировки, хранения и поставки газа, меняла систему закупок, развивала торговлю с европейскими контрагентами и перестраивала нормативное регулирование.

Одновременно украинский рынок стал значительно сильнее зависеть от европейских ценовых ориентиров при проведении коммерческих сделок.

Есть и интересная техническая особенность. Украина располагает крупнейшей системой подземных газовых хранилищ в Европе. Это дает возможность закупать топливо в период более низких цен и использовать его зимой.

В теории схема выглядит прекрасно. Купить дешево летом, закачать под землю, достать зимой. Но если летом газ уже дорогой, экономическая магия заканчивается довольно быстро.

Главная проблема Украины сейчас даже не в тарифе

Предстоящая зима осложняется состоянием энергетической инфраструктуры.

21 июля «Укрэнерго» предупреждало, что отопительный сезон будет тяжелым. Компания продолжает восстановление поврежденных энергетических объектов и строительство распределенной генерации.

При этом существующих мощностей, по оценке оператора, недостаточно для полной компенсации потерь крупных электростанций.

Это принципиально важно для газового рынка. Если электрогенерации недостаточно, дополнительная нагрузка может ложиться на газовые установки и системы автономного энергоснабжения. Следовательно, растет спрос на газ.

Так возникает неприятная цепочка. Меньше крупной генерации означает большую потребность в резервных источниках энергии, а большая потребность в газе означает дополнительную нагрузку на импорт, хранилища и финансовую систему.

Зима проверяет не только запасы, но и инфраструктуру

Можно накопить достаточное количество газа, но этого недостаточно для стабильного отопительного сезона. Топливо необходимо доставить к потребителю. Для этого должны работать магистральные газопроводы, компрессорные станции, распределительные сети, котельные и электроснабжение самой инфраструктуры.

Повреждение энергетических объектов увеличивает системный риск. Поэтому подготовка к зиме сейчас состоит одновременно из нескольких задач. Необходимо накопить газ, обеспечить необходимую генерацию, восстановить сети и иметь финансовые ресурсы для закупки дополнительных объемов при необходимости.

Ошибка хотя бы в одном элементе способна повлиять на всю систему.

Откуда Украина может получить дополнительный газ

После прекращения прежней модели прямых закупок российского газа Украина в значительной степени ориентируется на европейское направление и собственную добычу.

Дополнительные объемы могут поступать через Польшу, Словакию, Венгрию и Трансбалканский маршрут. Обсуждались также поставки азербайджанского газа.

Однако здесь действует простая экономика. Если топливо приобретается на европейском рынке, его цена неизбежно связана с европейской конъюнктурой. А Европа сама подходит к отопительному сезону с более низкими запасами в ПХГ, чем год назад, и высокой стоимостью газа.

Получается, что Украина конкурирует за ресурс на рынке, который сам испытывает повышенную потребность в закачке.

Что произойдет, если европейский газ подорожает

Предположим, Украине потребуется приобрести дополнительно 2 миллиарда кубометров газа. При цене 500 долларов за тысячу кубометров закупка обойдется примерно в 1 миллиард долларов.

При 700 долларах потребуется уже 1,4 миллиарда. Если котировки поднимутся до 1000 долларов, стоимость возрастет до 2 миллиардов. Физический объем во всех трех случаях одинаков. Разница между первым и третьим вариантом составляет миллиард долларов.

Для бюджета и энергетической компании это уже серьезная финансовая нагрузка.

Рыночная цена не обязательно сразу попадет в платежку

Здесь необходимо вернуться к населению. Государство способно временно удерживать регулируемую цену газа для бытовых потребителей ниже текущего рыночного уровня.

Но тогда разница никуда не исчезает. Ее оплачивает либо государственная энергетическая компания через снижение собственной прибыли, либо государственный бюджет через различные механизмы поддержки, либо потребитель позднее через изменение тарифной политики. Энергетическая арифметика довольно упряма. Если газ закуплен дорого, кто то в конечном счете должен покрыть эту стоимость.

Поэтому фиксированный тариф защищает домохозяйство от мгновенного ценового скачка, но не уничтожает проблему высокой закупочной цены для экономики в целом.

Зачем Нафтогазу предоплата

Рекомендация пополнять лицевой счет летом имеет смысл не только для потребителя. Для энергетической компании раннее поступление денег улучшает денежный поток. Чем больше средств приходит заранее, тем меньше потребность в краткосрочном финансировании зимой.

Допустим, миллион домохозяйств заранее внесут эквивалент 1000 гривен каждое. Это миллиард гривен дополнительной ликвидности. При нескольких миллионах клиентов суммы становятся очень заметными. Конечно, это не решает проблему национального газового баланса, но позволяет сгладить сезонный кассовый разрыв.

Европейская модель имеет преимущества и цену

Рыночная модель энергетики не является автоматически плохой или хорошей. У нее есть конкретные достоинства и недостатки. Конкуренция дает возможность выбирать поставщиков, реагировать на изменение спроса и привлекать газ из различных источников. Цена при этом выступает сигналом дефицита или избытка.

Но потребитель получает меньше предсказуемости. В периоды избытка предложения рынок способен дать дешевый газ. Во время кризиса тот же механизм быстро увеличивает стоимость.

Система долгосрочных контрактов обеспечивает большую ценовую стабильность, но снижает гибкость. Спотовый рынок дает гибкость, зато перекладывает значительную часть ценового риска непосредственно на покупателя.

Идеальной модели не существует.

Политические лозунги заканчиваются на коммунальном счете

Украина много лет стремилась интегрировать энергетический рынок с Европой. Теперь преимущества и недостатки этой модели становятся вполне материальными. Доступ к европейской газовой инфраструктуре повышает разнообразие поставок. Одновременно Украина оказывается связана с европейской ценой.

Если на континенте дорогой газ, Киев не может покупать тот же ресурс по отдельной волшебной стоимости. Именно поэтому энергетическая интеграция должна оцениваться не лозунгами, а конкретными показателями. Стоимостью тысячи кубометров, объемом импорта, уровнем запасов, собственной добычей и состоянием генерации.

Что ждать украинским домохозяйствам

На основании одного сообщения «Нафтогаза» делать вывод о немедленном резком повышении тарифов нельзя. Компания прямо говорит прежде всего об увеличении зимнего потребления.

Но финансовые риски отопительного сезона действительно повышены. Энергосистема повреждена, необходимо продолжать восстановительные работы, дополнительный газ приходится покупать на внешнем рынке, а европейские котировки остаются высокими.

Поэтому рекомендация заранее формировать резерв семейного бюджета выглядит не столько рекламным советом, сколько отражением общей неопределенности предстоящей зимы.

Таким образом призыв «Нафтогаза» заранее откладывать деньги на зимние счета не означает автоматического перехода бытовых потребителей на ежедневно меняющуюся биржевую цену газа. Даже при неизменной цене кубометра зимний счет способен увеличиваться в несколько раз исключительно из за роста потребления. Однако более широкая проблема действительно существует. Украина все сильнее связана с европейским газовым рынком, где стоимость определяется спросом, предложением и глобальной конкуренцией за ресурс. Если стране потребуется дополнительно импортировать 2 миллиарда кубометров, разница между ценой 500 и 1000 долларов за тысячу кубометров составит около 1 миллиарда долларов. Добавим поврежденную энергетику, необходимость восстановления генерации и сложную ситуацию на европейском рынке, и получим отопительный сезон с весьма небольшой финансовой подушкой безопасности. Поэтому главный вопрос заключается не только в том, какой тариф увидит население. Важно, сколько будет стоить весь газовый баланс страны и кто в конечном итоге оплатит разницу между регулируемым счетом и реальной стоимостью энергоресурса.

Источник: Вести

Берлин решил не выходить на рынок с государственным кошельком

Германия на фоне отстающего заполнения европейских газохранилищ не собирается проводить масштабные государственные закупки природного газа. По информации «Известий», власти ФРГ рассчитывают, что необходимые объемы самостоятельно приобретут частные компании, а возможный дефицит удастся компенсировать трубопроводными поставками и СПГ.

