Lust

Lust

Lust

Я двадцать лет хожу в Зону. Видел, как Выжигатель мозгов превращал людей в овощи. Видел, как бюрер голыми руками - ну, не совсем руками - разобрал на запчасти целый отряд военных. Видел Припять в тумане, когда город начинает дышать.

Но такого я не видел никогда.

Она стояла посреди Дикой территории, в трёхстах метрах от скопления «трамплинов». Розовое платье - именно розовое, цвета детской жвачки, с рюшечками, будто из каталога для выпускного бала. Белые туфли на каблуках. На каблуках, мать его, в Зоне, где один неверный шаг - и гравитационная аномалия выворачивает тебя наизнанку.

Я залёг за ржавым остовом «КамАЗа» и поднял бинокль.

Волосы у неё были уложены идеально -такие локоны делают в дорогих салонах, я видел по телевизору, ещё до Первого выброса. Ногти - розовые, в тон платью. В руке - зонтик. Тоже, сука, розовый, с оборками по краям.

И она улыбалась.

«Шрам, - прохрипел я в рацию, — ты это видишь?»

Треск помех. Потом голос напарника, севший на полтона:

«Вижу. Что это за хрень?»

«Понятия не имею».

«Контролёр?»

Я задумался. Контролёры создавали иллюзии, это правда. Но они работали с тем, что было в твоей голове - вытаскивали мёртвых жён, погибших детей, старые страхи. Они не придумывали такое.

«Не знаю, - честно ответил я. - Но она идёт к нам».

-

Она шла так, будто прогуливалась по набережной в Ялте. Каблуки постукивали по растрескавшемуся асфальту — цок-цок-цок. Зонтик покачивался над плечом.

В двадцати метрах от неё лежал труп — военный сталкер, судя по остаткам экзоскелета. Он там уже неделю гнил, ворóны успели поработать над лицом. Она прошла мимо, даже не взглянув. Ветерок — откуда, чёрт возьми, здесь ветерок? - трепал её платье.

«Шрам, счётчик».

Пауза.

«Ноль», - сказал Шрам. -«Такого не бывает. Тут фон минимум тридцать микрорентген, я месяц назад замерял».

«А у меня?»

«Сейчас... сорок два. Норма для этих мест».

Девушка остановилась. Медленно повернула голову - прямо в нашу сторону.

Улыбка стала шире.

«Мальчики! — её голос был как колокольчик, чистый, звонкий. - Не прячьтесь, я вас вижу. Идите сюда, у меня есть пирожные!»

Шрам посмотрел на меня. Я посмотрел на Шрама. Он был бледный - а Шрам прошёл Радар, Янтарь в плохой сезон и однажды три дня просидел в подвале с полтергейстом. Он не бледнел.

«Меченый, - прошептал он, - давай уйдём. Пожалуйста. Просто развернёмся и уйдём».

«Поздно», - ответил я.

Потому что она уже стояла рядом - в десяти шагах. Я не видел, как она преодолела расстояние. Не слышал шагов. Только что была там - и вот она здесь, с этой фарфоровой улыбкой, с этими идеально подведёнными глазами цвета... какого цвета? Я не мог понять. Смотрел прямо в них и не мог определить цвет.

«Вы выглядите уставшими, — сказала она сочувственно. - Тяжёлый поход?»

Я молчал. Рука лежала на автомате, но я точно знал — если это контролёр, оружие не поможет. Если это что-то другое - тем более.

«Меня зовут Алиса, - продолжила она светским тоном. - Я здесь на каникулах. Потрясающее место, правда? Такая... - она огляделась вокруг, на ржавые руины, разбитую технику, скелет псевдособаки у дороги, - такая атмосфера».

Шрам издал звук - что-то среднее между смехом и всхлипом.

«Каникулы», - повторил он.

«Ну да! Папа говорит, я должна расширять кругозор. Раньше были Мальдивы, Бали, Монако... но это всё такое скучное. А тут - приключения!»

Она раскрыла розовую сумочку — маленькую, глянцевую, с золотой застёжкой. Достала коробку. Розовую, разумеется. С надписью «La Durée» - это я потом уже вспомнил, что видел такие в интернете. Французские какие-то пирожные, стоят как месячный заработок.

«Макарон?»

Я смотрел на коробку. Внутри лежали разноцветные печеньки - розовые, зелёные, жёлтые. Они выглядели... настоящими. Пахли настоящими. Мой желудок сжался — три дня на консервах и сухарях.

«Не трогай», - сказал я Шраму.

«Не собирался».

Алиса надула губки - идеальные, розовые, с блеском:

«Какие вы недоверчивые! В этом районе все такие? Вчера встретила группу милых ребят в чёрных комбинезонах, так они тоже сначала ружья наставили. А потом мы так мило поболтали!»

Чёрные комбинезоны. «Монолит».

«И где они сейчас?» - спросил я.

«О, ушли куда-то. Сказали, что им нужно к какому-то Саркофагу? - она махнула рукой с безупречным маникюром. - Я предлагала составить компанию, но они так странно смотрели... Милые, но немного интенсивные, знаете?»

