Праздничные ритуалы, связанные с зажжением первой гирлянды или иных огней, несут в себе глубокий символический смысл: они восходят к древним традициям празднования зимнего солнцестояния и олицетворяют возвращение света, победу над тьмой и начало нового жизненного цикла. Во многих культурах огонь издревле считался сакральным символом — так, у кельтов, германских племён и скандинавов во время Йоля зажигали йольское полено, чьё медленное тление на протяжении всей ночи символизировало поддержку Солнца в его «новой борьбе за возвращение». В античных и ближневосточных традициях огни и факелы также сопровождали праздники, посвящённые возрождению света, а с распространением христианства многие языческие символы были переосмыслены: ёлка превратилась в «древо мира», огонь стал олицетворением искры духа, а подарки обрели значение знака надежды.
В современности ритуал зажжения первой гирлянды может принимать разные формы. Например, это может быть семейное собрание, когда все домочадцы собираются вокруг ёлки или праздничного декора, старший член семьи или ребёнок произносит краткую фразу‑намерение «Зажигаем свет нового года», «Пусть в доме будет тепло и радость», а затем кто‑то один нажимает кнопку или подносит свечу к огням.
Другой вариант — ритуал с намерениями: перед зажжением каждый участник пишет на бумажке то, что хочет привнести в жизнь в новом году, затем записки кладут под ёлку или в специальную коробочку, а после зажжения гирлянд бережно хранят или безопасно сжигают.
Ещё один распространённый сценарий — свечной круг: участники держат в руках маленькие свечи, от одной последовательно зажигают остальные, передавая свет по кругу, и в момент зажжения каждый произносит одно слово‑пожелание например, «тепло», «доверие», «покой», «свет»
Можно также устроить алтарь света: подготовить небольшой столик или полку, украшенную ветками, шишками, апельсинами, корицей, поставить три свечи (белая — чистота, красная — любовь, золотая — процветание), зажечь гирлянду, а затем свечи, произнося благодарственные слова за уходящий год и просьбы на будущий. Для детей подойдёт особый вариант: вместе сделать бумажную гирлянду или фонарики, позволить ребёнку самому повесить украшение и «включить» его, а затем спеть песенку или прочитать стишок о свете и тепле.
Символические элементы ритуала придают ему особую глубину: цвет огней, время зажжения, сопровождение и короткие слова формулы‑намерения вроде «Свет возвращается», «Мы несём свет в новый год», «Пусть будет тепло и безопасно».
Такой ритуал выполняет несколько важных функций: создаёт ощущение единства семьи или сообщества, даёт точку отсчёта для внутреннего «перезапуска», наполняет праздник смыслом и осознанностью, а также поддерживает традицию передачи света как метафору заботы и надежды.

Холодно в городе осенью. А в лесу уж тем более. Но это не мешает грибникам охотиться. В укреплённом от осенней стужи и сырости костюме, полный уверенности, я шагал по цветному лесу.
Птички щебетали, у меня было прекрасное настроение и почти доверху полная корзинка грибов.
В предвкушении наваристого грибного супчика, я почувствовал голод.

Решив сделать перекур от охоты, я остановился на просторной полянке.
Достал небольшую клеёнку, присел, начал жевать бутерброд и запивать чайком из термоса. Я всегда с собой беру небольшой набор припасов осенью, когда посещаю лес. Согреться и вкусно перекусить никогда не бывает лишним.

Я спокойно и не торопясь жевал, наблюдая как медленно листья с деревьев отрываются и кружат каждый в своём уникальном танце, пока наконец не касаются земли.
Осень всегда так сказочно красива! Так здорово, когда есть возможность и желание уехать подальше от городской суеты и наслаждаться таким вот медитативным занятием, как поиск грибов.

Истошный крик прервал мою трапезу.
Громко и надрывно какой-то мужчина кричал совсем недалеко от меня.

Пробираясь через заросли, мимо деревьев я помчался на выручку.

Крик переходил в плач. Безнадёжный, полный боли и тоски.

Я добежал до небольшой горки. Снизу стоял накрытый дырявой скатертью стол. За ним сидели четверо странно одетых мужчин и разговаривали.

- да не ори ты! И без тебя тошно! Представляешь хоть, как голова болит?! А тут ещё ты визжишь как девчонка!
Еле сдерживаясь, сквозь зубы проговорил первый, очень болезненного вида мужчина, держась за голову.
Он был одет в красную рубаху, широкие шаровары и носил высокие сапоги.
На его коже были заметны язвы в большом количестве.