Экономическая логика у решения есть. Если государство с большим бюджетом внезапно выходит на рынок и начинает покупать миллиарды кубометров практически независимо от цены, трейдеры довольно быстро понимают ситуацию. Газ от этого не появляется, зато стоимость контрактов получает прекрасный повод отправиться вверх.

Но существует и обратная сторона. До отопительного сезона необходимо не только избежать дорогих закупок, но и физически наполнить хранилища. А здесь убеждения трейдеров зимой не горят и тепло не выделяют.

Почему государство не хочет само покупать газ

Позиция Берлина основывается на опасении, что прямое государственное вмешательство еще сильнее сократит свободное предложение.

«Власти рассчитывают, что необходимые объемы к зиме смогут самостоятельно сформировать частные компании, а дефицит будет компенсироваться в том числе трубопроводным газом и СПГ», — говорится в публикации.

Механизм достаточно понятен. Допустим, правительству необходимо дополнительно приобрести 5 миллиардов кубометров. При цене 400 долларов за тысячу кубометров стоимость партии составит около 2 миллиардов долларов. При 600 долларах счет увеличивается уже до 3 миллиардов.

Но главное даже не непосредственные расходы бюджета. Сам выход такого крупного покупателя способен поднять рыночную цену и для промышленности, энергокомпаний и соседних государств.

Получается выбор между двумя рисками. Купить дорого сейчас или рассчитывать, что частный рынок обеспечит необходимый объем позднее.

Европейские ПХГ подошли к августу с заметным отставанием

Проблема состоит в том, что нынешний уровень запасов нельзя назвать комфортным.

По данным Gas Infrastructure Europe, летом европейские ПХГ заполнялись значительно медленнее предыдущего года. На конец июля уровень составлял около 57 процентов, а в начале августа приблизился к 58 процентам. Годом ранее в конце июля показатель превышал 68 процентов. Разница составляла более 11 процентных пунктов.

При общей рабочей емкости европейских хранилищ свыше 100 миллиардов кубометров такой разрыв соответствует примерно 12 миллиардам кубометров газа.

Это уже весьма осязаемый объем. Крупный современный газовоз после регазификации доставляет приблизительно 100 миллионов кубометров природного газа. Чтобы компенсировать условные 12 миллиардов кубометров только поставками СПГ, потребуется около 120 крупных танкерных партий.

Цель снизили с 90 до 80 процентов

На фоне кризиса вокруг Ормузского пролива Евросоюз смягчил требования к зимним запасам. Представитель Еврокомиссии Анна Каиса Итконен сообщала, что необходимый уровень был снижен с 90 до 80 процентов.

Разница в десять процентных пунктов для европейской системы хранения означает примерно 10 или 11 миллиардов кубометров газа. То есть изменение норматива действительно заметно облегчает задачу.

Однако есть важный нюанс. Изменением требования нельзя увеличить физические запасы топлива. Если зима окажется холодной, системе все равно потребуются реальные кубометры независимо от того, какая цифра записана в нормативных документах.

Газпром ожидает менее 75 процентов к октябрю

Российский Газпром оценивает ситуацию более осторожно. Компания ранее прогнозировала, что при сохранении существующих темпов закачки к 1 октября европейские хранилища могут остаться заполненными менее чем на 75 процентов. От европейской цели в 80 процентов это отделяет минимум пять процентных пунктов.

Для хранилищ емкостью более 100 миллиардов кубометров речь идет примерно о 5 миллиардах кубометров недостающего топлива. При цене 500 долларов за тысячу кубометров рыночная стоимость такого объема составляет около 2,5 миллиарда долларов. И это без учета возможного повышения цены из за срочного спроса.

Прогноз Газпрома, разумеется, остается прогнозом. Погода, увеличение импорта и изменение рыночной конъюнктуры еще способны существенно скорректировать результат.

Германия находится не в самой удобной позиции

Особенно важна ситуация для самой ФРГ, крупнейшей экономики Европейского союза.

Германия потребляет газ не только для отопления домов и производства электричества. Значительные объемы необходимы химической промышленности, металлургии, производителям стекла, керамики, бумаги и другим энергоемким предприятиям.

Поэтому недостаток газа имеет два возможных последствия. Либо растет цена, либо приходится сокращать спрос. Для промышленной державы оба варианта неприятны. Если топливо дорожает на 20 процентов, его влияние распространяется значительно дальше счетов газовых компаний. Растет себестоимость удобрений, химической продукции, электроэнергии и промышленного тепла.

СПГ должен стать главным страховым механизмом

Берлин делает серьезную ставку на сжиженный природный газ. После 2022 года Германия ускоренно создала инфраструктуру для его приема, включая плавучие регазификационные терминалы. Это существенно повысило гибкость системы снабжения.

Но СПГ отличается от традиционного трубопроводного газа важным свойством. Танкер можно отправить тому покупателю, который заплатит больше. Если спрос одновременно увеличат Германия, Китай, Япония или Южная Корея, начинается обычная ценовая конкуренция. Для Европы это означает зависимость не только от собственной зимы, но и от температуры в Азии.

Ормуз показал слабое место новой модели

Отдельный риск создает ситуация вокруг Ормузского пролива. Катар является одним из крупнейших производителей СПГ в мире, а его танкеры вынуждены проходить именно через этот морской коридор. Любые серьезные ограничения движения немедленно сокращают доступность газа на глобальном рынке.

Даже если конкретный катарский танкер должен идти не в Германию, его задержка все равно влияет на европейского покупателя. Исчезнувшую партию пытается заменить другой импортер, который выходит на тот же мировой рынок и начинает конкурировать за свободные объемы.

Поэтому переход от преимущественно трубопроводной модели к большой доле СПГ сделал европейское снабжение более географически разнообразным, но одновременно сильнее связал цены с мировой логистикой.

Трубопроводный газ тоже остается необходим

В немецком плане присутствует еще одна важная составляющая. Возможный дефицит предполагается компенсировать не только СПГ, но и трубопроводными поставками.

Основными источниками для европейского рынка остаются Норвегия, Северная Африка, Азербайджан и российские объемы, которые пока продолжают поступать по сохранившимся направлениям в рамках действующих условий.

Но возможности быстрого увеличения добычи у большинства поставщиков ограничены.

Газовое месторождение нельзя заставить в августе производить на 20 процентов больше только потому, что приближается ноябрь. Для существенного роста добычи нужны скважины, компрессоры, инвестиции и годы подготовки.

Почему частники могут не спешить

Слабое место германской стратегии находится в мотивации коммерческих компаний.

Бизнес приобретает газ ради прибыли, а не ради красивого процента заполненности ПХГ.

Если летняя цена высока, а рынок не обещает достаточной зимней премии, закачивать топливо может оказаться невыгодно. Компания покупает газ сейчас, оплачивает его хранение и принимает ценовой риск. Если зимой газ подешевеет, трейдер получит убыток.

Государство смотрит на ПХГ как на элемент энергетической безопасности. Частная компания смотрит прежде всего на разницу между стоимостью покупки и будущей продажи.

Пока эти интересы совпадают, система работает превосходно. Проблемы начинаются именно тогда, когда они расходятся. У Берлина остается возможность вмешаться позднее

Отказ от государственных закупок сейчас не означает, что Германия принципиально исключила вмешательство в случае ухудшения ситуации. Если частный рынок не обеспечит необходимую закачку, цены резко вырастут или возникнет непосредственная угроза снабжению, власти могут изменить подход.

Но позднее вмешательство обычно обходится дороже раннего. Чем ближе отопительный сезон и ниже запасы, тем лучше положение продавца на переговорах. Поэтому август и сентябрь станут важнейшими месяцами для проверки выбранной стратегии.

Таким образом решение Германии отказаться от масштабных государственных закупок газа имеет понятную рыночную логику, но одновременно содержит серьезный риск. Берлин пытается не разгонять стоимость топлива и рассчитывает на частные компании, СПГ и трубопроводный импорт. При этом европейские ПХГ подошли к августу с заполненностью около 58 процентов против более чем 68 процентов годом ранее, а отставание можно приблизительно оценить в 12 миллиардов кубометров. Смягчение целевого уровня с 90 до 80 процентов облегчает задачу, но не увеличивает реальные запасы на случай холодной зимы. Если импорт останется стабильным, а осень будет теплой, стратегия может сработать без дорогостоящего государственного вмешательства. Если же одновременно возникнут холода, конкуренция с Азией и новые проблемы морской логистики, Берлину придется возвращаться на рынок уже в значительно менее удобный момент и, вероятно, по значительно более высокой цене.

