Москва 1950-х — это город, который еще дышит войной, но уже стремится в будущее. Столица восстанавливается после разрушений Великой Отечественной: появляются новые кварталы, заводы, школы, прокладываются магистрали, оживает культурная жизнь. В эти годы вырос один из главных символов страны — здание МГУ, продолжилось развитие метро, а сама Москва постепенно превращалась в образцовый «социалистический мегаполис».
Но у этой эпохи была и обратная сторона — жесткая цензура, контроль над частной жизнью, политическое давление и постоянная нервозность холодной войны, которая разделила мир на два лагеря.
И вот мы перелистываем старые архивы: снимки Семёна Фридлянда — одного из классиков советской фотографии. Сейчас они оживают — не просто колоризация, а попытка вернуть тем людям привычный цвет кожи, небо над головой, свет витрин, уличное движение. Это возможность взглянуть на Москву 50-х не как на музейный экспонат, а как на живой город, в котором люди смеялись, спешили, любили и просто жили.
Давайте посмотрим, как десятки лет спустя история превращается обратно в движение — в 25 оживленных фотографиях.
Столовая находилась на оживлённом углу улиц Куйбышева и Луначарского — двухэтажное приземистое здание с широкой лестницей, возвышавшееся на небольшом холмике. Для многих горожан это место стало почти родным: здесь особенно ценили густой суп-кисель и классическое сочетание котлеты с картофельным пюре.
Если заглянуть в старые телефонные справочники, то окажется, что в городе лишь две столовые удостоились собственных имён: «Рассвет» и «Дружба» — обе размещались по адресу Малышева, 36.
А в конце 1980-х, примерно в 1987 году, в пристройке к этой столовой открылось одно из первых в Свердловске видеокафе. За скромные 1 рубль 50 копеек посетители могли позволить себе пирожное и стакан горячего чая и при этом наслаждаться видеоклипами или фильмами на большом экране, что тогда казалось настоящим чудом.
Сегодня новая остановка в нашем виртуальном путешествии по городам Советского Союза! На этот раз мы отправляемся в Екатеринбург, но не в тот, что мы знаем сегодня, а в его советское прошлое, когда город носил имя советского деятеля Якова Свердлова и назывался Свердловском.
Мы переносимся на шесть десятилетий назад — в 1960-е, время бурного промышленного роста, первых космических надежд и типовых панелек, только начинавших менять облик уральской столицы. Перед вами подборка редких и интересных фотографий того времени, тщательно раскрашенных, чтобы оживить эпоху: улицы, заводы, парки и лица горожан, застывшие в кадре истории.
Улица Тружеников, 1964 год.
Автор: П.С. Рязанов
Вид на здание Государственной публичной библиотеки имени В.Г. Белинского, 1960-е.
Автор: А.А. Грахов
Библиотека имени В. Г. Белинского — первая публичная и по-настоящему общедоступная библиотека Екатеринбурга. Её появление стало делом гражданской инициативы. В конце XIX века группа представителей местной интеллигенции: учительница, врач, журналист, нотариус и даже директор банка — пришла к убеждению, что городу необходима библиотека, где каждый, вне зависимости от сословия и достатка, сможет получить доступ к знаниям.
Инициатором и душой проекта стала Елизавета Михайловна Кремлёва — та самая учительница, которая пожертвовала 2,500 тысячи томов и стала первой заведующей новой библиотеки. С тех пор «Белинка», как ласково называют её горожане, не раз меняла адреса и статусы: от скромной общественной читальни она выросла до областной универсальной научной библиотеки.
Ключевым этапом в её истории стал 1960 год, когда библиотека обосновалась в новом, специально построенном здании на улице Белинского. Строительство велось в 1950-е годы по проекту архитектурной мастерской-школы академика Ивана Владиславовича Жолтовского.
Булочная-автомат. Ул. Малышева, 31 (угол Малышева-Вайнера), 1961 год.
Автор: Л. Доренский
В 1956 году в СССР вышла директива о создании сети магазинов без продавцов — смелая попытка привнести в повседневную жизнь элементы автоматизации. Вслед за этим началось массовое производство торговых автоматов: они продавали газировку, газеты, одеколон, спички, билеты, наливали молоко и растительное масло, предлагали закуски и даже отпускали хлеб.
В 1960 году по городам Советского Союза начали появляться булочные самообслуживания. Каждый автомат был «специализирован» на одном виде хлеба: батон, кирпич, дарницкий — выбор зависел от модели. Оплата производилась либо монетами, либо специальными жетонами, которые приходилось заранее приобретать в кассе.
Однако нововведение оказалось недолговечным. Уже к концу 1960-х таких автоматов почти не осталось. Причин оказалось множество, покупателю всё равно приходилось сначала идти в кассу (посредник никуда не исчез). Жетоны легко подделывались, что вело к убыткам. Нельзя было потрогать хлеб, проверить его свежесть, а для покупателя это принципиально. Техника была капризной и постоянно ломалась. Ну и наконец, с экономической точки зрения автоматизация оказалась менее выгодной, чем труд живого человека.
Обелиск на площади Коммунаров, 1960-е.
Автор: Анатолий Грахов
Особняк Семёновой на перекрёстке улиц Малышева и Мамина-Сибиряка, 1960-1969 год.
Автор: Александр Решетников
История этого здания берёт начало в 1912 году, когда было завершено строительство одноэтажного деревянного дома с мезонином. Он входил в состав усадьбы, включавшей также баню, хозяйственные постройки и флигель. Первоначальным владельцем усадьбы был чиновник Князев, а позже особняк перешёл в собственность Семёновой.
В середине 1980-х годов, в ходе реконструкции и расширения улицы Малышева, оригинальное здание было демонтировано, но его облик сохранили — дом воссоздали («скопировали») в новом месте, на перекрёстке улиц Белинского и Карла Маркса, где он и стоит по сей день.
