Она машинально нащупала в кармане гладкий морской камешек — подарок отца перед отъездом. «Чтобы помнила, где твой настоящий дом», — сказал он тогда. Блум сжала его в ладони, чувствуя знакомую прохладу и шероховатость. Камешек был серым, с белой прожилкой, совсем не магическим. Обычный земной камень. Но он держал её здесь, на земле, не давая окончательно улететь в мир магии.
Проведя пальцами по гладкой поверхности камня, она на мгновение задумалась. Вспомнила, как Скай подарил ей похожий — только голубоватый, с золотистыми вкраплениями. Он нашёл его на берегу озера в Красном Фонтане и сказал: «Чтобы ты всегда помнила, что я думаю о тебе». Блум сжала камешек сильнее и убрала обратно в карман.
Дверь распахнулась, и в комнату вошла Стелла. Блум сразу заметила, как изменилась подруга за лето. Она всё так же была безупречна — лёгкое платье цвета абрикоса струилось при каждом движении, золотистые волосы падали мягкими волнами. Но в янтарных глазах больше не было той прежней беззаботной лёгкости. Стелла выглядела взрослее. И уставшей. Но когда она увидела Блум, её лицо озарила тёплая, искренняя улыбка.
— Блум! — воскликнула Стелла, бросая чемодан и делая шаг вперёд. Она раскрыла объятия и прижала подругу к себе так крепко, что Блум на мгновение потеряла дыхание. — Я так рада тебя видеть! Ты даже не представляешь, как я скучала всё лето.
Блум растерялась на секунду, но потом её руки сами обхватили Стеллу. Она чувствовала знакомый запах её духов — цитрус, ваниль, солнце. Тёплый, родной.
— Я тоже скучала, — прошептала она в плечо подруги.
Стелла отстранилась, но не отпустила её рук. Её янтарные глаза сияли.
— Мы снова будем жить вместе, — сказала она, и в голосе её звучала такая искренняя радость, что у Блум защипало в глазах. — В одной комнате. Как в прошлом году. Знаешь, сколько раз я за лето думала о том, как мы сидим здесь по вечерам и болтаем до утра?
Блум улыбнулась, и на душе стало теплее.
— Я тоже думала об этом, — тихо сказала она.
Стелла сжала её пальцы, а потом, словно вспомнив что-то, отошла к окну.
— Погоди, сейчас будет светлее, — она щёлкнула пальцами, и тяжёлые портьеры сами раздвинулись в стороны. Солнечные лучи хлынули в комнату, заливая всё золотым светом. Пылинки закружились в воздухе, словно маленькие искры. Блум на мгновение показалось, что они танцуют в такт её дыханию.
— Ну вот, другое дело, — довольно сказала Стелла, оборачиваясь. — А то мы как в пещере сидели. Мы же не гоблины, чтобы в темноте прятаться.
Блум рассмеялась — легко, искренне. Стелла всегда умела заставить её улыбнуться.
Принцесса встала и прошлась по комнате, привычно оглядывая пространство.
— Ну и бардак, — произнесла она, проведя ладонью по своей кровати и стряхнув пыль. — В прошлом году мы уже успели переругаться с Гризельдой из-за цветов. Помнишь?
Блум улыбнулась, кивая. Тогда Стелла спорила час, пока Блум не шепнула, что лучше просто переставить вазу на шкаф.
— Помню, — сказала она. — Ты была готова сжечь эту вазу магией.
Стелла фыркнула, но в этом звуке уже не было усталости — только тепло.
— Ладно, рассказывай, — сказала она, усаживаясь на кровать Блум и поджимая ноги. — Как ты? Как прошло лето?
Блум улыбнулась, ощущая, как от разговора с подругой на душе становится легче.
— Да всё хорошо, — сказала она. — Мама пекла пироги, папа возился в саду. Но я рада, что вернулась.
Она помолчала, а потом наклонилась к своей дорожной сумке.
— Кстати, я кое-кого привезла. Ты же помнишь наш маленький секрет?
Стелла подалась вперёд, и глаза её загорелись любопытством.
Блум расстегнула сумку, и оттуда высунулась мягкая мордочка с длинными ушами и чёрными, как бусинки, глазами. Кико осторожно понюхал воздух, узнал Стеллу и радостно зашевелил носом.
