Он был не кот. Он был Скот. С большой буквы. Дикое, неуправляемое существо, чьим единственным смыслом жизни стало методичное уничтожение дорогущей мебели. Диван был испещрён зарубками, как щит после битвы при Гастингсе. От него летели клочья. Васька, потрогав глубокий шрам на подлокотнике, с мрачным видом произнёс: —Всё. Так жить нельзя. Приговор ему — кастрация.

Решение было принято не как акт жестокости, а как суровая необходимость, акт гуманизма по отношению к дивану и нашим залогодержателям.

Процедуру назначили на субботу. Подготовка напоминала сборы спецназа на секретную операцию.

— Ты уверен, что гуглил верно? — спросил я, глядя на распечатку с сомнительного сайта под названием «Ветеринарный ликбез для чайников». —Абсолютно, — бодро ответил Васька, точа кухонный нож о точильный брусок с таким видом, будто готовился к ритуальному жертвоприношению. — Тут всё просто: поймать, обездвижить, протереть спиртом, одно неловкое движение и готово.

В качестве анестезии мы приготовили полотенце для обездвиживания и рюмку водки «для храбрости» (нам, не коту). Мурзик, чуя недоброе, забился под шкаф, излучая волны праведного кошачьего гнева.

Операция началась с задержания «преступника». Васька, накрывшись пледом как боевым камуфляжем, повёл штурм. После пятиминутной погони по квартире, сопровождаемой моим отчаянным криком «Он на шторах! О БОЖЕ, ОН НА ШТОРАХ!», цель была обезврежена и завёрнута в полотенце, оставив снаружи лишь злобную морду и ту самую злополучную часть тела.

Я, в качестве хирурга, с дрожащими руками и скомканной в ладони распечаткой, приступил. Васька исполнял роль анестезиолога и моральной поддержки, периодически поднося мне к носу ту самую рюмку.

— Режь смелее! — командовал он, сжимая в руках кота, который издавал звуки, сравнимые разве что с работой бензопилы. —Я не режу, я делаю аккуратное иссечение! — огрызался я, пытаясь попасть кончиком ножа в нужное место, а не в палец Ваське.

В воздухе витал запах спирта, кошачьей шерсти и паники. Мурзик вырвался в кульминационный момент. Полотенце полетело в сторону, кот, похожий на пушистую торпеду, с диким криком рванул в коридор, оставив нас в одиночестве с чувством глубокого провала.

Мы сидели на полу среди последствий хаоса, дыша как загнанные лошади. —И что, всё? — спросил я. —Кажется, нет, — мрачно ответил Васька, показывая пальцем на маленький, аккуратный надрез на полотенце. — Кажется, я порезал полотенце. А Мурзик, похоже, вообще не пострадал.

В этот момент из-за дивана появился наш «прооперированный» Скот. Он выглядел довольным и даже немного торжествующим. Подойдя к дивану, он с новыми силами принялся точить об него когти, бросив на нас один-единственный презрительный взгляд.

В итоге диван пал смертью храбрых. Мы с Васькой потратили три часа, чтобы залатать его скотчем и надеждой. А Мурзик, непобеждённый и некастрированный, спит на нём королём, периодически поглядывая на нас, как на своих неумелых придворных цирюльников. Мы же поняли главное: кастрировать кота — это вам не банку с огурцами открыть. В следующий раз просто купим диван из титана.

Сборник анекдотов Игоря Пиксайкина.

Пропустившие вечеринку ребята в шоке смотрели новости, и на пляже и местных кафешках в этот день только и разговоров было о происшествии.

На возникшие у Ивана, Марии и Никиты вопросы, Георгий отшутился, что его просто посетило дурное предчувствие. Иван и Мария не стали больше допытываться и радостно упорхнули по своим делам, в то время как бледный Никита попросил Георгия составить ему компанию для просмотра новостей в ближайшем баре. Выпив практически залпом стакан виски, под почти непрерывно идущие репортажи о попавшихся накануне преступниках из России, он принялся благодарить Георгия.

– Никита, успокойся, я ни при чем, ну просто так совпало, что именно я что-то такое почувствовал, – увещевал тот новообретенного товарища. – Тебе в любом случае ничего не грозило, ты же не имел к этим наркотикам и яхте никакого отношения-просто приглашенное лицо! Я уверен, что вся эта суматоха схлынет, и сыночка того же Лисина, как и большинство присутствующих, просто выпустят под залог.

– Ты не понимаешь! Ты просто не понимаешь, Гоша…- горячился Никита. – Мой отец не бизнесмен-олигарх, как папка Лисина, он высокопоставленный чиновник! И если бизнесмену скандал с сыночком грозит только репутационными потерями и то сомнительно, то в сфере службы отца, это утрата должности. А ему очень, очень необходимо спокойно уйти на пенсию, протянув еще пару лет. Самое ужасное, что никто не стал бы дожидаться подтверждения моей невиновности, если фамилия попала в СМИ в связи с наркотиками или другим криминалом- всё! Отца бы изваляли в грязи и растоптали, разбираться бы никто не стал, его бы просто вышвырнули в отставку. А это в его среде – приговор. Отец и так недавно перенес инфаркт на работе, а теперь бы еще и это, - Никита заморгал длинными светлыми ресницами, очевидно было, что за отца он очень переживает.

– Ну тем более, я рад, что все обошлось! Рад, что у тебя и твоего отца все будет в порядке…

– Спасибо, бро, сознательно, бессознательно, но фактически ты спас карьеру отца и сохранил мне мой образ жизни, который я очень, очень ценю! - повторял опьяневший Никита.

– Нет, проблем, братишка! В следующий раз я поступлю точно так же, конечно если чутье меня не покинет, - юморил Георгий, чтобы уменьшить пафос разыгравшейся сцены и радуясь, что кажется ему удалось объяснить случившееся простым везением и не привлечь к себе особого нежелательного внимания окружающих. Он просидел с Никитой до тех пор, пока тот, утомленный количеством выпитого алкоголя и переживаниями, не отправился домой спать.

Вечером, когда солнце начало как обычно быстро садиться куда-то за море, Георгий пришел в пивную, где встретился с тайцем, который предупредил его об опасности. Его распирало любопытство, хотелось понять мотивы поступка незнакомого местного жителя. Проворная официантка принесла им местного пива и удалилась. Предупреждая расспросы, таец сам начал разговор на ломаном английском, подбирая простые слова и коверкая падежи, однако смысл рассказа был понятен:

– Я наблюдал за тобой издали, за твоим поведением с тех пор как ты тут появился. Ты не такой как все люди: не просто один из фарангов, который приехал сюда. Ты знаком с нашими духами, они видят тебя и говорят с тобой, это ясно по тому, как ты обращаешься с некоторыми предметами. Я видел как эти дурачки потеряли там ключи от байка, как они обыскали все кругом и ушли расстроенные. Знаю хозяйку байка, которая уже радостно потирала руки, в предвкушении комиссии, которую она оставит себе. А потом ранним утром, я видел, как ты делал подношения дереву, и как дух, живущий там, играл с тобой, а потом отдал тебе свою добычу…

Таец закурил сигарету с крепким местным табаком, предложил такую же Георгию, и, когда тот отказался, продолжил:

– Мой покровитель, дух, защищающий меня от злых чар, Тепнораси, дал мне понять, что я должен помочь тебе. У нас таких как ты называют мо-пхра - что-то вроде мага по-вашему. Мой брат работает в полиции, и он сказал мне, чтобы я был начеку, потому что злой мальчишка, сын богатого русского, которого давно нужно наказать за наглое поведение, притащит на яхту наркотики. В нашей стране очень, очень строго относятся к этой проблеме, не ждет ничего хорошего тех, кого заподозрят в торговле веществами. Даже большие деньги и связи могут не помочь впоследствии этим плохим людям уйти от ответственности. Но пока разберутся… сам понимаешь, может не поздоровиться всем, кто будет рядом в момент, когда будут брать торговца. Я рассудил, что духи могут рассердиться на меня, если я дам тебя в обиду. Поэтому я сказал тебе не ехать. Теперь ты должен сказать Тепнораси, что удовлетворен моей помощью, чтобы он вознаградил меня за это.