Я видел много странного в Зоне. Видел, как люди сходили с ума - медленно, по кусочкам, пока от них не оставалась только оболочка. Видел, как Зона ломала самых сильных, самых опытных, самых осторожных.

Но я никогда не видел, чтобы кто-то не понимал, где находится. Чтобы кто-то смотрел на этот ад и видел курорт.

Либо она была безумна настолько, что даже Зона не знала, что с ней делать.

Либо...

«Алиса», - сказал я медленно. - «Как давно вы здесь?»

Она задумалась, наморщив носик:

«Дайте подумать... Сегодня какое? Я вошла на прошлой неделе, кажется. Через такой милый КПП — правда, охранники были немного грубоваты, пришлось попросить папу позвонить кому-то. И потом я немного гуляла, встречала людей... - она улыбнулась. — Кстати, тут водятся такие смешные собачки! Без шерсти, с зубами. Сначала рычали, а потом одна подошла и дала себя погладить. Я назвала её Пушок».

Шрам сглотнул:

«Псевдособака... дала себя погладить?»

«Ну да! Она такая милая, только слюнявая очень».

Мы шли уже полчаса - потому что она просто пошла за нами, а я не знал, что ещё делать. Не стрелять же.

Точнее, я попытался уйти. Свернул к разрушенному ангару, нырнул за стену, притаился. Через минуту услышал цоканье каблуков. Она вышла из-за угла с другой стороны — там, где был тупик, глухая стена.

«Вы так быстро ходите! - упрекнула она. - Мне в этих туфлях неудобно бегать».

Шрам перехватил автомат:

«Меченый...»

«Знаю».

Я знал. Что бы она ни была - от неё не уйдёшь. Не так, по крайней мере.

К вечеру мы дошли до схрона - старая котельная, которую я оборудовал ещё пять лет назад. Крыша целая, стены толстые, единственный вход простреливается. Там можно было переночевать.

Алиса вошла следом - и котельная изменилась.

Не физически. Всё было на месте - облезлые трубы, ржавый котёл, мой тайник с припасами. Но свет... свет стал мягче. Теплее. Тени перестали выглядеть угрожающими. Даже запах - обычно здесь пахло сыростью и машинным маслом - стал почти приятным.

«Уютненько! - сказала она, оглядываясь. - Немного запущено, конечно, но потенциал есть».

Она села на ящик - изящно, сложив руки на коленях. Платье должно было испачкаться, но оно оставалось безупречно чистым. Как и туфли. Как и она вся.

«А вы давно здесь работаете?» — спросила она.

«Работаем?»

«Ну, ходите за этими вашими... артефактами? Я читала в журнале. Такие светящиеся штучки, да? Папа хотел купить мне один на день рождения, но мама сказала, что это вульгарно».

Шрам сидел в углу, обхватив колени. Он не отрывал от неё взгляда. Его пальцы дрожали - я видел это даже в полумраке.

«Шрам, - позвал я тихо. - Эй. Ты как?»

«Меченый... - его голос был хриплым. - Почему я её не боюсь?»

Я понял, что он имел в виду. Всё во мне кричало: *опасность, аномалия, беги*. Но при этом я не чувствовал страха. Не так, как должен был. Рядом с ней было... спокойно. Уютно. Как будто сидишь дома у камина, и за окном не радиоактивная пустошь, а обычный зимний вечер.

Это было хуже страха. Намного хуже.

Ночью она не спала. Или спала - я не знаю, потому что каждый раз, когда я открывал глаза, она сидела всё так же, с той же улыбкой, сложив руки на коленях. Только иногда поправляла волосы.

Один раз я услышал снаружи шорох. Потом - рычание. Псевдособаки, судя по звуку. Стая.

Алиса повернула голову к двери:

«Пушок! - позвала она нежно. - Пушок, это ты?»

Рычание смолкло. Я слышал, как когти скребут по бетону - они уходили. Уходили.

«Глупышка, - сказала Алиса с нежностью. - Стесняется при гостях».

Утром я принял решение.

«Нам нужно в Бар», - сказал я. — «К Сидоровичу. Пусть он посмотрит».

«О, мы идём в бар? - Алиса захлопала в ладоши. - Как мило! Я так давно не была на вечеринке!»

Шрам молча собирал вещи. Руки всё ещё дрожали.

До Бара было четыре часа ходу — если знать маршрут, если обходить аномалии, если не нарваться на бандитов или военных.

Мы прошли за два.

Аномалии... расступались. Я не знаю, как это описать. «Карусель», которая перегораживала единственный проход уже три года — исчезла. Просто не было её, когда мы подошли. Поле «электр» у моста - тихое, мёртвое, ни искры.

А потом я увидел снорка.

Он сидел на крыше разрушенного магазина - сгорбленный, в остатках противогаза. Снорки не сидят. Снорки прыгают, рвут, убивают. Это бывшие люди, и в них не осталось ничего человеческого.

Этот смотрел на Алису. Просто смотрел.

Она помахала ему рукой:

«Привет!»

Снорк издал звук - не рычание. Что-то другое. Как будто... заскулил. Потом развернулся и исчез за крышей.

