Знакомство⁠⁠

Подошёл к стойке. Взял кружку, допил. Холодный.

Пошёл на кухню. Налил новый. Поставил на стол, достал из шкафа вторую, сполоснул, наполнил. Быстро — хлеб, масло, всё как для себя. Только сахар положил. Девчонки не любят горький кофе.

Стою у плиты. Слушаю.

Сначала — тишина. Потом вода зашумела. Потом — снова тишина.

«Живая. Уже хорошо».

Прошёл в спальню. Достал вещи: трико, футболка. Сдвинул губу.

«Утонет». — положил на кровать.

Постучал костяшкой в дверь.

— Кофе готов. Одежду оставлю на кровати. Там футболка, штаны. Всё чистое.

Отошёл. Смотрю в никуда. В окна спальни с потолка светят первые лучи утреннего солнца.

Через минуту дверь скрипнула. Она высунула руку — тонкую, ещё красную после горячей воды. Схватила одежду. Дверь закрылась.

— Спасибо, — донеслось из-за двери.

— Не за что. Жду на кухне.

Сам же пошёл к монитору.

«Чего только не повидал в жизни», — думал я, глядя на экран.

В районе первого часа ночи наружка засекла объект, бегущий по поверхности обрыва. Невнимательное движение — и он кубарем покатился со склона. Покачал головой. Тут же прискакали несколько тел, явно спортивнее и крупнее объекта.

Ого, — приподнялся на локте, глянул внимательнее.

Они долго озирались. Видно, что переговаривались, что-то искали. Но скорее всего — кого-то.

— Н-да, дела. Что они от тебя хотели, девочка? — мысли вслух.

— Эм, вообще-то Денис мне не велел никому говорить, а бежать сразу в полицию… — тихий прерывистый голос из-за спины.

— Хм, значит, не велел? — я обернулся. — А где же он сам сейчас?

Деваха стояла, заправляя мою футболку в мои закатанные у щиколоток трико. Ноги были в кровавых подтёках, наспех чем-то промоченных. На голове у неё высился тюрбан из полотенца. Наверное, больно, но виду не подавала. Она смотрела на меня — умытая, румяная, без страха в глазах. Но вымотанная.

Я улыбнулся уголком губ.

— Приветствую на моём островке.

Она огляделась, оценивающе вздёрнула бровь:

— Ничего так. Прямо берлога холостяка… — подытожила она.

— Хм, — я поджал губы. — Точнее — бункер или пещера. Как видишь, холостяки эволюционировали с уровня неандертальцев в набедренной повязке и шкуре наперевес.

Она вскинула бровь:

— А дубинка тоже в прошлом? — принимая вызов.

— Дубинкой, по привычке, ещё пользуюсь… — усмехнулся я, кивая. — Кофе стынет. Ты, наверное, голодна. Ну, у меня нет жареного мамонта, только хлеб с маслом. Последних мамонтов ещё год назад переловили.

Я развёл руками и пригласил жестом к столу. Девушка прошла вперёд, немного прихрамывая. Я последовал за ней и нырнул в шкафчик за аптечкой. Перекись, бинты, стрептоцид.

— Как зовут-то хоть? — спросил в спину.

Она оглянулась:

— Лиза. А спаситель останется Зорро?

— Любишь острить? Я — Алексей. Можно просто Лёша. Как ты уже поняла, живу тут, — я огляделся, — один. Так что располагайся.

— А я думала… — она оглянулась.

— Что я тебя сюда притащил и пытать буду? — перебил я. — Прости, не мой стиль. Это мой дом, убежище. А этим я занимаюсь по выходным, исключительно на природе, — я вздохнул мечтательно. — Птички поют, лес кругом. Красота.

Она смотрела на меня, потом потупила взор.

— Да, пока не забыл, — добавил я. — Боюсь, всяких ваших штучек-дрючек ты тут действительно не найдёшь. И магазинов рядом — в радиусе пятисот метров нет. Сядь на стул.

Она оглянулась, сделала пару шагов, присела.

Я подошёл к ней с аптечкой. Присел.

— Ноги.

Она смущённо отвела ступни. Я вздохнул.

— Давай, нечего тут строить. — Перехватил ступню, начал обрабатывать перекисью.

— А масло на охоте добываешь? С хлебом и кофе? Ай!

— Больно? Прости, потерпи. — Её нога отдёрнулась, но я не отпустил и продолжил обрабатывать.

«Острячка, нашлась», — я покачал головой, уставая от долгого общения.

— Вообще-то транспорт есть. Давай не ерничай. Ты такая колкая только по будням или у тебя свободный график? - Я прищурился.

Она хмыкнула. Вздохнула.

— Прости. Нервное.

Я кивнул, залепил пластырем мозоли, приступил к другой ноге.

— Кто такой Денис? И почему он сказал идти в полицию? — спросил я, не отвлекаясь.

Она молчала. Я методично обработал ранки, присыпал стрептоцидом и залепил пластырем.

— Готово. — Я собрал всё обратно в аптечку, поднялся, отнёс на место. Лиза уже жевала бутерброд.

— Спасибо.

В животе заурчало, я потёр его и тоже решил позавтракать. В конце концов, моя утренняя пробежка пошла к чертям. Придётся тормошить новую знакомую, кубарем свалившуюся на мою голову.

Поели быстро. Я кивнул вопросительно:

— Вопросы остаются в силе. Рассказывай.

Глаза девушки забегали. Словно она не решалась начать. Но всё же начала:

— Понимаешь, Денис — мой жених. И вчера он неожиданно позвонил и сказал взять кое-что и отдать в полицию. Дело в том, что он программист. Долгое время работал над одним проектом. То ли «Сторож», то ли «Охранник»? Не помню… — она запнулась, покачала головой, напряглась, пытаясь вспомнить. — А потом пропал. Я звонила, но в итоге «номер недоступен». И я не знаю, что сейчас с ним. Просто не знаю.

Она вытерла лицо. И тут в её глазах проступили тревога и страх. По щеке пробежала слеза. Она всхлипнула.

— Эй, не бойся, — я наклонил голову. Потом встал из-за стола, подошёл к ней сбоку и присел на корточки. — Что-то случилось, расскажи. Я постараюсь сделать что в моих силах. Лиза.

Я старательно выговорил её имя. Пытаясь запомнить.

Она посмотрела на меня красными глазами, шмыгнула носом, сглотнула:

— Правда?

Я качнул головой:

— Я не всесилен. Но что-то смогу.

— Понимаешь, — она затараторила, заикаясь, — я вчера стремглав, а они за мной. А я схватила флешку с прогой и бросилась куда глаза глядят. Ни денег, ни документов — ничего не взяла. Телефон вот только успела…

Она раскрыла глаза:

— Телефон!!! Ах, обронила, наверное, когда упала! — она схватилась за голову. — Там все номера! И Денис… Вдруг он звонил и не может теперь меня найти? Переживает! Думает…

— Тихо-тихо, не нервничай. Поищем мы твой телефон.

— Когда они искали меня, кричали, что утром приедут и найдут. И что тогда… и что тогда… — она посмотрела на меня напуганными глазами и пролепетала, повинившись: — Я поэтому тебя… ударить хотела. — И опустила голову.

— А! А я-то думал, это ты меня так отблагодарить хотела за спасение, — я вспомнил её замах. — Но теперь-то всё в порядке. Я же сказал — не кусаюсь. И тебя не обижу. Ну иди сюда, раскисла совсем. Не плачь. Не люблю, когда девчонки плачут.

Я обхватил девушку. Её нос упёрся мне в плечо. Она не переставала шмыгать и всхлипывать.