Второй, который то орал, то плакал, был ранен. С него вниз капала тонкой струйкой кровь, идущая из бока, откуда торчала стрела.
Он носил длинную белую рубаху, подвязанную поясом, поверх штанов-порт, которые были неаккуратно заправлены в сапоги. На голове была тафья, это такая маленькая шапочка, а на ней был сдвинутый на затылок красный с чёрными вставками колпак.
- заткнись! Видишь, кровь идёт? Забинтуй хоть пожалуйста, помоги!, - со слезами на глазах визгливо проговорил второй.
- да что толку? Всё равно не поможет ничего. На вот, мухомор пожуй лучше.
Он впихнул мухомор второму в рот, когда тот был явно готов снова заорать от боли. Подействовало.
- жуй и помалкивай!
- а можно мне тоже мухоморчик?, - сказал третий.
На третьем была старая, много где порваная красная рубаха и такого же качества штаны. Вместо пояса он носил что-то вроде старого тонкого шпагата или другой какой бичевки. "Пояс" много где распушился.
Это был, наверное, самый худой человек, что я видел. Относительно облегающая одежда на нём висела. Сквозь порваную ткань было видно сухое тело и выступающие рёбра. Смотреть на него было больно.
- на, только помолчи хоть ты!, - сказал первый, швырнув в него горсть грибов.
Сколько нам тут ещё сидеть, а?, - обратился вдруг первый к четвёртому.
Четвёртый, одетый в чёрный балахон с капюшоном, скрывавшим лицо, молчавший до этого, вдруг слегка поднял голову.
- не знаю. Может, минута, а может, вечность. Узнаем. Может вон у того спросить?, - сказал четвёртый, слегка подняв руку в моём направлении.
Я затаил дыхание. Что происходит? Кто эти люди? И почему мне обязательно всегда надо влезть, куда не просят?! Искренне хочу помочь, а выходит всё как-то постоянно криво.
- подойди., - сказал четвёртый.
Я не хотел никуда подходить. Напротив, я бы с радостью убежал куда подальше.
Трое других присоединились, подзывая меня и перебивая друг друга.
Четвёртый вздохнул и поманил меня движением руки под балахоном.
Ноги вдруг сами зашагали в их направлении.
- ты чего такой нерешительный? Тебя люди зовут, поздоровался бы что ли.
- здравствуйте, уважаемые!, - с дрожью в голосе сказал я.
- да ты не бойся. Не укусим. Просто поболтаем. Присаживайся, угощайся!
На скатерти были разные грибы, большая часть из которых, была если не ядовита, то, по крайней мере, непригодна для употребления. Из одного выполз червь. У каждого из сидевших стояла небольшая деревянная миска, в которой была грязноватая вода. Посередине скатерти стояло ведро.
- я не голоден, спасибо большое!
- ну как знаешь., - безразлично сказал третий и сожрал сначала гриб, а потом и червя.
- что тут происходит? Кто Вы такие?
- сидим, отдыхаем. Ждём когда сможем уйти. заложные мы., - ответил первый.
- кто такие заложные?
- заложные покойники. Умершие, неправильной смертью и не обретшие покоя.
Боже мой, да что такое! Почему именно я тут оказался? Зачем прибежал на крик?! Очевидно же, что если кто-то кричит в лесу, то не к добру это! Первый продолжил.
- я вот, как ты мог догадаться, от чумы помер, но меня не похоронили. Один был.
- а меня на поле брани подстрелили, я уже и не встал. До сих пор нарывает!, - вклинился с криками второй.
- умоляю, заткнись ты уже! Третий умер от голода., - сказал первый, кивнув в его сторону, пока последний жевал очередной мухомор.
- мы втроём нашли друг друга в конце 17 века. Решили, что так веселее, чем бродить в поисках пристанища в одиночку.
А четвёртый к нам прибился чуть спустя, но так ничего о себе и не рассказал. Мы его сначала брать не хотели, рожа у него страшнее смерти. Но я подумал, что его молчание неплохо контрастирует с воплями этого придурка, вот и взяли мы его.
- понятно. А я вот грибы тут собирал, крики услышал. Угощайтесь тоже, если хотите., - сказал я. Мужик, умерший от голода выхватил корзинку прежде чем я успел её поставить сам.
- спасибо, мил человек. - сказал первый.
Мы чуть посидели на клеёнке под методичные звуки жевания третьего. Я им рассказывал кто я такой и чем занимаюсь, пока не вспомнил о бутербродах.
- ребят, забыл совсем! У меня кое-что получше грибов есть! Держите!
Я вытащил из рюкзака пакетик и раскрыл его. Третий перестал жевать шляпку груздя и уставился на бутерброды.
- так, я сам!, - сказал первый прежде чем третий всё умыкнёт. Он раздал каждому по бутерброду, включая меня. Я достал несколько чекушек из рюкзака, которые ношу с собой в лес как антисептик. Впервые пригодилось, удивительно, в каких обстоятельствах.
- ооо, наш человек!, - сказал первый и взглянул на улыбнувшегося второго.
- может, лучше обработать рану?
- хрен тебе! Ты всё равно сдох давно! За четыре сотни лет мог бы и привыкнуть!
Мы вылили грязную воду из мисок и налили водку.
- ну, за собравшихся за этим столом!, - сказал первый.
Мы чокнулись и осушили свои миски.
- хорошая!, - сказал первый.
- да, определённо. Даже не так болит бок!
- бутерброды - объедение., - сказал третий.
Четвёртый молчал.
Мы ещё немного пообщались. Нормальные, в принципе, ребята. Весёлые.
Второй, держась за бок, всем налил ещё по команде первого.
- ну, как говорится, между первой и второй перерывчик небольшой.
Мы снова чокнулись и выпили. Ребятам стало явно радостнее, да и я уже не испытывал такого дискомфорта, как в начале. Мы общались дальше.
- да я его почти достал! Чутка саблей не дотянулся, как вдруг предательская стрела мне вонзилась в бочину! Ух, если узнаю, чья она была! На куски порву!
- да будет тебе. Ничего всё равно уже не исправить.
- ну знаешь, у тебя другая ситуация! Ты меня тоже пойми!
- да знаю я, знаю. Рана нарывает и болит с каждым годом сильнее, вот ты и злишься всё больше. Уже четыреста лет слышу.
- наливай-ка ещё по одной чарочке! Как раз заканчивается, допьём уже., - сказал первый, кивнув в мою сторону.
Я разлил всем остатки водки.
- ну тебе тогда и тост говорить!, - сказал первый.
- я рад, что мы собрались такой разношёрстной компанией, но у меня обычно в семье третью пьют за тех, кого с нами нет. Предлагаю выпить за ушедших.
Ребята молча переглянулись. Я ждал их реакции. Четвёртый молча наблюдал. Первый, прищурившись, смотрел прямо на меня из-под насупленных бровей, слегка наклонив голову вперёд. Он подумал и сказал:
- мы обычно не пьём за такое. В нашей-то ситуации. Но традиции надо чтить и гостей уважать... Ну и что, что мы сдохли? Давайте ребята, уважим гостя.
Мы помолчали и, не чокаясь, выпили.
Четвёртый встал.
- час пришёл. С вас хватит.
Послышался стук копыт. Вскоре прискакал большой, бледного окраса конь.
Он спокойно подошёл к четвёртому.
- вы трое, садитесь.
- куда ты собрался? Сидим же!, - сказал третий, вновь подобравшись к грибам.
- быстро залезай!
Они втроём залезли на одного коня. Четвёртый повёл его за поводья.
- мы ещё когда-нибудь увидимся. Постарайся успеть побольше., - сказал четвёртый, после чего они пошли вперёд и медленно исчезли.
Я стоял как вкопанный.
Очнувшись, я схватил корзинку, в которой одиноко валялся надкусанный мухомор.
Я поплёлся в сторону дома, стараясь переосмыслить свои жизненные решения, еле влача за собой ноги.
Надеюсь, парни обретут покой.