— Привет, малыш! — Стелла протянула руку, чтобы погладить его, но Кико вдруг резво выпрыгнул из сумки, приземлился на пол и подскочил к подолу её платья.
— Ой! — воскликнула Стелла, дёргаясь.
Кико вцепился зубами в край её абрикосового платья и принялся с азартом жевать тонкую ткань, довольно урча.
— Кико! Нет! — Блум бросилась к нему. — Это не морковка!
— Он испортит моё любимое платье! — Стелла запаниковала, пытаясь отодвинуться, но Кико держался крепко. — Блум, это моё любимое платье!
— Я знаю, я знаю! — Блум наконец подхватила кролика на руки, и тот обиженно засопел, выпуская ткань. На подоле остались мокрый след и несколько маленьких дырочек. — Прости...
Стелла уставилась на испорченный подол, и на мгновение Блум показалось, что сейчас будет буря. Но принцесса вдруг фыркнула, а потом засмеялась — звонко, искренне.
— Он что, решил, что я выгляжу как салат? — сквозь смех спросила она. — Или ему не нравится мой вкус?
Блум облегчённо выдохнула и тоже улыбнулась, прижимая к себе виновато сопящего Кико. Она провела рукой по его мягкой шёрстке, успокаивая.
— Наверное, ему показалось, что это съедобно. Он у меня ещё тот гурман. Прошлым летом сгрыз мамины шторы.
— Ну, хоть шторы, а не королевскую мантию, — Стелла покачала головой, но в глазах её плясали смешинки. — Но в этом платье я точно не могу оставаться. Мне нужно переодеться, иначе я буду выглядеть как жертва нападения дикого кролика.
Она направилась к гардеробу, на ходу расстёгивая платье, но вдруг остановилась у окна и выглянула в сад.
— О, магия небесная... — протянула она.
— Что там? — Блум подошла и встала рядом, всё ещё держа Кико на руках.
На газоне стояли Гарри и Ривен. Они не дрались — стояли друг напротив друга, напряжённые, как струны. Ривен что-то резко сказал, развернулся и ушёл, оставив Гарри одного. Даже с такого расстояния было видно, как сжаты кулаки Ривена, как напряжены его плечи.
— Опять? — спросила Блум.
— Опять, — вздохнула Стелла. — Ты помнишь, что было в прошлом году, когда Ривен напал на тебя?
Блум вздрогнула. Воспоминание нахлынуло внезапно, ярко, как вспышка. Она машинально коснулась пальцами горла, словно ощущая его хватку.
«Они с Флорой возвращались с занятий, когда из темноты выскользнул Ривен. Его глаза были пустыми — стеклянными, безжизненными. Чужая воля смотрела сквозь них. Он набросился на Блум без единого слова, схватил за горло и прижал к стене. Пальцы сжимались то сильнее, то слабее — он играл с ней, как кошка с мышкой. Блум знала, что это не он, но от этого знания не становилось легче. Она царапала его запястья, пытаясь ослабить хватку. Флора кричала где-то рядом, её голос доносился словно сквозь толщу воды. А потом Блум выставила щит — золотая вспышка отбросила Ривена к стене. Он сполз на пол, и в его глазах появилась осознанность — и такая боль, что Блум забыла, как дышать. Он посмотрел на свои руки, на её шею, на её лицо. А потом развернулся и убежал в темноту.»
Блум сглотнула, прогоняя воспоминание, и машинально коснулась пальцами горла. Кико, почувствовав её напряжение, тихо засопел и уткнулся носом в её ладонь.
— Помню, — тихо сказала она. — Он не говорил ни слова. Просто набросился на меня и схватил за горло. Он хотел напугать меня, припугнуть. И у него это получилось.
Она передёрнула плечами и отошла от окна, опуская Кико на кровать.
— Я знала, что это не он. Понимала, что Дарси управляет им. Но всё равно было страшно. Потому что его глаза были пустыми. Потому что я видела, что он не контролирует себя.
Стелла положила руку ей на плечо.
— Дарси играла с ним почти две недели. А когда ей надоело, просто бросила. Он освободился от её чар, но... — она покачала головой, — он стал таким, как сейчас. Колючим. Никому не доверяет.
