Пробежался глазами по спискам литературных конкурсов и в очередной раз задумался о падких на них начинающих авторах. Отметаем платное участие, невнятные условия и неподходящую тематику... Но остаётся главный вопрос: зачем?

Многие начинающие авторы видят в этом какой-то выход для своего творчества, но куда этот выход ведёт? И вот ещё несколько вопросов... Кто должен вас заметить? Жюри? Другие авторы, с которыми вы конкурируете за заветное первое место? И? Что дальше? Почему ваше участие или даже победа должны сказаться на читательском интересе? И как? Читательская аудитория отслеживает результаты литературных конкурсов? Или, может, издатель заметит ваш конкурсный рассказ и прибежит с предложением опубликовать ваш роман? Не слышится ли в этом какая-то дикая детская наивность?

Или может ставка на публикацию в отчётном сборнике? Но такой сборник выходит тиражом в пару сотен экземпляров и оседает на руках всё тех же участников. Любой литературный журнал на этом фоне выглядит более респектабельно.

Увы, но авторы, питающие надежды на конкурсы, лично для меня выглядят так, как изображает Раст Коул...

P.S.
Чуть позже расскажу о литературных конкурсах чуть больше.

Повисла некоторая пауза.

- Вы связались со всеми подозреваемыми? - спросил наконец генеральный секретарь всея организации голландец Стиккер со своим неподражаемым акцентом.

- Да, господин секретарь, ни один не причастен.

- Уверены?

- Во всех, кроме одного. С ним связаться не удалось. Только боюсь, он не способен на такое. Не его уровень.

- Но других вариантов нет, - подал голос генерал Лемницер.

- А давайте нанесем ядерный удар по Китаю, - предложил Генеральный секретарь.

- Зачем? - усталость генерала как рукой сняло, его полностью захватило удивление.

- На всякий случай, - обосновал генеральный секретарь.

***

Всегда тяжело терять близких, но не всегда это получается принять.

- Раду! Брат, - голос мужчины дрожал, он стоял на коленях перед свежей могилой. - Как ты мог?! Без меня!

Мужчина ударил кулаком по земле. Могильный холм, просел и плита съехала немного в бок.

Слезы текли по щекам и терялись в густой бороде. Сквозь них с трудом читалась надпись:

23 декабря 1963 г.
Друг
Возлюбленный
Брат

И "волчий крюк" в углу, в самом низу.

Мужчина с трудом передвинулся на пару метров правее и снова замер перед свежей кучей земли. На камне над ней было написано:

23 декабря 1963 г.
Подруга
Возлюбленная
Сестра

И снова тот же символ на камне.

- А ты?! Как ты могла оставить меня тут?

Мужчина упал лицом в свежую насыпь. Слезы теперь смешивались с землей.

Но внезапно он поднялся. Его лицо обратилось к пустому ночному небу. Россыпь серебристых звезд без своей полноликой королевы. Слезы застыли, потемнели. Теперь они превратились в капли крови.

- Ты снова меня обманула, - шипящая ярость сквозила в его словах, обращенных к звездам. - Ты ушла и снова оставила меня наедине с моей болью. Сколько еще ты будешь меня терзать?!

Он сгреб стальными когтями пропитанную слезами и кровью землю в кулак и вознес его к небу:

- Я вновь клянусь своей жизнью и душой! На могиле своей любви! Я найду тебя, Дивия, и заставлю заплатить! Я верну Мину! Не будь мое имя Влад III. Законный правитель Валахии! Щит христианства и Колосажатель, да как бы меня не звали прежде, отныне я - твой рок! Я отомщу за вас!

Волчий вой с разных концов Хайгейтского кладбища разорвал тишину Лондонской окраины, и тысячи летучих мышей покинули свои убежища в древних склепах.

***

Крохотный эльф-прислужник подал бумагу и письменные принадлежности. Древний старец склонился над столом.

Дорогая Дивия.
Я пишу, чтобы предостеречь тебя от опрометчивых и поспешных поступках, о которых ты первая же впоследствии пожалеешь. Когда брат и возлюбленная нашего общего друга ушли в стан его врагов, я сумел убедить его простить их и даже не мстить тебе. Хотя он всегда знал, что это твои посулы затуманили их разум. Но прошли годы, и он простил и тебя. А сейчас они ушли еще дальше…

Эльф-библиотекарь, тихо что-то разбиравший в углу, уронил книгу и испуганно оглянулся на хозяина. Крылья прижались к спине, и сам он словно сжался до размеров жука.

