Истерия по поводу Старлинка, а теперь и Телеграма в этих наших интернетах поднялась крайне знатная.

Без преувеличения я общался как лично, так и в телеграме с сотнями военными связистов.

По поводу Старлинка я всегда говорил одно и тоже:

Терминал Старлинк передает свое местоположение конторе Илона Маска, а значит и ВСУ тоже.
Трафик идет через американские серверы и спутники, а следовательно без шифрования все что вы передаете становится разведывательной информацией для противника. Даже бытовые диалоги дают массу косвенной информации, которая позволяет формировать картину с нашей стороны.
"Наши" Старлинки Маск может отключить в любой момент, для него это не слишком сложное в техническом плане решение. Нельзя использовать Старлинк без быстроразвертываемой альтернативы.

Надо сказать, что воспринимали эту риторику в лучшем случае 9 из 10 человек. Поэтому "боль дырка задниц связистов ВС РФ" сейчас не разделяю, у них было пару лет, чтобы хорошо подготовится. Если не готовились, то надо вспомнить басню Крылова: "Лето красное пропела, оглянуться не успела..."

В армии по крайней мере была норма: "Не доходит через голову, постучим в печень". Вот реальность постучала в печень неготовым. Видимо до них может дойти только в таком формате.

Относительно же Телеграма, еще пару лет назад были ровно такие же диалоги. Поэтому тут будет крайне непопулярное мнение.

Радиосвязь - это основное средство управления подразделением в бою.
Постоянное обучение и адаптация создает задел прочности.
Резервирование линий и сетей связи, как и постоянное мышление в духе "что если выйдет из строя вот этот узел" должно быть нормой жизни связиста.

Но телега была проста и понятна всем от штурмовика Васи "Черепа" из ИК-18 до комбрига со звездой Героя. В то время как радиосвязь требовала обучения и постоянной работы личного состава. Что самое печальное - работы головного мозга.

"И понял ты, что это аксиома, Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона. ..."

Поэтому опять же "боль дырка задниц связистов ВС РФ" по поводу отключения Телеграма я не разделяю, у связистов было пару лет, чтобы хорошо подготовится. Тем более ВС РФ в последние годы помимо Азартов закупала в приличном количестве DMR станции от Kirisun. про Веду и период дешевых станций TYT даже не вспоминаю.

Так что если сейчас где-то встала боевая работа из-за телеги, то это не из-за телеги, а потому что товарищ командир забил на свою ответственность по связь, как и связисты забили на свою ответственность за ее организацию.

Последние пару лет в плане связи товарищам военным "дули в попу":
На тебе товарищ военный по гуманитарке Старлинк. Не умеешь в Wireguard, туннелирование и прочее счастье? Не хочешь учиться? Ну ничего, давай открытый трафик гоняй, главное чтобы ты был счастлив.
На роту нужен ретр с мощностью 50 ватт. Плевать тебе на радиозаметность? Не хочешь понимать, что такое диаграмма направленности и как можно меньшей мощность сделать устойчивую и менее заметную для противника связь? Ну на тебе по гуманитарке 50 ватнный ретр. Ай раздолбали его дроны. Ну что же ты его повесил практически на ЛБС? Дальности связи не хватает? Так может все таки подучишь физику и теорию антенн? Нет? Ну ладно, на тебе на народные деньги еще один ретр.
Комполка хочет смотреть как взводные и ротные мавики летают на переднем краю? Пацаны может с радиосвязи начнем, она для управления важнее. Не хочешь спорить и убеждать начальство? Ну ладно, ладно, успокойся, не нервничай. Вот тебе радиомосты, пусть комполка будет счастлив, ты будешь сидеть с ним в тылу, ну подумаешь радиосвязь отложили в дальний угол. Бывает...
Не хочешь строить защищенную сеть, потому что в пособии про сетевую безопасность много умных и длинных слов? Ну что ты, не нервничай - на тебе Старлинк, LTE на укросимке, гоняй сообщения, видео, документы через WhatsApp и телегу - что удобнее родной, только бы ты доволен был.

Диалогов подобных я видел и слышал море. Сотни, если не тысячи. Собственно, одна из причин почему гуманитарка с канала в последнее время идет к весьма небольшому числу подразделений как раз вот в этом. Просто остались те, кто дичь написанную выше не нес, либо те, кто воспринял правильно необходимость работать, учиться и доказывать товарищам командирам необходимость и правильность не самых простых решений.

Поэтому от меня точно не удастся добиться сочувствия военным у которых без телеги ничего не колосится и не растет.