Источник: РИА

Северный поток 2 снова появился в энергетических прогнозах

История «Северного потока 2», казалось бы, давно перешла из категории энергетических проектов в категорию политических памятников эпохи дешевого российского газа в Европе. Однако на фоне низкой заполненности европейских хранилищ и высокой стоимости альтернативных поставок вокруг трубопровода снова возникают сценарии возможного возвращения к эксплуатации.

Один из наиболее необычных вариантов предполагает появление американского собственника или инвестора. Международный эксперт рынка нефти и газа Владимир Демидов допустил в беседе с URA.RU, что при изменении политической ситуации американская сторона могла бы приобрести две нитки «Северного потока 2», восстановить поврежденную инфраструктуру и фактически выступить посредником между российским поставщиком и европейскими покупателями.

Схема получается занятная. Газ остается российским, море Балтийским, покупатель европейским, но в середине появляется американский коммерческий интерес. Правда, между красивой схемой на бумаге и реальной прокачкой лежит внушительная стопка санкций, разрешений и технических заключений.

На кону стоят 55 миллиардов кубометров ежегодно

Сначала о цифрах. Проектная мощность «Северного потока 2» составляет около 55 миллиардов кубометров газа в год. Трубопровод включает две морские нитки протяженностью примерно 1230 километров каждая.

При полной проектной загрузке это около 150 миллионов кубометров в сутки и примерно 6,3 миллиона кубометров каждый час.

Для понимания масштаба можно сравнить этот показатель с европейским потреблением. При условных 300 миллиардах кубометров в год одна система мощностью 55 миллиардов теоретически соответствует более чем 18 процентам такого объема.

Разумеется, это не означает, что запуск СП 2 автоматически покроет 18 процентов спроса ЕС. Для этого необходимы разрешения, контрактные объемы, техническая готовность и достаточный спрос. Однако именно масштаб объясняет, почему название давно остановленного проекта периодически возвращается в энергетическую дискуссию.

В каком состоянии находится трубопровод

Здесь необходимо отделить два Северных потока друг от друга.

Во время взрывов 26 сентября 2022 года были серьезно повреждены три из четырех ниток двух систем. При этом одна нитка «Северного потока 2» осталась физически неповрежденной взрывом.

Это существенное обстоятельство.

Теоретически оно означает, что для частичного восстановления маршрута необязательно сначала ремонтировать всю систему. Однако после почти четырех лет простоя требуется полноценное техническое обследование.

Необходимо проверить герметичность, состояние труб, арматуры, береговой инфраструктуры и систем управления. Поэтому утверждение, что сохранившуюся нитку достаточно условно повернуть ключом и пустить газ, было бы слишком оптимистичным.

Сколько может дать одна уцелевшая нитка

Полная мощность двух ниток составляет 55 миллиардов кубометров ежегодно. Следовательно, номинальный порядок мощности одной нитки можно оценить примерно в 27,5 миллиарда кубометров в год.

Это около 75 миллионов кубометров в сутки.

Даже половина проектной мощности СП 2 является крупным объемом для нынешнего европейского рынка.

Для сравнения, в 2025 году поставки Газпрома через турецкое направление в Европу, согласно приводившимся ранее отраслевым данным, составляли около 18 миллиардов кубометров.

То есть одна нитка СП 2 теоретически способна транспортировать объем, превышающий этот показатель.

Зачем американцам российский газопровод

Идея американского участия возникает не впервые. Американский инвестор Стивен Линч ранее проявлял интерес к возможности приобретения активов Nord Stream 2 AG.

Экономическая логика потенциального посредника вполне понятна. Купить проблемный актив с большим дисконтом, добиться снятия юридических ограничений, восстановить коммерческую эксплуатацию и получать доход от транспортировки или перепродажи газа.

Если Европа готова платить условно на 50 долларов за тысячу кубометров больше закупочной стоимости, то на объеме 27,5 миллиарда кубометров валовая разница составляет около 1,375 миллиарда долларов в год.

При разнице в 100 долларов получается уже 2,75 миллиарда.

Это не прогноз прибыли, поскольку из этих денег необходимо оплачивать транспортировку, эксплуатацию, ремонт, налоги и другие расходы. Расчет лишь показывает, почему инфраструктура на десятки миллиардов кубометров в принципе способна заинтересовать инвестора.

Что получит Россия

Демидов обращает внимание на важную особенность возможной схемы.

«В этом случае мы будем продавать газ на границе своей экономической зоны. Экономическое влияние на Германию сохранится лишь частично, поэтому вероятная продажа "Северного потока 2" американцам вызывает много вопросов», — отметил эксперт.

Для российского поставщика преимуществом могло бы стать возвращение крупного экспортного направления без необходимости самостоятельно решать весь комплекс европейских торговых вопросов.

Однако появляется посредник, который закономерно захочет получать собственную маржу.

Если Россия способна продавать газ напрямую, посредник экономически не нужен. Если же прямые поставки блокируются политическими ограничениями, но допускается американская схема, тогда вопрос перестает быть чисто экономическим.

А что получает Европа

Главное потенциальное преимущество для Европы очевидно. Трубопроводный маршрут возвращает крупный и относительно стабильный источник поставок.

СПГ отличается большей гибкостью, но вместе с ней приходит конкуренция с Азией, зависимость от морской логистики, фрахта и ситуации на ключевых проливах.

Трубопровод после сооружения работает иначе. Газ идет непрерывным потоком, а транспортные затраты меньше зависят от стоимости танкерного флота.

Именно эта особенность десятилетиями являлась одним из факторов конкурентоспособности европейской, прежде всего германской, промышленности.

Однако низкая цена сама по себе больше не определяет энергетическую политику ЕС. После 2022 года политические и стратегические соображения получили существенно больший вес.

Главная проблема находится не на морском дне

Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин считает сценарии возвращения СП 2 преимущественно спекулятивными.

«Главное препятствие не техническое состояние труб, а жесткая политическая воля европейских элит», — отмечает эксперт.

Именно это принципиально.

Даже если инвестор завтра приобретет необходимые корпоративные права, послезавтра трубы автоматически не заработают. Потребуются изменения европейского регулирования, сертификация оператора, урегулирование санкционных вопросов и политическое согласие государств.

На это потенциально могут уйти годы.

Европа одновременно собирается отказаться от российского газа

Особенно противоречиво идея СП 2 выглядит на фоне нынешней стратегии Евросоюза. Брюссель движется в противоположную сторону и готовится к дальнейшему отказу от российских энергоносителей.

Это фундаментальное противоречие для любого покупателя газопровода.

Сам по себе актив имеет ценность только тогда, когда по нему можно транспортировать товар и существует покупатель этого товара.

Труба мощностью 55 миллиардов кубометров без разрешения на поставки газа остается чрезвычайно дорогой металлической инфраструктурой на морском дне.

Поэтому потенциальный инвестор должен сначала понимать, изменится ли законодательство ЕС, и только после этого рассчитывать экономику приобретения.

Покупка самого СП 2 тоже юридически непроста

Оператором является зарегистрированная в Швейцарии Nord Stream 2 AG. Компания связана с Газпромом и прошла сложную процедуру реструктуризации.

Поэтому фраза «США купят Северный поток 2» значительно упрощает ситуацию.

Покупателем может выступить частный американский инвестор или компания, но сделка потребует урегулирования корпоративных прав, требований кредиторов, санкций и разрешений сразу нескольких юрисдикций.

Даже наличие денег не решает эти вопросы автоматически.

Газовая инфраструктура такого масштаба вообще редко продается как обычный коммерческий объект. Здесь договор купли продажи способен оказаться самой простой частью процесса.

Есть ли смысл ремонтировать поврежденную вторую нитку

Демидов допускает, что американские компании обладают компетенциями для ремонта поврежденного морского участка примерно в течение года.

Технически ремонт газопроводов на глубине около 100 метров возможен. Однако сначала требуется обследование.

