Воспоминание разблокировано...
(Подсмотрено в "Мемофил" - клуб нестандартного юмора!)
Те, кто называет мужчин живущих с мамой - "инфантилами", вы блин в каком прошлом живёте и сколько вам лет? В какой вы сказке живёте?
Зумеры просто не способны оплатить первый взнос по ипотеке, и потому у них иного выбора нет. Учитывая нарастающий глобальный экономический кризис, то вряд ли у них на это деньги появятся и через десяток лет. И это не только в одной лишь России.
Такая одежда -не сама по себе, а некий идентификатор, что биологически взрослый человек -ментально ребёнок. На таких людей опасно полагаться.
Однажды молодая коллега спросила дерзко:
- Алексей, а что это вы так одеваетесь?
По-раздолбайски.
Вы же солидный человек, уже в возрасте.
Да, мне 50 лет, а летом я в цветных шортах и майках с принтами.
Драные джинсы, хипстерские куртки, веселые шарфики.
Нормальные мужики так ходить не должны, что за дурацкая игра в «вечно молодой, вечно пьяный»? Смешно же.
Но я ненормальный, признаю.
Если нас таких огромные тысячи, целая генерация.
Да, мы все ненормальные.
Очень смешное поколение.
Нам сильно за сорок, и даже за пятьдесят.
Мы те, чья юность пришлась на конец 80-х и начало 90-х.
Мы те, кто знали нищее советское детство, для кого была мука выпросить у мамы деньги на кооперативные вареные джинсы.
А потом хлынуло.
Мы первое счастливое поколение, которое дорвалось, которому досталось много и сразу.
Свободы, шмоток, духов Kenzo. Наверно, паленых, но мы все равно обалдели от счастья.
Вот это всё нам?
Эти брюки-слаксы, эти мокасины с кисточками, эти майки с надписями?
И что, в баре прямо текила?
Нет, прямо настоящая текила?
Ой, налейте скорей. Какую рюмочку, стакан наливай!
Мы раскаленная лава, пробившаяся сквозь тектонические плиты эпох. И мы до сих пор горячи, ох, горячи.
Наши дети мудрее, тише, спокойнее нас.
Наши дети вообще зануды. Нет, они очень хорошие, но зануды.
Если поставить меня рядом с сыном будто мы поменялись одеждой. Инверсия образов.
Он весь такой в строгом джемпере, рубашке, аккуратных брюках. И рядом я – привет с большого бодуна!
Мои подруги-ровесницы выглядят шалопайками рядом со взрослыми дочерьми.
Дочка в чопорном платье, нюдовый мейкап, волосы гладко уложены, милые туфельки.
А мамаша с безумной алой помадой (привет, Кортни Лав!), в кедах, в разболтанной кофте и джинсах, драных настолько, что отчетливо видны голые ноги. Мамаша беспрерывно хохочет и курит.
Дочка ей: Мам, не дыми, это уже неприлично!
А мама ей, как оторва-старшеклассница: Ой, да наплевать, не зуди!
Мы будем клоунами до старости, и может быть, нашим внукам мы станем милы именно такими, бабушками-оторвами, дедушками-диджеями.
И вместо картошки на даче мы будем обрабатывать их неокрепшие умы.
Эй, внук, посмотри
на меня!
Делай как я,
делай как я!
(с) Алексей Беляков
Архивы сохранили цены на «живую душу» — попробуем перевести их на нынешний век...
Подсчёты французского эмигранта Поля Дюкре в начале XIX века: русский крепостной стоил в среднем 400-600 франков и приносил хозяину около 50 франков в год. Африканский раб во французских колониях обходился в 2000-3000 франков, но и прибыль давал в 200-300 франков. Годовой доход в обоих случаях составлял около 10% от стоимости «товара», но эффективность труда негра, по мнению Дюкре, была выше. Этот расчёт наглядно показывал: собственное «русское рабство» для элиты было дешёвым и привычным ресурсом, от которого экономически невыгодно было отказываться.