Женщина со штативом на плече на фоне строящихся домов по проспекту Космонавтов, 1965 год.
Автор: А.А. Грахов
Вид на проспект Ленина от улицы Восточной до улицы Луначарского, 1960-1969 год.
Автор: А. А. Грахов
Широкоэкранный кинотеатр "Совкино" и Свердловский театр музыкальной комедии, 1962 год.
Автор: П. Робин
18 октября 1909 года в Екатеринбурге состоялось знаковое событие — французский предприниматель Кай Лоранж открыл первый кинотеатр. Новомодное и быстро ставшее популярным заведение получило название «Лоранж» — в честь своего основателя — и разместилось в центре города, в так называемом Доме Певина.
Через несколько лет, в 1913 году, кинотеатр переехал в специально построенное для него здание на противоположном углу перекрёстка Главного и Вознесенского проспектов (ныне — проспект Ленина и улица Карла Либкнехта). Это двухэтажное сооружение в стиле модерн внешне выглядело скромно, но внутри поражало уютом и продуманной атмосферой. Перед началом сеансов зрителей развлекал живой оркестр, игравший на специальной эстраде.
После революции кинотеатр перешёл в собственность акционерного общества «Совкино» и был переименован соответственно. Рядом возвышалось здание Коммерческого собрания, одно из самых престижных до революции. Позже оно стало Домом Октябрьской революции, а с 1933 года Театром музыкальной комедии.
В 1962 году оба здания — кинотеатр и бывшее собрание — были объединены в единый архитектурный ансамбль с современным на тот момент стеклянным фасадом. Так «Совкино» просуществовало почти столетие, пока в 2007 году не закрылось.
Городской пруд. Макаровский мост, 1960 год.
Площадь 1905 года. Заводные девушки на демонстрации, 1962 год.
Вид на фонтан и памятник играющим детям в Дендропарке на улице 8 Марта, 1960-1969 год.
Автор: А.А. Грахов
В 1948 году на заводе «Уралхиммаш» отлили 2 фонтана-чаши. Один из них спустя несколько лет установили в Дендропарке на улице 8 Марта.
Фонтан-чаша был диаметром 6 метров. Вес фонтана 48 тонн. Для фонтана была сделана специальная электрическая подсветка.
Этот фонтан-чаша стал самым крупным в городе и украсил новый дендрарий, превратившись в одну из его главных достопримечательностей.
Городок Чекистов, 1959-1962 год.
Автор: В. Суворов
Жилой комплекс, известный как «Жилой комбинат НКВД» или в народе — «Городок чекистов», начал возводиться в начале 1930-х годов на территории, ограниченной улицами Луначарского, Ленина, Первомайской и Кузнечной.
Почему же «чекистов»? Название закрепилось не совсем точно: комплекс строился не для сотрудников ЧК (та уже давно прекратила существование), а для работников Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) и их семей. Однако в народном сознании силовики по-прежнему ассоциировались с «чекистами» — отсюда и устойчивое прозвище.
Автором проекта выступил архитектор Иван Павлович Антонов — один из ярких представителей уральского конструктивизма. Именно он в Свердловске создал более 20 зданий в этом стиле, и «Городок чекистов» стал одним из его самых значимых ансамблей.
Замысел архитекторов был по-настоящему утопическим: квартал задумывался как образцовая коммуна будущего. Внутреннее пространство разбивалось на функциональные зоны — спортивные, рекреационные, хозяйственные, каждая со своей задачей. Всё это продумывалось с одной целью: максимально освободить жильцов от бытовой рутины, чтобы они могли сосредоточиться на главном служении советскому государству.
Переезд в жилой дом по улице Луначарского, 167. ,1960 год.
Фото из семейного архива Андрея Копырина
Начало улицы Посадской, 1964 год.
Автор: Сергей Иванович Гагин
Во второй половине 1950-х годов в Советском Союзе всерьёз задались вопросом: как максимально быстро обеспечить трудовой народ полноценным жильём? Причём речь шла не о временных бараках, а о квартирах с водой, канализацией, центральным отоплением — всем, что тогда считалось признаком настоящей «культурной» бытовой среды.
Свердловск в те годы буквально утопал в старых деревянных бараках, их насчитывалось около пятнадцати тысяч, и многие уже давно ветшали. Но эпоха бараков подходила к концу. На рубеже 1950–1960-х годов в столице Урала стремительно формировалась мощная строительная инфраструктура, а в авангарде — крупнопанельное домостроение: быстрое, дешёвое и технологичное.
Именно благодаря ему темпы жилищного строительства взлетели до невиданных высот. Если в середине 1950-х в городе ежегодно вводили около 3,5 тысячи квартир, то уже в 1960-е эта цифра выросла более чем втрое — до 12 тысяч в год. Так Свердловск шагнул от деревянной старины к эпохе бетонных микрорайонов. Многие районы строились прям на торфяниках, что хорошо видно на фотографии, где в будущем вырос новый район.
Телефонная станция, 1969 год.
Фото А. Лысякова (ГАСО)
Белая башня, 1968 год.
Водонапорная башня, спроектированная в 1931 году, стала подлинным шедевром советского конструктивизма и ярким архитектурным символом эпохи. Выведенная из эксплуатации в 1960-е годы, она долгие десятилетия стояла заброшенной, постепенно приходя в упадок. Однако спустя почти сто лет после своего рождения башню ждёт второе рождение: по инициативе Музея архитектуры имени Алексея Щусева запланирована масштабная реконструкция, которая вернёт ей былую значимость и новую жизнь.
Вид на железнодорожное полотно вдоль улицы Селькоровской, 1964-1965 год.
Улица Челюскинцев (возле Железнодорожного вокзала), 1968-1969 год.
На перроне аэропорта Кольцово, 1966 год.