– Хорошо, я сообщу ему о твоем участии, -ответил Георгий, удивляясь услышанному, и думая, что все же не следует привлекать к себе внимание в чужой стране, и что за каждым иностранцем в стране “тысячи улыбок” на самом деле присматривает тысяча глаз.

Еще немного выпив, Георгий настоял на оплате счета за пиво, и они разошлись, попрощавшись друг с другом, сложив ладони в традиционном тайском жесте.

…Вскоре Георгий научился стоять на доске и даже ловить небольшие волны, и стал полноправным членом молодежной тусовки, чему всячески способствовали такие завсегдатаи, как Иван и Никита.

Небольшая, на его взгляд, помощь, оказанная ребятам, привела к тому, что он стал “своим человеком” в компании и наконец смог окунуться в ту атмосферу дружеского веселья, которая ранее казалась ему недосягаемой из-за его застенчивости. Регулярно посещая дискотеки и вечеринки, он превратился в завсегдатая местных заведений и пляжей, и теперь ему не приходилось скучать в одиночку.

Высокий, стройный и мускулистый, он прекрасно смотрелся на доске, и даже его несколько неуклюжие пируэты не убавляли привлекательности в глазах девушек. Кроме того, парень обладал хорошими манерами, грамотной речью и достаточно легко тратил деньги, хотя конечно соперничать с местными мажорами по размаху трат не мог. Мария регулярно обращалась к нему с девичьими просьбами познакомиться с той или иной девушкой, которой он понравился.

Вскоре в копилке мужчины уже было несколько встреч с одинокими девушками из компании, и пара вечеров страстных поцелуев на пляже, закончившихся затейливым петтингом и не только, однако серьезных отношений пока завязать не удавалось. Впрочем, особо не веря в возможность крепких отношений, которые могут вырасти из пляжного отдыха, основной его целью подобных встреч он наметил секс.

На очередном рейве, на берегу моря под открытым небом, звезды на котором казались в эту ночь особенно крупными, к прилично подвыпившему Георгию, танцевавшему с очередным коктейлем в руке, подошла невысокая белокожая девушка с длинными каштановыми волосами и небольшой россыпью веснушек на точеном носике. Загадочно улыбаясь, глядя на него большими фиалковыми глазами с играющими в них золотыми отблесками огней причала напротив, она чокнулась с его бокалом своим и произнесла:

– Наконец я нашла тебя, человек, приносящий дары старому дереву! Я занималась йогой на рассвете и видела, как ты приносил ему в дар молоко и орехи. Может ты расскажешь мне, зачем ты так поступил? Неужели ты веришь в духов, как местные тайцы?

Очарованный прелестной внешностью незнакомки, и в то же время немного встревожившись из-за проявленного к этой уже полузабытой истории интереса, Георгий вызвался сейчас же провести с ней разъяснительную работу, в некотором отдалении от дискотеки, напирая на то, что его общению с прекрасной незнакомкой, и в частности, интересному рассказу, может помешать громкая музыка. Взявшись за руки, они побрели прочь от многолюдного места.

Поначалу он рассказывал ей историю про беременную самочку тупайи, обитающую в ветвях дерева, которую он решил подкормить молоком и орехами, вызвав искреннее восхищение девушки, которую, как оказалось, звали Тамарой. Вскоре их разговоры перешли в область откровенного флирта.

Чем дальше они уходили от людей в темноте по пляжу, тем развязнее становился Георгий, чему, по всей видимости, способствовало изрядное количество выпитого алкоголя. Периодически, он ловил себя на мысли, что теряет контроль над собой и происходящим, однако его возбуждение было так велико, что остановиться было не в его силах. Жарко дыша ей в маленькое розовое ухо, он нашептывал всякие непристойности и с восторгом отмечал, что она абсолютно не против, более того, она включилась в игру и начала делать ему намеки на некоторые вещи, которые ей хотелось бы с ним попробовать проделать. Присутствие этой девушки действовало на него сродни опьяняющей жидкости: не легкого вина, от которого слегка может закружится голова, а крепкого самогона, сбивающего с ног и заставляющего задерживать дыхание. Он давно не был так счастлив и не чувствовал такой силы, которая овладела им в этот вечер.

Наконец, не в силах больше сдерживать себя, он предложил присесть в тени раскидистого дерева на стоящей на берегу пустынного в этот час пляжа, скамейке, и когда она согласилась, принялся покрывать ее лицо и шею страстными поцелуями. Одновременно, он чувствовал, что готов пойти дальше, и пытался вспомнить, имеется ли у него с собой хоть один презерватив. Тамара так же страстно отвечавшая на его порывы, внезапно взяла инициативу в свои руки. Изумленному такой раскованностью девушки мужчине оставалось только приноровиться к партнерше, слегка придерживая ее за округлые ягодицы. Последнее, что внятно отпечаталось в его памяти, были качающиеся в такт ее груди звезды над головой и лунный свет, заливший сцену их любви в момент апогея.

… Утром он проснулся в беседке на пляже, лежа на голых досках, дрожащий от холода, вызванного свежим ветерком, с ужасающей головной болью, создававшей впечатление, что его череп лопнет где-то в районе висков. Удивляясь такому финалу прошедшего вечера, нашарив в карманах ключи от жилища, Георгий направился досыпать, обещая себе разобраться во всем немного позже.

Позже, проснувшись окончательно, все еще страдая с похмелья, предаваясь приятным воспоминанием о минувшей встрече с неожиданным окончанием, мужчина с тревогой заметил, что не может восстановить в памяти момент использования средства предохранения. Словно желая получить ответ на незаданный вопрос он посмотрел на свои шорты, однако и там ответа не нашлось. Пошарив в пустых карманах, пришлось прийти к выводу, что определенно, он презерватив доставал, а вот дальнейшая судьба изделия скрывалась в тумане воспоминаний. Поразмыслив, Георгий решил успокоить себя, что духи непременно нашли бы способ предупредить его об опасности, если бы с прекрасной девушкой что-то было не так, ведь недаром он чувствовал такой подъем и раскованность, абсолютно ему несвойственную. Да и само действо теперь представлялось ему одним из самых необдуманных и неожиданных поступков из всех, которые он совершал.

Немного придя в себя, Георгий отправился на поиски девушки, твердо решив не упустить шанс провести остаток отпуска с чаровницей. То и дело, Томочка, как он решил ее называть про себя, вставала перед его глазами: ее прелестная улыбка, открывавшая жемчужные зубки, огромные редкого фиолетового цвета глаза, необыкновенной густоты каштановые волосы, пропорциональная фигурка с манящими статями: ровными стройными ножками и задорно торчащими грудками. Подгоняемый жаждой и сердечным томлением, мужчина добрался до бара, где скучал всезнающий Никита.

– Слушай, ты не в курсе как я в беседку на пляже попал? Ничего толком не помню. Перепил вчера настолько что ли. Проснулся утром: лежу в беседке, на пляже, в одних шортах, карты, ключи-все на месте. Утром лодочники загалдели, я встал и кое-как до номера дошел. Поспал еще и вот вышел наконец. Голова трещит, пить хочется, – произнося эти слова, Георгий махнул рукой бармену и тот без лишних вопросов, налил ему минеральной воды.

– Видели тебя вчера. Пришел откуда то с берега, довольный такой, залез в беседку и на шезлонге вырубился. Ребята хотели тебя в номер утащить, откуда-то взялся местный, таец, прогнал их, нес чушь, что сам за тобой присмотрит. Поскольку они его знают, вроде нормальный мужик, решили тебя не трогать. А сейчас ты сам пришел. – Никита поведал товарищу историю без особого удивления: перебравшие молодые люди частенько ночевали на пляже неподалеку от места тусовки, благо замерзнуть на солнечном острове было невозможно, а самую большую опасность для спящего представляли местные воришки и укусы комаров и других насекомых.