Блум медленно кивнула, глядя в окно на опустевший газон. Её плечи были напряжены, взгляд застыл где-то в пустоте. Стелла заметила это — как подруга смотрит в одну точку, как её пальцы всё ещё касаются горла, словно она всё ещё чувствует ту хватку. И поняла: разговор о Ривенё причиняет Блум боль, напоминает о собственном страхе.
— Бедный Ривен, — прошептала Блум.
— Он не хочет жалости, — Стелла пожала плечами. — Брендон пытался поговорить с ним, но Ривен просто послал его.
Она помолчала, глядя на подругу, а потом мягко, почти незаметно перевела тему:
— Кстати о Дарси... Их же отправили в ту волшебную тюрьму после той битвы, да?
Блум моргнула, возвращаясь в реальность, и кивнула.
— Да, — Стелла кивнула. — Трикс сидят в Облачной Башне, в изолированном крыле. Их магию заблокировали. По крайней мере, пока они там, мы в безопасности.
— И надолго их заперли? — спросила Блум.
— До особого распоряжения Совета Магикса, — Стелла пожала плечами. — Кто знает, сколько это продлится. Но пока они там, мы можем дышать спокойно.
Она села на кровать, поджав ноги, и посмотрела на Блум с лёгкой улыбкой.
— Ладно, хватит о грустном. Лучше скажи: как у тебя дела со Скаем?
Блум замерла. Она почувствовала, как к щекам приливает жар, и принялась складывать носки, хотя те уже были аккуратно уложены.
— Ну... мы переписывались. Но что-то было не так. Его ответы стали короче, паузы — дольше. Я не понимаю, что происходит.
Она подняла глаза на подругу, и в её взгляде мелькнула тоска.
— Я знаю, что он наследный король, у него есть обязанности. Он занят. Я понимаю это.
Она замолчала, и в комнате повисла тишина. Только Кико тихо сопел на кровати, да где-то за окном пели птицы.
А потом воспоминание нахлынуло — тёплое, горькое, от которого внутри всё сжималось.
«В начале лета они созванивались почти каждый вечер. Блум сидела на веранде, прижимая к уху кристалл, и слушала его голос. Они смеялись, спорили, строили планы. А потом что-то изменилось. Сначала он отвечал через час. Потом — через день. Сообщения стали короче: «Занят», «Устал», «Позже». Когда она звонила сама — он часто не брал трубку. А если брал, голос звучал уставшим, отстранённым. Он отмалчивался. Говорил, что всё нормально. Просто устал. К концу лета разговоры стали редкими, короткими, почти пустыми. Она перечитывала его старые сообщения, пытаясь найти ту теплоту, которая была раньше. Но она ускользала.»
Блум сглотнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она быстро отвернулась, делая вид, что поправляет покрывало.
— Сначала каждый вечер, — сказала она тихо. — Потом — через день. А к концу лета — раз в неделю. Коротко. Холодно. «Занят».
Она провела рукой по покрывалу, разглаживая невидимые складки.
— Он сказал, что любит меня. Перед отъездом. Обещал писать каждый день... А потом просто перестал. И я не знаю, что случилось.
Стелла молчала. А потом, не говоря ни слова, она медленно протянула руку и положила свою ладонь поверх руки Блум. Просто накрыла её пальцы своими — тёплыми, спокойными. Без лишних фраз, без советов.
Блум замерла. На мгновение ей показалось, что время остановилось. Она чувствовала тепло ладони Стеллы, и это было сильнее любых слов.
— Я так хочу увидеть его, — прошептала Блум. — Понять, что происходит. Если я увижу его глаза... может быть, я пойму. Что всё в порядке. Что это просто моя тревожность.
Она повернулась к Стелле, и её голос стал чуть спокойнее:
— Может быть, вечеринка в Заброшенной Башне — это как раз то, что мне нужно. Увидеть его. Понять. И если он просто занят... я это приму. Но если нет... я хотя бы буду знать правду.
Она помолчала, а потом, уже чуть теплее, добавила:
— И если я собираюсь встретиться с ним там... наверное, мне правда нужно новое платье.
