Вот про человека говорят: он герой. А чем герой отличается от простого человека? Да ничем. Вы думаете, он не боится? Все боятся! Все! Я про здоровых, конечно, людей, без справки и склонности к тому, что церковью не поощряется.

Хорошо там воображать себя эдаким крутым спартанцем в забрызганных кровью доспехах и в помятом, поцарапанном шлеме с красным гребнем, который врагу не сдаётся, и… и двухметровый, накачанный красавчик. Как Брэд Питт в «Трое». В жизни всё по-другому. Всё, блядь, не так. Я не про рост в 172 сантиметра, пивной животик и залысины. Я про другое.

Вот лежишь ты под пулемётным огнём противника, в мокрых штанах, вжимаешь голову в сползающий на глаза шлем, прижимаешь потными ладошками к себе АК и думаешь: «Куда тебя, мудака, занесло? Хорошо же дома было! Ну ругались вы с женой, так кто не ругается? Ну оболтусы твои дети, а младшая — первоклашка Нинка — в классе весь мел съела, писать на доске нечем, так что? Вот именно, что ничего! Купил бы ты им мела, рассчитался бы со своими кредитами как миленький, никуда бы не делся!»

Рядом умирает Коля из Воронежа, тянет к тебе руку. У стены навсегда замер с широко раскрытыми голубыми глазами Серёга из Челябинска. Зашибись, повоевал? А ревущей на вокзале жене что говорил: «Я не тряпка! Я не хуже других! В конце концов, я мужик! А мужик рождён воевать и защищать Родину! Вот вернусь героем - тебе стыдно будет!» Блядь, что за слова? Как тут вернуться, когда столько отличных пацанов за пару минут положили?

В общем, лежу на боку под стеной, реву даже вроде: «Никакой ты не мужик. Обосрался ты, Миша. Обосрался по полной. Жена была права: сиди, дорогой, на своём заводе, болванки точи, пиво на диване перед телевизором пей, ругай американцев и европейцев».

А ведь как я себя к этому первому бою готовил в учебке! Нет-нет, я серьёзно. «Будет страшно, братан, но ты не пугайся. Мы же русские! Чудо-богатыри! И батюшке ты исповедовался первый раз в жизни, и он сказал, что тебе теперь море по колено. И во сне мне снилось, что я в зеркало смотрюсь, а там на груди две медали. Какие - правда не запомнил». Нет, ну теперь-то ясно: первая - «Главному обоссанцу», а вторая - «Первому, блядь, фантазёру». Родину он защищать приехал! Курам на смех! Тряпка!

Вот так лежал-лежал, а в голове каша. Вспомнил, что читал ещё в поезде по дороге сюда: «Герой - это тот, кто побеждает себя. Побеждает инстинкт самосохранения и идёт вперёд, когда другие не могут». Сука, как тут победить себя, если ноги дрожат, руки словно вермишелины, и плачу как девчонка, а эти бляди всё стреляют и стреляют? Как?! Я даже начал сомневаться, что смогу себя подорвать гранатой. У меня их даже две. Но это же надо кольцо дёрнуть, то бишь усилие приложить. А я тряпка! Тряпка ничего не может!

И то, что я покаялся в том, что как-то зажал Людку с четвёртого этажа возле мусоропровода и сиськи её помял, никак мне не помогает. И про спизженный в детстве у деда четвертак - тоже. А уж про то, как я харкнул начальнику цеха в компот, - тем более. Враньё всё. Религия - опиум для народа.

И вдруг, внезапно, я вспомнил старшего своего, когда он меня провожал. Митька ничего не сказал, только в щёку носом клюнул. Большой у меня стал. На отца моего похож - точь-в-точь. И вот вспомнил я, что сын у нас долго в кровать писался после того, как его собака во дворе напугала. Мы на него не кричали, нет. С улыбкой, на позитиве. Но перед школой я решил с Митькой поговорить. Говорю: «Сын, надо пересилить себя. Потому что в школе одноклассники не поймут, затюкают, скажут - дурак. А ты же не дурак, ты у меня вон какой парень умный, книжки читаешь, авторов знаешь, о которых папка даже не знает». И он меня услышал, он меня понял. И всё наладилось… Твою мать, у Митьки, значит, всё наладилось, а батя его, сорока лет от роду, в мокрых штанах лежит мордой в грязь?

Слышу: нацики стрелять перестали и идут к нам - проверить, есть ли живые. Легковушку с пулемётчиком подогнали. А мне покоя мысль не даёт: а вдруг Митька узнает, что я обоссался от страха? Что он обо мне думать-то будет? Будет заканчивать парень институт, декан ему, вручая красный диплом, скажет: «Молодец ты, Дмитрий! Отца своего погибшего на СВО не опозорил!» А Митька вспомнит, что я в мокрых портках умер. Потом свадьба, «горько-горько», дадут слово Маше (моей вдове), она заплачет, скажет: «Папка бы за тебя порадовался!» А он вспомнит, что я в мокрых штанах был. Внукам моим будет рассказывать про меня, как я Родину защищал… и что расскажет? Про мокрые штаны?

И вот, знаете, страх куда-то ушёл, злость какая-то появилась. Но больше не злости, а стыда. Я - не тряпка? Да тряпка и есть! Да ну их на́ хрен! Вертел я этих уродов на хую́! Видел их в гробу, в белых тапочках, вместе с их наркофюрером.

Дальше всё было как в кино. Подрывать я себя не стал. Фиг им с маслом! Одну гранату — под ноги группе противников впереди, вторую — тем, что справа заходят, очередью срезал пулемётчика в пикапе. Запрыгнул туда, а вокруг… любителей кружевных трусиков видимо-невидимо! Ну, думаю, капец! Пулемёт ещё какой-то, сука, допотопный, как из «Спасения рядового Райана». Передёргиваю со скрежетом затвор, поворачиваю ствол без мушки и начинаю стрелять. А дальше ни хрена не помню. Помню только, что орал дурниной, что Митька знать не должен, что я ссыкун. И они — моя Родина.

Пришёл в себя в машине у нашего КПП, весь в крови. Внутри, в кузове, мёртвый командир, трое новичков, чьи фамилии я ещё не запомнил, Колян из Воронежа и Серёга из Челябинска. Кстати, последние два - живые. Бывает же. Потом снова ничего не помню. Хотя нет, помню: больно было, рвало, из меня пять пуль вытащили.

Очнулся через двое суток. Рядом врач. В белом халате, седой, худой, в очках. Сразу видно - специалист.

- Вы, Кирьянов, конечно, герой, но вот ваш пунктик вызывает у меня беспокойство, — говорит. - Какой пунктик? — спрашиваю. - Вы и во время операции, и после, в бреду, мне медсестра рассказывала, всё талдычили про мокрые штаны, про то, чтобы не обоссаться, и другие различные вариации на эту тему. - Во как! - Да. Так как энурезом вы не страдаете (я проверил), советую обратиться вам к психиатру. На войне всякое бывает. Не стесняйтесь. У нас такой специалист есть. Пригласить её завтра?

А я тем временем смотрю на него, люблю его и думаю, что не всем же быть крутым спартанцем в забрызганных кровью доспехах, в помятом, поцарапанном шлеме с красным гребнем. Кому-то надо и в мокрых штанах. И с залысинами.

Да и ещё: медаль у меня теперь есть. Правда, одна. Зато золотая, в виде звёздочки…

Появился канал в телеграме там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.

Страничка ВК здесь

Ссылка на литрес здесь

Канал на дзене здесь