Одна волонтёр позвонила другой и плакала в трубку. Она сказала: «Кота оставили одного. В пустой квартире. Хозяева просто уехали и не вернулись».

Он сидел в темноте. Без еды. Без воды. Без людей. И ждал. Дверь не открылась. Никто не пришёл.

Ему всего год. Он молодой, ласковый, пушистый красавец с сибирской внешностью. Кастрированный. Привитый по словам сбежавших хозяев — раньше они хвастались своим котиком, но паспорта с прививками не оставили.

Домашний до кончиков ушей. Он даже не знает, что такое улица. Он никогда не спал под машиной, не дрожал от холода, не боялся прохожих. Он просто любил людей. И они его предали.

Сейчас он временно у новых жильцов. Но арендодатели сказали: «До 1 августа». Потом — либо на улицу, либо в приют. Больше никаких животных. Хватит.

А вы знаете, что такое приют? Это не дом. Это клетка, шум, чужие руки, десятки таких же брошенных глаз. Он зачахнет там. Он не выдержит приюта. Он слишком нежный.

У волонтёров нет времени. Есть только этот пост, репосты и надежда. Если не найдётся дом — он окажется на улице. Там, где его никто не ждёт. И он будет смотреть на прохожих и искать тех, кто его оставил. А они не вернутся.

Пожалуйста, посмотрите на него. Просто представьте себе на секунду: он сидит в пустой комнате, прислушивается к шагам за дверью и не понимает, почему его не ищут.

Волонтёры не могут сделать это в одиночку. Помогите найти ему человека. Или сделайте репост — может быть, кто-то из ваших друзей как раз ждёт такого кота.

Спасите его. Он не заслужил быть преданным.

📍 Мытищи / Москва / МО
📞 Куратор Марина: +79197770535

Триггернуло. И не просто триггернуло — прям вышибло) У меня тут своя такая же организация: приносят вещи — мы их сортируем, раздаём, развозим… В общем, крутим эту благотворительную карусель. И каждый раз, когда слышим заветное: «Там очень хорошие вещи!», внутри тихонько умирает одна надежда на адекватность. Потому что в реальности из 10 мешков на мусор идёт 7, ещё один — на ветошь, и только два… ну, может быть, два имеют шанс кому‑то пригодиться. Ладно, бабушек я ещё понимаю. У них свой кодекс выживания: «Всё храним, всё может пригодиться». И их штопанные пелёнки хоть находят своё место — в приютах котикам самое то. Мило, уютно, по‑домашнему. Но молодёжь… Тут у меня когнитивный диссонанс. «Девочки, тут пакет прекрасной детской одежды, можете даже не перебирать, всё подписано!» — и мы такие: «О, отлично, сэкономим время!» А потом открываем — и от запаха кошачьего лотка хочется не сортировать, а срочно эвакуироваться. В таких случаях перебирать действительно смысла нет: обоняние уже всё рассказало. Или классика: «Вещи отличные, только лежали в гараже». Ага. Лежали. Отсыревшие, слипшиеся, с ароматом «старой сырости и безысходности». Новый парфюмерный тренд? Любой разбор это отдельный жанр абсурда: трусы со следами, которые лучше не описывать (и не разглядывать), ободранные тапки: «Вдруг кому‑то совсем не в чем дома ходить», штопанные носки (дырки, видимо, для вентиляции), рваные лифчики, куртки без рукавов: «Это не брак, это авангард!», юбки с дырками в самых неожиданных местах, джинсы со стёртыми коленями — до состояния марли. И это я ещё молчу про детский отдел. Там вообще своя драма. Футболки с пятнами, штаны с дырками на попе — видимо, чтобы ребёнок учился быть честным и не скрывать свои эмоции, кофты с оторванными пуговицами (а не редко и срезанными. Тип из кофточки вырос, а пуговички краствые) и не работающими молниями. А вишенка на торте — логистика этого «богатства». Вывезти всё это официально стоит столько, что реально дешевле каждому нуждающемуся купить по новому комплекту. Или снять второе помещение — просто чтобы прятать туда стыд за чужую щедрость. Ну, а любой желающий может убедиться в этой красоте и прийти на разбор) находимся, правда, в Калуге)