После четырех лет простоя необходимо понимать состояние не только места повреждения, но всей магистрали.

Если восстановить обе нитки, проект вновь получает потенциальную мощность 55 миллиардов кубометров. Если использовать только уцелевшую, речь идет примерно о половине этого объема.

Экономическое решение зависит от будущей загрузки. Нет смысла вкладывать большие деньги в ремонт второй нитки, если рынок способен принять только 10 или 15 миллиардов кубометров ежегодно.

Российский газ может оказаться дешевле посреднической конструкции

Здесь появляется еще одна ирония предполагаемой схемы.

Если американская компания покупает газ у России и затем продает его Германии, конечный потребитель оплачивает и российский ресурс, и стоимость транспортировки, и американскую маржу.

Поэтому физически тот же самый газ становится дороже исключительно из за изменения коммерческой цепочки.

Для Вашингтона подобная конструкция потенциально выгодна. Для России она имеет смысл при отсутствии лучшего варианта. Для Европы появляется вопрос, почему нельзя было покупать тот же ресурс напрямую дешевле.

Ответ находится уже не в энергетике, а в политике.

Пока это сценарий, а не переговорный процесс

Важно не превращать экспертный прогноз в состоявшуюся сделку.

Нет подтвержденной информации о согласованных переговорах России, США и Евросоюза по передаче СП 2 американской стороне и последующему запуску.

Есть интерес отдельных инвесторов, экспертные оценки и объективный факт существования дорогостоящей инфраструктуры, часть которой потенциально пригодна для эксплуатации.

Этого достаточно для обсуждения сценария, но недостаточно для утверждения, что газ скоро снова пойдет по Балтийскому морю.

Таким образом сценарий с приобретением «Северного потока 2» американским инвестором имеет определенную экономическую логику, но сегодня сталкивается прежде всего с политическими и юридическими препятствиями. Проект способен транспортировать до 55 миллиардов кубометров газа ежегодно, а одна сохранившаяся после взрывов нитка теоретически соответствует мощности порядка 27,5 миллиарда кубометров. Для России возвращение маршрута означало бы дополнительный экспортный канал, для американского посредника потенциальную прибыль, для Европы крупный источник трубопроводного газа. Но без изменения курса ЕС даже технически исправный газопровод останется невостребованным. Поэтому сегодня наиболее дефицитным ресурсом для возобновления СП 2 является не газ и даже не оборудование для ремонта, а политическое решение.

Источник: Лента

Северные потоки превращаются из уголовного дела в вопрос международной ответственности

История подрыва «Северного потока» и «Северного потока 2» получила очередное продолжение. Посол по особым поручениям МИД России Родион Мирошник заявил ТАСС, что подход Германии к расследованию способен создать опасный прецедент избирательной безнаказанности. По его мнению, установления отдельных исполнителей недостаточно, если следствие не определит организаторов операции и не поставит вопрос о возмещении причиненного ущерба.

За дипломатическими заявлениями стоят вполне материальные цифры. Две газопроводные системы имели совокупную проектную мощность порядка 110 миллиардов кубометров газа в год, а стоимость их строительства составляла около 17 миллиардов евро. В проект вкладывались не только российские, но и крупные европейские энергетические компании.

Поэтому вопрос давно выходит за рамки российско германских отношений. Речь идет о том, насколько защищенными вообще можно считать трансграничные энергетические объекты стоимостью в миллиарды евро.

Что заявил Мирошник

Российский дипломат считает, что отсутствие убедительного правового результата после многолетнего расследования создает небезопасную модель для международных отношений.

«Они же создают очень серьезный прецедент, что есть страны, которые, невзирая на нормы международного права, становятся неприкосновенны», — заявил Мирошник.

Это позиция российской стороны, а не установленный судом факт. Однако поставленный вопрос имеет вполне практическое значение. Если доказана атака на международную гражданскую инфраструктуру, расследование должно установить не только непосредственных участников, но и обстоятельства организации операции.

Иначе получается странная конструкция. Есть взорванные газопроводы, есть многомиллиардный ущерб, есть следственные действия, но вопрос о полной цепочке ответственности остается открытым.

110 миллиардов кубометров потенциальной мощности

Масштаб Северных потоков лучше всего объясняют цифры.

«Северный поток» состоял из двух морских ниток с общей проектной производительностью около 55 миллиардов кубометров газа ежегодно. «Северный поток 2» получил еще две нитки такой же совокупной мощности.

Итого четыре нитки и потенциальные 110 миллиардов кубометров в год.

Это примерно 9,2 миллиарда кубометров в месяц или около 301 миллиона кубометров в сутки при условной равномерной полной загрузке обеих систем.

Разумеется, к сентябрю 2022 года подобного фактического потока не существовало. Первый «Северный поток» уже прекратил поставки, а второй так и не начал коммерческую эксплуатацию. Поэтому 110 миллиардов кубометров являются характеристикой инфраструктурного потенциала, а не объемом непосредственно потерянного экспорта.

Инвестиции приближались к 17 миллиардам евро

Первый «Северный поток» стоил приблизительно 7,4 миллиарда евро. Стоимость второго проекта оценивалась примерно в 9,5 миллиарда.

Совокупно получается около 16,9 миллиарда евро.

Особенно важно, что это не были исключительно российские инвестиции. Проекты создавались при непосредственном участии европейского энергетического бизнеса.

В финансировании и коммерческой структуре различных этапов участвовали германские, французские, австрийские и другие европейские компании. Именно это обстоятельство позволяет Мирошнику говорить об экономическом ущербе не только для России.

«Это не был проект России. Это взаимовыгодный проект европейских государств и России. Россия зарабатывала на поставляемом газе, Европа обеспечивалась на постоянной основе достаточно дешевым энергоносителем, который работал на рост ее экономики», — заявил дипломат.

Сколько реально транспортировал первый Северный поток

До кризиса маршрут демонстрировал высокую загрузку. В 2021 году через первый «Северный поток» было транспортировано около 59 миллиардов кубометров природного газа.

Это примерно 162 миллиона кубометров ежедневно.

За час получается около 6,7 миллиона кубометров. Каждую минуту около 112 тысяч.

Чтобы перевезти морем 59 миллиардов кубометров природного газа в виде СПГ, потребовалось бы ориентировочно около 590 стандартных крупных партий по 100 миллионов кубометров после регазификации.

Расчет условный, однако он хорошо показывает, какой объем транспортной работы выполняла одна трубопроводная система.

Россия считает поиск одного исполнителя недостаточным

Москва последовательно требует установить не только предполагаемых участников операции, но и ее заказчиков.

Эта позиция связана с самим характером диверсии. Подводный объект находится на морском дне. Проведение операции требует навигации, технической подготовки, специализированного оборудования и знания расположения инфраструктуры.

Российская сторона неоднократно предлагала проводить расследование в многостороннем формате с ее участием. По словам Мирошника, эти предложения не получили поддержки.

Российские власти поэтому опасаются, что уголовное дело может завершиться установлением ответственности ограниченного круга исполнителей без ответа на более широкий вопрос об организации операции.

Может ли Германия предъявить счет за ущерб

Мирошник считает, что при установлении государственной ответственности должен возникнуть вопрос компенсации.

«С точки зрения международного права они должны будут оценить те колоссальные убытки и предъявить это все Украине», — заявил дипломат.

Здесь необходима юридическая оговорка. Такая обязанность не возникает автоматически из политического заявления или обвинения отдельного гражданина. Для межгосударственных требований необходимо доказать юридически значимую связь действий исполнителей с государством и установить соответствующую ответственность.

Именно поэтому вопрос заказчика имеет не только политическое, но и потенциально огромное финансовое значение.

Если ответственность останется исключительно индивидуальной, это один юридический сценарий. Если будет установлена государственная причастность, ситуация становится принципиально иной.

Прямой ущерб может оказаться лишь частью счета

Стоимость строительства в размере около 17 миллиардов евро не равна размеру возможного ущерба.

Теоретический расчет может включать стоимость поврежденного имущества, ремонт, потерянные доходы операторов, последствия неисполнения контрактов и другие доказанные потери.

