Действия, которые всем известны в 22-м году, застали меня и мою семью на отдыхе в Египте, поэтому не сподручно было возвращаться под ракеты, а на кармане было 100 евро, что не хватало на съём жилья, но спасибо друзьям, которые приютили мою семью на месяц. Да и трансфер из Египта был организован только один — Будапешт

Всё время я пресекал в своей команде (собственной компании) националистические настроения, так как считал, что это ни к чему хорошему не приведёт. Но все те настроения быстро вырвались наружу в 22-м году. Я искренне пытался всех поддержать и помочь, но спустя 2 месяца решил, что нам нужно просто попрощаться. Проекты пришлось доделывать самому. Один из самых больших проектов — часть системы госуслуг, которую я спроектировал, внедрил и разработал. Подвести своих клиентов я не мог — поэтому довёл систему до идеально работающего состояния сам. Ещё одним из проектов была автоматизация роя дронов в агросекторе, которые успешно проводили сканирование. Также я сам спроектировал и внедрил совместно с всемирно известным брендом связи систему оповещения (сейсмо-, пожарные датчики и т. д.) вокруг Чернобыльской зоны как пилот (впоследствии проект должен был внедриться по всей стране).

Продолжение работы в Украине не рассматривал — из-за убеждений и веры в то, что зарабатывать на крови — это откровенно не моё. В РФ и РБ — так себе ситуация, особенно то будущее, которое гражданин-майор мог мне «нарисовать» только для того, чтобы получить очередную звёздочку, — тоже не было радужным. Да и ситуация границ из Европы в страны СНГ желала лучшего.

Наряду с закрытием проектов я начал активно искать работу как разработчик и/или менеджер, аналитик. Так сказать — подаюсь на всё, что позволит мне хотя бы снять однушку для моей семьи. Как вы понимаете, Украина заблокировала все счета без повода, поэтому средства были очень нужны. Да и друзья, которые временно приютили всю мою семью, как-то напрягаться уже начали.

Без утомлений, очень кратко скажу так: крайнее собеседование в Катовице (Польша) на разработчика, в котором меня унижали всеми возможными способами (включая и плевки в спину), и безальтернативное будущее заставило меня и мою семью податься на визу в Канаду (тогда Канада быстро сориентировалась по созданию рабочих виз). Визу одобрили, и мы с супругой очень быстро ускоренно начали искать, куда же всё-таки ехать в Канаду с учётом того, что у нас в этой огромной стране вообще нет никого. На руках два ребёнка (9 и 11 лет) заставляли нас двигаться как можно быстрее. Я начал пробивать всех и вся. Супруга нашла положительный отзыв об одном городе в Канаде, я списался с мэрией города, которая свела меня с HR одной компании в этом городе. Первое собеседование прошло успешно: без опыта собеседования на английском я прошёл достаточно успешно. HR сказал, что им нужен такой человек и что английский мой, если бы не акцент, находится на очень крутом уровне. Вроде бы всё сошлось, и мы с супругой решили лететь. Так как я понимал, что въехав в Украину, я больше не выеду, супруга решила рискнуть, съездить в Киев и взять все средства, которые у нас были. Всё получилось без особых приключений. В это время я получил оффер от HR компании.

Итак, приземлились и поселились в отеле. Супруга в поисках жилья — я на встречу в компанию с оффером. И тут сюрприз, который заставил меня уяснить (читателю на заметку), что я герой вот тех видосиков об эмигрантах в Москве (которые живут в непонятных условиях с облавами миграционных служб). На оффер все «ложили»: HR сказала, что всё хорошо и что другие компании с радостью меня примут на работу. Вышел я с такими мыслями: бодаться конкретно сейчас вариантов вообще нет. Одно дело, когда ты дома и у тебя есть где жить, есть средства, другое дело — идти защищать себя в системе, о которой ты ничего не знаешь, без жилья и с двумя детьми. Забегая наперёд, скажу, что я не ошибся — правоохранительной системе в Канаде полностью наплевать не только на тебя, но и на канадцев. Да, были какие-то случаи (о которых мне рассказывали) о защите, но это единичные случаи, и защита таких людей связана с ориентацией или происхождением.

В этот момент я узнал, что мы не ошиблись с городом, и канадцы здесь намного лучше, чем люди в моей стране (как небо и земля). Предоставление помощи незнакомым людям — конкретно в сообществе, в котором я живу — на высшем уровне. Мы познакомились с дедушкой-канадцем, который помог нам найти жильё, мебель и устроиться.

