1983 год. Пионерлагерь "Маяк". Вторая смена (июль). Третий отряд "Бригантина" (очень оригинально!). Строевая песня - "Светит незнакомая звезда".

Между бесконечными линейками, кострами и "Зарницами", раз в смену, в клубе ставили театрализованное представление. Автором сценария, режиссёром, художником-постановщиком и ответственной за кастинг была штатная пианистка Людочка. В этот раз было выбрано нетленное произведение (запрещённого тогда) Владимира Семёныча Высоцкого -"Жираф большой, ему видней". Я метался по клубу в жалких попытках поймать Людочку, чтоб получить хоть эпизодическую роль, хотя бы третьего плана. Уже тогда, я, абсолютно искренне, считал, что я актёрище!

В постановке, понятное дело, были задействованы пионеры из старших отрядов и мне, по утверждениям вездесущей Людочки, никакой роли не светит. Не на того нарвалась - шептал я про себя и ходил по залу клуба то как Немирович, то как Данченко. Я не унимался и доставал, уже порядком издёрганную Людочку, и по её губам можно было прочитать призывы ко всевышнему и нецензурную брань. Ни одно, ни другое в те времена не приветствовалось, посему, артикулировала она беззвучно, но убедительно. На последнем прогоне генеральной репетиции, я уже похоронил в себе Смоктуновского и стоял в дверях клуба, шаркая сандаликом из стороны в сторону, обиженно сверля "продюсера" одним, не потерявшим ещё надежду, глазом.

И тут она, вдруг, гаркнула мою фамилию на весь клуб так, что аж эхо раздалось. Нужен, говорит, деликатный штрих. Я, естественно, значения этих слов не понимал, но был согласен с Людочкой целиком и полностью. Меня несколько насторожило то, что репетировать мне, по её словам, особо и не нужно было, но я полагался на свои незаурядные способности, и мне это где-то, в глубине души, даже льстило. Из динамиков хрипел Высоцкий, самый высокий мальчик в смене был просто обречён быть жирафом, а те что помельче изображали всех остальных.

Наконец, дошел черёд и до меня и Людочка сказала, что мало высокого мальчика, надо на контрасте подчеркнуть слово "большо-ооой" при помощи маленького. Маленьким был, естественно, я. В итоге, мне нужно было выскочить из-за кулисы на слове "жираф", добежать до длинного и уже к слову "большо-оой" подпрыгнуть, что есть мочи, вытянув руки, чтобы убедить зал в том, что жираф действительно большой. Роль некрупная, но основополагающая, искренне полагал я и репетировал один за клубом, где все курили, хоть это и было, категорически. запрещено.

Я не ожидал такого феерического успеха. Всё дело в том, что только ленивый не подошёл ко мне после спектакля и не спросил, "А чо ты прыгал-то по сцене во время спектакля?" Остальные актёры не удосужились и такого внимания, посему, собой и своей дебютной ролью я остался доволен, но мог лучше, мог.

В ту же смену...

Всё в том же клубе каждую субботу проходили танцы. Всё было целомудренно, на пионерском расстоянии, как положено, под аккомпанемент ансамбля из местной воинской части. Самая залихватская песня была, "Ах Одесса, жемчужина у моря". Игралась и танцевалась она на бис многократно. И тут, однажды, в одну из суббот, около клуба было замечено странное шевеление каких-то людей не в военной и не в пионерской форме с какими то проводами. Разведка молчала. Что это было, мы узнали только вечером. Сказать, что это был фурор - не сказать ничего! Уж не знаю каким образом шведские военные попали в нашу военную часть (возможно, даже тогда, на каком-то уровне, делились опытом), но это так и осталось тайной. Они привезли аппаратуру и бобины с западной музыкой.

Это была моя первая дискотека, как и у подавляющего большинства других, а может и у всех, включая воспитателей. По клубу (она же бывшая церковь) разносились громкие звуки диско и электронной музыки. Танцевали, помнится, кто как мог, ибо опыта не было никакого, даже у старших и даже у Людочки, что возмутительно. Восторгу не было предела, ибо танцевать под "Папа может всё, что угодно..." всем давно осточертело. Все были в таком шоке, что за клубом не только курили, но и пили. Даже те, кто это всё категорически запрещал.

Заиграла песня "Челенджер" (как щас помню) и в зал спустилось несколько шведов. То, что было дальше, словами не объяснить. Они начали вытворять что-то невообразимое для советского обывателя и называлось это "Брейк Данс". Это событие настолько подорвало дисциплину в лагере, что пришлось корректировать расписание официальных мероприятий. .

Все, повально, тренировали движения в каждую свободную минуту на территории всего лагеря. Это было как вирус. Что характерно, дети тренировались на лужайке перед жилым корпусом, а вожатые, воспитатели, докторша и физрук за своими домиками. До конца смены мы не могли угомониться и выкручивались на полу, кто как запомнил, без аккомпанемента - музыку то увезли в Швецию. Надо признать, что с тех пор я не сильно преуспел в Брейке, и это мягко сказано, но впечатления остались на всю жизнь точно!