– А ты девушку не видел? С которой я вчера ушел? – поеживаясь от легкого ветерка и медленно покрываясь румянцем от смущения, спросил Георгий.

– Ты про царицу Тамару что ли? -удивленно спросил Никита.

– Почему царицу? - машинально ответил он вопросом на вопрос.

– Ну что ты… сама неприступность, сама скромность… поэтому ее и прозвали царицей, в честь этой Тамары, которая чего-то там в неприступных горах Грузии…- брови Никиты поползли вверх, при виде растерянного лица товарища и он воскликнул: –Да ладно! Неужели ты взял эту неприступную крепость? Ну даешь, бро! Дай пять! Найдем мы твою царицу, сейчас спрошу Аринку, вон она на пляже обжимается со Славкой, кажется они живут в одном отеле.

Оставив Георгия наедине со стаканом холодного сока, Никита побежал к берегу, мотая головой, как освободившийся от сбруи жеребец. Вернулся он через несколько минут уже не таким веселым.

– Ты только не переживай, но кажется она уехала. Это был ее последний вечер в отеле и Аринка сказала, что она специально пошла на рейв именно в этот вечер, чтобы найти тебя и потанцевать с тобой, а потом улететь наутро. Так что твоя царица где-то по пути в Россию уже, засоня. Слушай, ну неужели все так серьезно?

– Нет, не знаю. Глупо конечно получилось, я даже не попрощался. Впрочем, раз она тоже решила улететь не прощаясь, видимо не хотела продолжать отношения, так? – вид у мужчины был удрученный.

– Эй, эй, парень, не вешай нос! Хочешь я позвоню знакомому человечку в России и мы вычислим контакты твоей прекрасной незнакомки? Найдешь ее, да и спросишь-что это было? – готовность Никиты помочь тронула Георгия, но от этого заманчивого предложения он предпочел отказаться.

В подавленном настроении, размышляя, что было сделано не так, как надо и что могло не понравиться красавице, страдая от обиды и приступа неуверенности в своей мужской привлекательности, которая, по его мнению, вероятно и стала причиной стремительного побега девушки, он уныло поплелся в свое жилище. Остаток вечера мужчина провел мучаясь с похмелья, то и дело вспоминая мгновения прекрасного вечера с Тамарой и досадуя на себя, что сам даже не удосужился взять хоть какие-то координаты девушки, чем вероятно ее обидел. Впрочем, поразмыслив, он решил, что несмотря на великолепно проведенное парой время, вряд ли у них могло что-то получиться-все же он был человеком “старой закалки”, и такое быстрое и внезапное сближение с ним девушки показалось ему несколько неприличным, хотя и было горячо ранее приветствуемым.

Тоска по тому вечеру с Тамарой преследовала его еще несколько дней, а потом череда занятий серфингом, вечеринок и прочей отпускной суматохи закрутила его, и только изредка, в какое-то мгновение от воспоминаний о том, как она смотрела на него в тот единственный вечер, иногда сжималось сердце. Через какое-то время отпуск кончился и Георгий улетел на родину, чтобы лишь изредка вспоминать о прекрасном времени, проведенном на пляжах тропического острова, и получать весточки от приятелей из разных мест планеты.

…Георгий почти забыл о письме Никиты, когда однажды, снова дисциплинированно пролистывая почту вечером перед сном, увидел непрочитанное сообщение. Мужчина перечитал полученный текст несколько раз, но смысл написанного как-будто продолжал ускользать от него:

“Добрый вечер, Георгий! Пишет ваша знакомая. Возможно, Вы меня не помните. Меня зовут Тамара, мы познакомились в Таиланде. Хочу сообщить, что у меня есть ребенок, который является нашим сыном. Я бы никогда не посмела обратиться к вам в связи с этим, если бы не некоторые возникшие проблемы. Не могли бы Вы со мной встретиться, чтобы обсудить их? Телефон для связи…”

Совершенно оглушенный увиденным, пытаясь одновременно додумать все роящиеся в голове мысли, связанные с этим письмом, Георгий вплоть до мельчайших деталей принялся вспоминать Тамару, и все что с ней было связано, в том числе подробности их единственной ночи. Походив по комнате из угла в угол и решив: чему быть, тому не миновать, а на работу утром выйти придется в любом случае, мужчина отправился в постель, сомневаясь, что ему удастся сомкнуть глаза хоть на минуту.

Вопреки ожиданиям бессонной ночи, он заснул сразу, чувствуя почему-то мучительную тоску. Снилось ему, что он ищет выход к знакомому костру. Плутая и запинаясь, идет, по невидимым кривым дорожкам. Вдруг встретился ему старик Хандагай, одетый в меховые шкуры, с огромной короной лосиных рогов на голове, еще более дряхлый и суровый, чем в их предыдущую встречу, мрачно глядящий из-под седых бровей. Стукнув гигантским посохом, старик произнес только одно слово: “Следующий!” После чего, Георгия окружила непроглядная тьма, в которой он искал выход до самого утра, и проснулся невыспавшимся, с синими полукружьями под глазами и головной болью. Собираясь, он открыл вчерашнее письмо и быстро, не перечитывая послание, набрал ответ.

Конец главы.

Если вам понравились мои рассказы и прочие посты, прошу поддержать в профиле мой сбор😊🫣 ещё больше моих произведений и номер карты есть тут: https://proza.ru/avtor/doksi

Володя сидел, обхватив колени, и тупо смотрел на пепелище. Очки съехали на кончик носа, но поправить их не было сил. Ночь выдалась бесконечно долгой. Они жгли всё, что могла гореть - сухие ветки, пластиковые бутылки, даже часть одежды. Пламя было их единственным щитом от клубящейся, голодной тьмы, которая жадно лизала край света, пульсируя и издавая тот самый хор невыносимых страданий.

Миша сидел, прижавшись к отцу, как маленький. Его лицо было серым, осунувшимся, глаза - огромными, пустыми впадинами, в которых застыл немой ужас и непонимание. Он сжимал в кулаке сосновую шишку - ту самую, которую бросил в машу вчера, когда всё было ещё... нормально? Когда мама была вместе с ними.

Витя обнимал сына одной рукой, а другой бесцельно ковырял кору на недогоревшем бревне. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь деревья, туда, где вчера бесследно растворилась его жена. На лице - каменная маска, под которой бушевал вулкан боли и вины. Он машинально поглаживал спину Мишу, но движения были механическими, лишёнными тепла.

«Да ну вас...» - эхом отдавались в голове слова несчастной женщины перед тем, как она шагнула в черноту. Он видел, как Виктор протянул руку, как ожог сковал его движение, как эта тварь поглотила её за мгновение. И этот крик... Этот душераздирающий, обрывающийся крик, который преследовал его всю ночь, сливаясь с общим адским хором из тьмы. Володя чувствовал вину. Глухую, давящую. Он должен был помочь, защитить. Но как защититься от этого?

- Пап... - тихо, почти беззвучно, прошептал Миша, глядя на шишку в своей руке. - Мама... Она... она там? В этой... темноте? Кричит?

Витя вздрогнул, словно очнувшись. Его каменное лицо дрогнуло, в глазах мелькнула бездонная боль. Он сжал сына крепче, прижав его голову к своему плечу.

- Не знаю, сынок... - голос Виктора был хриплым, надтреснутым, как будто он не говорил несколько дней. - Не знаю. Но мы должны держаться вместе. Ради неё. Ты понял?

Миша кивнул, уткнувшись лицом в куртку отца, и его плечи содрогнулись от беззвучных рыданий.