Почему я уточняю национальность? Да потому что от моих соотечественников — тотальные и глобальные камни в колёса: от «мы тут уже 10 лет и переехали с таким трудом, а для вас программу сделали» до «ты не поддерживаешь Украину и ВСУ, ты уклонист — поэтому мы тебя уничтожим».

Начался изнурительный труд по поиску работы и каждодневные отправки откликов. Одно из собеседований на должность покраски деталей для фургонов — рекрутер-украинка ответила отказом только из-за того, что я разговариваю, кроме английского, ещё и на русском. Таким образом мы стали изгоями в сообществе до того момента, пока не познакомились с казахами, армянами и русскими немцами (последние, кстати, оказались ещё с живой памятью, как их гнобили в СССР, и лично я должен ответить «за Севастополь»).

Пропущу нюансы — устроился работать разнорабочим, который клеит брезентовые палатки и отправляет отклики на вакансии. Немного об откликах и что это: каждая вакансия требует проработки — адаптация резюме и сопроводительное письмо. Я написал скраппер, которому отдаёшь ссылку на вакансию, он говорит, чего не хватает в резюме (нейросетей, к слову, ещё на тот момент не было). И вот так — по 5–10 откликов в день. Впрочем, из 200 откликов получилось выйти на два собеседования: одно свелось к тому, чтобы выяснить, могу ли я или обладаю ли экспертизой, чтобы выяснить, что я сверх кварлифицированным и поэтому не подхожу, а второе — чтобы выяснить, что у меня нет соответствующих сертификатов.

Впрочем, за следующее время я уже насобирал сертификаты от Amazon (профессионал Devops, архитектор), сертификат PMP (от PMI), сертификаты Python, Java, Oracle, кибербез. Считаю это хорошим опытом, хоть и очень нервным (так как экзамены чрезмерно тяжёлые, и стоимость их тоже немалая).

Наличие сертификатов вообще никак не повлияло на приглашения (хоть я и продолжал под каждую вакансию адаптировать резюме, добавляя в него необходимые для вакансии сертификаты). То есть я пришёл к тому, что это бред, и мне нужен кто-то вроде ментора, который поможет мне понять, что не так. Поиск помощников в сети, в том числе и среди наших, сводился к одному: от «ты дебил и не умеешь делать резюме» до «я не знаю, в чём проблема, но ты всё равно дебил».

Познакомился на одной из сессий поиска работы с одним канадцем, ИТ-шником, который был представителем компании. И вот он решил мне помочь (основываясь на «да у меня никогда не было проблем, хоть я и слабее тебя раз в 10»): мы потренировали прохождение интервью (если до этого дойдёт), он от моего имени начал рассылать моё резюме (включая и свою компанию). Так продлилось две недели — ноль результата. Повлиять на решение в той компании, в которой он работал, как и получить причину отказа — он также не смог. Уже дошло до того, что он лично за меня поручился. Результата — ноль.

Забегая наперёд, скажу так: если вы считаете, что можно или нужно было так, то отвечу — не осталось вариантов, которые я бы не перепробовал.

Я продолжил работать собирателем палаток, ребята меня научили управлять краном, подъёмником, трактором — было занятно.

Для понимания читателя, о какой сумме идёт речь. Ставка $15 в час — это $2400 в месяц. Затраты такие: $1800 за таунхаус на две комнаты, страховка и заправка автомобиля — $180, $100 — интернет, $30 — мобильная связь. Выручало, что моя супруга также не брезговала работой — пошла на шлифовку мебели. К слову об автомобилях — это жизненно важно, потому как в большинстве областей Канады общественный транспорт или отсутствует, или это средство поиска приключений (от грабежа до убийства каким-нибудь наркоманом, которого даже не посадят).

Русскоязычные помощники (не только соотечественники) резко стали троллями, которые каждый раз тебя лично или в сети начинали открыто издеваться.

Отвечая на вопрос: чего я здесь до сих пор? — с супругой мы приняли решение, что если нам нет хода в страны СНГ, вернуть своих детей под нацизм или национализм с ракетами — мы не можем, то будем получать от Канады всё, что можем, и спустя время подались на ПМЖ. Теперь ожидаем гражданство и в первую неделю после получения паспорта — валим из этой помойной ямы.