- Льес, - обратился старик к нему. - Оставь сегодня книги и оставь меня одного. И передай остальным, что сегодня у всех выходной. Ужинать я не буду.

Маленький эльф коротко поклонился и выпорхнул из библиотеки.

Я знаю, что и сейчас за этим стоишь ты. Ты - повелительница всех детей ночи, и по твоей воле они лишились своих жизней. Лишь он не подвластен тебе и лишь он сумел вернуться из мертвых. Его личное проклятье лишает тебя силы над ним. Но не стоит строить ему козни, прошу тебя.
Также я знаю, что ты не боишься его. Это хорошо. Я прошу тебя забыть те его слова, что вырвались у него тогда на кладбище. Я думаю, ты способна понять его состояние.
Я прошу тебя вернуться. Вспомни о тех, кого ты оставила на земле, о тех, кто еще живы, и  тех, кто немертвы. Они все нуждаются в тебе. Приди ко мне, и мы спокойно все обсудим. Я верю, что и он сдержит свою ярость, хотя бы в память о тех чувствах, что вы испытывали друг к другу когда-то.
Я жду тебя.
С любовью твой брат Даждьбог.

Едва последние буквы легли на бумагу, как из-за спины бога раздался голос:

- Хорошо написано. Теперь отправь это. А я буду ждать.

- Влад, прошу тебя…

- Не унижайся, Владыка дня. Ты знаешь, что месть была неизбежна. Я слишком долго прислушивался к твоим увещеваниям, но всему приходит конец.

В окно влетел ворон, и старик, свернув письмо, передал его птице.

Москва – город звуков. Она шуршит колёсами велосипедов, машин и электробусов, гудит, как улей, в часы пик в метро, стучит каплями дождя по крышам домов, шелестит ветками деревьев и опавшими листьями в своих многочисленных парках. Но звонче всего она звучит в стихах. 

«Аргументы и факты» объявляют новый поэтический конкурс «В рифме Москвы». Мы хотим, чтобы вы прислали нам стихи о своей столице, которую вы покоряли или которая покорила вас. Приём заявок стартует в День города, а завершится 1 декабря. Возглавит жюри поэт-песенник Александр Шаганов. Своё мнение при подведении итогов, как всегда, выскажет главный редактор «АиФ» Михаил Чкаников, а также победители наших предыдущих конкурсов.

Первая любовь

Итак, что мы ждём от вас? Честные и пронзительные стихи – признание в любви Москве. И неважно при этом, сколько лет вы живёте в городе, родились ли в нём или приехали учиться, а потом остались навсегда. Или насмешили столицу, рассказав ей о своих планах, а в итоге всё устроилось ещё лучше, чем мечталось. Или с вами приключилась кинематографичная история, уже рассказанная однажды или которая могла бы стать сценарием.

Может быть, ваша история похожа на рассказанную в «Покровских воротах»? Помните, Костик приехал в Москву на учёбу и влюбился в город по уши. И Москва ответила ему взаимностью: «А она меня яростно обвивала то Бульварным кольцом, то Садовым кольцом. А она меня тянула сквозь улицы и заворачивала в переулки, пока, окончательно оглушённого, не отпускала для передышки в коммунальный очаг у Покровских ворот». Костик стихов не писал, а вы? Кто были ваши соседи по коммуналке? А может быть, вы все вместе потом переехали в новенькую пятиэтажку, а теперь вам всей семьёй предстоит переезд по программе реновации?

Столица как событие

А бывает и так, что Москва врезается в память одним ярким моментом: концертом или спектаклем, увиденным на «Театральном бульваре» или на фестивале «Времена и эпохи». А может быть, ваше хобби – бегать. И вы это делаете в компании таких же, как вы, спортсменов-любителей, а потому не пропускаете ни одного забега по Садовому кольцу, будь то эстафета (90-й забег прошёл в мае) или Большой фестиваль бега, завершившийся 23 августа?

Иногда достаточно мимолётной эмоции – и родится красивый стих. Москва не требует времени – она требует открытости и вовлечённости. Напишите о Москве так, как чувствуете её только вы. Ваши стихи – это и есть Москва.

Ждём ваши стихи

По условиям конкурса «В рифме Москвы» стихи, присланные в редакцию, должны быть написаны на русском языке. Посвятите их столице, расскажите, как они родились и что вы чувствуете, когда их снова перечитываете.

Письма с пометкой «Конкурс стихов «АиФ» можно отправлять до 1 декабря по адресу: 101000, Москва, ул. Мясницкая, д. 42, или на STIH@aif.ru. Не забудьте представиться, указать ваши адрес и телефон для обратной связи.