Сейчас зима и история, которую я расскажу в этом посте, особенно актуальна именно в это время года. Все мы помним знаменитую фразу Шурика о птичке, ставшую крылатой:

Примерно с такой же грустью на лице четыре года назад стоял художник Нарджи Барисан, ожидая друга в саду больницы медицинского факультета университета Анкары:

Тогда на его глазах с дерева упала птичка, погибшая от холода. В тот момент Нарджи решил, что дело его жизни - изготовление скворечников.

За 4 года художник изготовил около 1000 уникальных птичьих домиков, вручную расписав каждый из них. По его словам, на один скворечник уходит 3-4 часа. «Я стремлюсь к тому, чтобы мои скворечники трогали и глаз, и сердце», — говорит Нарджи.

Скворечники Нарджи можно обнаружить в различных общественных местах Турции. Конечная цель Барисана — создать миллион скворечников и распространить их по всему миру. Для этого он даже создал свою школу, где обучает людей своему мастерству.

Оказалось, что в Турции вообще любят эту тему со скворечниками. Их делали на стенах мечетей еще с 14 века, но особенно активно - с 16 века. Вот, например, мечеть Аязма в Стамбуле:

Еще один пример из Стамбула:

Гробница султана Мустафы Третьего:

Думаю, глаз у вас уже приноровился, так что и на этом кадре найдете "скворечник":

Я бы вообще никогда не обратил внимание на эту архитектурную особенность, если бы не прочитал об этом:

"Птичьи дворцы" - это некие символы сострадания, проявляемого к живым существам в Османской цивилизации. Обычно возводились они в тех частях архитектурных сооружений, которые получали солнечный свет и были защищены от ветра.

Не знаю, есть ли такие же примеры в европейской или российской архитектуре. Надо погуглить. Но турецкая история показалась мне интересной.

Да и вообще, Турция примечательна не только своими отелями с олл-инклюзив. С 1 января я начал серию постов "Кругосветка Пикабу". Каждый день - новый город в этом моем виртуальном путешествии. И практически весь январь посвящен именно Турции. Заходите почитать - уверен, что пару интересных сюжетов и фактов для себя откроете!

Я ни разу еще не сделал ни одного скворечника, даже самого простого. Но момент, похоже, настал: и дочка захотела изготовить, и турки вот вдохновили. Пора! :)

Спасибо за внимание, увидимся!