В Баре было человек двадцать - обычная толпа для этого времени: сталкеры между ходками, торговцы, несколько наёмников в углу. Гудела музыка из старого магнитофона. Кто-то травил байки у стойки.

Мы вошли - и всё стихло.

Не сразу. Сначала замолчали те, кто ближе к двери. Потом - следующие. Волна тишины прокатилась по помещению, пока не осталось только потрескивание магнитофона.

Все смотрели на Алису.

Она улыбнулась - широко, открыто - и помахала залу:

«Всем привет! Тут так атмосферно!»

Бармен выронил стакан. Тот разбился - звук был оглушительным в тишине.

«Меченый, - сказал кто-то слева. Я повернулся. Волк - старый сталкер, ветеран ещё с первых дней. - Это что?»

«Не знаю», - ответил я честно.

«Она идёт с тобой добровольно?»

«Похоже на то».

«И ты жив?»

Я не нашёл, что ответить.

Сидорович вышел из своей каморки - редкое событие. Встал в дверях, упёрся руками в косяк. Его лицо было... пустым. Я никогда не видел у Сидоровича такого выражения.

«Это она?» - спросил он.

«В смысле?»

«Меченый. Это она?»

Алиса подошла ближе, разглядывая полки с хламом:

«О, какая прелесть! - она указала на ржавый детектор. - Это винтаж?»

Сидорович сглотнул:

«Её видели. На Янтаре — неделю назад. На Радаре — пять дней. Вчера — у Выжигателя».

«Это невозможно, - сказал Шрам. - Выжигатель в другой стороне. Мы шли с востока».

«Я знаю, что это невозможно».

Алиса вдруг повернулась к нам:

«Мальчики, вы так серьёзно всё обсуждаете! Давайте лучше выпьем чего-нибудь? У меня есть... - она порылась в сумочке, - ...вот, шампанское!»

Бутылка «Дом Периньон». Запотевшая, холодная, с капельками воды на стекле.

Сидорович медленно отступил в свою каморку. Закрыл дверь. Я слышал, как щёлкнул замок.

Она ушла к вечеру.

Просто встала, разгладила платье - всё такое же чистое, всё такое же розовое - и сказала:

«Было очень мило, но мне пора. Папа волнуется, если я задерживаюсь».

«Куда?» - спросил я.

«В центр. Там, говорят, есть что-то интересное? Саркофаг? Звучит как спа-процедура».

Она пошла к двери. Я не попытался её остановить.

На пороге она обернулась:

«Кстати, Меченый... - она впервые назвала меня по прозвищу, хотя я никогда не представлялся. - Спасибо за компанию. В следующий раз приходите на чай. Я буду... - она улыбнулась, и на секунду мне показалось, что её зубы слишком белые, слишком ровные, - ...вас ждать».

Дверь закрылась.

Счётчик Гейгера, всё время молчавший, вдруг затрещал - пятьдесят, сто, двести микрорентген. Потом снова стих.

Это было три месяца назад.

С тех пор её видели ещё дважды. Оба раза - на подступах к Припяти. Оба раза - рядом с отрядами «Монолита». Оба раза те, кто видел, не могли толком объяснить, что произошло. Говорили о розовом платье. О зонтике. О макаронах в коробочке.

Говорили, что монолитовцы по ней не стреляли.

Я не знаю, что она такое. Мутант? Возможно. Иллюзия? Может быть. Порождение Зоны, которое приняло форму чего-то максимально неуместного? Вероятно.

Или, может быть, она именно то, чем кажется — безумная дочь какого-то олигарха, которая гуляет по Зоне в розовом платье и каким-то чудом не умирает.

Может, Зона её любит. Может, Зона её создала. Может, она и есть Зона - та её часть, которую мы никогда не видели.

Я не знаю.

Но иногда ночью я думаю о её глазах - о том, что так и не смог определить их цвет. И о том, что она сказала напоследок.

«Я буду вас ждать».

И ещё - вот что не даёт мне покоя больше всего.

Я помню её улыбку. Помню платье. Помню зонтик и туфли, и коробку с французскими пирожными.

Но я не помню её лица.

Сколько ни пытаюсь - не могу вспомнить, как она выглядела. Только розовое пятно на фоне серого. Только ощущение чего-то неправильного.

И почему-то - почему-то я всё ещё хочу её увидеть.

Зона меняет людей. Это знают все.

Но иногда я думаю: может, это не Зона.

Может, это она.

P.S. Шрам пропал через неделю. Ушёл ночью, никому не сказав. Нашли только его КПК - на экране был открыт файл с фотографией. Розовое платье. Зонтик. Никого в кадре — только платье, висящее в воздухе посреди Рыжего леса.

Под фото была подпись:

«Приходите на чай. Жду. — А.»

КОНЕЦ

Автор: Тихий.
Найдено в сети.

О Тихом никто ничего не знает, но, поговаривают, он тоже аномалия. Например, арт к этому его рассказу был создан раньше, чем Тихий написал свой рассказ. Но арта Тихий не видел даже близко и не знал ничего о нем. Некоторые детали, однако, совпали.

С Тихим много таких историй было...