Вроде как стран в мульте уже 50 лет как нет, не осталось, ни одной. Флаги не нужны.
Типа отсылочка?
США флагов я там к четвертой серии не замечал.
Или у меня шары обдолбаны?
Какие ещё флаги там есть?
История ничем не примечательна, но рассказать хочется
В 2018 в России проходил чемпионат мира по футболу и мы с другом решили посетить хотя бы один матч. Кто пробывал тогда покупать билеты, знают как сложно их было приобрести. Выбор наш пал на матч 1/8 финала в Сочи в надежде, что там встретятся наши любимые сборные Португалии и Уругвая. Чудом именно так и произошло, и мы в прекрасном настроении после недели отдыха на морском побережье отправились на матч. Перед ним мы с другом поспорили на десяточку чья команда пройдет дальше. Я ставил на Португалию, болельщиком которой являюсь с 99-ого года, а друг на своих любимчиков с Латинской Америки. Трудно передать весь масштаб того, что творилось на стадионе, но это было незабываемо. Всё было прекрасно, за исключением, что Роналду и ко потерпели поражение и покинули чемпионат. К слову, я весь был в атрибутике сборной Португалии, включая намолёвоного сердечка из краски на щеке в виде флага португальцев. Выйдя со стадиона, я был расстроен вылетом любимой команды , за который я еще остался должен 10к. И вот идём мы с другом во главе огромной толпы разных болельщиков со стадиона в сторону вокзала, как ко мне из ниоткуда подбегают девушка-мулатка, в футболке сборной Колумбии и с «микрофоном Якубовича» в руках, а за ней оператор с огромной камерой на плече, я такие только в фильмах видел. Девушка сует мне в нос орудие своей работы и что-то очень быстро спрашивает на испанском « ля пра ва ля порте де воль #%?$€~>$» . Я растерялся и только смог вытянуть руку и несколько раз сказать «но коммент» , после чего удалился. И только несколько дней спустя я подумал, а вдруг это было в прямом эфире и люди на каком нибудь колумбийском канале увидели моё тупое лицо, которое только и мямлило «но коммент» . Мог бы хотя бы сказать «свободу Анжеле Дэвис!»
Подошёл к стойке. Взял кружку, допил. Холодный.
Пошёл на кухню. Налил новый. Поставил на стол, достал из шкафа вторую, сполоснул, наполнил. Быстро — хлеб, масло, всё как для себя. Только сахар положил. Девчонки не любят горький кофе.
Стою у плиты. Слушаю.
Сначала — тишина. Потом вода зашумела. Потом — снова тишина.
«Живая. Уже хорошо».
Прошёл в спальню. Достал вещи: трико, футболка. Сдвинул губу.
«Утонет». — положил на кровать.
Постучал костяшкой в дверь.
— Кофе готов. Одежду оставлю на кровати. Там футболка, штаны. Всё чистое.
Отошёл. Смотрю в никуда. В окна спальни с потолка светят первые лучи утреннего солнца.
Через минуту дверь скрипнула. Она высунула руку — тонкую, ещё красную после горячей воды. Схватила одежду. Дверь закрылась.
— Спасибо, — донеслось из-за двери.
— Не за что. Жду на кухне.
Сам же пошёл к монитору.
«Чего только не повидал в жизни», — думал я, глядя на экран.
В районе первого часа ночи наружка засекла объект, бегущий по поверхности обрыва. Невнимательное движение — и он кубарем покатился со склона. Покачал головой. Тут же прискакали несколько тел, явно спортивнее и крупнее объекта.
Ого, — приподнялся на локте, глянул внимательнее.
Они долго озирались. Видно, что переговаривались, что-то искали. Но скорее всего — кого-то.
— Н-да, дела. Что они от тебя хотели, девочка? — мысли вслух.
— Эм, вообще-то Денис мне не велел никому говорить, а бежать сразу в полицию… — тихий прерывистый голос из-за спины.
— Хм, значит, не велел? — я обернулся. — А где же он сам сейчас?
Деваха стояла, заправляя мою футболку в мои закатанные у щиколоток трико. Ноги были в кровавых подтёках, наспех чем-то промоченных. На голове у неё высился тюрбан из полотенца. Наверное, больно, но виду не подавала. Она смотрела на меня — умытая, румяная, без страха в глазах. Но вымотанная.
Я улыбнулся уголком губ.
— Приветствую на моём островке.
Она огляделась, оценивающе вздёрнула бровь:
— Ничего так. Прямо берлога холостяка… — подытожила она.