Виктор закрыл глаза, его челюсть напряглась. Он достал из внутреннего кармана кошелёк, раскрыл его. На пожелтевшей фотографии ему улыбалась любимая жена, обнимая маленького Мишу. Он провёл большим пальцем по её лицу, рука его заметно дрожала. Витя ни чего не сказал. Просто смотрел, а потом резко захлопнул кошелёк и сунул его обратно, словно это могло помочь ему спрятать его невыносимую боль.

Володя отвернулся, чувствуя себя чужим на этой сцене горя и скорби. Его собственная семья была рядом - Яна сидела, обняв Машу. Обе бледные, с красными, от недосыпа, глазами. Алёшка пристроился рядом, крутя в руках ингалятор.

Володя поймал взгляд жены. В её зелёных глазах, обычно таких живых, теперь читалась та же опустошённость, та же немыслимая усталость, что и у него, а так же вопрос. Вечный вопрос: «Что дальше?»

Солнце, поднимаясь выше, не принесло тепла. Лишь сменило серый рассвет на грязно-багровый день. Они ехали по мёртвому городу. Руины цивилизации, застывшие во времени. Машины, брошенные посреди дороги, некоторые с распахнутыми дверьми. Водители словно испарились на ходу. Окна зияли тёмными провалами, как глазницы черепов. Ни движения, ни звука. Только пыль, гонимая порывами холодного ветра, да редкие клубы дыма, поднимающиеся где-то вдалеке. Густой воздух становился всё плотнее от гари. Становилось тяжелее дышать, а каждый вдох оставлял на языке неприятный сладковатый привкус.

- Ты уверен, что в других городах не так? - Витя нервно щёлкал зажигалкой.

Он бросил курить год назад, но сейчас с удовольствием закурил бы снова. Однако, это механическое движение было единственным, что хоть как-то отвлекало от грызущей пустоты внутри. Взгляд его был устремлённым в никуда за лобовое стекло.

Володя вытер ладонью липкий пот, выступивший на лбу, несмотря на прохладу.

- Я сейчас ни в чём не уверен, - голос его звучал глухо, устало. - Но, логика подсказывает, что чем короче ночь, тем больше шансов выжить. Юг... там дни длиннее. Будет проще пережидать это, - он кивнул в сторону быстро сгущавшихся сумерек за стеклом. - Здесь, когда ночи станут по восемнадцать часов... - он не договорил. Мысль о том, чтобы провести столько времени в осаде, под вой тьмы, была невыносима.

- Можно тогда просто каждые пол года полюса менять, - язвительно, с горькой усмешкой, бросил Миша с заднего сиденья. он смотрел в окно, но видел не пустые улицы, а вчерашнюю ночь и маму. - И вы не думали о том, что это только начало? Что день может просто исчезнуть? Насовсем? Что эта штука только разогревается?

Яна повернулась к нему. Лицо её выражало не только сочувствие, но и тревогу.

- Он прав, Володь, - сказала она тихо, но чётко. - Мы не знаем, что это. Мы не знаем правил. Не знаем, что будет дальше. Посмотри вокруг, - она махнула рукой в сторону, - ничего не растёт. Ещё вчера всё было зелёное, а сегодня всё почернело, высохло, сгнило. Трава, кусты, деревья - всё, как обугленное. Вода в реке помутнела, пахнет. Осталась только бутилированная, и то, пока запасы в магазинах не кончатся. Припасов да, пока много. Но если мы чудом не сдохнем от голода, жажды, холода, или от этой чёртовой тьмы, то просто задохнёмся.

Володя сжал руль так, что побелели костяшки. В его голове крутились обрывки мыслей, страхов, планов. Всё казалось хрупким, ненадёжным.

- Хорошо, - он выдохнул, пытаясь собраться, - а какие у вас предложения? Конкретные. Сейчас.

- Ну, - Виктор оторвался от созерцания пустоты, прокашлялся. Голос его был лишён уверенности. - Чтобы понимать, как действовать, надо хотя бы попытаться понять, с чем мы столкнулись. Не просто прятаться, а узнать. Может, где-то кто-то есть? Учёные? Военные? Хоть кто-нибудь, кто знает больше нас?

- Тоже верно, - Владимир медленно кивнул, сканируя взглядом мёртвые улицы. - Но, для начала, нам сейчас где-то нужно пережить эту ночь. Судя по всему, с погодой нам не повезло. Сумерки сгущаются слишком быстро. Ютиться в машине... - он бросил взгляд на тесный салон, где сидели пятеро взрослых и подросток, - со светом фонариков... та ещё авантюра. Палатка... - он поморщился, представляя, какой ничтожной преградой будет казаться тонкий брезент пред той пульсирующей массой, - нет. Нужны стены. Толстые стены. И свет. Генератор, если повезёт.

Мысль была проста: вместе - больше шансов, ресурсы на освещение можно объединить. Подъезд, а лучше - квартира. Запертая, с забитыми окнами, с источником света - крепость на одну ночь.

- Там! - тихо, но отчётливо сказала Маша, вытянув палец, - видите? В том доме свет!

Все повернулись. Машина резко сбавила ход.

В помещении одного из серых, обшарпанных домов действительно горел тусклый, но несомненный свет в окне круглосуточного магазинчика «ПРОДУКТЫ 24/7». вывеска потускнела, но свет внутри был маяком в наступающей мгле.

- Надо бы проверить, - пробормотал Виктор.

В его глазах мелькнул слабый проблеск чего-то, кроме апатии. Возможность действия.

- А ты уверен, что это безопасно? - насторожилась Яна, инстинктивно притягивая к себе Алёшку.

Мальчик сидел тихо. Лишь его астматический свист стал чуть слышнее в напряжённой тишине.

- Нет, - честно ответил Витя, - но, кажется, шанс есть. Всяко лучше, чем здесь сидеть. Свет горит, а значит кто-то есть. Значит, есть генератор. И стены тоже есть.

- Может быть ты и прав, - нехотя согласилась Яна. Страх перед ночью на открытом месте перевешивал сомнения.

Они вышли из машины. Холодный, липкий ветер ударил в лицо, неся с собой тот самый мерзкий коктейль из запахов. Шли неуверенно, сбившись в кучу, чувствуя себя мотыльками, летящими на губительное пламя. Каждый шаг по хрустящему под ногами мусору отдавался эхом в мёртвой тишине.

Подойдя к битым ступенькам, ведущим вверх, они увидели, что дверь магазина немного приоткрыта, а из щели валил едкий сизый дым.

- Сколько раз повторять, не кури здесь, придурок! - раздался хриплый женский крик изнутри.

- Да ладно, Валька. Кого сейчас заботит этот дым? - отвечал расслабленный, явно поддатый, мужской голос. - Сейчас это вообще последнее, о чём стоит переживать. Вот придёт эта тварь ночная, я её насквозь прокурю! А ещё обоссу, как только возможность подвернётся! Ха!

- Попробуй только мне тут снова порог обоссать, алкаш недоразвитый! - рявкнула в ответ Валя, - я тобой эту лужу вытру и на улицу вышвырну к чертям собачьим! Понял?!

- Ой, да не бузи, - мужчина расплылся в улыбке, - как же ты тут без меня справляться то будешь? Одна ж совсем останешься... со своим котом.

Он запнулся на последнем предложении, внимательно изучая взглядом пришедших гостей.

- Простите, что прерываем вашу... беседу, - громко перекрикивая перепалку встрял в разговор Володя, осторожно ступая по ступенькам, старательно обходя не досохшую лужу у входа.

- О-о-о! - не дал ему договорить мужичок, сидевший на ящике у двери. Он вскинул голову, ухмыльнулся, демонстрируя редкие жёлтые зубы, и сделал широкий, размашистый жест, чуть не свалившись. - Покупатели! Милости просим в наш уютный супермаркет! Валюха! Принимай гостей дорогих!