Для читателя интересен будет тот факт, что ты для канадцев мусор бесправный. И поэтому они могут тебя пинать, унижать и ты ничего не можешь с этим сделать, так как полиция вообще на тебя не реагирует. У тебя на руках только разрешение на работу. Ты даже паспорт продлить не можешь, у которого закончился срок. Что уж говорить о канадце, который в 2 раза младше тебя и он тебя пинает и задевает каждый раз, показывая свое превосходство. Задев канадца (в ответ или нет), ты нарываешься на моментальную депортацию.

Спустя год работы собирателем палаток я случайно познакомился с одним чуваком из Питера, который уже 8 лет живёт тут, работает разнорабочим. Он предложил мне податься в одну компанию — завод сборки окон и дверей. Директора на собеседовании спросили — могу ли я автоматизировать учёт производства, так как сын гендиректора не справляется сам. В принципе, подумал я, хоть какая-то работа по профилю.

Итак, я вроде бы как ИТ-шник в компании. За основу взял Odoo, спроектировал систему с минимальными ресурсами, сделал какие-то наброски. Но спустя неделю работы оказалось, что на заводе людей не хватает, и под предлогом того, что мне для разработки комплекса нужно узнать каждый узел, так сказать, на практике — меня начали погружать в процессы сборки окон, дверей. Я научился оклеиванию и окраске пластика, сварке. Но уволили меня не из-за того, что софт не может писаться одновременно со сборкой окон (хоть и прямо говорили, что уже 3 месяца я работаю, а софта всё ещё нет), а за то, что на меня накинулся соотечественник за то, что я слушал Любэ и Шамана.

Итак, я снова без работы. Отклики вакансий уже автоматизировал, появился ChatGPT, которого я заставил делать мою рутину, причём уже не ограничивался только Канадой, но и США. Иногда я заходил внутрь и смотрел, как формируются PDF-файлы.

Прошло 2 года, 2500 откликов в моём отчёте. 0 приглашений. Однажды листал ленту на территории зла (ФБ) и наткнулся на канадца, который искал разработчика, чтобы сделать софт под рестораны. Я написал ему, и в процессе общения он предложил мне на полгода контракт — создать полностью рабочий комплекс. Это был интересный опыт, и я сделал всё, что он хотел.

Создал несколько вариантов архитектуры, описал все «за» и «против». Развернул Linux-серверы (по всем канонам безопасности): собственные докеры с FastAPI + NiceGUI, Prometheus + Grafana, Kafka, Postgres — всё полностью моя личная разработка. Apache Superset — со всеми дашбордами. Хотел изначально поднять Kubernetes, но мы решили, что на начальном этапе это излишне. При этом договорились, что я буду делать докер-контейнеры такими, чтобы с минимальными доработками можно было в дальнейшем использовать их и в Kubernetes.

Локально в ресторанах работают базы Postgres с реализованной структурой и логикой в функциях, которые вызываются через WebSocket FastAPI (админка под NiceGUI, WebSocket-ы с логикой на Python), DSN-резолвер, реализованные механизмы для чековых принтеров. Фронт на каждом устройстве (для официантов и кухни) — на основе Tkinter (моя разработка со сложной логикой и расчётами). Поднял одностраничный сайт (Odoo — сайт с CRM) для рекламы.

Суть в том, что рестораны — это сеть, клиенты разные, поэтому вся структура заточена под разные компании. Ответственные разных сетей могут вносить изменения как в облаке, так и локально — происходит полная синхронизация (в этом очень помогает FastAPI + Kafka). Superset обеспечивает сквозные отчёты, которые позволяют контролировать всё, что происходит как в целом по сети, так и в отдельных точках.

Интересно то, что я предложил и реализовал гибкую систему промоакций, а также интеграцию с системой платежей (чтобы можно было сразу рассчитываться картой).

Вот так я вернул себе чувство удовлетворённости от ИТ. Хоть и продлилось это полгода, да и денег особо не получилось заработать (ставка $5000 в месяц). Софт, насколько я его сделал гибким с полного нуля, — работает. Написаны мною все техзадания, инструкции, схемы и сопроводительная докментация. И это придало уверенности в том, что я как создавал, так и могу создавать рабочие продукты.

Проект закончился, и я снова вернулся к апатии — пониманию того, что снова я в поиске работы. В моменте я сделал как личный проект систему видеонаблюдения со встроенным YOLO (снова работает FastAPI, фронт на Tkinter), углубился в разработку своего локального помощника (наткнулся на видео парня, который сделал Джарвиса), и теперь у меня собственный агент, который выполняет задачи, отвлекающие меня в процессе проектов (например, как с помощью бактерий очистить болото).