— Хм, — я поджал губы. — Точнее — бункер или пещера. Как видишь, холостяки эволюционировали с уровня неандертальцев в набедренной повязке и шкуре наперевес.
Она вскинула бровь:
— А дубинка тоже в прошлом? — принимая вызов.
— Дубинкой, по привычке, ещё пользуюсь… — усмехнулся я, кивая. — Кофе стынет. Ты, наверное, голодна. Ну, у меня нет жареного мамонта, только хлеб с маслом. Последних мамонтов ещё год назад переловили.
Я развёл руками и пригласил жестом к столу. Девушка прошла вперёд, немного прихрамывая. Я последовал за ней и нырнул в шкафчик за аптечкой. Перекись, бинты, стрептоцид.
— Как зовут-то хоть? — спросил в спину.
Она оглянулась:
— Лиза. А спаситель останется Зорро?
— Любишь острить? Я — Алексей. Можно просто Лёша. Как ты уже поняла, живу тут, — я огляделся, — один. Так что располагайся.
— А я думала… — она оглянулась.
— Что я тебя сюда притащил и пытать буду? — перебил я. — Прости, не мой стиль. Это мой дом, убежище. А этим я занимаюсь по выходным, исключительно на природе, — я вздохнул мечтательно. — Птички поют, лес кругом. Красота.
Она смотрела на меня, потом потупила взор.
— Да, пока не забыл, — добавил я. — Боюсь, всяких ваших штучек-дрючек ты тут действительно не найдёшь. И магазинов рядом — в радиусе пятисот метров нет. Сядь на стул.
Она оглянулась, сделала пару шагов, присела.
Я подошёл к ней с аптечкой. Присел.
— Ноги.
Она смущённо отвела ступни. Я вздохнул.
— Давай, нечего тут строить. — Перехватил ступню, начал обрабатывать перекисью.
— А масло на охоте добываешь? С хлебом и кофе? Ай!
— Больно? Прости, потерпи. — Её нога отдёрнулась, но я не отпустил и продолжил обрабатывать.
«Острячка, нашлась», — я покачал головой, уставая от долгого общения.
— Вообще-то транспорт есть. Давай не ерничай. Ты такая колкая только по будням или у тебя свободный график? - Я прищурился.
Она хмыкнула. Вздохнула.
— Прости. Нервное.
Я кивнул, залепил пластырем мозоли, приступил к другой ноге.
— Кто такой Денис? И почему он сказал идти в полицию? — спросил я, не отвлекаясь.
Она молчала. Я методично обработал ранки, присыпал стрептоцидом и залепил пластырем.
— Готово. — Я собрал всё обратно в аптечку, поднялся, отнёс на место. Лиза уже жевала бутерброд.
— Спасибо.
В животе заурчало, я потёр его и тоже решил позавтракать. В конце концов, моя утренняя пробежка пошла к чертям. Придётся тормошить новую знакомую, кубарем свалившуюся на мою голову.
Поели быстро. Я кивнул вопросительно:
— Вопросы остаются в силе. Рассказывай.
Глаза девушки забегали. Словно она не решалась начать. Но всё же начала:
— Понимаешь, Денис — мой жених. И вчера он неожиданно позвонил и сказал взять кое-что и отдать в полицию. Дело в том, что он программист. Долгое время работал над одним проектом. То ли «Сторож», то ли «Охранник»? Не помню… — она запнулась, покачала головой, напряглась, пытаясь вспомнить. — А потом пропал. Я звонила, но в итоге «номер недоступен». И я не знаю, что сейчас с ним. Просто не знаю.
Она вытерла лицо. И тут в её глазах проступили тревога и страх. По щеке пробежала слеза. Она всхлипнула.
— Эй, не бойся, — я наклонил голову. Потом встал из-за стола, подошёл к ней сбоку и присел на корточки. — Что-то случилось, расскажи. Я постараюсь сделать что в моих силах. Лиза.
Я старательно выговорил её имя. Пытаясь запомнить.
Она посмотрела на меня красными глазами, шмыгнула носом, сглотнула:
— Правда?
Я качнул головой:
— Я не всесилен. Но что-то смогу.
— Понимаешь, — она затараторила, заикаясь, — я вчера стремглав, а они за мной. А я схватила флешку с прогой и бросилась куда глаза глядят. Ни денег, ни документов — ничего не взяла. Телефон вот только успела…
Она раскрыла глаза:
— Телефон!!! Ах, обронила, наверное, когда упала! — она схватилась за голову. — Там все номера! И Денис… Вдруг он звонил и не может теперь меня найти? Переживает! Думает…
— Тихо-тихо, не нервничай. Поищем мы твой телефон.