- Придурок, - бросила себе под нос грузная женщина за прилавком, откладывая в сторону потрёпанный глянцевый журнал.

- Простите за беспокойство, - затараторил Витя, бегая глазами по крошечному магазинчику: полупустые стеллажи, заляпанные стёкла витрины, целый угол алкоголя. - мы тут проездом. Искали место для ночлега. Пустите на одну ночь? Мы с рассветом уедем. Детей жалко... - он  кивнул в сторону, где стояли остальные.

Женщина за прилавком с трудом поднялась с многострадального стула, скрипнувшего от облегчения и вошедшим сразу стало ясно, что эта дама в выцветшем халате, с натруженными руками и властным взглядом легко могла бы сложить этого тощего алкоголика пополам раза три, затолкать в урну и даже не охнуть. Володя мысленно себе сказал: «С такой тётей лучше не шутить».

Витя слегка оторопел от её грозного вида, но Валя резко сменила гнев на милость. Её лицо тут же расплылось в приветливой, почти материнской, улыбке, хотя усталость и напряжение читались в морщинах вокруг глаз.

- Ой, а я уж, грешным делом, подумала, что и не осталось никого живого совсем, - заговорила она, бегая маленькими глазами по путникам. - Боялась, что так и встречу свою кончину вот с этим вот... - она презрительно ткнула большим пальцем в сторону выпивохи. - Оставайтесь, конечно! Сколько потребуется! Место найдём!

- Надеюсь, что мы не доставим вам неудобств, - сухо сказал Володя, оглядывая тесноватое пространство.

Его взгляд скользнул по Алёшке, который уже прилип носом к стеклянной витрине у прилавка, где, судя по всему, раньше были различные закуски. За стеклом вылизывался большой серый кот. Обычный уличный бродяга, но весьма ухоженный на вид.

- Вы не переживайте, - Валя выдохнула, махнув рукой, - заходите, располагайтесь. Надеюсь, у вас мешки спальные есть... И кота не трогайте, - сказала она, глядя на Алёшку, - характер у Марсика скверный. Погладить не выйдет, мигом палец оттяпает. А вообще, повезло нам всем очень. Начальник пару дней назад генератор купил, так как свет по пять раз на дню выключался.

Володя задумчиво наблюдал за котом. Тот методично вылизывал лапу, игнорируя суету вокруг. Но что-то было с ним не так. Володя ни как не мог понять, что ему не нравилось в этом Марсике, но ни как не мог понять, что именно.

Осознание того, что так смущало его в животном пришло тогда, когда кот перестал вылизываться, повернув голову в сторону Володи. От увиденного по спине побежал колючий мороз. Тень Марсика продолжала вылизываться, словно её отбрасывал кто-то другой. Это длилось несколько долгих секунд.

Володя моргнул и всё стало, как обычно.

- Наверное, показалось, - успокаивал он себя, списывая увиденное на стресс от последних событий.

В этот момент кот резко вскочил, как будто его ударило током. Шерсть на загривке встала дыбом. Он, шипя и выгнув спину, метнулся к выходу, проскочив между ног удивлённого выпивохи.

Тут Володя понял, что ему не показалось. Тень так и осталась сидеть на месте. Тёмное пятно медленно расплывалось по белым полкам магазина.

- Алёша! Стой! - закричал Владимир, но было поздно.

Мальчик, видя, как большой пушистый комок убегает, рванул за ним на улицу, лихо выскочив из двери.

- Алёшка! Нет! - взвизгнула Яна, бросаясь за ним.

Володя инстинктивно схватил её за руку, больно сжав запястье, изо всех сил удерживая на месте.

- Нельзя! - прошипел он, роняя крупную слезу.

Стоило мальчишке ступить с последней ступени, как на землю обрушился непроглядный густой мрак, мгновенно поглотив неразумное дитя. Не было ни крика, ни другого звука. Лишь Яна издала сдавленный писк перепуганного зверька. Ноги её подкосились и она рухнула на колени, завыв долгим, безутешным животным воем, в котором смешались невыносимая боль и ужас. Женщина проклинала этот мир. Маша зарыдала, отвернувшись и закрыв лицо руками, Виктор схватился за голову, Миша побледнел ещё больше, а Володя так и стоял неподвижно, не в силах поверить в произошедшее.

- Ох, Господи! - схватилась за грудь Валя, сев на стул, - ой, непутёвый парень, жалко то как...

- Ты думаешь он?.. - глухо, с трудом выдавил из себя Володя, не отрывая взгляда от того места, где только что был его сын и не смог продолжить. Ком сдавил горло.

Выпивоха тихо поставил бутылку на пол. Его нагловатое выражение лица резко сменилось на сочувственное, человеческое.

- Оглянись вокруг, дорогой, - он развёл руками, голос его был неожиданно трезвым и печальным. - Ты думаешь, все люди разом на пикники разъехались? Весь город по дачам рассосался? - Он вздохнул. - На, вот, выпей. Сейчас, наверное, самое время. Сивуха поганая, конечно, но горит.

Он протянул Володе почти полную бутылку дешевого коньяка. Он машинально взял её. Рука не дрожала, напротив, она была словно деревянной. Володя открутил крышку, поднёс к губам. Горячая, противная жидкость обожгла нутро. Он сделал один глоток, другой, третий, пытаясь сжечь ком, сдавливающий горло, сжечь боль, сжечь этот ужас, охвативший его. Но это не помогало. Только горечь во рту и ледяная пустота внутри.

- Смотрите! - срывающимся голосом крикнул Витя. Он достал мощный тактический фонарь из рюкзака и направил луч в дверной проём, в ту самую точку, где исчез Алёшка.

Луч, яркий, как маленькое Солнце, вгрызался в смолистую пульсирующую тьму, уже подступившую к самым ступенькам. Он пробивал лишь метра три, упираясь в чёрную непроницаемую стену. Но в этом луче, на границе света и тьмы, отчётливо вырисовывался силуэт. Он был чернее самой черноты. И эта тень медленно сливалась с бушующим мраком, уходя вглубь непроглядной ночи.

Адрий повернулся, увидев перед собой низкорослого старика в фуражке с изображением якоря, вокруг которого обвивалось щупальце морского чудовища. Седая борода, усы и брови скрывали большую часть его морщинистого лица. Пристальный взгляд осматривал неизвестного пассажира.

- Ты не платил, когда поднимался на борт, иначе бы я тебя запомнил, - прокряхтел старик, уперев правую руку в бок.

Он был помощником капитана на этом судне, называемом Морская Буря.

- Я не стану для вас обузой.

- Ты ей уже стал, когда прошмыгнул мимо меня.

Такие как Адрий расплачивались за свои хитрости, драя палубу до конца плавания. Старик попытался схватить хитреца за плечо, но лишь его рука прошла сквозь образ парня, его брови поднялись, спрятавшись под фуражкой.

- Что за дьявол?

Помощник капитана, перекрестившись, отступил назад, бормоча слова ругани, свойственные мореплавателям. Адрий не знал, что могло означать присутствие призрака на борту, но сразу попытался успокоить испуганного старика.

- Я не причиню зла ни вашей команде, ни пассажирам. Весь путь я буду стоять здесь, и как только Морская Буря причалит к южным берегам, обещаю, я покину ваш борт. Даю вам слово призрака.

Раздумывая, моряк, шевелил губами и носом, понимая, что выбора у него всё равно не было. Тёмная сила ступила на борт корабля, и ничто не могло изгнать её.

- Если в пути нас перевернёт шторм, я буду проклинать тебя вечно, призрак, попомни слова старого Ронифа, но если мы доплывём невредимыми, я попрошу бродяг, что поют у причала, написать песню про духа, подарившего нашей команде удачное плавание.

Адрий знал, что от него ничего не зависело, и никакая сила не помогла бы ему сохранить или затопить корабль. Оставалось только надеяться и верить, что скоро он услышит звонкие строки в свою честь.