Взято с ТГ канала Южный дозор

Разработчик Владимир UA3ROH (Maзута) разработал новую уникальную систему радиосвязи с использованием интернета. В Ростове-на-Дону запущен репитер с разносом частоты: приёмник и передатчик расположены в разных районах города и связаны между собой по сети интернет. Также есть возможность связывать линки из разных городов в один канал и выходить в эфир с ПК и со смартфона, используя приложение «Мобильная рация». 
В условиях помех система показала хорошие результаты, были проведены тестовые подключения линков в Тамбовской области и в городе Цимлянск. 

Ознакомиться с разработками можно в Telegram-канале сообщества радиолюбителей Mazuta-FM. Здесь же можно задать вопросы и присоединиться к тестированию системы.
https://t.me/mazuta_fm

Удивительно, но вплоть до второй половины 1950-х у милицейских связистов попросту не было собственных штатных радиосредств. Задачи решались проводной телефонной связью и разрозненными решениями. Лишь в 1957–1958 годах в подразделения начали поступать специализированные абонентские и центральные радиостанции для организации городской сети «дежурка — машина — пост».

Именно этот период считается точкой входа МВД в радиосвязь как в системную технологию, а не как в редкую «экзотику». Эта веха хорошо прослеживается в ведомственных и исследовательских публикациях, которые прямо отмечают: до конца 1950-х радиосвязи у связистов МВД не было, затем начались целевые поставки профильных комплектов для оперативников и патрулей.

Технически базой для первых милицейских сетей стали центральные радиостанции (условно — «ЦРС») и абонентские (на транспорте — «АРС»). Центральная радиостанция стояла в помещении дежурной части, абонентские — на патрульных машинах, мотоциклах, служебных грузовиках. Связь строилась телефонного типа, в простом симплексе, чтобы непрофессиональный персонал мог быстро освоить работу. И ключевое: диапазон. На старте МВД взяло «низкие» УКВ-частоты — 33–46 МГц (метровые волны) с частотной модуляцией: они легче перекрывали городские кварталы, скрадывая изъяны городской застройки, позволяли работать на относительно простых антеннах и недорогой аппаратуре.

Архитектура первых милицейских радиосетей — ЦРС/АРС, канальность и зона покрытия

Стандартная конфигурация выглядела так. В дежурной части — центральная радиостанция, в машинах — абонентские. Каналов было немного, как правило один–три фиксированных; перестройка частоты делалась в мастерской. Важнее была работа «без поисков» и «без подстроек»: селектор канала, микротелефонная трубка, педаль или тангента, шумоподавитель — всё максимально похоже на проводной телефон. Дальность «машина–машина» в городской черте составляла считанные километры, но «централь» с вынесенной антенной (или с мачтой на крыше) держал устойчивую связь на десятки километров, закрывая весь город и окрестности.

Именно так строили «телефонную» радиосеть на 33–46 МГц комплексы ЦРС/АРС — в трёх основных поколениях, которые по мере обновления допиливали шумоподавители, чувствительность и эргономику без ломки всей системы. По современным меркам это «ретротехника», но для конца 1950-х — середины 1960-х это был правильный баланс цены, простоты и функциональности.

Переезд в «высокие» УКВ — почему милиция ушла к 140–174 МГц

К началу 1970-х стала очевидна следующая ступень эволюции: плотность застройки выросла, число машин на линии увеличилось, а «низкий» метровый диапазон с малым числом каналов и широкой полосой стал тесен. Ответ — переход на «высокие» УКВ (ОВЧ) 140–174 МГц, также с частотной модуляцией, но уже с лучшей помехоустойчивостью, большим числом каналов и компактной аппаратурой. Ключевой вехой тут стала разработка воронежского НИИ связи «Пальма» специально по заказу МВД СССР. Эти станции шли как стационарные «Пальма-П» для дежурок и как возимые «Пальма-ПН» для автотранспорта, включая вариант под мотоцикл.

Это был качественный скачок: блочная конструкция, пылебрызгозащищённые литые корпуса, три фиксированных канала из «своего» набора в 140–174 МГц, тональный вызов, штатные шумоподавители, унифицированные пульты, питание от 12-вольтовой бортсети. «Пальма» стала тем «рабочим конём», на котором милицейская радиосвязь входила в конец 1970-х и 1980-е.

Топология сети с «Пальмой» была эволюционной: в дежурке — базовая радиостанция с выносными пультами (иногда с дистанционным управлением на сотни метров или по линии до нескольких километров), в машинах — мобильные 56/57/58/59-е модификации. «База–машина» уверенно держала 20–40 км при нормальной высоте антенн, «машина–машина» — 7–15 км. Для городской милиции этих цифр было достаточно, а на магистралях и в пригороде их «поднимали» правильным выбором точки для базовой антенны. Важная деталь — гарантированная совместимость с носимыми и портативными станциями МВД, о чём прямо говорили инструкции: с 63Р1 — до примерно 3 км, с 61Р1 — в пределах километра, что позволяло «приподнять» голос постового, регулировщика или оперативника, действующего пешком.