Автор: И. Тюфяков
Также буду рад всех видеть в телеграмм канале, где публикуется множество раскрашенных исторических снимков со всего мира или в группе ВК.
Женщина-регулировщик движения на улице Охотный ряд в Москве, 1943 год.
Фотограф: Анатолий Гаранин
Это десятилетие навсегда останется в памяти страны, как время величайшего испытания — Великой Отечественной войны. Но как жила Москва в эти годы? Как выглядела столица накануне грозы, как дышала в дни страшных бомбардировок, как сжималось сердце в битве за каждую улицу — и как, наконец, ликовала в День Победы?
Впрочем, 1940-е это не только война. Даже в годы лихолетья Москва не переставала расти, строиться и верить в будущее. Здесь продолжали копать метро, закладывали фундаменты сталинских высоток, а в 1947 году с размахом, как символ возрождения, отметили 800-летие столицы.
Расклейка афиш и плакатов на Метростроевской улице. Москва, 1948 год.
Фотограф: Капустянский Александр Борисович
Соревнования судомоделистов, Москва 1948 год.
Фотограф: Валентин Хухлаев
Соревнования судомоделистов проходили на Патриарших прудах.
Москва, 1947 год.
Фотограф: Роберт Капа
Детский сад в пос. Текстильщики на окраине Москвы, 1949 год.
Мокринский переулок, дом № 10. Москва, 1940-1941 год.
В начале XX века Зарядье — район, расположенный сразу за Китай-городом, вдоль Москвы-реки и вплотную к Кремлю, — был одним из самых бедных и перенаселённых кварталов Москвы. Несмотря на своё центральное положение, он напоминал не парадную часть столицы, а лабиринт трущоб, где ютились десятки тысяч горожан в антисанитарных и тесных условиях.
Здешние дома перестроенные из старинных палат и перепланированные под коммуналки, были переполнены. В одной комнате зачастую жили семьи из 6–10 человек, а то и несколько семей сразу. Воду носили из общих колонок, туалеты — на улице, канализации — почти не было. В зимнее время в домах было холодно, а летом — душно и кишели насекомыми.
Зарядье населяли преимущественно бедняки, мелкие ремесленники, извозчики, грузчики, служащие и мелкие торговцы. Здесь же находились дешёвые ночлежки, трактиры и подпольные притоны. Многие здания находились в аварийном состоянии, а узкие, кривые переулки были завалены мусором и отходами.
Несмотря на нищету, район был живым и насыщенным бытом: здесь кипели базарные торги, звучали песни под гармонь, дети играли на помойках, а дворы становились местом общественной жизни.
Разрушение Зарядья началось в 1930–1940-е годы, а окончательно его облик изменила постройка гостиницы «Россия» в 1967 году.
Ленинские горы. Москва, 1947 год.
Фотограф: Роберт Капа
Заготовка дров для москвичей. Москва, 1942 год.
Фотограф: Александр Устинов
Самой тяжёлой оказалась первая зима войны — даже при сверхнормативной выдаче и продаже дров их не хватало на полноценное отопление.
Урок был усвоен жёстко: уже летом 1942 года москвичи начали готовиться к холодам заранее. Тысячи горожан выезжали в Подмосковье на лесозаготовки, а в конце августа — начале сентября бревна и дрова доставлялись в столицу баржами и плотами по рекам.
Но и тогда обычным жителям топлива не хватило. В ноябре 1942 года, например, предприятие «Мосочиствод» выдавало своим служащим топливные брикеты из канализационных осадков, как альтернативу дровам.
Москвичи запасают дрова на зиму. Площадь Белорусского вокзала. Сентябрь - октябрь 1941 года.
Фотограф: Александр Устинов
В московском зоопарке. Боря Матвеев и жираф Вилли, 1943 год.
Фотограф: Сергей Васин
Станция "Динамо". В вагоне метро второй очереди (типа "Г"). Москва, 1940-1941 год.
Фотограф: Э. Евзерихин
Детский городок в Сокольниках, 1940 год.
Фотограф: Сергей Васин
Дети у яблони, посаженной Зоей Космодемьянской, 1947 год.
Фотограф: Сергей Васин
Каланчевский путепровод. Москва, 1948 год.
Электропоезда серии С — семейство пригородных электропоездов, выпускавшихся и эксплуатировавшихся в СССР с 1929 года. Название серии отражало их назначение: они проектировались для работы на Северной железной дороге.
Первым шагом стала электрификация участка Москва — Мытищи в июле 1929 года. Была выбрана система постоянного тока с напряжением 1500 В — решение, впоследствии ставшее стандартом для всех пригородных линий с моторвагонной тягой.
Уже 3 августа 1929 года на этом участке началось пробное движение электропоездов. К 1930 году электрификация охватила и соседние направления: Мытищи — Болшево, Мытищи — Пушкино, Болшево — Щёлково, Пушкино — Правда.
Изначально составы формировались из одной-двух трёхвагонных секций, но с ростом пассажиропотока перешли на три секции (9 вагонов). На крыше каждого моторного вагона размещались два пантографа — основной и резервный.
Первые девять трёхвагонных секций были построены в 1929 году: кузов собирался на Мытищинском вагоностроительном заводе, тяговые двигатели на заводе «Динамо», электрооборудование по лицензии британской фирмы Vickers.
Сначала вагоны носили обозначения ЭМ (электромоторный) и Э (прицепной электровагон). С 1936 года серию переименовали в Св — по названию дороги (Северная) и поставщику электрооборудования (Vickers).
Со временем, по мере износа оборудования, моторные вагоны Св модернизировали и переводили в другие подсерии: Сд, См, Смв, См3 и РС, продлевая таким образом жизнь одному из первых советских электропоездов.
Данный тип вагона можно увидеть в некоторых железнодорожных музеях в нашей стране.
Строительство высотного здания МИД, 1949 год
Фотограф: Александр Тартаковский
Это здание — одна из семи знаменитых московских высоток, заложенных 7 сентября 1947 года в честь 800-летия Москвы.