- Приготовьте плату музыкантам.

Старик натянул в улыбку правый край губ, открыв пустой рот, с парой оставшихся зубов.

- Я помолюсь за нас, а ты стой здесь, и делай свои грязные дела, лишь бы только сохранить улыбку на моём лице.

Пробормотав, Рониф, оставил Адрия наедине с фигурой крылатой рыбы, высеченной на носу корабля. Порт уже был мелкой точкой позади. Дух всё дальше увозил с собой множество переживаний, ошибок и боли, что пришлось повидать ему на жизненном пути, но в то же время он был благодарен за те воспоминания, навсегда оставшиеся с ним, которые подарил ему город Ансандор.

***

Прошли месяцы, но жители Ансандора ещё не забыли того кошмара, что поднялся к ним из преисподней, забрав десятки жизней. Про демона, неожиданно появившегося и также неожиданно пропавшего, говорили так, будто он был ещё где-то рядом. Никто не знал, что с ним случилось. Убили ли его навсегда, или он лишь усыпил свой голод, не могли сказать даже старцы.

Тела погибших от когтей и клыков демона сожгли Служители, захоронив их прах вдали от Северного кладбища под единой плитой. Вокруг захоронения высадили ряды чёрной розы, чтобы шипы этого растения не подпускали злых духов, и шесть недель в церкви звучала одна и та же молитва, во имя Небесного Царства Ангелов, что защитило бы души умерших от Тёмной Силы.

- Фария, знал, что встречу тебя здесь.

Правитель пришёл к могиле Ильнария, где вдова сидела на скамеечке. Она поприветствовала Ваданора поклоном. Встав рядом с ней, он сложил руки, молясь за её мужа, захороненного здесь, среди жертв демонов. Никто не стал разбираться, от чьих рук умер часовщик, да и вряд ли бы суеверие позволило разделить найденные той ночью тела, сваливая их все на одну повозку.

- В это время я часто прихожу сюда.

Её голос уже не дрожал как раньше, но грусть в глазах никуда не делась. Прошло пол года, но она до сих пор думала, что ещё вчера её муж и дочь были рядом с ней.

Никола уже вернулся в лавку, продолжив дело часовщика, Фария же как всегда задержалась, желая подольше побыть у расчищенного от снега погребения.

- Ильнарий был хорошим человеком, уж точно не заслуживающим смерти…

Женщина благодарно посмотрела на Правителя, заметив на его лице сдержанную улыбку.

- Жаль, вашей дочери нет рядом. Она его так сильно любила, и точно разделила бы с тобой слёзы.

Ни Ваданор, ни Фария не знали правды о ней. До сих пор вдова часовщика думала, что её дочь сейчас где-то далеко, возможно, за бескрайними морями. И только вещи, те, что оставались в родном доме, и те, из которых она давно выросла, теперь напоминали об Илене. Фария хранила их, с болью в сердце перебирая, когда ей становилось одиноко.

Об Илене знали лишь трое, из тех, кто остался в живых, и все они молчали, не выдав секрета. Клаус всегда любил её, как свою внучку, и не стал бы очернять её имя, желая, чтобы все запомнили её той доброй девчушкой, что радовала глаз. Старая суеверная целительница и вовсе боялась вспоминать о ней, не то, чтобы произносить вслух её имя. А Суреан, он был слишком далеко, чтобы рассказать правду, да он бы и не сделал этого… никогда.

Жители города навсегда запомнили демона, сложив кучу слухов и песен о нём, но ни в одном из рассказов, ни одной балладе так и не прозвучало его имя.

*** Заключение ***

Суреан крепко сжимал рукоять меча, не в силах опустить глаз туда, где на полу лежала пронзённая его клинком Илена.

Там высоко, в башне Люберта, прямо у любовного ложа, зверолов пытался убедить бежать демоницу, но уже тогда она решила закончить историю своей жизни, превратившейся в кошмар. Не сумев сохранить своё счастье, Илена желала только одного - уснуть и больше никогда не просыпаться.

Когда меч охотника со звоном ударился в пол, пронзив грудь девушки, она не издала ни звука. Боль была не долгой.

Меч, как будто застрял. Суреан застыл рядом с ней, не веря своим глазам. Вместо мёртвой плоти, клинок пронзал камень, будто кто-то подменил тело Илены точной копией девушки, высеченной из валуна.

Охотник гадал, не зная о болезни, что за сила превратила её в скульптуру. Но на этот вопрос он бы не получил ответа. Ладони Илены обнимали лезвие, освободившее её от мучений, причинённых захватившим её тело демоном. Её глаза, они благодарно смотрели на Суреана, и охотник мог бы поклясться, он видел в них своё отражение.

Сжав зубы, зверолов схватился за рукоять и выдернул свой меч, покрытый не кровью, а серой пылью, принявшейся кусками осыпаться вместе с лезвием, когда Суреан притронулся рукой к клинку. Он снова озадаченно посмотрел на Илену, вновь не поверив в увиденное. Её ладони легли друг на друга, закрыв смертельную рану, будто статуя пошевелилась. Он швырнул рукоять в сторону, вновь опустившись к девушке, притронувшись к её лицу. Холодный камень не сказал ему ничего, но он почувствовал чистейшую силу, исходящую от Илены, данную ей жизнью при рождении.

По просьбе Суреана скульптуру Илены перенесли в переговорный зал, добавив неизвестную девушку к произведениям искусства разных мастеров.

Её лицо, было до боли знакомо Правителю, разглядывая которое, он был уверен, что видел эту девушку при жизни. В попытках вспомнить он потратил уйму времени. На языке вертелось её имя, простое и легко запоминающееся, но будто какой-то силой, оно было вычеркнуто из его памяти, как и её образ. Ваданор часто бывал в зале, не находя ответа на свой вопрос.

***

- Суреан, Суреан, не ты ли стал героем, изгнавшим демона?

Арнис пришёл к дому охотника, где тот собирал свои вещи в путевой мешок.

- Не знаешь, какие слова рифмуются с твоим именем?

Зверолов сдержанно улыбнулся.

- Не стоит петь обо мне.

- Не стоит? – засмеялся музыкант, - Не стоило, если бы ты сдох, как десятки несчастных, или спрятался, как сотни трусов, в том числе и я, каюсь, но ты ведь стал единственным, слышишь? Единственным, кто смог избавить Ансандор от Тёмной Силы, от демона, убившего племянника Правителя! Ты герой, и никто другой не заслуживает моей песни кроме тебя! Так что, если тебе что-то не нравится, проваливай из города, а я буду напевать строки, в которых будет звучать твоё имя!

Охотник засмеялся.

- Спасибо, Арнис. Ты как раз вовремя. Мне пора отправляться в дорогу. Моё дело в этом городе сделано, контракт закончен, и я ухожу дальше искать себе проблемы.

Арнис погрустнел, на его лице больше не сияла довольная улыбка.

- Как уходишь? Ты не останешься с нами, с этим городом? Здесь будет грандиозная попойка из-за тебя, а ты вот так сбегаешь? Не укусила ли тебя нечисть?

- Нет, приятель. Меня ждут ещё сотни таких же мест.

Музыкант пытался придумать причины, из-за которых охотник обязан был остаться, но расставание с ним, кажется, всё равно было неизбежно. У него не было времени, чтобы остановить его, или заставить задержаться.

- Можно я пойду с тобой? Мы будем вместе идти дальше, напевая песни. Только представь…

- Арнис, ты знаешь, чем я зарабатываю?

Музыкант отвёл глаза, поджав губы.

- Да-да-да. Это очень опасно, и я не гожусь для этой роли. Знаю.

- Арнис, сложи песню обо мне.

Музыкант усмехнулся.

- Ты правда этого хочешь?

Зверолов кивнул ему.

- Точно! Пусть её поют везде, куда бы я не пришёл. Я хочу, чтобы ты сочинил такую. Только это должна быть лучшая песен из твоих!