— Когда они искали меня, кричали, что утром приедут и найдут. И что тогда… и что тогда… — она посмотрела на меня напуганными глазами и пролепетала, повинившись: — Я поэтому тебя… ударить хотела. — И опустила голову.
— А! А я-то думал, это ты меня так отблагодарить хотела за спасение, — я вспомнил её замах. — Но теперь-то всё в порядке. Я же сказал — не кусаюсь. И тебя не обижу. Ну иди сюда, раскисла совсем. Не плачь. Не люблю, когда девчонки плачут.
Я обхватил девушку. Её нос упёрся мне в плечо. Она не переставала шмыгать и всхлипывать.
Вступление
Первый раз зеленый цвет попы был у Тихона Валерича после знакомства с ветеринаром. Звероврач лишил кота самого дорогого — мохнатых бубенцов.
Когда кота привезли ко мне домой, жоппи его была вся в бриллиантовой зелени. Коту это жить не мешало и привлекательности не убавило, как и интерес к кошкам.
История
Свекр решил обновить забор. Из сарая для хознужд на свет были выставлены всевозможные банки с краской для ревизии. Некоторые имели надпись «сделано СССР», но, со слов свекра, в хозяйстве должны были обязательно пригодиться. Ну ей-богу, не покупать же новую краску для дачного забора!
Самое интересное, что эти краски -вонючки, делали на века. Подлей туда растворителя — и всё, можешь красить. Но этот запах... Я первый раз словила аллергию, когда нам подъезд покрасили такой краской. Наш управдом тоже решил расходы перевести в доходы.
Свекр выбирал цвет. Банок было много, выбор был богатый. Крась хоть всю цветовую гамму на каждую плашку забора.
Редис дремал на веранде, раскинувшись почти у самых ступенек, поворачивая морду от солнца. Кеша на той же веранде прыгал по плечу у бабушки, сидящей на диване, и пытался снять с нее очки.
Тихон Валерич скучал, лежа на своем наблюдательном пункте в ветвях яблони. Эта весна была запоздалая, линька у животных сдвинулась. У кота чесалась спина.
Дома, между прочим, у кота был полный набор для ухода: масло для усов, воск для подушечек лап, шампунь нескольких вариантов, пуходралки-спиночески в количестве «МНОГО». Всё это дело занимало полку в ванной. Полку Тихон Валерич делил со старшим Лисициным. В самом углу полки одиноко стояла пена для бритья. Все другие полки шкафа -пенала занимали остальные члены семьи.
Как раз перед отъездом на дачу на «Озоне» я купила суперпупер чесалку угловую для самочесания. О как! Что только хитрые китайцы не придумают. Чесалка была с липким слоем, приляпываешь ее к стене, само всё держится, просто до гениальности. У рабов руки свободны, кот доволен. Нашество активно пользовался ей, когда его рабы были заняты и не могли уделить время для императора. Самочесалку мы вывезли на дачу и приделали ее у входа на веранду.
Тем временем спина кота продолжала чесаться.
Свекр, он же Лисицин старший, намешал банку с краской вонючкой и поставил ее на ступеньках веранды. Цвет он выбрал зеленый, но он показался свекру недостаточно насыщенным, а тут как раз нашлась еще начатая бутылка с зеленым колером Palizh. Не пропадать же добру, подумал свекр, и бухнул этот колер в краску.
В самый ответственный момент свекр вспомнил, что забыл взять из сарая кисти. Краску он с собой не взял, банку крышкой забыл закрыть. Ничто не предвещало кОтОстрофы.
Кот спрыгнул с яблони и пошел чесать спину об суперчесалку и получать дзен.
Дальше всё банально: бабушка с Кешей на плече решила, что вязать ей надоело и грядки с клубникой ждут ее для прополки. В самый неподходящий момент Иннокентий стянул с бабушки очки...
И случился ба-да-бум. Бабушка споткнулась о спящего Редиса. Пес вскочил, заметался,задел открытую банку краски. Банка с краской полетела со ступенек, расплескивая свое зеленое содержимое. Зеленое содержимое полетело вниз, на почти достигшего дзен кота. Обычный такой день семьи Лисицных. Ага.
Где-то Витас снова кусал локти, что не заполучил Тихона Валерича для записи фонограммы для песни о голосящих ветрах — ААА-АА А ААА ААА!!!!!