Однако определить такую сумму исключительно по открытым данным невозможно. Часть инфраструктуры физически сохранилась, одна нитка «Северного потока 2», согласно известным данным, непосредственно взрывом разрушена не была, а коммерческие поставки к моменту происшествия уже имели совершенно иной статус.

Поэтому заявления о необходимости предъявить счет выглядят понятными политически, но юридический и финансовый расчет потребовал бы отдельной экспертизы.

Главный риск касается уже не одного газопровода

На дне европейских морей находятся десятки критически важных трубопроводов, электрических интерконнекторов и телекоммуникационных кабелей.

Если атака на один объект не получает исчерпывающего правового ответа, страховщики и инвесторы начинают закладывать аналогичный риск в другие проекты.

Арифметика здесь без идеологии. Чем выше вероятность повреждения объекта, тем дороже страхование. Чем дороже страховка и безопасность, тем выше стоимость проекта. Чем выше капитальные расходы, тем дороже становится транспортировка энергии.

В итоге счет постепенно переходит от операторов инфраструктуры к конечным потребителям.

Германия оказывается в сложном положении

Для Берлина ситуация действительно неудобна. Германия одновременно является одной из стран, экономика которых раньше получала значительные объемы российского трубопроводного газа, участником европейской системы поддержки Украины и государством, чьи правоохранительные органы расследуют обстоятельства диверсии.

Мирошник полагает, что эти обстоятельства способны повлиять на характер реакции немецких властей. Это российская оценка, и немецкая сторона может рассматривать ситуацию иначе.

Но противоречие существует объективно. Если следствие установит связь операции с государственными структурами третьей страны, вопрос о политических и финансовых последствиях станет значительно сложнее обычного уголовного процесса.

Четыре года расследования уже сами стали фактором риска

Взрывы произошли 26 сентября 2022 года. За прошедшее время собственные расследования проводили Германия, Швеция и Дания.

Шведское и датское производства были прекращены. Германия продолжила следственные действия.

Сам срок показывает сложность дела. Речь идет о событиях в международном морском пространстве, дорогостоящей трансграничной инфраструктуре и предполагаемых участниках из разных государств.

Однако для энергетической отрасли четыре года неопределенности тоже имеют цену. Инвестор хочет понимать не только сколько стоит километр морской трубы, но и кто отвечает за ее безопасность.

Таким образом спор вокруг расследования Северных потоков постепенно выходит далеко за пределы вопроса о личности предполагаемого исполнителя. Были повреждены элементы системы из четырех морских ниток совокупной проектной мощностью около 110 миллиардов кубометров газа в год, строительство двух проектов обошлось примерно в 17 миллиардов евро, а первый «Северный поток» еще в 2021 году транспортировал около 59 миллиардов кубометров. Россия требует установить исполнителей и организаторов, а также ставит вопрос о полноценной ответственности за атаку на гражданскую энергетическую инфраструктуру. При этом утверждать ответственность какого либо государства до соответствующих юридических выводов нельзя. Но энергетический вывод уже можно сделать без суда. После сентября 2022 года любой новый трансграничный трубопровод приходится оценивать не только по цене стали, газа и компрессоров, но и по стоимости защиты от диверсий. А эта статья расходов дешевой не бывает.

Источник: ТАСС

Газопроводы СССР без конспирологии

Историю советского газового экспорта сегодня нередко объясняют задним числом. Особенно популярна версия, согласно которой европейские государства якобы сознательно добивались строительства магистралей через Украинскую ССР, чтобы будущий СССР зависел от максимального количества транзитных территорий. Версия эффектная, особенно если забыть один небольшой нюанс размером с карту Центральной Европы.

Первые западные участки советской газотранспортной системы создавались вовсе не для будущей независимой Украины и даже не прежде всего для снабжения Западной Европы. Они формировались внутри единого государства и первоначально были ориентированы в значительной мере на страны Совета экономической взаимопомощи.

География здесь объясняет значительно больше, чем поиск тайного плана на полвека вперед.

Вначале был украинский газ, а не сибирский

Современный читатель привык воспринимать Россию как крупнейшую газодобывающую базу бывшего СССР. В середине двадцатого века география отрасли выглядела иначе.

Одним из важнейших центров добычи были месторождения западной части Украинской ССР. Еще в 1948 году начал работать газопровод Дашава Киев. Впоследствии магистраль продлили через Брянск к Москве.

Получилась ситуация, которая сегодня выглядит почти исторической иронией. Газ сначала шел с территории Украины в российскую столицу, а уже значительно позднее огромные западносибирские месторождения развернули потоки в противоположном направлении.

Существующая инфраструктура имела огромное значение для последующего строительства экспортной системы. Были газопроводы, компрессорные объекты, специалисты и выработанные месторождения, которые можно было использовать для подземного хранения газа.

Строить новую систему рядом с уже существующей дешевле, чем начинать с чистого поля. Эта простая инженерная закономерность пережила множество политических эпох.

Братство появилось раньше большого экспорта на Запад

Ключевым этапом стало строительство системы «Братство». Работы начались в середине 1960 годов. Один из первых участков Долина Ужгород имел длину около 186,5 километра и диаметр трубы 820 миллиметров.

Дальше магистраль продолжалась в направлении Чехословакии. Советский газ также начал поступать в Венгрию.

Здесь география становится почти беспощадной к сложным теориям.

Через западную часть Украинской ССР существовали удобные выходы в направлении Польши, Чехословакии, Венгрии и Румынии. Если целью являлось снабжение Центральной Европы, вести часть магистралей через эту территорию было совершенно естественно.

Тянуть трубу ради политической красоты через значительно более длинный маршрут означало бы строить дополнительные сотни километров магистрали, компрессорные станции и сопутствующую инфраструктуру.

В газовой отрасли каждый лишний километр оплачивается металлом, стройкой, эксплуатацией и расходом топлива на компримирование.

Австрия увидела газ буквально рядом со своей границей

Особенно интересен австрийский эпизод.

Когда советский газ пришел в Чехословакию, крупнейший австрийский газовый узел в Баумгартене находился практически рядом с маршрутом. Расстояние до тогдашней чехословацкой границы измерялось считанными километрами.

В 1968 году советское внешнеторговое объединение «Союзнефтеэкспорт» и австрийская OMV заключили соглашение о поставках природного газа.

Первоначальный объем составлял всего около 142 миллионов кубометров в год.

По нынешним меркам это крайне немного. Современная крупная магистраль способна прокачивать подобный объем примерно за сутки.

Для организации поставок построили ответвление в направлении Баумгартена длиной примерно 20 километров.

И вот здесь экономическое объяснение почти полностью вытесняет сложную политическую конструкцию. Покупатель находился рядом с действующей трубой. Потребовалось короткое соединение. Газ начал поступать.

1968 год оказался показательным еще по одной причине

Советские поставки в Австрию начались в крайне напряженный исторический период. В августе 1968 года войска государств Варшавского договора вошли в Чехословакию.

Несмотря на политическое напряжение, заключенное газовое соглашение сохранилось.

Это важный факт для понимания европейской энергетики того периода. Экономические отношения СССР и ряда западноевропейских государств могли развиваться даже на фоне серьезнейших политических противоречий.

Австрия придерживалась нейтрального статуса, не входила в НАТО и была заинтересована в доступном трубопроводном топливе.

Газ оказался вполне практичным товаром. Его измеряли кубометрами и стоимостью, а не политическими характеристиками.

Следующей пришла Италия

Австрийский контракт показал, что коммерческие поставки советского газа в Западную Европу технически и политически возможны.

В конце 1969 года в Риме было подписано крупное соглашение с итальянским концерном Eni. Оно предусматривало поставки около 6 миллиардов кубометров газа ежегодно.

Сравним масштабы. Австрийский стартовый контракт составлял 142 миллиона кубометров. Итальянский договор предусматривал 6 миллиардов.

Разница превышает 42 раза.

За очень короткий исторический промежуток советский газ превратился из сравнительно небольшого трансграничного проекта в серьезный экспортный товар.

Германия добавила в газовую историю большую политику

С германским направлением ситуация действительно была сложнее.

В конце 1960 годов существовали одновременно Федеративная Республика Германия, Германская Демократическая Республика и особый статус Западного Берлина.