Проект разрабатывала мастерская «Горстройпроект»: над ним трудились более ста архитекторов и инженеров под руководством В. Г. Гельфрейха, М. А. Минкуса и главного конструктора Г. М. Лимановского.
В 1952 году здание передали МИДу и Минвнешторгу СССР, и с тех пор оно неразрывно связано с дипломатией.
Любопытно, что в первоначальном проекте шпиля не было — центральную часть венчала массивная башня с зубцами и обелисками. Лишь в 1951 году по решению властей здание увенчали шпилем, чтобы оно гармонировало с другими «сёстрами-высотками».
Юный авиамоделист. Москва, 1946 год.
Прожектора над городом в День Победы, 9 мая 1945 года.
Фотограф: Сергей Васин
Празднование восьмисотлетия Москвы у гостиницы "Москва" на Манежной площади 7 сентября 1947 года.
Это был первый по-настоящему масштабный праздник в городе после Великой Отечественной войны и Победы советского народа — отмеченный с особым размахом, радостью и облегчением.
Строительство Арбатско-Покровской линии Московского метрополитена, 1944 год.
Прокладка тоннелей от станции "Павелецкая" к станции "Серпуховская". Москва, 1948 год.
Фотограф: Л. Великжанин.
Также буду рад всех видеть в телеграмм канале, где публикуется множество раскрашенных исторических снимков со всего мира или в группе ВК.
А.С. Ознобишин, известный как крупный поставщик железнодорожных шпал, жил и вёл свой бизнес в городе Мышкине Ярославской губернии (ныне Ярославская область). Именно там располагались его лесозаготовки и шпалопропиточные предприятия, снабжавшие шпалами строившиеся железные дороги России конца XIX — начала XX века .
Торговцы возле Смоленского рынка. Москва, 1903–1906 год.
Продолжаем наше виртуальное путешествие по старой Москве и её окрестностям в эпоху, когда по булыжным мостовым ещё ездили извозчики.
Все снимки в этой подборке раскрашены, чтобы вернуть прошлому не только очертания, но и живые краски быта, свет уличных фонарей и оттенки исторического времени.
Некоторые улицы до сих пор узнаваемы, те же фасады, перекрёстки, парки… А другие навсегда исчезли с карты, растворившись в новостройках и проспектах.
Именно в этом контрасте, между знакомым и утраченным — и кроется особый шарм такого путешествия: мы не просто смотрим на старые здания, а прикасаюсь к дыханию ушедшей эпохи, где за каждым окном чья-то история, а за каждым углом отголосок великой, неповторимой Москвы.
Никитский бульвар. Храм преподобного Феодора Студита, 1913 год.
Автор: А. А. Губарев
Вид на слободу Лужники с Воробьевых гор, 1890-е.
Московские босяки возле Ляпинской ночлежки. Большой Трехсвятительский переулок. Москва, начало ХХ века.
Этот дом принадлежал купцам Михаилу и Николаю Ляпиным, которые в 1870–1890-х годах активно занимались благотворительностью. Помимо ночлежки на Трёхсвятительском переулке, они финансировали благотворительный дом для вдов и девочек-учащихся, а также общежитие для студентов Московского университета и учеников Училища живописи и ваяния на Большой Дмитровке.
Анета, Володя и Александр Георгиевич во дворе дома Кирхгоф. 4-я Мещанская ул., 1904 год.
Кудринская улица. Церковь Покрова в Кудрине. Москва, 1912-1914 год.
Фотограф: Лебедев Николай Николаевич
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Кудрине, построенная в стиле петровского барокко. Располагалась на оси Кудринской площади и Большой Никитской, церковь создавала гармоничную архитектурную композицию с Вдовьим домом.
В 1931 году храм закрыли, а в 1932-м Моссовет утвердил его снос. К 1937 году здание было полностью уничтожено. Сегодня на этом месте возвышается сталинская высотка на Баррикадной.
Красная площадь в Вербное воскресенье. Москва, 1910-е.
Фотограф: Самуэль Гопвуд
В этот день, несмотря на строгость поста, делались послабления — устраивались народные гулянья и вербные базары. «Поехать на вербы» означало именно это — отправиться на праздничные торжества и ярмарку.
Церковь Покрова в Филях. Москва, начало ХХ века.
Фотограф: Мазурин Алексей Сергеевич
Москва, 1910-е годы.
Фотограф: Самуэль Гопвуд
Крестьянин на санях. Сокольничье шоссе. Москва, 1904 год.
Фотограф: Александр Гринберг
Название Сокольническое шоссе появилось в конце XIX века, когда дорогу проложили по территории бывшего Сокольнического поля. В 1921 году улицу переименовали в Русаковскую — в честь врача Ивана Васильевича Русакова, большевика, погибшего во время подавления Кронштадтского мятежа.
Московская губерния, конец XIX, начало XX века.
Фотограф: Самуэль Гопвуд
Фотография Самуэля Гопвуда, представителя компании «Кодак», работал до революции в магазине «Мюре-Мерилизе» (ныне — ЦУМ). В посёлке Светлые Горы он построил дачу, где вместе с семьёй проводил всё свободное время.
Гопвуд увлечённо занимался фотографией: он запечатлевал не только свою семью и гостей, но и жителей окрестных деревень. Большинство его сельских снимков сделаны в окрестностях Коростово, Марьино-Знаменского, Сабурова, Путилкова, Аристова и села Ангелово.
Триумфальная площадь. Москва, 1901-1910 год.
Пожар Малого театра. Москва, Театральная площадь, 1914 год.
Фотограф: Сергей Челноков
2 мая 1914 года в Москве произошёл пожар, традиционно именуемый «пожаром в Малом театре». На самом деле само здание театра не горело — огонь охватил пристройки Александровского пассажа, где хранились декорации Императорских театров.