И только Славка и Толян из второго отряда, как всегда, курили за клубом и вообще не понимали, что происходит. Во время дискотеки они отбывали срок в подсобке на кухне за курение за клубом и всё пропустили.

Уже писал посты про нашу классуху, которая была нас старше-то всего лет на 8, и стала нам настоящим другом. Вот ещё один случай спасения нас от убиения и очередное вытирание соплей ;-)

Кароч, после девятого класса на каникулах некоторые из нас с ней поехали в какую-то там поисковую, типа, экспедицию. А проще: мы пригнали в одну деревню, неделю там тусовались и в деревенском клубе на сцене на матрасах ночевали. Там в этой деревне один фронтовик жил, герой войны. И он нам про войну чуток порассказывал. Ну, это вроде официальной целью поездки было.

А в клубе мы нашли усилок, и у нас кассетный магнитофон был. Усилитель завели - работает! А клуб у них там, видать, давно уже ушёл в небытие, иначе из него нам общежития бы не оборудовали. А мы провернули культурно-массовый досуг и устроили в один вечер шедевр культурной импровизации, то есть танцы. Всё без объявления, но на звуки мелодий хаоса несколько пацанов с запахом сена тоже подтянулись. И видно было, что философского сивушного напитка они уже попробовали. А мы тоже пойлом затарились в их деревенском гастрономе, состоящем из одной лишь продавщицы. Нас-то было всего пятеро из отделения брутальности, а остальные все женского рода. И мы тоже попробовали горячительного втихаря от нашей чудо-классной.

Несмотря на наш подарок их деревне в виде культурного события века, конфликт местного уровня таки случился. Какой-то там здоровяк из совхозных полей чёт Танюху нашу стал куда-то тянуть, а Юрец встрял и его оттолкнул. Но разве специалисты по курам и культурам на этом успокоятся? Типа того, приехали какие-то городские дрищи, да ещё рыпаются. А надо сказать, что пришедшие имели над нами как количественное, так и в физическое превосходство. Но вопрос поставили здраво: один на один. И такая тоска от этого напала! Потому что Юрец по сравнению с тем деревенским парнишой выглядел, как какой-то суслик. А тому как будто башку от коровы пришпандорили. Не, ну лицо, канеш было человеческое, если про это вообще можно было так сказать. Но размер головы - явно от коровы.

В общем, по хорошему надо было бы, чтобы от нас по меньшей мере двое против него одного вышли. Это было бы справедливо. Но, это, канеш, никак не проворачивается и всё. Потому что у агрофермы свои понятия о справедливости. А для нас, если всем вписываться за Юрика - они нас всех сразу и переломают. А выставлять Юрика одного - сразу траурный марш Шопена можно заказывать. Но они по другому не согласны и требуют честного поединка.

В общем, организованно, но с паникой в глазах, мы рванули все на выход, с непониманием того, чё же будет дальше и как всё разруливать. Я пытаюсь в тот момент быть то ли секундантом, то ли переговорщиком и как-то замять это дело. Но дело заходит в тупик и нагло там пристраивается без прописки. Этот спецназ навоза и гармони обещает сначала мне сообща рыло начистить, если я не успокоюсь, а потом уже башка от коровы Юрика убьёт.

И тут неожиданно...
Так и хочется сказать, что классная наша в тот момент совсем как у Зощенко закричала: "Запасайтесь, сволочи, гробами, сейчас шмалять буду!"
Но закричала он чёт другое, и я точно не помню даже, что именно. Но голосом не человеческим, а как будто от древнего зверя из мезозойской эры.

В общем, поясняю. Помните пожарными щитами укомплектовывались разные там общественные здания и помещения? Там ещё топор был в красный цвет покрашен и ведро конусом. Но она с этого щита на клубе не топор схватила, а багор. Видать потому, что это давало бо́льшее преимущество и возможность более длинную дистанцию держать. И закричала что-то типа того:
- Разошлись все быстро по домам, пока не покалечила! А не разбежитесь, то для вас прямо сейчас конец жизненного шоу придёт!
Тот, который с коровьей башкой, малость офигевши так говорит:
- Учителка, у тебя там в голове окна не открыты?
А она такая:
- У меня уже давно открыты, и я и тебе сейчас враз открою!
И после некоторой паузы один промямлил:
- Да давайте уже пойдём, а то у неё похоже не просто крышу снесло, но и фундамент прохватило.
И после этого вся их деревенская капелла смылась в неизвестном направлении.

А с самого утра наша классная чудо-фея сгоняла к председателю сельсовета и поставила вопрос о том, что бы он разъяснительную работу с местным населением провёл на предмет неприкосновенности нашего поискового отряда. Через пару дней мы уехали.

А чуть позже я её как-то по случаю спросил, типа, а если бы они не разошлись тогда? А она мне:
- Я вообще-то про это тогда не думала. Но сильно верила в успех, потому что очень уж багор внушительно смотрелся. И ещё главное, что заорать нужно было бешеным голосом и вид решительный иметь. Ты что ли остался бы против багра?

И сделала большие глаза. Глядя на неё я подумал, что на месте деревенских агрогениев я бы тогда тоже не остался.