Эпилог
Вечером мы стирали кота. Долго стирали и оттирали, собирали консилиум из соседей.
Из ценных предложений снова отличился дядя Сережа, он предложил побрить кота налысо, мол, будет новая порода — дачный зеленый сфинкс.
Коту повезло, что краска попала ему только на спину и зад.
- Убивают!!!,- кричал кот. - Руки прочь, порву на лоскуты - и далее непереводимая игра слов на кошачьем.
Кота брить не пришлось. Почти всё отмылось. Но местами, на спине и попе, белая шерсть кота окрасилась пятнами. Ярко-зеленого цвета.
Но коту было не привыкать ходить с зеленой жоппи. Такая мелочь не способна была лишить уверенности в себе Тихона Валерича. Так и ходил с неделю, гордо задрав длинный хвост и светя зеленой попой.
«Дежавю», — подумала я.
А забор? Забор мы так и не покрасили.
Ну привет, старый друг.
Сколько лет прошло, а я всё не забыл ту жареную картошку.
Знаешь… Я очень благодарен тебе за спасение. Всё ещё благодарен. Ведь тогда, кажется, ты меня действительно спас, друг.
Обычный пятничный вечер. А меня выгнали из дома.
Зовут Потап. 16 лет.
Батька сегодня напился и просто выкинул за шкирку, не забыв больно пнуть напоследок.
— Ты уже большой, щенок! Вот сам и справишься, — дверь закрыл со скрипом, задвинул железный засов — и я оказался на улице. Вечер, как раньше уже оговорено. Весна ранняя, оттого очень холодно.
Я в растянутой кофте и трениках, в домашних сланцах на босу ногу и с припрятанной соткой в кармане.
Усё!
Вот тут‑то и капец котёнку! Ну или щенку, как батька меня называет с рождения. И имя у меня тоже какое‑то… Да ну его! Что, я буду сидеть тут один, как осёл из «Шрека»?!
Вот возьму и уйду! И пусть потом сам перед соседями и другими объясняется, куда у него малолетний сынок делся!
Хотя… Да что ему сделают, алкашу, бывшему военному на пенсии? Ничего. Одни привилегии и пропитая рожа.
Холодно, ну очень!
Ноги промерзают разом, стоять не могу — идти. Нужно идти. Не знаю куда, просто пойду прямо по улице.
Трущобы Питера… Тут таких улиц пруд пруди.
Вон курьер мимо прошёл, промчался весь жёлтый. Может, тоже попробовать? А… Мне же шестнадцать — не возьмут.
— Эй, паря! — прокуренный голос со спины и тычок под ребро.
Я аж ойкнул, чуть пополам не сложился. Оборачиваюсь — а там бомж. Чернокожий, в ушанке, весь щетиной покрытый, в пальто нараспашку.
— Так, чё, паря, деньги есть?
— Да какой там… — шепчу, а сам потной ладошкой последнюю сотку в штанах зажимаю.
А у него глаза блестят, хмурит густые брови.
— Не, друг. Не верю тебе… Что‑то да есть. Ну‑ка ручку из карманца вынь.
А‑ах… Что осталось‑то? Я — скелетон, обтянутый дырявой кофтой. Драться никогда не дрался, сдачи этому дать точно не смогу. Да и куда я потом с пробитой головой — никому не нужный в центре Питера?
Я ему эту сотку отдал. А сам… Чего‑то так тоскливо стало. Сам не заметил, как слёзы из глаз пошли.
— Э‑э, друг, ты чё, а?
— Отстань.
А он не уходит. Ждёт чего‑то. У меня слёзы никак не кончаются, по стылым пальцам бегут, обжигают.
— Друг, ну хочешь, обратно возьми. Чего ж ты так, а?
— Отстань.
Странный был день. И странный был вечер. И странно было то, что этот чернокожий бомж по итогу так и не ушёл. Отвёл меня в столовку, где таких кормят. Плохо, по‑нищему… Но кормят. И погреться разрешают.
А на утро я вернулся домой, когда батька протрезвел.
Не знаю, как вам, а у меня в самый плохой день, когда и последней копейки — даже в кредит — не находится, запах жареной картошки даёт последнюю каплю, чтобы ещё немного пожить.
https://t.me/pisaka04 - мини тг-блог
Были ли у вас похожие ситуации, когда, казалось бы, обидчик, которого в душе искренне можно ненавидеть, приходит на помощь?