Нейросети мне до сих пор кажутся очень тупыми и необучаемыми (иногда такое нагенерят, что волосы дыбом от мысли, что этот код применяется кем-то, кто не обладает обширными знаниями в разработке), поэтому использую их больше как оптимизированный поиск. Claude, к примеру, помог мне найти и сложить воедино алгоритмы трейдинга. Отдал я эти алгоритмы своему помощнику, и теперь он мне выдаёт сигналы, когда видит определённые условия. Понемногу, но автоматизация позволила мне вернуться к тому заработку, который позволил немного выдохнуть.

А ещё мне всегда было интересно, чем же таким берёт React, поэтому углубился и изучил NodeJS + React (как-то наличие опыта в JS помогло), что привело меня к тому, что всё-таки фронт — это не моё.

Ага, и вот я наткнулся на телеграм-каналы с вакансиями в ИТ от компаний, в частности из РФ, которые базируются в Европе и не только. Всё ещё интересует управление, DevOps или разработка бэкенда (Python, но не ограничиваюсь). Авторы в видео на Rutube говорят о недостатке кадров, и я подумал, что следующей весной я подаюсь на гражданство Канады, а летом 2026 года планируется переезд куда-то. И неплохо было бы найти команду, к которой я присоединюсь до переезда — и, скорее всего, выбор города (страны) будет зависеть от того, где я нужен. Но это уже история иной статьи.

Недавно местная компания искала PM-а с обязательным наличием сертификата PMP. Я адаптировал резюме и привёз лично. Вакансия с сайта пропала — обратной связи нет. Поиск был по всей провинции, и, так как я общаюсь тут с местными ИТ-шниками, которые уже годами работают в конторах по типу картофелечисток, чипсоделателей и т. д., они утверждают, что я единственный в нашем районе, у которого есть такой богатый опыт менеджмента, да ещё и с сертификатом PMP. И тоже в недоумении.

🧩 Это не жалоба. Это — мой путь. Я не жалею, что прохожу его, потому что он дал мне понимание, чего стоит эмиграция, чего стоит адаптация, и как важно сохранять техническую форму даже в условиях, где она не востребована.

1. Работа в США и Канаде — это лотерея. Если хочется пощекотать нервы ИТ-шнику и поработать сборщиком окон или на асфальтных работах, на стройке — то не обязательно менять континент. Разослать 2500 откликов можно также не меняя континент

2. Бандитизм, наркотики — на каждом шагу. Хочется приключений? — не обязательно менять континент. Если опустить красивые картинки национального парка Банф, ты постоянно выбираешь между безопасностью своей семьи (детей) и деньгами. Вот одна из историй ИТ-шника из Ванкувера: переехал он из Эдмонтона в Ванкувер (когда ещё наркотрафик был не таким большим), через 4 года похоронил сына, которого в школе подсадили на «медвежат» (к слову — это дерьмо везде здесь, с младших классов школы). Он утверждает, что каждую субботу в Ванкувере — стрельба.
   Некоторые индусы ходят с реальными саблями и кинжалами. Но тебе оружие нельзя. Потому что у них — религия, а ты — православный. И ты не знаешь, что у этого представителя религии в голове, когда он проходит мимо твоих детей.

3. HR в большей степени — индусы. Они, в отличие от наших соотечественников, заинтересованы в том, чтобы устраивать только своих. Им полностью наплевать, какой специалист нужен компании, на которую они работают — им важно устроить своего.

4. Филиппинцы — яркий пример того, как нужно держаться в собственном комьюнити. И мы даже не попадаем в сравнение с тем, как они держатся друг за друга и поддерживают.

5. HR, если попадаются наши, — то нужно ещё десять раз подумать: нужно ли оно тебе и не подстава ли это. Столкнулся с одной ситуацией, когда пара людей из РФ в Канаде (у них в Торонто своя HR-контора) собирают резюме и отправляют в канадские ИТ-компании с заявкой заблокировать человека навсегда. С чем это связано — не ясно (тут только фантазия поможет).

6. Неработающие законы и коррупция — везде. Следовательно, ты без связей вряд ли сможешь получить нормальную работу. Одну историю рассказал парень из Торонто: говорит, сижу я, и надо мной в старшем чине ещё два индуса — ждут, когда я выполню задачу, после чего они берут её, делят на две подзадачи, отчёты отправляют руководству, и если что — «шестерят» начальству на меня, и я постоянно под угрозой увольнения.