В результате пожара были уничтожены все декорации Большого театра и значительная часть сценографии, подготовленной для спектаклей Малого театра.
«Маня, г-н Корицкий и г-н Шерешевский на платформе Шереметьевом». Московская губ., Московский у. 1904 год.
Фотограф: Александр Гринберг
Наводнение. Москва, апрель 1908 года.
Страстная неделя в 1908 году выдалась необычайно тёплой — весна пришла рано, снег стремительно таял, и в воздухе уже витала радость предстоящей Пасхи. Однако вместе с оттепелью пришла беда: в Подмосковье начались подтопления, а к 23 апреля вода хлынула и в саму столицу.
В Страстную пятницу уровень Москвы-реки подскочил на 9 метров. Почти пятая часть города ушла под воду, улицы превратились в каналы, а Москва на несколько дней оказалась парализована.
Современники описывали картину почти фантастическую:
«Набережные — сплошное море. Из воды торчали только фонарные столбы, ломались перила, а по течению неслись брёвна, стога сена, дрова, обломки изб. У мостов возникли импровизированные «извозчичьи биржи» — ломовики перевозили пассажиров через затопленные кварталы. В лодках рисковали ходить редкие смельчаки: течение могло унести их в миг... А отрезанные от суши жильцы махали родным носовыми платками из окон».
Катастрофические последствия не заставили себя ждать: почти 25 000 зданий были повреждены или разрушены; одна из главных городских электростанций оказалась под водой, и половина престижных районов осталась без света; в магазинах вспомнили про ацетиленовые фонари, а на улицах бурно вырос спрос на керосиновые лампы.
Чудом уцелела Третьяковская галерея: вокруг неё вовремя возвели кирпичную дамбу, спасшую шедевры от потопа.
Но, несмотря на разрушения, москвичи сохранили дух — и даже романтическое настроение. Богатые горожане брали лодки напрокат, чтобы совершить прогулку по «московской Венеции», любуясь затопленными садами и дворцами. Шутили: «Теперь Москва не хуже Петербурга!»
Через десять лет столица и вправду вернётся в Москву, но уже не из-за наводнения, а по воле истории.
Памятник генералу Скобелеву. Общий вид. На заднем плане справа Тверская полицейская часть (фрагмент), 1912 год.
Автор: Губарев Александр Александрович
«Мотя среди поваленного ураганом леса в Сокольниках», 1904 год.
Автор: Александр Гринберг
Матвей Данилович Гринберг, брат фотографа.
Первый Русский Автомобильный Клуб. Москва, 1912 год.
По адресу Кузнецкий Мост, дом 15 в начале XX века находился «Первый Русский Автомобильный Клуб» — один из первых и самых влиятельных автоклубов в Российской империи.
Основан он был в 1899 году под названием «Московский клуб автомобилистов», а его устав был официально утверждён 20 марта 1900 года. В 1911 году клуб получил новое имя — «Первый Русский Автомобильный Клуб».
К 1915 году в клубе насчитывалось 220 действительных членов. С 1901 по 1914 год здесь активно проводились автомобильные пробеги, гонки и дальние поездки, способствуя популяризации автомобилей в стране.
С началом Первой мировой войны клуб перепрофилировался: были созданы автомобильно-санитарные отряды и лазарет. Однако после революции 1917 года клуб прекратил своё существование, оставшись в истории как символ зарождения автомобильной культуры в России.
Вид на Трубную площадь с проезда Рождественского бульвара. Москва, 1900–1910.
Фотограф: В. Г. Шухов
Юная москвичка, 1912–1914 год.
Также буду рад всех видеть в телеграмм канале, где публикуется множество раскрашенных исторических снимков со всего мира или в группе ВК.
Фруктово-овощной отдел гастрономического магазина фирмы «Огурмэ» Рогушиных. Санкт-Петербург, 1905 год.
Сегодня мы отправимся в виртуальную прогулку по столице Российской империи — Санкт-Петербургу и его окрестностям и заглянем в эпоху на стыке XIX и XX веков. Это было время величественных парадов и скрытой тревоги, бурного промышленного роста и утончённой культурной жизни, когда по Невскому проспекту мчались не только кареты, но и первые автомобили, а над городом уже звучал гул революционных настроений.
Посмотрим, как выглядел Петербург тогда — его улицы, набережные, дворцы и попробуем почувствовать пульс города, стоявшего на пороге великих перемен. Все фотографии в подборке были раскрашены.
Открытие трамвайного движения по 4 маршруту. Санкт-Петербург, 1907 год.
29 сентября 1907 года в Санкт-Петербурге состоялось торжественное открытие трамвайного движения. Первый трамвайный маршрут в городе № 4 был невелик по протяжённости: он связывал 8-ю линию Васильевского острова с Главным штабом, проходя через Благовещенский мост.
Каталь на Неве, 1900-1907 год.
В начале XX века в России, под влиянием финнов и норвежцев, стала популярной езда на «ренвальфах» — лёгких санках-стульях, изначально задуманных не как развлечение, а как практичный транспорт для перевозки мелких грузов по заснеженным дорогам. На них можно было развить скорость до 15 км/ч, впечатляющий результат для зимнего бездорожья.
Управляли «ренвальфом» просто: одной ногой вставали на полоз, а другой отталкивались от снега. Чтобы не скользить, на отталкивающую ногу часто надевали специальную «шпору».
С наступлением морозов такие санки превратились в один из видов зимнего общественного транспорта, особенно при пересечении льда Невы. Здесь на помощь горожанам приходили так называемые «люди-лошади» — извозчики, которых с горькой иронией так прозвали современники.
Когда река сковывалась льдом и становилась оживлённой городской магистралью, у берегов сооружали деревянные съезды и сходни, а «петербургские рикши» — по аналогии с китайскими носильщиками, перевозили пассажиров через Неву в двухместных креслах-санях по специально проложенным ледяным маршрутам.