Ценник на человека зависел от всего. При Екатерине II «душа» с землёй стоила около 30 руб., к концу её правления — уже не меньше 100. После войн с Наполеоном цена упала до 100 руб. в среднем.
Дворовый без навыков стоил дёшево. А вот за искусного повара с семьёй могли просить 800 руб., за кучера с кухаркой — 1000 руб. «Искусная в рукоделии» горничная стоила до 250 руб. Мальчик-подросток — 150-200 руб. Взрослая «крестьянская девка» в новгородской глубинке — всего 5 рублей. В описи одного имения четырёхлетний ребёнок оценён в 1 руб. 60 коп., а его мать — в 4 руб. 25 коп. Здоровый работник ценился намного выше больного или старого.
Когда Александр I запретил публичные объявления о продаже людей, находчивые торговцы стали «сдавать в аренду» крепостных вместо прямой продажи.
Чтобы сравнить суммы попробуем сопоставить их с доходами населения и ценами на различные категории товаров и услуг.
Адмирал Павел Чичагов, пустивший на выкуп своих крестьян в начале XIX века, писал, что за каждую душу мужского пола, кроме женщин, ему выдали по 150 руб., а маток лошадей английской породы он продал по 300–400 руб. за каждую, то есть вдвое дороже стоимости людей. А вот некоторые цены, которые указаны в воспоминаниях Леонтия Травина (1732–1818), бывшего крепостного, произведенного в благородное сословие: в 1760-х годах во Пскове стоимость пуда ржаной муки составляла 5,5 коп, освящение церкви стоило 150 руб., шляпа продавалась за 2 рубля, за подводу от Петербурга до Новгорода нужно было заплатить 6 рублей, месячная аренда трехкомнатной квартиры в каменном доме Санкт-Петербурга стоила 8 рублей. Доходы подданных Российской империи имели весьма обширную шкалу градаций и зависели прежде всего от сословного положения человека. Согласно данным историка Елены Корчминой, занимавшейся темой экономических отношений в России второй половины XVIII начала XIX века, к самым низкооплачиваемым чинам принадлежали младшие служащие силовых органов.
Месячный оклад барабанщика штаба Полицейской канцелярии составлял всего 38 коп. Заметно больше зарабатывали квалифицированные рабочие, к примеру, маляр, получал 2 руб. 50 коп. Зарплата аптекаря 20 руб. 83 коп, коллежского советника 62 руб. 50 коп, генерала-полицмейстера 187 руб. 50 коп. Совершенно к другой категории принадлежали доходы российской аристократии. Так, граф Николай Петрович Шереметев ежемесячно на своих 150 тысячах крепостных душ зарабатывал порядка 50 тысяч рублей.
Сопоставим номиналы российской валюты сегодня и в эпоху Екатерины II. За эталон можно взять серебряный рубль, который имел в XVIII веке большее хождение, чем золотой. В одном серебряном рубле екатерининской эпохи содержалось около 18 граммов серебра. Учитывая, что в последние годы в России грамм серебра 999 пробы стоил около 30 рублей, выясняем, что один екатерининский серебряный рубль соответствует приблизительно 540 современным российским рублям.
Путем нехитрой арифметики получаем, что «крестьянская девка» из Новгородской губернии второй половины XVIII века в перерасчете на российскую валюту конца 2010-х годов стоила бы 2700 рублей, а «искусного повара» с женой-прачкой можно было бы приобрести за 432 000 рублей. Ежемесячная прибыль графа Шереметева сегодня равнялась бы примерно 27 млн. рублей, что, наверное, сопоставимо с доходами современных олигархов. Только он гуманитаркой занимался, а нынешние - выдачей кредитов, собственно, порабощающих "души с семьями". Ну и содержанка из губернии сейчас дороже инженеров обойдётся с поворами. Получается, что тогда специалисты ценились лучше. Как-то так... :)
П.с.: разумеется, это приблизительно всё. Для полноценного сравнения нужно куда больше всесторонней информации. Но занятно. :)