7. Первая нация — это боги, которым даже за убийство семьи суды Канады ещё подумают, давать ли срок или, из-за того что он на наркоте, назначить условное и принудительное лечение. Когда я приехал, мне рассказали, чтобы не тёрся рядом с резервацией. Да и в городе, если видишь фест нейшн — держись подальше. Убивают они тут и насилуют на каждом шагу. К примеру, девчонка шла с работы, за ней увязалась группа с ножами. В момент нападения она забрызгала их перцем. Суд признал её виновной и назначил штраф в пользу нападавших — потому что они из первых наций, и их обижать нельзя.

8. Работы нет. А даже если она и есть — то не факт, что она будет продолжительной. Канада находится в глубоком кризисе, и этот кризис будет только усиливаться в очень скоростном режиме.

9. Канада не заинтересована в технологиях, хоть и отстала лет на 15 от наших. В это трудно поверить, но Канаде не нужны технологии ни в какой сфере. Живут по принципу: «Нас всё устраивает — будем решать проблему, когда она возникнет». Поэтому они не особо-то и заморачиваются даже в той же безопасности. К примеру, одним из пунктов забастовки Canada Post в прошлом году было «замедление скорости внедрения технологий» наряду с требованием оплаты со стороны государства операций по смене пола.

В июне 2019 года он переехал в Таиланд уже не как турист.

Дальше могла бы пойти длинная история адаптации, бытовых открытий и культурных наблюдений, но к делу это отношения не имеет. Важно другое: за всё время жизни в стране у Ивана Денисовича не было проблем с законом. Вообще.

Более того — он был человеком, который регулярно объяснял другим, почему законы лучше не нарушать. Был администратором крупнейшего телеграм-чата по Пхукету, отвечал на вопросы, делился опытом, остужал горячие головы и каждый раз повторял одну и ту же простую мысль:
если уж живёшь в другой стране — живи по её правилам.

Визовые вопросы за все эти годы у него всегда были решены. Иногда не самым академически правильным образом, но ровно так, как это позволяла практика и существующие правила. Без фокусов, без «пронесёт», без ощущения, что он ходит по краю. Формально — да, по-человечески — тоже.

Так продолжалось несколько лет.

А потом пришёл 2025 год.
И почему-то сразу стало понятно: этот год будет «високосным» по ощущениям.

Часть вторая. Год, который просто решил пойти не так

Формально 2025 год, конечно, не был високосным.
Но у Ивана Денисовича довольно быстро появилось ощущение, что календарю в этот раз просто забыли об этом сказать.

С начала года с ним начали происходить мелкие, странные и совершенно нехарактерные вещи. Не катастрофы — скорее цепочка событий, каждое из которых по отдельности не тянуло даже на жалобу, но вместе они создавали неприятное ощущение сбившегося ритма.

Он жил на первом этаже небольшого кондо. Балкон давно был переделан под рабочее место: стол, техника, полезные мелочи. Входной дверью он почти не пользовался — выходил через балкон. Там же, за его пределами, всегда стояла обувь.

Обычно — пара кроссовок и шлёпанцы. Какое-то время — две пары кроссовок. Одни из них он купил совсем недавно: любимые DC, недешёвые и, что важно, редкие. Ходил то в одних, то в других, не придавая этому никакого значения.

Осенью в доме появилось пополнение — маленький котёнок. Рабочее место пришлось перенести внутрь квартиры, и на балконе Иван Денисович стал бывать реже. Балкон, по сути, превратился обратно в проходное пространство.

Однажды утром он просто не нашёл там свои новые кроссовки.

Сначала — стандартная проверка: мог ли занести, перепутать, поставить не туда. Потом — камеры. Камеры подтвердили, что вечером он уезжал в этих кроссовках в магазин. А вот место, где стояла обувь, в кадр не попадало. Кто, когда и как — выяснить было невозможно.

Кроссовки исчезли бесследно.

Ситуация была неприятной, но не более того. Полицию вызывать бессмысленно, шум поднимать — тоже. Он просто отметил этот эпизод как странный и пошёл дальше.

На тот момент он ещё не знал, что это был не единичный случай, а лишь первый пункт в списке.
И что дальше события начнут развиваться уже не так безобидно.

Часть третья. Законно, почти законно и уже поздно

К 2025 году в Таиланде начали происходить вещи, которые официально назывались «усилением визового контроля». Неофициально — это означало конец эпохи, когда на некоторые правила можно было смотреть сквозь пальцы.