"Кукушка" на станции Ораниенбаум, 1899 год.
Источник: Центральный государственный архив кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга
«Кукушка» получила своё прозвище за характерный свист паровоза, напоминавший крик птицы. Маршрут длиной около 13 километров служил как для перевозки пассажиров, так и для доставки грузов — в том числе строительных материалов и почты. Особенно активно линия использовалась летом, когда императорская семья и аристократия перебирались в свои резиденции под Ораниенбаумом.
Трехсотлетний дуб, по легенде посаженый Петром I, 1900-1901 год.
Автор: ателье К.Буллы
На Каменном острове некогда рос знаменитый дуб, который, к сожалению, погиб в 1990-е годы. На его месте вскоре посадили молодое деревце, но ему не суждено было укорениться: его спилили. Сегодня на этом месте растёт уже третий дуб, упорно пытаясь выжить и продолжить живую связь с прошлым.
Занятия гимнастикой воспитанниц приюта, 1913 год.
Автор: К. Булла
Справочная Петербургской городской телефонной станции. Российская империя, начало XX века.
Измайловский трамвайный мост. Санкт-Петербург, 1910-1912 год.
Измайловский трамвайный мост через Фонтанку до наших дней не сохранился.
Тут есть несколько причин. Во-первых, резкий изгиб трамвайных путей на съезде с моста постоянно приводил к сходу вагонов с рельсов. Попытки исправить ситуацию — увеличить радиус поворота, не дали результата.
Во-вторых, мост утратил своё значение после строительства новой трамвайной линии по Лермонтовскому проспекту.
Кроме того, рядом был возведён Красноармейский пешеходный мост, расположенный в более удобном месте.
В 1951 году комиссия «Ленмостотреста» признала мост аварийным, а в июле 1957 года Ленгорсовет официально постановил его разобрать. Демонтаж завершили к 1958 году.
Сегодня от моста остались лишь береговые устои, которые входят в ансамбль объекта культурного наследия федерального значения — «Набережные и мосты реки Фонтанки».
Пожарные Петровской Пожарной Части на пожаре. Санкт-Петербург, 1905 год.
Бани Егорова. Санкт-Петербург, 1907 год.
В 1875 году купец Ефим Савельевич Егоров получил разрешение на строительство шестиэтажного здания на Казачьем переулке в Петербурге — так началась история одного из самых амбициозных и роскошных коммерческих проектов дореволюционной столицы.
Архитектор Павел Сюзор, воплотивший замысел, позже был удостоен золотой медали на Всемирной выставке в Вене за это здание.
На месте строительства вырос не просто дом, а один из самых комфортабельных и изысканных банно-оздоровительных комплексов в России. Егоров не стеснялся в средствах: бани, разместившиеся в нескольких корпусах во дворе, по уровню убранства и сервиса напоминали фешенебельный отель.
Внутри работали не только парные, но и комнаты отдыха в псевдо-китайском стиле, а также бассейн, в котором даже тренировалась местная команда пловцов. Комплекс быстро стал любимцем петербургской публики, а название «Бани Егорова» стало нарицательным — наравне с московскими Сандунами.
После революции судьба бань резко изменилась: они пришли в упадок, здания переоборудовали под жильё, а сам переулок переименовали в Ильича. В советских путеводителях он упоминался лишь как место, где, якобы, арестовывали Ленина.
В начале 1990-х попытались восстановить былую славу бани Егорова, но новое заведение так и не обрело культового статуса — оставшись в памяти скорее как эхо ушедшей эпохи.
Погрузка медикаментов и санитарного оборудования, 1912-1913 год.
Автор: К. Булла
Погрузка медикаментов и санитарного оборудования, доставленных с Главного склада РОКК в вагоны для отправки.
Император Николай II верхом у своего первого автомобиля, «тройного фаэтона» (то есть с тремя рядами сидений) Delaunay-Belleville C4 40/45 HP.
В машине сидят черногорские княжны Милица и Стана, а перед автомобилем – князь В. Н. Орлов и водитель А. Кегресс. Красное Село, лето 1908 года.
Юный путешественник. Санкт-Петербург, 1910-е.
Рекламные фургоны на Морской улице, 1903-1910 год.
Автор: Карл Булла
Терраса у дворца Монплезир в Петергофе, 1885-1895 год.
Операторская в кинотеатре, 1913 год.
В декабре 1913 года петербургская пресса с восторгом сообщила об открытии кинотеатра «Пикадилли» на Невском проспекте, 60 — напротив Аничкова дворца. Это было событие городского масштаба: «Пикадилли» стал первым в России кинотеатром на 800 мест, оставив далеко позади даже самые роскошные европейские образцы — например, парижский зал компании «Гомон», открывшийся годом ранее и рассчитанный всего на 380 зрителей.
Сразу же «Пикадилли» поразил публику грандиозностью, изяществом и беспрецедентным комфортом. Роскошный интерьер, два ряда уютных задрапированных лож и тонкая атмосфера утончённой театральности так впечатлили горожан, что кинотеатр стали называть «маленькой Мариинкой».
Новейшая проекционная техника, огромный экран и постоянно обновляющаяся программа превратили «Пикадилли» в любимое место отдыха петербуржцев — символ эпохи, когда кино впервые стало не просто зрелищем, а настоящим искусством.
Гужевая повозка напротив подворья Киево-Печерской лавры, 1909 год.
Автор: Andrew Murray Howe II
Трамвай № 9 на конечной у Балтийского вокзала, 1908 год.
Автор: ателье Буллы
Доходный дом А. А. Суворина, 1910-1917 год.
Автор: Карл Булла
В 1905 году здание приобрёл Алексей Алексеевич Суворин — писатель и издатель, сын знаменитого основателя «Нового времени» А. С. Суворина. Вскоре во дворе возвели трёхэтажный флигель, в котором разместилась типография.