Победители увидят свои стихи на страницах еженедельника «АиФ» после 15 декабря 2026 года.

Ознакомиться с положением о конкрусе можно здесь.

16+

https://aif.ru/moscow/v-rifme-moskvy-aif-obyavlyaet-novyy-ko...

А главное, напоминаем – придумайте максимально неожиданный финал!

Правила:

1. Начало рассказа — строго как в цитате ниже (копируйте без изменений).

2. Жанр — фэнтези!

3. Культовый известный всем злодей. Характер персонажа менять нельзя!

4. Объём — не более 20 000 знаков с пробелами, но не забываем про сестру таланта)))

5. Опубликуйте рассказ отдельным постом на Пикабу и пришлите ссылку в комментарии к этому анонсу.

6. Дедлайн — 4 Октября. Жюри выберет победителя до 14 Октября

Призы: · 1-е место — 3000 рублей на карту и вечная слава в моём блоге. · 2-е место — 2000 рублей. · 3-е место — 1000 рублей.

Приз зрительских симпатий — Обложка на ваш текст– (выберем по количеству плюсиков).

Призы чисто символические, соревнуемся за интерес. Мы же все идейные и творим во имя Литературы)))))

Про тех, кто будет "вершить судьбы" ваших историй.

1. @dobroe.utrom

2. @JahStean

3. https://vk.ru/dr.max_surgeon ()

4.Лео - @catleo

5. @PaniK.A

6.@Dikkies - Наидобрейший в мире редактор, по совместительству опять менеджер по связям с недовольной общественностью.

Почему стоит участвовать?

Вы давно хотели написать историю про Дарта Вейдера в спальном районе? Или про Волдеморта, который покупает сигареты в «Пятёрочке»? Здесь вы сможете это сделать.

Фиксированное начало (на выбор):

1. Мемный.

Это было величайшее преступление в истории человечества. Не потому что кто-то умер или что-то взорвалось — нет. Просто однажды утром мир проснулся и понял, что нечто изменилось навсегда, а как именно — никто не мог объяснить. Учёные ломали головы, правительства вводили чрезвычайное положение, соцсети взорвались теориями заговора. Но факт оставался фактом: каждый ребёнок на планете вдруг начал рисовать исключительно фиолетовых слонов, а все взрослые перестали помнить, как выглядит зелёный цвет. Трава, листья, доллары, светофоры — всё это теперь было оттенком серого. Похитили цвет? Стерли воспоминания? Или просто решили поиграть с настройками реальности? И тогда весь мир — от ООН до хакеров-одиночек — объединился в одной цели: найти того, кто это сделал. Никто не знал его имени, лица или мотивов. Но все знали: он существует, он где-то здесь, и он только что переписал правила игры. За ним охотились спецслужбы всех стран, армии добровольцев прочёсывали города, а в небе висели спутники, сканирующие каждую точку планеты. Ирония? Возможно. Но когда у мира крадут зелёный цвет, шутки кончаются.

2. Камерный.

Настойчивая мелодия звонка все-таки пробилась сквозь уютное одеяло сна. Виктор Сергеевич заворочался, не открывая глаз нащупал телефон. - Виктор Сергеевич, беда! За тридцать лет работы сторожем, Петр звонил ночью всего один раз. Когда пьяные подростки забрались в клетку к Грише, самцу гориллы. Но даже тогда в его голосе не было столько волнения. Директор зоопарка все таки открыл глаза, щурясь, посмотрел на время на экране. Без пятнадцати четыре утра.

- Что случилось? - промычал Виктор Сергеевич.

- Их нет! - едва не срываясь в фальцет сказал сторож.

- М-м... кого, нет?

- Зверей, Виктор Сергеевич. Клетки заперты, но все пустые. Во всем зоопарке. Зверей нет.

3. Исторический.

Январь 1963 года. Монс, Бельгия. - Господа, с сожалением констатирую, что мы вынуждены обратиться за помощью к Советскому Союзу. Председатель Военного комитета НАТО генерал Хойзингер выглядел сильно уставшим, но тем не менее, сохраняя на лице нерушимую уверенность в чем-то, понятном лишь ему, продолжил:

- Мы больше не в силах сохранять этот инцидент в тайне. Отсутствие Луны уже третий день становится очевидным даже для рядовых жителей планеты. Пока разработан план по дезинформации населения Земли. Мол, в результате ядерных испытаний Советского Союза наш спутник был уничтожен. Но доказательств мы предоставить не можем, да и создать тоже. Метеоритный поток инсценировать сложновато, - генерал вытер потное лицо и так насквозь промокшим платком. - Да и похоже обвинять СССР сейчас нам не с руки. Луну все таки найти стоит. Повисла некоторая пауза.