Одним из таких правил были бордерраны. Формально — не бесконечные, по факту — годами работающие. Иван Денисович пользовался ими ровно так, как это было принято в реальной жизни, а не в брошюрах иммиграционной службы. Без фанатизма, без наглости, просто потому что так работала система.

Но в ноябре 2025 года систему решили закрыть.

После 17 ноября тем, у кого было больше двух бордерранов, ездить на них больше не разрешалось. У Ивана Денисовича к тому моменту только за этот год было уже пять штампов. Его текущий штамп действовал до 5 декабря, и логичным решением было съездить на бордерран в последний разрешённый день — 16 ноября — и спокойно жить до января.

Однако знакомые, которые были в теме, рассказали о другом пограничном пункте, работавшем чуть дольше — до 22 ноября. Выигрыш составлял всего неделю. Вариант был шаткий, о чём его сразу честно предупредили: «Могут закрыть в любой момент».

Он знал, что это риск.
И всё равно решил подождать.

Это была первая ошибка. Хотя, как позже выяснится, вовсе не роковая — просто одна из.

Опасения подтвердились: 17 и 18 ноября туда ещё ездили автобусы, а потом направление закрыли. А поездка у Ивана Денисовича была запланирована на 22-е.

Когда стало ясно, что этот вариант отпал, осталось два пути:

1. попробовать продлить пребывание внутри страны;

2. вылететь в соседнюю страну и вернуться обратно.

Он решил попробовать оба — последовательно.

Сначала — продление внутри страны. Обычно можно было получить 30 дней, но после ужесточений оставили только семь. Владелец кондо, где он жил, сразу сказал, что в иммиграционном офисе делать нечего, попросил фото паспорта и последнего штампа и пообещал уточнить через знакомых.

На следующий день он забрал паспорт, уехал и вернулся вечером с предсказуемым результатом:
— Только семь дней.

Этот вариант Ивана Денисовича не устраивал.

Оставалась Малайзия. Билет на 5 декабря был куплен, жильё оплачено, обратный билет — на руках. План выглядел рабочим.

Ровно до момента, пока на стойке регистрации в аэропорту две сотрудницы, не особо стесняясь, не начали обсуждать «дырки» в его паспорте. Сначала он подумал про старые следы от степлера — тайские пограничники раньше любили крепить так формы. Но нет.

Паспорт оказался повреждён.

На корешке, ровно по центру, был обугленный след. Выглядело так, будто по нему прошлись сигаретой. При этом все данные читались, трещин не было, только едва заметная чёрная выпуклость на пластиковой странице.

Вылет отменили.

В состоянии лёгкого шока Иван Денисович вернулся домой и начал разбираться, что произошло с паспортом. Ему повезло: 5 декабря был праздничный день, иммиграционный офис не работал, а это означало автоматическую амнистию. В понедельник он спокойно пришёл в офис и продлил пребывание ещё на семь дней, сохранив легальный статус.

Правда, в суматохе он забыл взять письменный отказ от авиакомпании. Билеты, скорее всего, были потеряны окончательно.

Оставался главный вопрос: что произошло с паспортом.

Фотографии, которые он отправлял владельцу кондо, показывали идеально целый документ. Это почти сразу сняло подозрения. После нескольких часов размышлений картинка сложилась.

Повреждения выглядели слишком аккуратно и локально:

• чёрная выпуклость на пластиковой странице;

• зеркальный след на соседней пустой странице;

• повреждены только пластиковая страница, две соседние и последняя;

• остальные страницы — нетронуты.

По его версии, внутри произошло короткое замыкание — где-то в районе чипа, с выходом на корешок, где соединяется антенна. Паспорт был 2021 года. Причина оставалась неизвестной.

NFC-проверка это подозрение подтвердила: паспорт не читался.

Но на тот момент это ещё не означало автоматический конец всех вариантов.
До открытия границы оставались считаные дни, и информации было немного. Переход долгое время был закрыт из-за серьёзных природных катаклизмов — настолько серьёзных, что местные говорили: такого не было сотни лет. Но всё чаще появлялись слухи, что его вот-вот откроют.

И если это произойдёт — бордерран всё ещё оставался возможным вариантом.

Продление на семь дней заканчивалось очень скоро. Информация о возможном открытии границы появлялась «на следующей неделе». Иван Денисович понимал, на что идёт, и осознанно принял решение подождать, даже если это означало выйти в небольшой оверстей.

Это было не «авось пронесёт», а расчёт: если границу откроют — вопрос будет решён. Если нет — тогда уже придётся принимать другое решение.