С 1910 по 1917 год первые два этажа занимало издательство «Сельский вестник», выпускавшее одноимённую газету, а также сельскохозяйственные книги и брошюры. После Октябрьской революции, с 1917 года, в одной из квартир здания разместилась редакция газеты «Правда».
В январе 1984 года здесь открылся музей «В. И. Ленин и газета “Правда”», а в 1991 году он был преобразован в Музей печати Санкт-Петербурга.
Крестьянин в двуколке с сыном. Окрестности Санкт-Петербурга, 1900-1914 год.
Также буду рад всех видеть в телеграмм канале, где публикуется множество раскрашенных исторических снимков со всего мира или в группе ВК.
Продолжаю рассказ о жизни дореволюционных городах. На очереди уездный город Сызрань.
Сызрань основана в 1683 году воеводой Григорием Афанасьевичем Козловским, по одному из самых ранних указов царя Петра I. Первоначально это была крепость, которая вместе с другими похожими крепостями должна была обезопасить торговые пути и оберегать от набегов. Однако военное значение город быстро утратил, зато стал крупным торговым центром.
Весной 1703года путешествие по Волге совершил известный голландский писатель де Бруин. Вот что он написал о путешествии: «13 мая мы видели город Кашкур, в 120 верстах от Самары. Городок этот невелик, окружён деревянной стеной, снабжённой башнями¸ с несколькими деревянными же церквами… В расстоянии часа далее отсюда есть ещё другой город, называемый Сызран, довольно обширный, со многими церквами. Горы в этой местности бесплодные и безлесные, но далее они становятся гораздо лучше. Калмыцкие татары делают набеги из этих мест вплоть до Казани, и захватывают всё, что могут и сумеют: людей, скот и прочее…».
В 1765 году Сызрань посетил с ревизией из Москвы подполковник А. Свечин. В своём рапорте сенату он писал: «Какое же бы на сем месте издревле было поселение, жители сего города не знают, но и поныне в курганах великое множество человеческих костей находят, почему доказывают, что или жестокая баталия, на коей множество людей погибло, или от чрезвычайной моровой язвы так погребены были». Свечин также сообщил сенату, что в Сызрани «купечества 777 душ, торг имеют рыбный, отпускают в Петербург и на месте весом и счётом отдают московским и ростовским купцам; также покупают на торгу всякий хлеб, отправляют в Москву, Астрахань и в прочие места. В июне и половине августа с приезжающими калмыками производят мену на скотину и лошадей, отдают кожи, холст и сукна; также и от яицких казаков берут икру севрюжью…Пахотных солдат – 1352. Цеховых - 409 душ, кои художество имеют портное, полотничное, шапочное, рукавичное, калачное, хлебное, сапожное, кузнечное, серебряное, масляное, красильное, прядильное, шерстобитное, скорняжное, овчинное, переплетное».
В 1780 году у Сызрани появился герб: «Чёрный бык в золотом поле, означающий изобилие сего рода скота». В 1780 году помещик села Большая Репьевка – ныне оно в Ульяновской области – Борис Макарович Бестужев завёз в своё имение из Европы шортгорнов и голландских чёрно-пестрых коров, и на их основе была выведена знаменитая бестужевская. В 1782 году для Сызрани был составлен регулярный план. В 1796 году Сызрань стала уездным городом Симбирской губернии.
В мае 1769 года в в Поволжье побывал известный учёный П. С. Паллас. Наряду с Кашпиром он посетил и Сызрань, и вот что о ней написал: «Большая часть города находится на весёлом гористом месте в северном углу между речками Крымсою и Сызранкою, которые там соединились. Малая часть города с хорошо выстроенным монастырём находится на южном берегу Сызранки, а другой незнатный монастырь стоит на низком берегу Крымсы. Развалившаяся деревянная церковь с каменною соборную церковью и канцелярским строением занимает самое высокое место на берегу Сызранки, и кроме срубленной из брёвен стены обнесена ещё насыпным валом с посредственным рвом…». Паллас отметил, что в городе очень много хороших яблоневых садов. На взгляд академика, в Сызрани о разведении садов беспокоятся как ни в одном другом месте Российской империи. Он также написал, что «в этом городе многие обыватели держат между дворовыми птицами и китайских гусей (или сухоносов), коих привезли сюда из Астрахани для расплода».
Поэт Иван Дмитриев провёл в Сызрани 1794 год, который впоследствии назвал «лучшим пиитическим годом». Он писал о городе: «Сызран выстроен был худо, но красив по своему местоположению. Он лежит при заливе Волги и разделяется рекою Крымзою, которая в первых днях бывает в большом разливе. Каждое воскресенье, в хорошую погоду, видел я её из моих окон, покрытою лодками; зажиточные купцы с семейством и друзьями катались в них взад и вперёд, под весёлым напевом бурлацких песен. На дочерях и жёнах веяли белые кисейные фаты или покрывала, сверкал жемчуг, сияли золотые повязки, кокошники и парчовые телогреи.
Прогулка их оканчивалась иногда заливом Волги. Там они, бывало, тянут тоню, и сами себе готовят на мураве уху из живой рыбы. Это место было и моим любимым гульбищем.
Всякое утро, с первыми лучами солнца, я переезжал на дрожках, когда нет разлива, реку Крымзу, прямо против монастыря и, взобравшись на высокий берег, хаживал туда и сюда, без всякой цели, но везде наслаждался живописными видами. Везде давал волю моим мечтам. Потом спускался на Воложку или к заливу Волги. Там выбирал из любого садка лучших стерлядей и привозил их в ведре к семейному обеду. Потом клал на бумагу стихи, придуманные в моей прогулке».
Из книги В. И. Немировича-Данченко «По Волге. (Очерки и впечатления летней поездки)» (1877): «Сызрань совершенно русская. Ни одного инородца на пристани, ни одной бритой головы в толпе. Язык чистый, настоящий волжский говор».
