Остановимся подробнее на работе первого уровня как фонового, обслуживающего организацию более активного и сложно организованного поведения. Нет, наверное, такого типа психической адаптации, который не включал бы в себя контроль и оценку общей структуры ситуации. Наиболее очевиден вклад этого уровня в решение конкретных ежедневных бытовых задач, когда "интуиция пространственных отношений" позволяет нам машинально вписывать себя в "топографию пространства", а свою руку "в деталь предмета" (Валлон А., 1956). Первый уровень, несомненно, во многом определяет и общий пространственный рисунок нашего поведения, то, как мы организуем жилую среду: расставляем мебель в комнате, скамейки во дворе, какой маршрут выберем для прогулок с ребенком, где остановимся отдохнуть, гуляя по парку.

Следы работы этого уровня обнаруживаются и в самых примитивных, и в наиболее развитых процессах психической адаптации. Так, в приспособлении к протеканию внутренних соматических процессов можно выделить тот момент, когда мы еще не способны четко дифференцировать и локализовать болезненное ощущение, выразить словами, что мы чувствуем, но безошибочно принимаем идеальную позу, щадящую больной орган. Также, известно, что еще не дифференцированная актуализация соматической потребности создает ощущение беспокойства, побуждающего нас к увеличению генерализованной двигательной активности, что увеличивает шансы встречи с объектом, в котором потребность может узнать себя .

Что касается более сложных форм поведения, то, предполагается существование у ребенка начальной "интуиции языка", которая позволяет почувствовать правильное соположение слов в пространстве, предугадать их верный порядок, - способности, которая позже может подавляться усвоенными речевыми автоматизмами.

Безусловен вклад первого уровня в организацию процессов общения, где он, определяя допустимую дистанцию контакта, обеспечивает индивиду безопасность и эмоциональный комфорт. Получены многочисленные экспериментальные данные о зависимости вегетативных показателей, мышечного тонуса человека, его субъективной оценки состояния от дистанции контакта, о поведенческих реакциях: изменения ориентации лицом к лицу, отведения взгляда, ухода от контакта при нарушении индивидуально комфортной дистанции общения (Хайдмятс М., 1979). Пространственная дистанция, которую человек устанавливает между собой и другими людьми, является индивидуально стабильной величиной и влияет на процесс формирования важнейших личностных установок, связанных с экстра- и интраверсией.

Особенно интересно было бы определить вклад низшего уровня аффективной организации поведения в сложные процессы творческой деятельности. Б. М. Теплов (1961) и П. В. Симонов (1975), анализируя механизм появления творческих гипотез, отмечают неподвластность его волевому импульсу, более того, их возникновение как раз при уходе от активной работы над задачей, в момент отдыха, замещающей деятельности, предохраняющей мозг от утомления, - при раскуривании трубки, на прогулке, при раскладывании пасьянса, в моменты пробуждения. Об этом свидетельствует опыт многих людей, испытавших моменты озарения, - Гельмгольца, Менделя, Менделеева, Гаусса, Тимирязева.

Подсказка как бы сама приходит к человеку, решение воспринимается как данное извне. С другой стороны, все авторы подчеркивают и важность затраты сил в предыдущей работе над задачей. А. Валлон (1956) подчеркивает также значение для возникновения внезапного решения опыта неудач, аффективного неблагополучия, которое и позволяет ликвидировать стереотипы старых представлений и привычных способов действия и тем самым очистить место для возникновения новых связей.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000