Основополагающий договор между ФРГ и ГДР был подписан только 21 декабря 1972 года. До нормализации отношений вопросы маршрута инфраструктуры неизбежно пересекались с вопросами признания, границ и статуса Берлина.

В итоге советский газ в ФРГ пошел через Чехословакию.

То есть политическая составляющая при выборе отдельных маршрутов, безусловно, существовала. Но из этого не следует, что вся советская система газопроводов создавалась по заранее разработанному западному плану сделать будущую Россию зависимой от украинского транзита.

В 1960 годы Украинская ССР была частью СССР, а распад Союза в 1991 году не являлся исходной предпосылкой для проектировщиков магистралей.

Почему существующая инфраструктура решала очень многое

Для газовой отрасли маршрут определяется несколькими вполне материальными параметрами. Это расстояние, местоположение месторождений, существующие трубы, компрессорные станции, хранилища, рельеф и расположение покупателей.

Запад Украины обладал важным преимуществом в виде подходящей геологии для хранения газа.

Подземное хранилище представляет собой не гигантский стальной резервуар под землей. Часто для этого используются истощенные газовые месторождения, куда топливо закачивают обратно.

Такая инфраструктура особенно ценна возле экспортных направлений. Летом газ можно накапливать, зимой увеличивать отбор и тем самым сглаживать сезонные колебания.

Западноукраинский регион подходил для подобной схемы значительно лучше многих альтернативных территорий.

Потом пришел большой сибирский газ

Настоящая революция произошла после освоения гигантских месторождений Западной Сибири.

Уренгойское месторождение было открыто в 1966 году. В дальнейшем именно север Западной Сибири превратился в главную производственную базу советской газовой промышленности.

Потребовались уже магистрали совершенно другого масштаба.

Одним из символов эпохи стал газопровод Уренгой Помары Ужгород. Его протяженность составила около 4450 километров, а диаметр основных труб достигал 1420 миллиметров.

Это уже не ответвление длиной 20 километров к австрийской границе. Это трансконтинентальная инфраструктура, проходящая через огромную часть СССР.

Вашингтон пытался остановить проект еще сорок лет назад

Строительство крупных экспортных магистралей вызвало серьезное сопротивление администрации президента США Рональда Рейгана.

Вашингтон опасался увеличения зависимости Западной Европы от советских энергетических ресурсов и пытался ограничить поставки оборудования для нового газопровода.

Однако европейские государства и компании были заинтересованы в проекте и далеко не всегда соглашались с американским подходом.

Показательна позиция представителей западногерманского энергетического бизнеса. В феврале 1982 года председатель германского подразделения Exxon Вольфганг Эме публично защищал участие в проекте.

«Мы работаем в рамках представлений правительства Германии, что этот проект хорош для Германии», — говорил он.

Американское эмбарго продержалось сравнительно недолго и не остановило строительство магистрали.

Экономика оказалась сильнее санкций того периода

Причина была вполне материальной. Западная Европа нуждалась в газе, СССР нуждался в экспортной выручке, европейские компании хотели продавать трубы и оборудование.

Так появилась известная модель сотрудничества, которую часто описывают формулой «газ в обмен на трубы».

Европейские компании поставляли оборудование и материалы, Советский Союз развивал добычу и экспортировал топливо.

В результате сформировалась инфраструктура, которая проработала десятилетия и пережила распад СССР, объединение Германии, расширение Европейского союза и несколько серьезных международных кризисов.

Украина стала транзитной страной только после 1991 года

Это принципиально важный момент.

До декабря 1991 года никакого международного российско украинского транзита внутри СССР не существовало. Газ перемещался по территории одного государства.

После распада Союза административная граница между РСФСР и Украинской ССР превратилась в государственную. Вместе с ней газопроводы, которые раньше были единой советской системой, внезапно оказались международной инфраструктурой.

Именно тогда техническое устройство советской ГТС приобрело совершенно новое политическое значение.

То, что в 1970 или 1980 году являлось внутренним участком единой системы, в 1990 и 2000 годы превратилось в источник транзитных переговоров между двумя независимыми государствами.

Проектировщики середины двадцатого века строили трубы по экономической и географической логике своего времени. Требовать от них учета политической карты тридцать лет спустя было бы довольно смело.

Северные потоки стали ответом уже другой эпохи

Через десятилетия Россия начала создавать маршруты, напрямую связывающие месторождения и европейских потребителей без транзита через территории бывших советских республик.

«Северный поток» получил мощность около 55 миллиардов кубометров газа ежегодно. Столько же был рассчитан транспортировать «Северный поток 2».

Вместе это потенциальные 110 миллиардов кубометров в год.

Ирония истории заключается в том, что сначала претензии вызывала зависимость от транзита через Украину, затем появились прямые морские маршруты, после чего уже сами обходные газопроводы превратились в предмет острейшего политического противостояния.

Газовая карта менялась, а политика неизменно догоняла трубу.

История газопроводов оказывается значительно практичнее легенд

Маршруты советской газовой системы действительно зависели от политики. Был германский вопрос, существовало противостояние блоков, Вашингтон сопротивлялся развитию энергетических связей СССР с Западной Европой.

Но сводить все строительство к единому плану по созданию будущей транзитной зависимости России от Украины оснований нет.

На момент появления первых западных магистралей сама Украина была частью СССР. На ее территории уже существовали месторождения, трубопроводы и кадры. Через западную границу Украинской ССР удобно было выходить сразу к нескольким государствам Центральной Европы.

Иногда труба проходит определенным маршрутом не потому, что где то подготовили хитроумный план, а потому, что именно там уже есть труба, газ, специалисты и ближайший покупатель.

Таким образом история советского газового экспорта в Европу объясняется прежде всего сочетанием географии, существующей инфраструктуры и экономических интересов своего времени. В 1967 году заработала система «Братство», в 1968 году Австрия начала получать первоначально около 142 миллионов кубометров советского газа в год, а уже соглашение 1969 года с Италией предусматривало примерно 6 миллиардов кубометров ежегодно. Позднее освоение Западной Сибири потребовало магистралей длиной в тысячи километров, включая Уренгой Помары Ужгород протяженностью около 4450 километров. Международным транзит через Украину стал только после распада СССР в 1991 году. Политика влияла на маршруты и контракты, но объяснять ими абсолютно все означает игнорировать главное. Газовая отрасль строилась вокруг месторождений, существующих сетей, хранилищ, расстояний и покупателей, а политические границы, как показала история, способны измениться гораздо быстрее, чем стальные магистральные трубы.

Москва требует установить всю цепочку причастных

Россия намерена добиваться установления и наказания не только непосредственных исполнителей подрыва «Северного потока» и «Северного потока 2», но и заказчиков операции. Об этом заявил заместитель главы МИД России Дмитрий Любинский.

«Продолжим последовательно настаивать на том, чтобы были установлены и, главное, наказаны исполнители и заказчики этого теракта против объектов гражданской инфраструктуры», — сказал дипломат.

Взрывы произошли 26 сентября 2022 года. С тех пор прошло почти четыре года. За это время расследования проводили Германия, Дания и Швеция. Датское и шведское расследования были прекращены без публичного установления виновных, а немецкое следствие продолжилось.

Германия предъявила обвинение

Согласно представленным материалам, 1 июля 2026 года федеральная прокуратура Германии предъявила обвинение гражданину Украины Сергею Кузнецову в связи с подрывом газопроводов.

21 июля Кузнецов сообщил, что во время событий 2022 года проходил службу в вооруженных силах Украины. В СМИ также появились сведения о его предполагаемой связи с выполнением заданий СБУ.

Однако здесь необходимо соблюдать юридическую точность. Обвинение прокуратуры еще не является приговором, а заявления и материалы СМИ сами по себе не устанавливают виновность. Это должен сделать суд.

Для России главный вопрос при этом остается шире личности одного фигуранта. Операция такого уровня требует организации, финансирования, технической подготовки и разведывательной информации. Следовательно, необходимо установить всю цепочку участников.

110 миллиардов кубометров потенциальной мощности

Масштаб уничтоженной инфраструктуры хорошо виден в цифрах.

Проектная мощность «Северного потока» составляла 55 миллиардов кубометров газа в год. Газопровод состоял из двух ниток приблизительно по 1224 километра каждая.