Из книги Е. И. Рагозина «Путешествие по русским городам» (1891): «Волга протекает около Сызрани (Симбирской губ.), как и в Ставрополе, только весной до половины июня, а затем уходит за 4 версты от обоих этих городов, как бы не считая их достойными украшать все лето ее берега. Такое удаление от реки-кормилицы всего населения, разумеется, отражается на городе, но все-таки Сызрань или, вернее, его большая центральная улица очень оживлена и огромные трактиры, или, как здесь говорят, гостиницы, всегда полны народом.
Начиная с Самары, во всех бойких волжских городках существуют трактиры, состоящие из больших зал в 10 и даже 15 окон подряд, разделенных, смотря по величине, на два или на три отделения перегородками с арками. В этих отделениях и размещается народ по чистоте одежды, размещается сам по чутью, и только в пьяном виде попадает не в свое место. Такие трактиры, так сказать, высшего полета, называются гостиницами, так как для гостиницы собственно существует название "нумера" и останавливаться можно только в заведениях под вывеской или просто "номера" или "гостиница с номерами".
В Сызрани числится до 30.000 жителей, из которых, впрочем, около 10.000 человек принадлежат к крестьянскому сословию и значительная часть из 18.000 мещан занимается тоже земледелием, в силу чего город этот имеет совсем оригинальный вид по постройкам, в большинстве крестьянского характера. Число домов в Сызрани сравнительно с другими даже более значительными городами вполне ясно рисует этот характер построек. В Самаре при 90.000 жителях домов 4.704, в Оренбурге при 58.000 жителях домов 4.454, в Симбирске при 40.000 жителях 3.700 домов, а в Сызрани при 30.000 жителях 4.500 домов, то есть более, чем в Оренбурге, и немного лишь менее, чем в Самаре.
На один дом приходится, таким образом, жителей: в Самаре почти 20, в Оренбурге 13, в Симбирске 11, а в Сызрани 6,5, то есть почти столько же, сколько приходится жителей на один дом в деревнях. Такой вывод может показаться невозможным, как скоро в Сызрани находятся 30 каменных домов, но это доказывает, что самые большие каменные дома или заняты различными учреждениями – управами, банками и гостиницами, или обитаемы семьями их владельцев, что в действительности и верно. Статистика, даже и не совсем точная, дает драгоценные указания, с которыми не в силах бороться даже сызранский патриотизм...
Сызрань кроме Воложки от Волги отрезывают еще две реки, и весной город положительно плавает в воде, как сызранский гусь, и так же, как гусь, всякое лето выходит сух из воды. Две речки, перерезывающие город, образуют, вследствие мельничных плотин, большие пруды среди города, которые придают ему очень оригинальный вид, и с них открывается вид на весь город. Сызрань расположена по скатам гор, поднимающихся с трех сторон амфитеатром от реки, протекающей посредине города, а потому с прудов, образуемых этою рекой, вид на город очень красив, со всех сторон поднимаются массы серых домиков и охватывают весь ландшафт.
Сызрань славится своим водопроводом и раскольниками. Водопровод действительно недурен, если бы не угрожал процесс со строителем – Мальцовским товариществом, а о раскольниках судить не могу, слышал только, что в их руках сосредоточены почти все крупные состояния города.
Водопровод, впрочем, заслуживает внимания и независимо от процесса. В Кузнецке и Бугуруслане я видел водопроводы, берущие воду из горных ключей; но в этих городах вода проведена деревянными трубами исключительно для непрерывного снабжения резервуаров, расставленных по городу. В Сызрани же вода взята из горных ключей с высоты 52 сажен над уровнем города и проведена чугунными трубами по улицам города, с устройством разборных и пожарных кранов. К сожалению (этим словом приходится злоупотреблять в России), контракт на устройство водопровода был заключен с Товариществом Мальцовских заводов, а товарищество оказалось несостоятельным. Водопровод поэтому недостроен, дурно спаяны в некоторых местах трубы и проч. и проч., стоимость водопровода с тридцатишестиверстною сетью труб 230.000 рублей, да приобретение от Удельного ведомства ключей с мельницами, дающими около 7.000 рублей дохода, обошлось во 170.000 рублей, итого 400.000 рублей.
От Сызрани вниз по Волге начинается густое заселение раскольников, и во всех главных торговых пунктах до Саратова – Хвалынске, Балакове и Вольске – главную силу составляют сектанты всех видов». Сызрань и её окрестности действительно славилась обилием старообрядцев и различных сектантов. Их было много и среди купцов. Здесь даже сложилась собственная иконописная школа, широко известная среди старообрядцев.
В 1874 году Сызрань, первая в Симбирской губернии, присоединилась к развивавшейся сетке российских железных дорог. Прокладка Моршанско-Сызранской железной дороги способствовала развитию города. В 1876 году близ уездного города началось строительство железнодорожного моста через Волгу – первого на этой реке. По меркам того времени это было грандиозное сооружение. Мост был торжественно открыт в 1880 году и назван Александровским, знаменуя 25-летний юбилей от начала царствования императора Александра II.
Город традиционно славился торговлей зерном. К концу 19 века он занимал 4-е место в России по переработке зерна, уступая лишь Нижнему Новгороду, Саратову и Самаре.
коллаж из журнала "Нива"
В 1906 году в Сызрани случился страшный пожар, уничтоживший большую часть города. Сгорело около 5 500 строений. До этого большинство зданий было деревянными, после стали активно возводить здания из кирпичей. Город был фактически отстроен заново. К 1916 году в Сызрани насчитывалось 15 крупных промышленных предприятий с доходами не менее 20 тысяч рублей, мелких — более ста. В 1783 году в Сызрани было 6580 жителей, в 1856 – 17800, в 1897 – 32000, в 1913 – 43600.