Носимые и портативные. От лампы — к транзистору

Параллельно менялись и личные радиосредства. Ранцевые войсковые комплекты, вроде старых Р-106 или Р-116, конечно, в милиции не прижились: слишком тяжелы и неудобны для городского патруля, да и диапазоны/виды работы были другими. Но сама логика «с собой» в МВД была востребована: нужны были компактные УКВ-станции для постов, регулировщиков, наружных групп. Ответом второй половины 1960-х — 1970-х стали ведомственные линейки, где в паспортах всё чаще встречались обозначения с «Р» и двузначными номерами. По мере смены поколений лампы уходили, на их место приходили полупроводники, снижались вес и габариты, появлялся тоновый вызов. Важно, что эти носимые и портативные модели специально согласовывали с сетями дежурных частей, чтобы их можно было «поднимать» в воздух без дополнительных ретрансляторов — в прямой связи с «Пальмой» или с автомобильной АРС.

В этой линейке конца 1970-х — 1980-х особое место заняли 61Р1 и 63Р1. По ведомственным материалам и справочникам они пришли на замену более ранним носимым 27Р1 («Уран») и портативным 24Р1/04Р1 («Чиж»): полностью полупроводниковые, с упрощённой эксплуатацией, рассчитанные на то, что ими будут пользоваться не связисты, а обычные сотрудники. Это важно: милицейская связь по сути стала более простой превращаясь в понятную «рацию», а не в сложное радиооборудование.

В городском быту милиции встречались и иные портативы. На фотографиях и в коллекциях всплывает, к примеру, «Виола-Н» — носимая ВЧ-рация милицейского назначения с несколькими каналами, выпускавшаяся под нужные ведомственные поддиапазоны 148/172 МГц. Это уже «карманный» форм-фактор, рассчитанный на ременную клипсу, плечевой ремень или сумку.

Такой класс аппаратов был удобен для наружных групп, засад, оцеплений, где провод тянули не всегда. Справочники по милицейским поставкам напрямую увязаны с сервисными требованиями: «работает без поисков, без подстроек», «поддерживает тоновые вызовы», «совместима с автомобильными и стационарными станциями милицейской сети». В полном объёме паспортных листов в открытом доступе немного, но функция и место таких портативов в милицейской экосистеме понятны.

«Пальма» как стандарт: что умела «база», что — машина

Почему именно «Пальма» стала символом милицейской радиосети 1980-х? Во-первых, её проектировали под ведомственный профиль: воронежское КБ делало семейство сразу как «двухэтажное» решение — для дежурки и для машин, в метрическом ВЧ-диапазоне, с унификацией пультов, кабелей, монтажных рам, с продуманной механикой — от литых корпусов до микротелефонной трубки с усилителем в рукоятке.

Во-вторых, «Пальма» обеспечивала ровно тот функционал, который был нужен милицейскому диспетчерскому радио: три фиксированных канала, простая симплексная телефонная связь, штатный шумоподавитель, стандартная бортовая 12,6-вольтовая сеть,, предсказуемая дальность, и что важно сопряжение с носимыми 61Р1/63Р1. В-третьих, она была ремонтопригодной: блочная конструкция, микросборки и транзисторы, доступная документация, пылевлагозащита для машины и «кабинетная» версия для базы. Суммарно это давало то, что в отрасли называют малопроблемной эксплуатацией

Сетевой сценарий выглядел так. База — 52/53/54/55-я «Пальма-П» на крыше управления с «стаканной» антенной и пультами в дежурной. Автомобили — 56/57/58-е «Пальма-ПН», где отличия в числе блоков управления и вариантах установки. Мотоциклы ГАИ — 59-я, с рулевым пультом, микрофоном и УНЧ прямо под руку водителю. Носимые — 63Р1 у начальника патруля, 61Р1 у постового. В мегаполисах, где требовалось перекрывать аномально сложную застройку, выручала высота базовой антенны и грамотное размещение, иногда с отдельным дистанционным управлением. В областных центрах, где разнос точек поменьше, хватало штатного набора. Эта «лестничная архитектура» и стала стандартом.

«Телефонная» сеть по воздуху: режимы, вызовы, дисциплина эфира

Тот, кто слушал милицейский эфир в 1980-е на приемнике, помнит характерную «телефонную» манеру: диспетчер даёт адрес, вызывает позывной патруля, получает подтверждение; далее — краткая оперативная информация. Такой стиль диктовался и техникой, и регламентом. Симплексная ЧМ-связь, фиксированные каналы, дисциплина работы в эфире, тоновые вызовы для адресного привлечения внимания, шумоподавитель, который отрезает бытовой шум — всё это облегчало жизнь тем, кто слушал радио не как радиолюбитель, а как часть службы. Разумеется, милицейские сети были не единственными на этих частотах: рядом жили пожарные и скорая помощь.