«Северный поток 2» также получил две нитки общей проектной мощностью 55 миллиардов кубометров ежегодно.

Суммарно две системы могли транспортировать до 110 миллиардов кубометров газа в год.

В пересчете на сутки это около 301 миллиона кубометров.

За месяц при полной загрузке обе системы теоретически могли доставлять примерно 9 миллиардов кубометров газа.

Разумеется, «Северный поток 2» к моменту взрывов не был введен в коммерческую эксплуатацию, а поставки по первой системе уже остановились. Поэтому представлять 110 миллиардов кубометров как непосредственно потерянный годовой экспорт было бы неверно. Это именно потенциальная пропускная способность уничтоженной инфраструктуры.

Почти 5000 километров труб в четырех нитках

Масштаб проектов измеряется не только газом.

Длина каждой нитки первой системы составляла примерно 1224 километра, второй около 1230 километров. Четыре нитки вместе дают приблизительно 4900 километров подводных труб.

Это больше расстояния по прямой от Москвы до Иркутска.

Стальная труба первой системы имела внутренний диаметр около 1,15 метра. Рабочее давление на отдельных участках достигало примерно 220 бар.

Прокладка такого объекта по морскому дну требует десятков тысяч трубных секций, специализированных судов, компрессорных мощностей и сложнейшей береговой инфраструктуры.

Поэтому версия о диверсии небольшими силами неизбежно вызывает технический вопрос. Даже если непосредственных исполнителей было немного, откуда они получили оборудование, сведения о маршруте и подготовку, необходимую для операции.

Цена двух проектов составляет около 17 миллиардов евро

Экономический масштаб еще нагляднее.

Стоимость «Северного потока» оценивается примерно в 7,4 миллиарда евро. Строительство «Северного потока 2» обошлось приблизительно в 9,5 миллиарда евро.

Вместе получается около 16,9 миллиарда евро.

Если условно разделить эту сумму на четыре нитки, средняя стоимость одной нитки составляет более 4 миллиардов евро. Конечно, реальная структура расходов намного сложнее, поскольку в нее входят береговые сооружения, проектирование и другие элементы.

Но порядок цифр понятен. Речь идет не о повреждении обычной коммунальной трубы, а об ударе по одному из самых дорогих энергетических объектов Европы.

Сколько газа реально проходило через Северный поток

До энергетического кризиса первая система работала с очень высокой загрузкой.

В 2021 году через «Северный поток» было поставлено около 59 миллиардов кубометров газа. Это даже несколько больше номинальной мощности за счет особенностей фактической эксплуатации.

В среднем получается примерно 162 миллиона кубометров в сутки.

Для сравнения, это более 6,7 миллиона кубометров каждый час или около 1870 кубометров в секунду.

Именно эти масштабы объясняют значение маршрута для Германии и соседних рынков до его остановки.

Европа компенсировала российский трубопроводный газ СПГ

После сокращения российских поставок европейский рынок резко увеличил закупки сжиженного природного газа.

Но СПГ требует дополнительной технологической цепочки. Газ сначала необходимо очистить и охладить примерно до минус 162 градусов, затем загрузить на специализированный газовоз, доставить морем, разгрузить и регазифицировать.

Типичный крупный современный газовоз перевозит примерно 170 тысяч кубометров СПГ. После регазификации это приблизительно 100 миллионов кубометров природного газа.

Следовательно, чтобы перевезти объем, равный 55 миллиардам кубометров годовой мощности одного «Северного потока», потребуется ориентировочно 550 таких партий СПГ. Для потенциальной мощности обеих систем речь идет уже примерно о 1100 стандартных грузах.

Это очень грубое сравнение, но оно хорошо показывает разницу между постоянным трубопроводным потоком и морскими поставками.

Следствие длится уже почти четыре года

Хронология расследования также показательна. Взрывы произошли 26 сентября 2022 года. Россия возбудила уголовное дело об акте международного терроризма.

Расследования начали сразу несколько европейских государств. В феврале 2024 года Швеция объявила о прекращении своего расследования, заявив об отсутствии национальной юрисдикции. В том же месяце расследование прекратила Дания, сообщив, что произошедшее было преднамеренной диверсией, но оснований для возбуждения уголовного дела в стране недостаточно.

Германия продолжила расследование. Теперь, согласно представленным данным, дело дошло до обвинения конкретного подозреваемого.

Москва считает этот результат недостаточным без установления организаторов операции.

Кто оплатит экономические последствия

Прямую стоимость ущерба определить значительно сложнее, чем цену самих газопроводов.

Необходимо учитывать потерю транспортной инфраструктуры, изменение структуры европейского импорта, инвестиции в терминалы СПГ, расходы на безопасность подводных объектов и рост логистических рисков.

Есть и стоимость утраченной возможности. Газопровод, способный перевозить десятки миллиардов кубометров ежегодно, проектируется с расчетом на десятилетия эксплуатации.

Если даже взять только фактический показатель первой системы за 2021 год, около 59 миллиардов кубометров, за десять лет это соответствует 590 миллиардам кубометров потенциальной транспортировки. Разумеется, такой расчет ничего не говорит о будущих продажах или загрузке, но показывает масштаб самого инфраструктурного ресурса.

Ремонт упирается уже не только в технологии

Nord Stream AG после взрывов называла разрушения беспрецедентными и указывала, что сроки восстановления невозможно оценить.

Технически морские трубопроводы ремонтировать можно. Необходимо обследовать разрушенные участки, демонтировать поврежденные трубы, изготовить новые секции, выполнить подводные работы и провести комплекс испытаний.

Но экономика такого ремонта сегодня вызывает больше вопросов, чем сама технология.

Восстанавливать многомиллиардную систему имеет смысл только при наличии покупателей, договоренностей между государствами, разрешений регулирующих органов и перспективы долгосрочной загрузки.

Без этого даже отремонтированная труба останется дорогим объектом на дне Балтийского моря.

Для газовой отрасли расследование имеет практическое значение

История Северных потоков изменила представление о безопасности энергетических проектов.

До 2022 года главным риском международного газопровода считались коммерческие споры, санкции, изменение спроса или техническая авария. Теперь в расчеты приходится включать физическую защищенность подводной инфраструктуры.

Это означает дополнительные расходы на мониторинг, патрулирование, страхование и защиту морских объектов.

В энергетике любой новый риск в конечном счете получает цену. Сначала ее видит страховщик, затем инвестор, потом оператор инфраструктуры и в конечном итоге потребитель.

Таким образом дело Северных потоков касается инфраструктуры стоимостью около 17 миллиардов евро, четырех морских ниток суммарной длиной примерно 4900 километров и потенциальной транспортной мощности 110 миллиардов кубометров газа ежегодно. Немецкое расследование, согласно представленным материалам, дошло до обвинения конкретного украинского фигуранта, однако судебное установление его виновности еще впереди, а вопрос об организаторах остается открытым. Россия требует установить всю цепочку причастных. Для газовой отрасли результат этого расследования принципиален еще и потому, что после 26 сентября 2022 года стоимость международного трубопровода измеряется уже не только металлом, компрессорами и кубометрами газа. В расчеты окончательно вошел еще один показатель — цена физической безопасности энергетической инфраструктуры.

Источник: РИА

Европа начала расходовать зимний газ еще летом

Обычно июль для европейских подземных хранилищ газа выглядит предсказуемо. Отопительный сезон далеко позади, новый еще не начался, потребление относительно невелико, поэтому операторы методично закачивают топливо к зиме. В 2026 году эта привычная схема дала заметный сбой. Аномальная жара заставила европейские страны не только заполнять ПХГ, но одновременно активно отбирать из них газ.

По расчетам РИА Новости на основании данных Gas Infrastructure Europe, за июль из европейских хранилищ было извлечено 964 миллиона кубометров газа. Для середины лета цифра весьма серьезная. Это примерно в полтора раза больше, чем в июле 2025 года, и максимальный июльский отбор с 2022 года.

Сам по себе миллиард кубометров Европу без отопления, конечно, не оставит. Проблема в другом. Каждый кубометр, который пришлось достать из ПХГ в июле, приходится компенсировать дополнительной закачкой до прихода холодов.