Этот трюк мог сработать, чтобы музыкант нашёл себе занятие.

- Не сомневайся, Охотник. Я напишу лучшую песню, что ты когда-либо слышал, и ты будешь просить, чтобы все заткнулись, но нет. О герое будут знать повсюду. Запомни мои слова, Парень, - указал он пальцем на охотника, - Ты ещё пожалеешь, что попросил меня об этом.

Суреан обнял Арниса на прощание, похлопав его по спине.

- Лучше я буду жалеть об этом, чем об упущенной возможности. Что ж дружище, мне пора идти! Береги себя. Надеюсь, мы с тобой ещё увидимся, но уже при других обстоятельствах, где не будет демонов и другой нечисти.

- Давай, проваливай уже скорее, а то я сейчас расплачусь. Давай, давай, убирайся, я вздремну тут часок, пока этот дом пустует.

***

- Адрий, ты как раз вовремя, - радостно пробормотал Клаус, переключив всё внимание на гостя, подошедшего к крыльцу таверны, - Я думал, что сойду с ума от одиночества за эти дни. Как видишь, таверна закрыта. С трудом, но я прибрался внутри. Если бы не нога, было бы проще.

Вести из Ансандора долетели и до деревни, принятые ликованием. И только старый тавернщик с грустью на душе принял это событие, не собираясь рассказывать никому, отчего он так не весел. Но встреча с призраком ему напомнила об Илене, о тех временах, что уже не вернуть, но и не убрать из воспоминаний, где они прочно заняли своё место.

Фантом улыбнулся, потупив глаза. К сожалению, он не собирался надолго задерживаться в таверне.

- Рад, что ты бодр, старик. После того, что ты увидел, не каждый бы смог сохранить рассудок.

- Это да. Ни одна драка не оставляла после себя такое, - смеясь, прокряхтел Клаус, - Ничего, скоро всё успокоится, и снова здесь будет пахнуть хмелем и потом.

Для него здесь был родной дом, в котором он провёл всю свою жизнь. Как капитан корабля, старик остался бы на этом месте, что бы не произошло вокруг. Таверна и её тавернщик не могли существовать друг без друга. 

- Вообще я пришёл попрощаться, Клаус.

Старик продолжал улыбаться, но в его глазах отобразилась вся печаль, что он чувствовал сердцем. Он знал, что призраку тут не место, но где-то таилась наивная надежда, что парень мог бы найти себе какое-то занятие поблизости, чтобы порой навещать старика.

- Я не мог пройти мимо твоей таверны, не заглянув. Спасибо тебе, что дал мне переночевать тогда, когда я вернулся.

- О чём ты говоришь?! - отмахнулся старик, - Тебя я всегда размещу, если дорога заведёт тебя ко мне вновь. Хотя тебе теперь и спрашивать не обязательно.

Адрий уже обдумал, куда направится дальше, уйдя на годы, а может, и десятилетия, покинув эти земли.

- Жаль, что я не могу обнять тебя без лишних слов. Как будто и не попрощались вовсе.

Старик посмотрел на дверь, словно ждал, когда же к нему зайдёт попрощаться и Илена. Но всё, что осталось после неё, теперь были лишь старые вещи, которые он собирался сохранить для доброй памяти.

- Ты были в городе. Расскажи мне всё как есть. Я не боюсь услышать правду. Демона больше нет. Так кричат довольные крестьяне. А что с Иленой, она не вернётся?

Клаус понимал, насколько опасной могла быть эта встреча, но был готов отдать свою жизнь за несколько прощальных слов, лишь бы увидеться с той, что назвала его дядей Клаусом.

- Она ушла навсегда. Наверное, мне должно быть очень больно и грустно, но я больше никогда не увижу её снова. Живя только ради неё, я успел забыть, как жить для себя, а теперь и это вовсе не имеет значения. Мы потеряли Илену. Потеряли и Ильнария.

Хорошие люди уходили слишком заметно. Жизнь вокруг Клауса пошла по какому-то тернистому пути, заводя всё глубже, откуда уже не хотелось выбираться, но, как и раньше, он не собирался опускать руки. Эти раны души не затянутся, но тавернщик научится жить с ними.

Старик тяжко вздохнул, узнав, что потерял сразу двух близких людей и готовился распрощаться с ещё одним приятелем.

- Адрий, иногда мир жесток, забирая у нас тех, кого мы любили. Мы их не забудем никогда, но пустоту в сердце придётся заполнять чем-то другим. Так происходит каждый раз, поверь мне.

Призрак пожал плечами, не зная, чем теперь сможет заполнить не существующую пустоту, да и надо ли было это делать?

- Куда ты направишься?

- На восток до порта.

Клаус понимал, что морские пути займут долгие годы, и вряд ли он при жизни дождётся этого парня, но ему не хотелось сейчас грустить. Он быстро встал со стула, открыв верхний ящик шкафа. Порывшись в нём, он нашёл большой свёрток.

- Адрий, посмотри на эту карту, - повернулся он к гостю, - Один мой знакомый привёз её из путешествия. Я хочу, чтобы при следующей нашей встрече, ты рассказал мне про все места, что отмечены здесь, и будь я проклят, я выслушаю про каждое из них…

Призрак улыбнулся, глядя на старика, бормочущего про нарисованные столицы государств, названия которых он даже не знал. Он уже не слушал тавернщика, наслаждаясь последними мгновениями, проведёнными с ним. Именно такого Клауса и хотел запомнить Адрий, весёлого, жизнерадостного и рассказывающего всякую чепуху.

***

Курас сидел у потухшего костра на том пустыре, где они впервые увиделись с Суреаном в Ансандоре. Охотники должны были встретиться тут и снова, договорившись об этом. Топор великана лежал на собранном мешке с вещами.

- Ну, что Курас, готов отправиться дальше, туда, где льётся вино, смеются развратные женщины и сверкает золото?

Суреан подошёл бесшумно, держа на плече своё имущество. На его поясе уже висел новый меч, купленный в городе.

Великан улыбнулся, пристыдив напарника взглядом.

- Я знаю, ты обожаешь такие места, - подколол охотник, поправляя шляпу, - Лишь бы мы не попали с тобой в вонючую деревню, где нам заплатят медяками, мы будем пить разбавленный хмель и мечтать о единственной симпатичной девице в этом месте, за которой уже выстроилась очередь. Впрочем, тебя даже такое не испугает. Иногда мне кажется, что тебе для счастья нужно лишь точить топор!

- А ещё там будет нечисть, много нечисти, - довольно пробормотал Курас, сверкнув глазами, а потом поднялся с бревна.

Суреан засмеялся, неторопливо двинувшись в путь. Их двоих ждало ещё множество приключений, где риск мог быть на грани, где попадались существа, которых никто не видел, где люди делились страхами, и через всё это они проходили каждый раз, когда соглашались подзаработать.

- А с тобой не соскучиться. Предлагаю отныне работать вместе. Как ты смотришь на это? Только договоримся сразу, тебе будут доставаться все демоны, а мне все красотки. Я серьёзно, чего ты смеёшься? Знаешь, как меня не хотели отпускать местные искусительницы. Они плакали, когда я уходил. Ладно, не волнуйся, тебе тоже достанется. Наверняка в каждом поселении есть огромная деваха, высоченная, как ты, которая бы согласила подёргать тебя за… серьги….

- А теперь?

- Теперь я освобождён от контракта. Люберт мёртв.

Суреан попытался придать своим совам хоть какое-то сожаление, такое же чувство попробовал показать и Правитель. В действительности смерть молодого Советника вряд ли в серьёз затронула чьи-то сердца. Только Ака любила его по-настоящему, все остальные лишь заставляли себя это делать.

Конечно, Ваданору было неприятно слышать о смерти племянника, он не заслуживал такого сурового наказания, но в то время, пока демон продолжал находиться в городе, во дворце, потеря Советника уходила на второй план.