- Вы связались со всеми подозреваемыми? - спросил наконец генеральный секретарь всея организации голландец Стиккер со своим неподражаемым акцентом.

- Да, господин секретарь, ни один не причастен.

- Уверены?

- Во всех, кроме одного. С ним связаться не удалось. Только боюсь, он не способен на такое. Не его уровень. - Но других вариантов нет, - подал голос генерал Лемницер.

4. Катастрофичный.

Вы же не планируете для себя катастрофу? А когда она все же случается, значит ее кто-то запланировал — но не вы. Кого волновали ежедневные войны, кого трогали падающие самолеты, тонущие корабли и протекающие, как марля, космические станции? Никого, кроме погибших и немногих сочувствующих. Но в то проклятое утро беда коснулась всех и разом, и проснувшееся человечество издало ужасающий крик, обнаружив, в попытке почесать, пропавшие первичные (ну а заодно и вторичные) половые признаки. Истерические звонки разрывали телефоны скорой, мчс, и даже полиции —обрушив сети сотовых и проводных операторов — но что могли сделать сотрудники спецслужб, обнаружившие у себя такое же отсутствие самых необходимых человечеству органов. Целый день человечество билось в истерике — а ночью на небе северное сияние сложилось в яркие буквы: «Соло инк благодарит за использование наших услуг. В течении трех суток вы можете отменить итоги операции, внеся на наш счет предоплату в размере 50000 тонн золота. Каждый день просрочки добавляет 5000 тонн в ваши долговые обязательства… Ха-ха-ха… Вечно ваш... »

5. Непредсказуемый.

Я вздрогнул от резкого звука и открыл глаза. На экране телевизора полицейская машина с сиреной требовала от кого-то немедленно прижаться к обочине и остановиться. Я потер глаза, посмотрел на часы – без двадцати одиннадцать, отхлебнул из стоящей на подлокотнике кружки остывший чай и, поморщившись, поставил ее обратно.

– Надо ложиться, – потянулся я за пультом и застыл. Звук повторился – кто-то настойчиво пару раз нажал на кнопку звонка. – Кого еще принесло? – я поднялся с кресла и, стараясь ступать бесшумно, подошел к двери. Освещенная лестничная клетка, искривленная глазком, была пуста. Я постоял несколько минут, но так никого и не увидев, открыл дверь и выглянул на площадку. Прислушался – тишина – дом спал. – Кхм. На грязном прорезиненном коврике лежала книга. Вернее, ее остатки: обложка отсутствовала, а в начале торчали куски вырванных листов. Я еще раз высунулся в коридор, нагнулся, быстро поднял находку и, закрыв дверь на замком, прислонился к ней спиной. Вверху на первой странице значилась дата: «2 сентября». Это же сегодняшнее число. Ниже шло несколько предложений. «Жить ему оставалось пять дней. А если быть точным – четыре дня двенадцать часов и тридцать семь минут. Но он еще не знал об этом. Сейчас он просто стоял в прихожей, держа в руках странную находку, и искренне верил в чью-то глупую шутку». Я перелистнул страницу – чисто, следующую, еще одну. Ничего. Абсолютно белая бумага. Только в самом конце большими печатными буквами было написано: «КОНЕЦ».

– Глупая шутка, – смахнув выступившие на лбу капельки, я захлопнул книгу и тут же закричал. К тексту добавилась пара строк: «Он пролистал книгу в надежде найти сам не зная чего. Смахнул со лба предательски выступивший пот. Крик наполнил квартиру».

6. Виртуальный

Он сидит в кресле, которое не видно в полумраке. Вокруг него стены из мониторов. Каждый экран – лицо. Тысячи лиц. Каждый кадр – агония, замешанная на неверии. Красный Король протягивает руку к бокалу с чем-то тёмным, но не пьёт – просто держит, наблюдая.

– Знаете, что смешнее всего? – говорит он лицам на экране. Голос сухой, как переплёт старой книги. – Вы думали, что безопасность – это пароли. Два фактора. Биометрия. А я просто взял ваше детство. Потому что детство никто не шифрует.