Закачали 8,8 миллиарда, но прибавилось только 7,8 миллиарда

Цифры GIE особенно интересны, если посмотреть не на отдельные показатели, а на итоговый баланс. За июль в европейские хранилища поступило около 8,8 миллиарда кубометров. Это на 16 процентов меньше, чем годом ранее. Одновременно из ПХГ было отобрано 964 миллиона кубометров.

В итоге чистая закачка составила приблизительно 7,8 миллиарда кубометров. Это минимальный результат для июля с 2020 года, когда показатель находился около 5,3 миллиарда.

Получается довольно необычная картина. Компрессоры закачивают топливо под землю, а другие участники рынка практически одновременно достают его обратно. Для отдельного хранилища такая работа вполне нормальна, однако в масштабах всего ЕС столь высокий летний отбор показывает повышенную нагрузку на энергосистему.

Почему жаркое лето заставило сжигать больше газа

Причина находится не в отопительных котлах. Главным потребителем дополнительного топлива стала электроэнергетика.

Продолжительная жара резко увеличивает использование кондиционеров. Миллионы климатических установок одновременно подключаются к сети и поднимают спрос на электричество. Если недостающую мощность приходится обеспечивать газовым электростанциям, летний спрос на газ начинает заметно расти.

Ситуацию осложнила засуха. Обмеление рек снижает производство гидроэлектростанций, а в некоторых случаях создает ограничения и для атомной генерации, которой требуется вода для охлаждения оборудования.

В результате получается энергетическая цепочка. Высокая температура увеличивает потребление электричества, засуха ограничивает часть альтернативной генерации, газовые станции увеличивают производство, а дополнительные объемы топлива приходится брать в том числе из ПХГ.

Разрыв с прошлым годом уже превышает десять процентных пунктов

На последний день июля европейские хранилища были заполнены на 56,92 процента. Год назад показатель составлял 68,58 процента. Разница достигла 11,66 процентного пункта.

В начале августа уровень приблизился к 58 процентам, однако прошлогодний запас по прежнему остается далеко впереди.

Чтобы представить масштаб задачи, можно воспользоваться приблизительным расчетом. Совокупная активная емкость европейских ПХГ находится примерно возле отметки 100 миллиардов кубометров с небольшим. Следовательно, разрыв в 11,66 процентного пункта соответствует приблизительно 12 миллиардам кубометров газа.

Это уже не статистическая погрешность, а объем, который необходимо учитывать при подготовке к отопительному сезону.

Цель снизили до 80 процентов, но и до нее надо добраться

На фоне кризиса вокруг Ормузского пролива и опасений относительно стабильности мировых поставок газа ЕС решил смягчить ориентир по наполнению хранилищ с 90 до 80 процентов.

Решение понятно. Чем выше цены и сложнее логистика, тем дороже обходится обязательное формирование больших запасов. Однако снижение нормативного ориентира не создает дополнительный газ физически. Оно лишь уменьшает объем, который необходимо иметь в ПХГ к установленному сроку.

При заполненности около 58 процентов до уровня 80 процентов остается примерно 22 процентных пункта.

Если условно использовать емкость в 100 миллиардов кубометров, потребуется чистая закачка еще примерно 22 миллиардов кубометров. При большей фактической вместимости европейской системы необходимый объем соответственно увеличивается.

При этом Европа продолжает ежедневно потреблять газ. Следовательно, импорт и собственная добыча должны одновременно покрывать текущий спрос и обеспечивать закачку.

Газпром ожидает меньше 75 процентов к октябрю

Российский Газпром ранее представил собственную оценку перспектив европейских хранилищ. Компания полагает, что при сохранении нынешних темпов закачки к 1 октября уровень заполненности может остаться ниже 75 процентов.

«Уровень заполненности европейских подземных хранилищ газа к 1 октября будет ниже 75 процентов при продолжении закачки в текущем темпе», — говорится в прогнозе компании.

Эту оценку следует воспринимать именно как прогноз Газпрома, а не как гарантированный сценарий. До начала октября ситуация способна измениться вслед за погодой, ценами и объемами импорта.

Однако даже математически разница между 75 и 80 процентами для европейской системы хранения означает несколько миллиардов кубометров газа. В теплую зиму эти объемы могут оказаться не критичными. Во время продолжительных морозов картина будет совершенно иной.

Почему просто увеличить импорт становится сложнее

Несколько лет назад европейский рынок имел значительно более крупные объемы российских трубопроводных поставок. Сейчас главным способом компенсации стал СПГ, а это принципиально другая модель снабжения.

Газовоз можно отправить туда, где покупатель предлагает более привлекательную цену. Поэтому Европа конкурирует за СПГ с Китаем, Индией, Японией, Южной Кореей и другими азиатскими потребителями.

Дополнительную неопределенность создал Ормузский пролив. Нарушения движения в этом районе способны осложнить экспорт катарского СПГ и моментально изменить мировой баланс.

В результате европейским трейдерам приходится решать одновременно две задачи. Нужно купить достаточно газа и при этом не разогнать его стоимость до уровней, при которых серьезно страдают промышленность и потребители.

Российский газ при этом из европейского баланса не исчез

Еще одна характерная деталь нынешнего сезона заключается в сохраняющихся закупках российского СПГ. За первое полугодие ЕС, согласно приведенным в исходных материалах данным, принял с проекта «Ямал СПГ» около 9,89 миллиона тонн, что на 18 процентов больше прошлогоднего показателя.

В июле Бельгия и вовсе получала весь свой морской импорт СПГ из России, хотя трубопроводный газ продолжал поступать из других стран.

По южному направлению сохраняются и поставки через Турцию. В 2025 году по этому маршруту Газпром, согласно приведенным данным, направил европейским покупателям около 18 миллиардов кубометров газа.

На этом фоне европейская стратегия отказа от российских энергоресурсов становится дополнительным фактором неопределенности. Чем меньше доступных источников предложения останется после введения новых ограничений, тем большее значение будет иметь состояние ПХГ.

Можно ли действительно потратить весь запас еще до зимы

Нет. Почти миллиард кубометров июльского отбора составляет лишь небольшую часть совокупных запасов европейских ПХГ. Поэтому говорить о физическом исчерпании хранилищ до зимы при нынешнем темпе оснований нет.

Но сама постановка вопроса хорошо показывает проблему. Летом Европа должна наращивать резервы максимально быстро, а не использовать их для компенсации высокого текущего спроса.

Если август и сентябрь вновь принесут аномальную жару, темпы чистой закачки могут оставаться недостаточными. Если погода нормализуется, а импорт СПГ увеличится, значительную часть отставания еще можно сократить.

Иными словами, критична не одна цифра июля, а накопительный результат всего сезона закачки.

Настоящая проверка начнется при первых холодах

Заполненность ПХГ сама по себе не гарантирует отсутствие проблем. Важны также скорость отбора, возможности газотранспортной системы, региональное распределение запасов и доступность текущего импорта.

При мягкой зиме Европа способна пройти отопительный сезон даже с относительно небольшими стартовыми запасами. Продолжительные морозы увеличивают потребление на десятки процентов и одновременно ускоряют истощение хранилищ.

Поэтому разница между 75, 80 и 90 процентами представляет собой не упражнение для статистиков. Это несколько миллиардов кубометров реального топлива, определяющих запас прочности в конце зимы.

Таким образом июльский отбор почти миллиарда кубометров газа из европейских ПХГ сам по себе не является угрозой опустошения запасов, однако он заметно осложняет подготовку к отопительному сезону. Европа закачала 8,8 миллиарда кубометров, но из за встречного отбора чистый прирост составил лишь 7,8 миллиарда, а заполненность к концу месяца оказалась на 11,66 процентного пункта ниже прошлогодней. Жара неожиданно превратила лето из комфортного периода накопления газа в сезон повышенного спроса на газовую генерацию. До зимы время еще есть, однако теперь европейскому рынку требуется одновременно догонять график закачки, конкурировать за СПГ и учитывать риски мировой логистики. Именно погода ближайших месяцев и доступность импорта покажут, останется июльская статистика неприятным эпизодом или станет началом значительно более сложного отопительного сезона.

Источник: Взгляд