Но ведомственные диапазонные участки и канализация частот позволяли сосуществовать без взаимного «забивания» при условии соблюдения регламента. Документация и справочные описания «Пальмы» и ЦРС/АРС подчёркивали эти режимные моменты: помимо самих ТТХ там всегда был раздел по организации работы, вплоть до требований к высоте мачт и к типу штыревой антенны на крыше автомобиля.

«Алтай» рядом, но не вместо: почему милиция не «переехала» в мобильную телефонию

Удивляться, что за слово «Алтай» всплывает в разговорах про советскую мобильную связь, не приходится. Это советская автоматическая мобильная телефонная система, связанная с ГТС: деловой элите и оперативным службам она давала возможность звонить прямо из машины, через городскую сеть, по абонентскому номеру.

Но «Алтай» — это не милицейская радиосеть в узком смысле, а именно сотовая предыстория страны, общегородская служба с «городским» функционалом. МВД ей пользовалось, но как вспомогательным каналом: вызвать начальство, пробить номер через дежурку, доклад по «длинной» городскому адресату. Оперативные же «свои» переговоры, адресные команды и текущая диспетчеризация оставались в ведомственных УКВ-сетях — именно они были «основным голосом» милиции на линии. Разделение задач между «Алтаем» и милицейским УКВ хорошо считывается из отраслевых описаний: у «Алтая» — «телефонная» связь с ГТС, у милицейских станций — диспетчерский эфир и тактика.

Техника, сервис, ремонт: как держали сеть «в строю»

Инженерная простота — главный секрет надежной связи. Комплексы ЦРС/АРС и семейство «Пальма» строились блочно, с унифицированными узлами и доступной элементной базой. Для стационарных станций были предусмотрены пульты дистанционного управления, для мобильных — стандартные кронштейны, амортизирующие рамы и микрофонные трубки со встроенным усилителем — то есть минимум «самоделок» при установке. Приёмники имели чувствительность порядка микровольта, что по меркам городских условий давало «дальнобой» в пределах паспортных значений. Носимые и портативные станции упрощались от поколения к поколению, переходя на транзистор, чтобы обслуживать их могли не только связисты. Эта «технологическая заурядность» и позволила держать сеть в строю долгие годы, меняя по мере старения лишь «верха» — базовые и мобильные комплекты, не ломая всю архитектуру.

Опыт городской работы: ГАИ, ППС, следственно-оперативные группы

У ГАИ своя специфика: мотоциклы, посты на магистралях, погоня, аварии. Здесь унификация «Пальмы» помогла особенно: существовала «мотоциклетная» модификация с рулевым пультом и микрофоном под правую руку, держатель трубки рядом с приборкой, отдельные крепления под штырь на крыше коляски — всё штатно и продумано. У ППС и вневедомственной охраны — свой уклад: патрульные машины с возимыми станциями, пешие пары с 61Р1/63Р1 в жилете или сумке, работа в связке с дежуркой, выезд СМП при необходимости. У следственно-оперативных групп чаще всего — машина со «своей» радиостанцией и портативки на месте происшествия. В пожарной охране и АСО в те же годы «Пальмы» встраивались в комплексные машины освещения/связи — другая ведомственность, но те же частотные классы и совместимость. Планы комплектации такой техники фиксируют: стационарная радиостанция «Пальма» в кузове, переносная 63Р1 в комплекте, автомобильные пульты — чтобы на пожаре работать и с диспетчером, и с подразделениями на месте. Этот межведомственный «акцент» хорошо показывает, насколько массовой стала сама платформа.

После СССР: что сменило милицейский УКВ-парк

В 1990-е и 2000-е ведомственные УКВ-сети стремительно цифровались и дробились: где-то перешли на импортные аналоговые «коммерческие» системы, где-то — на TETRA и DMR, где-то — на цифровые «военные» платформы. Но инерция «классического» милицейского УКВ с трёхканальными возимыми комплектами и простыми портативками держалась удивительно долго: запас деталей, привычка персонала, готовые позиции для антенн — всё это растягивало жизнь «Пальм» и их наследников на десятилетия. Тем интереснее смотреть назад: простота, блочность, унификация и канализация позволили построить одну из самых массовых в стране сетей «малого радиуса», которая ежедневно обеспечивала управление городом в части правопорядка и безопасности. И именно её голос — голос дежурного и патруля — вспоминают все, кто работал в милиции той эпохи или хоть раз подслушивал эфир на бытовом приёмнике.

via