18 ноября информация подтвердилась: переход действительно открыли. Более того, по старым правилам даже его количество штампов и небольшой оверстей не были бы проблемой.

Проблемой оказался паспорт.

Именно тогда стало ясно, что с неработающим чипом на бордерране делать нечего. Формально документ был, фактически — нет. Этот вариант закрылся окончательно.

После этого решения принимались уже быстро и без иллюзий. Иван Денисович сразу купил билет домой — на ближайшую возможную дату. Подумав, что один рабочий день стоит дороже, чем ещё один день оверстея.

Это оказалось последним неверным расчётом в этой истории.

Часть четвёртая. Визит, камера и люди без статей

К вечеру Иван Денисович сделал всё, что планировал. Рабочий день был закрыт, задачи сданы, дела переданы. Вещей он собрал минимум — на родине у него и так было всё необходимое. План выглядел простым: заменить испорченный паспорт, сделать сразу два — на пять и на десять лет, пройти базовый чекап и вернуться как можно быстрее.

Возвращаться хотелось не только из-за привычки к Таиланду. В доме ждал котёнок — маленький, глупый и уже совершенно свой. Формально за ним было кому присмотреть, но такие вещи не считаются формально. Это уже семья.

К слову о семье.

С Верой Павловной они жили вместе почти пять лет. Не идеально, но честно. Обычно она чаще летала на родину, а он годами сидел в Таиланде без выездов. В этот раз всё сложилось иначе — в начале ноября она вернулась, и в квартире снова стало трое. Забегая вперёд, Иван Денисович знал точно: если бы не она, эта история закончилась бы куда дольше и куда хуже.

Ночью он почти не спал. Сидел, смотрел видео, пил пиво и ждал утра. В шесть сорок он планировал выехать в аэропорт.

Около пяти утра он заметил, как во внутренний двор кондо заехал пикап иммиграционной полиции.

К шести он уже знал, что едут к нему.

Офицеры были вежливы. Он показал билет, документы, спокойно отвечал на вопросы. Его сфотографировали — много и с разных ракурсов, взяли анализы на наркотики. Результаты, разумеется, были чистыми: Иван Денисович был законопослушен до скуки, даже траву не курил, несмотря на её формальную легальность.

До восьми утра он ещё верил, что уедет в аэропорт.
К десяти стало ясно — рейс потерян.

Около половины одиннадцатого его повезли в иммиграционный офис. Там он подписал протокол и отправился в камеру предварительного заключения — ждать суда. Суд, как выяснилось, работает только по будням. Это означало выходные без сигарет, без прогулок и без понимания времени — в камере даже не было часов.

В понедельник суд закончился быстро. Штраф — две тысячи бат. Меньше, чем ожидалось. В аэропорту было бы вдвое больше.

После суда его перевели уже в изолятор иммиграционной службы — не тюрьму в классическом понимании, а место ожидания. Там сидели те, кто ждал депортации, окончания сроков или дальнейших решений.

Условия были неожиданно терпимыми: открытая камера, воздух, спальные места, душ, туалет, телевизор. После полицейского КПЗ это выглядело почти как апгрейд. Контингент — международный.

За несколько дней Иван Денисович познакомился с разными людьми.

Двое отсидели за организацию подпольного казино. Заплатили по сто тысяч бат, чтобы просто попасть в IDC в Бангкоке. Что было дальше — никто толком не знал, но ходили слухи, что сейчас даже с деньгами люди могут ждать месяцами.

Владелец сети каннабис-шопов сидел из-за того, что его сотрудник торговал вейпами из-под полы. Семьдесят тысяч — и тот же маршрут.

Любитель экстремальной езды пытался уйти от погони и сопротивлялся аресту. Сидел уже вторую неделю и, судя по всему, сидит до сих пор.

Ещё один мужчина сознательно жил на оверстее, попал в ДТП, сбил пешехода — не по своей вине. Суд встал не на его сторону. Год тюрьмы. Три месяца ожидания. Он уехал за день до Ивана Денисовича.

Сам Иван Денисович оказался там после суда, в понедельник днём. С ним сразу поговорили: что делать дальше, сколько это стоит и как вообще всё происходит.

Деньги больше никто не просил.
Начались качели.

— Завтра.
— Завтра.
— Завтра.

https://imgflip.com/i/ag1wvb

Это напоминало мем из «Футурамы»: «Заткнись и возьми мои деньги», но без возможности сказать вторую часть.