Стелла мягко улыбнулась. В её глазах мелькнула теплота, смешанная с пониманием. Она не стала давить, не стала говорить громких слов. Она просто щёлкнула пальцами, и в руке у неё появился небольшой светящийся список — она вела его всё лето, при каждом удобном случае, записывая названия бутиков и имена продавцов, которые могли бы помочь.
— Так, у меня тут набросано несколько вариантов, — сказала она, пробегая пальцем по строчкам. — Я знаю одно место в Магиксе, там работают с тканями из Линфеи. И ещё один бутик, где делают платья на заказ за два дня... Мы найдём тебе что-то особенное. Чтобы ты чувствовала себя уверенной. Чтобы Скай, когда увидит тебя, забыл, как дышать.
Блум улыбнулась — уже чуть светлее, чуть теплее.
— Стелла... — тихо начала она.
— Не благодари, — перебила её принцесса, подмигивая. — Просто скажи, что согласна на шопинг.
Блум рассмеялась — легко, искренне.
— Отлично! — Стелла захлопнула список, и тот с лёгким хлопком исчез в воздухе. — А теперь давай дождёмся Флору. Она привезла, говорят, что-то особенное. Светящиеся цветы из Линфеи.
Блум кивнула. В комнате стало светлее. Тишина уже не давила, а уютно обволакивала.
— Спасибо, — всё же сказала Блум.
Стелла посмотрела на неё и улыбнулась — той тёплой, искренней улыбкой, которую берегла только для неё.
— Всегда, — ответила она.
За окном ветер стих, и в комнате стало тихо. Слышно было только, как старые часы отсчитывают секунды.
— Ты думаешь, Флора скоро будет? — спросила Блум.
Стелла взглянула на магические часы на стене.
— Должна быть с минуты на минуту.
И вдруг в коридоре раздался звонкий, радостный голос, который они обе узнали бы из тысячи:
Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Флора. Её длинные каштановые волосы были заплетены в свободную косу, украшенную маленькими живыми цветами, которые мягко светились нежным розовым светом. На плече висела сумка, из которой торчали пучки сушёных трав, а в руках она держала небольшую корзину.
— Ой, я так по вам скучала! — воскликнула Флора, ставя корзину на пол и бросаясь обнимать сначала Блум, потом Стеллу. От неё пахло лесом, землёй и мёдом. — Я так рада вас видеть! Всё лето думала о том, как мы снова соберёмся вместе. Вы даже не представляете, как я скучала по нашим разговорам, по нашим вечерам...
Она отстранилась, сияя улыбкой, и перевела взгляд с одной подруги на другую.
— Блум, ты выглядишь так же прекрасно, как и в прошлом году! Стелла, а это платье тебе очень идёт, даже несмотря на то, что Кико уже успел его оценить, — она засмеялась, глядя на кролика. — Я привезла вам кое-что особенное! Светящиеся цветы из Линфеи. Они такие нежные, такие волшебные... Вы просто влюбитесь в них!
Она начала доставать из корзины цветы, и они мягко засветились в сумерках комнаты — нежно-розовым, голубым, золотистым. Блум смотрела на это сияние, на улыбку Флоры, на Стеллу, которая уже протягивала руку к одному из цветков, и чувствовала, как сердце наполняется теплом.
«Вокруг меня столько магии... Но то, что держит меня на земле — простой серый камень», — подумала она.
Она машинально сунула руку в карман и сжала камешек отца. Его шероховатая поверхность была привычной и успокаивающей. И вдруг Блум почувствовала, что камешек стал чуть теплее — будто от тепла её ладони. Или от чего-то большего.
Она не стала задумываться об этом. Просто сжала его крепче и улыбнулась, глядя на подруг.
— Ну что, — сказала Стелла, улыбаясь по-настоящему, той тёплой улыбкой, которую берегла только для них. — Встречаем новый учебный год. Вместе.
Флора подняла голову и улыбнулась:
Блум взяла их за руки и прошептала:
За окном сады Алфеи купались в золотом свете, ветер тихо шептал что-то листьям, а в комнате, наполненной магией и дружбой, начиналась новая глава. Глава, в которой было место для тайн, для надежд, для боли, которую можно разделить, и для маленького ушастого друга, который мирно жевал мяту и чувствовал себя в безопасности.
Год начинался. И он обещал быть незабываемым.