Токио. Юки дрожащими пальцами листает свадебный альбом – сакура, слёзы, её фата, и красная дверь в пятнадцати метрах слева. Он приближает лицо к снимку, трогает пальцем глянец. Дверь ржавая, с ручкой-шариком. Будто вырезана из другого времени. Он набирает номер жены. В трубке молчат, но слышно только её дыхание.

– Рика, – говорит он сдавленным шёпотом. – Ты видишь это? У нас на свадьбе… там дверь. – Я уже два часа смотрю, Юки! – всхлипывает она сдавленно, как ребёнок. – Я проверила все. Даже те фото, что мы не выкладывали, те, где мы на Хоккайдо. Она стоит на заднем плане у горячего источника. Я… я не помню её. Но она есть.

Лондон. Кабинет когнитивистики. Клэр прижимает планшет к груди, как щит. На экране – её бабушка, море, дощатый пирс, и та самая дверь, врезанная в скалу за их спинами.

– Метаданные чистые, – говорит он, не поднимая головы. – Дата создания 2003 год. И холодные архивы уже с ней.

– Значит, она там была? – голос Клэр дрожит. Харди откладывает лупу и смотрит на неё в упор. Седой, сутулый, но глаза острые.

– Клэр, я нейробиолог. Я не верю в чудеса. Но вчера проверил свои собственные архивы. На всех моих фотографиях с детства, включая те, которые я сканировал с плёнок, тоже есть эта дверь. Я не помню её.

– Что вы думаете? – шепчет Клэр. – Я думаю, что кто-то переписал нашу цифровую историю. Внедрили объект задним числом. Мы почти не можем отличить ложь, потому что наш мозг принимает историю как свою память.

– И что нам делать?

– Мы будем искать того, кому это доставляет удовольствие. Потому что зло такого масштаба не бывает бессмысленным. Кто-то там, в темноте, сейчас улыбается.

Вашингтон. Пресс-центр ФБР. Зал забит журналистами. На трибуне директор Моррисон бледнее, чем стены. Он поправляет галстук, но руки трясутся.

– Уважаемые коллеги! – начинает он, и его голос дрожит на высокой ноте. – Мы провели экспертизу. Более восьмидесяти процентов частных цифровых архивов по всему миру содержат посторонние объекты в виде красной двери… Мы пока не знаем метода внедрения. Технически это невозможно, потому что файлы не были изменены в бинарном коде. Это больше похоже на… на глобальную иллюзию. Кто-то из задних рядов выкрикивает:

– Значит, вы признаёте, что мы все коллективно сошли с ума? Моррисон поднимает руку, призывая к тишине.

– Нет, мы признаём, что цифровая реальность перестала быть надёжным источником информации. Но мы просим граждан не паниковать, не искать эту дверь в реальности. Это психологическая операция. Мы работаем над… В этот миг все экраны в зале на стенах для трансляции, личные мониторы операторов и, даже телефон директора на секунду, гаснут. Затем изображение возвращается и в каждом кадре, транслирующем пресс-конференцию, проступает огромная красная дверь. Она переливается алым, будто под ней горит лампа. Моррисон оборачивается. Стена чиста. Он снова смотрит в камеру и видит дверь на экране монитора. Директор Моррисон падает на колени перед трибуной. Его голос уже не официальный, он ломается, как у подростка:

– Мы не знаем, как это прекратить. Помогите нам… кто-нибудь… Но в динамиках трансляции вместо его последних слов раздаётся запись – лёгкий, сухой смех разносится:

– Не ищите дверь, господа. Она сама вас найдёт. Когда вы перестанете бояться, что все ваши воспоминания ложны, вот тогда я открою её… Но вы не перестанете. Никогда.

Комната без окон. Снова. Красный Король выключает звук на всех мониторах. Оставляет только картинки: Юки обнимает Рику, глядя на стену; профессор Харди смотрит на своё отражение в чёрном зеркале; Моррисон сидит на полу, раздавленный. Он поднимает бокал с подтаявшим льдом.

– Как прекрасно, – произносит он, обращаясь к собственному отражению в тёмном стекле. – Они ищут зло в шифрах, в кодах, в системах. А истинное зло – всегда искусство. Искусство впустить сомнение в сердце, не пролив ни капли крови. Он делает глоток. Щелкает пальцами. Все экраны гаснут. Но в темноте ещё звучит его обволакивающий, как последнее воспоминание перед сном, голос:

– Сладких кошмаров, человечество. Вы заказали их сами.

Вопросы? Пишите в комментариях. Ждем ваши рассказы! Пусть победит самый неожиданный поворот.