В среду вечером ему сказали быть готовым к семи утра. Он был готов. Подписал бумагу. Услышал фразу:
— Сегодня выйдешь.

В четверг он не вышел.

Вот тогда злость впервые стала ощутимой. Он попросил телефон, сказал, что готов заплатить прямо сейчас. Телефон принесли. Билет выбрали. Деньги ушли.

В пятницу он был свободен.

Из бонусов: в IDC был смарт-телевизор. У одного из сокамерников Instagram оказался без двухфакторной защиты, и с помощью пульта, латиницей и терпением они иногда выходили в внешний мир. Телефоны, разумеется, выдавали только под присмотром и по делу.

Отдельно Иван Денисович был благодарен Вере Павловне. Она ездила к офицерам, пыталась договариваться, была с ним в суде, держала связь и просто не давала ему сорваться. В тот самый четверг утром, когда ему снова сказали «завтра», она спокойно сказала:
— Завтра — значит завтра. Сегодня главное всё закрыть.

Она оказалась права.

Часть пятая. Пять лет

Ситуация Ивана Денисовича, как выяснилось, была в некотором смысле уникальной. Из всех людей, с которыми он успел познакомиться, только его кейс позволял избежать отправки в IDC в Бангкоке. Остальных либо ждали камеры на Пхукете, либо перелёт в столицу — уже с другими перспективами и сроками.

По дороге в аэропорт он поинтересовался у офицеров, как сейчас вообще перевозят людей в Бангкок. Оказалось, что вполне цивилизованно — самолётом. Истории про грузовики, больше похожие на армейские, оказались легендой.

В аэропорту всё происходило по отдельному маршруту. Через проход, которым обычно пользуются пилоты, бортпроводники, дипломаты — служебный коридор, название которого он так и не запомнил. Для этого потребовался бумажный посадочный — электронный не подошёл.

Дальше — стандартная процедура. Его передали другому офицеру, несколько раз попросили подойти к пустым окошкам для сканирования отпечатков пальцев, минут десять оформляли бумаги.

А потом прозвучало главное.

Запрет на въезд в Таиланд — пять лет.

Пять лет.
Пять.

Иван Денисович попытался спокойно объяснить ситуацию: коротко, без эмоций. Про семь лет жизни без проблем, про паспорт, про цепочку решений. Офицер слушал внимательно, кивал и в какой-то момент даже искренне посочувствовал.

Он сказал, что всё понимает. И что если бы Ивана Денисовича не арестовали, история закончилась бы штрафом за оверстей — четыре тысячи бат — и предупреждением. И больше никаких вопросов.

Но решение уже было принято.

Он также предупредил, что смена имени в новом паспорте не поможет. Как и «зелёные коридоры». Система запоминает не имя.

После этого его передали ещё одному офицеру — тому, кто должен был сопроводить на посадку. Рейс задержали. Офицер предложил перекусить. В ответ Иван Денисович предложил выпить пива.

Офицер вежливо отказался, но и возражать не стал.

Они сидели в кафе. Иван Денисович пил своё первое пиво за неделю. Офицер слушал историю, пытался подбодрить и говорил правильные, почти философские вещи:
что сейчас хорошее время для новых стран,
что мир большой,
что пять лет — не такой уж и срок.

Он сам жил на Пхукете пять лет. Меньше, чем Иван Денисович.

Так, за один месяц, из законопослушного жителя страны Иван Денисович превратился в человека с пятилетним запретом на въезд.
Из-за одного неверного решения — и одного странного, до конца непонятного случая с паспортом.

И только теперь стало окончательно ясно: даже если бы он поехал на бордерран 16 ноября, это лишь отсрочило бы неизбежное. Паспорт всё равно вышел бы из строя, и история повторилась бы уже в январе.

Вместо вывода

Эта история не про плохие решения и не про плохую страну.
И уж точно не про преступления.

Она про то, что система не обязана учитывать контекст.
Про то, что формально ты можешь быть прав, но фактически — уже нет.
И про то, что иногда достаточно одной мелочи, чтобы вся аккуратно выстроенная жизнь дала трещину.

Если есть один совет, который из этого следует, он простой и неприятный:
не откладывайте решения, которые выглядят временными.
В какой-то момент они перестают быть временными.

А пять лет…
Пять лет — это просто срок.
История, как выяснилось, длиннее.

P.S.: Первый пост тут, с оформлением плохо знаком, надеюсь все получилось красиво.
P.P.S.: Если повествование пришлось по душе, могу рассказать еще историй про Таиланд.