- Это ужасная новость. Смерть Люберта - это предел. Демон пробрался в самое сердце города. Он во дворце, и от его лап уже погиб племянник Правителя...

Начал ворчать Осиф, суетливо потирая усы.

- Я уничтожил демона. Его больше нет.

Охотник довольно улыбнулся.

- Как нет? У вас есть тому доказательства? – Осиф оторвался от усов, схватившись за горло, боясь закашляться от удивления.

- Демон испарился после того, как я его пронзил. Можете мне поверить. Ансандор свободен от зла. Больше не нужны волноваться. Городу пора приходить в себя после страшной ночи.

Суреан поправил шляпу, сделав во дворце всё, что он хотел. Он мог бы зайти и раньше, но внезапно появились нетерпящие отложения обстоятельства. Его ждали ещё несколько встреч.

- Постойте! – крикнул вслед Ваданор.

Суреан повернулся, надеясь, что не задержится здесь надолго.

- Как вас отблагодарить? Золото, оружие, что вы хотите? Может, грамоту, или ещё какой документ? За такое вам можно поставить памятник после того, что вы сделали для нас.

Суреан задумался, ведь Ваданор действительно подкинул ему идею. После расставания с Иленой, он блуждал по дворцу в поисках Правителя, попав в переговорный зал, где оказался среди множества скульптур. Они смотрели на него, изображённые искусными мастерами.

- Золото не сделает меня счастливым, как и оружие. Я благодарен вам за вашу щедрость, но я лишь сделал то, что был обязан сделать. К вам у меня лишь одна просьба.

Ваданор усмехнулся.

- Что угодно, как я уже сказал. Для вас мы сделаем всё, что захотите, даже невозможное.

- Я бы хотел кое-что изменить в вашем переговорном зале, если позволите.

Ваданор взглянул на Осифа, нахмурив от удивления брови.

- Всё, что пожелаете. Не скромничайте...

***

Суреан спускался по дворцовой лестнице, всё больше ощущая странное чувство, будто потерял что-то ценное, то, чего у него никогда не было, но могло бы появиться. Такое с ним впервые, и он отнюдь не наслаждался этим моментом, осознавая причину этой потери. 

Выйдя к площади, зверолов увидел одиноко стоявшего приятеля. Амулет полыхнул теплом на груди, предупредив о возможной опасности, впрочем, магический предмет наверняка просто подшутил над не представляющим угрозы призраком. Солнце освещало его лицо, но он даже не пытался щуриться, как это делали люди, когда были ослеплены яркими лучами.

Охотник неторопливо направился к нему, собирая разбросанные мысли в кучу.

- Илена покинула город? – не теряя надежды, спросил Адрий.

Охотник помотал головой, а потом грустно отвёл взгляд в сторону. Он сдержал своё слово, данное Адрию, но на этом история не заканчивалась.

- Она попросила меня о другом…

Суреан не знал, как описать всё, что произошло. Адрию бы не понравилась правда, но охотник обязан был рассказать о том, что случилось, но нужных слов он не смог подобрать. Глубоко вздохнув, не понимая, почему он сожалел о расставании с ней, зверолов по привычке положил руку на пояс, где обычно торчала рукоять меча, сейчас же там пустовали ножны.

- Илена не захотела уходить, - с трудом проговорил он, снова увидев её образ перед глазами, - Не хотела больше причинять боль другим, неся смерть.

Он развёл руками, ещё ощущая рукоять меча, которую он сжимал обеими ладонями.

- Мне не удалось её отговорить. Возможно, я ищу оправдания, но она могла бы выбраться… куда-нибудь на восток… на запад, на юг, куда угодно, – пробормотал он, кивая головой в каждую из названных сторон, - Проклятье! – выругался охотник, поняв, что он, возможно, допустил ошибку и теперь жалел о содеянном.

Что такого было в Илене, отчего охотник был готов сохранить жизнь демонице? Какие-то тёмные чары, или она действительно была не такая как все остальные? Вряд ли, но Суреан, несомненно, запомнит её на долгие годы, и не за то, как она решила попрощаться с ним, а за другую связь, которая вдруг обнаружилась между ними.

- Адрий, я убил её, но не хотел, не хотел этого делать. Она сама того попросила. Приставила меч к своей груди и просила прикончить её.

Адрий молчал, продолжая слушать, но его мысли кричали. Илена мертва, а он даже не был рядом с ней в этот момент. В их последнюю встречу не было ничего хорошего, от этого терзало мысли ещё сильнее.

- Адрий, я вонзил меч в её грудь, стоя над ней. Но я не хотел этого делать. Ты веришь мне?

Он посмотрел на призрака, пытаясь разглядеть те же чувства, что испытывал сам, но Адрий был непреступен для переживаний. Как бы сейчас хотелось охотнику ощутить себя таким же безразличным до душевной боли. 

- Не вини себя. Ты сделал всё, что мог, то, чего просила Илена, - спокойно ответил дух, вспоминая ощущение, когда в горле стоит комок.

Адрий хотел бы увидеть её в последний раз, зная, насколько трудно будет смотреть на её лицо, глаза, хранившие радость и страдания, увидеть её красоту, попрощавшись с ней навсегда. Но в то же время понимал, что даже будучи лишённым чувств, это будет крайне тяжело вынести.

Суреан ненадолго улыбнулся, понимая, что всё уже закончилось, осталось лишь горькое разочарование своей работой, которое можно только залить вином. Когда-то всё закончится, останутся лишь славные истории, с годами потерявшие мелкие подробности. Его жизнь продолжалась такая, какая есть. Жестокая, но наполненная весельем, доступным для восприятия далеко не каждому. Скоро он забудет о печали и будет рассказывать про прекрасную демоницу каким-нибудь двум обнажённым красоткам, с интересом слушавшим его историю, прижавшись к исполосованной шрамами груди.

- Куда ты теперь отправишься? – после паузы спросил Суреан.

Адрий пожал плечами, сам не зная, куда заведёт его судьба.

- Я давно хотел увидеть мир. Теперь у меня появилась такая возможность.

Приближался момент, когда каждый из них начнёт новую главу в своих историях, не похожую ни на чьи другие.

- Возможно, мы с тобой ещё увидимся. Кто знает, куда нас занесут дороги?

Суреан наконец-то натянул свою фирменную улыбку, с которой он шёл по жизни. Адрий не смог его не поддержать, улыбнувшись в ответ.

- Буду рад тебя увидеть, Суреан. Где-нибудь подальше от этого места, - с неприязнью к долине произнёс Адрий.

Он никогда раньше не считал родное место таковым, а теперь, когда потерял здесь всё, что было ему дорого, возненавидел этот край.

Мысли об Илене из Ансандора помогли ему выжить вдали от дома, а теперь, когда надежды были разрушены, жизнь потеряна, а Илена мертва, пора было взглянуть на эти земли без сожаления.

- Не такое уж и плохое место. Впрочем, не хочу тебя убеждать в обратном. Ты в праве сам решать. Только перед тем как уйти отсюда, зайди в переговорный зал дворца.

Адрий насмешливо фыркнул, не придав словам охотника значения. Его мнение о крепости было неизменным, как он считал.

- Ну уж нет! Мне там не место!

Илена закончила свою историю во дворце, и теперь это величественное здание отталкивало призрака.

- И всё же, не забудь моего совета, если вдруг через года окажешься рядом.

Суреан протянул руку, не ожидая, что Адрий сможет пожать его ладонь, но знал, как этого будет не хватать призраку в будущем. Это был благородный жест по отношению к фантому.

- А теперь прощай, Призрак.

Адрий улыбнулся, как улыбаются живые люди, не ожидав подобного от зверолова. Он протянул свою ладонь, совершив мнимое рукопожатие, значащее намного больше, чем все сказанные до этого слова.

- Прощай, Охотник.