За всю историю раскопок в Трое не нашли никаких длинных читаемых надписей.
Троя, Илион, или, возможно, (уже новое название из древних источников) Вилуса — место загадок.
Почему несколько названий?
За время существования поселения оно было неоднократно разрушаемо или покинуто, а затем люди возвращались на руины, и место расцветало вновь.
При этом на одном месте в течении столетий могли жить разные народы, которые приходили на руины, и отстраивали свой новый город поверх прежних.
Поэтому в разные периоды название записывалось по-другому.
Кстати, "Илион" и "Вилуса" — происходят от одного корня, просто запись названия читается иначе.
Современные руины южных ворот Трои
Сколько же раз Троя погибала и возрождалась?
У легендарной Трои насчитывается девять основных слоёв (Троя I - IX), каждый из которых представляет собой отдельный город, построенный на руинах предыдущего на холме Гиссарлык, от эпохи неолита до римского периода, при этом именно Слой Троя VII (около 1300-1130 гг. до н.э.) считается наиболее вероятным местом, связанным с событиями Троянской войны, описанной Гомером.
Реконструкция седьмого слоя города
Какие народы там жили?
Генетика населения Греции, островов и Малой Азии (совр. Турции) показывает, что происходило смешение потомков автохтонного населения, жившего в Средиземноморье с неолита, и пришлых волн индоевропейцев.
На территории Трои и жило это смешанное население.
Часть его была родственна ранней волне индоевропейцев и индоиранцев, а часть происходила из прежнего населения.
Поэтому внешность троянцев была европеодной, но очень разнообразной.
Следующая волна греческих переселенцев - микенцев (ахейцы) тоже оставила небольшой генетический след в населении этой территории.
Кроме Трои были и другие древние поселения, их тоже находят.
Именно в Бронзовом веке местное население называлось тевкры, хотя как именно они сами себя называли — неизвестно.
За всё время существования города неоднократно менялись языки. Поэтому мы не можем точно знать их звучание, но, скорее всего, тевкры были индоевропейцами.
• Троя и письменность.
Ранняя Троя 1 - 3 слоёв существовала еще до появления письменности в регионе, когда ещё не появилось мощных держав или племенных союзов (как у греков-ахейцев и иных народов), в жизни которых она впоследствии будет иметь важное значение.
Трою - Илион - Вилусу часто упоминают хеттские источники, она была важным форпостом их империи. Хотя впоследствии боролась за независимость, и склонялась к союзу с греками.
Как ни странно, но во время раскопок руин Трои не обнаружено никаких письменных документов.
*Надо отметить, что, возможно, какие-то древние письменные тексты могли бы быть, но Генрих Шлиман Трою не раскапывал, как современные археологи, а взрывал динамитом, и его рабочие просто разбрасывали слои, ломая и смешивая всё, что не было похоже на сокровища. Может быть среди разрушенного и были какие-то письменные источники.
Единственным предметом периода Бронзового века с надписями на лувийском (индоевропейском) языке является личная печать какой-то семейной пары.
Есть какие-то символы на глиняных или иных обломках. Они не являются связанными текстами, это просто метки вещей.
• Личная печать на лувийском языке, подробнее.
В слоях бронзового века Трои был найден только один текст — двояковыпуклая анатолийская иероглифическая печать, принадлежащая мужу и жене.
К сожалению, этот предмет мало что говорит нам о языке(ах), на котором говорили жители Трои/Вилусы, что является одной из загадок позднего бронзового века.
Во-первых, с уверенностью можно прочитать только титулы — написанные логографически с использованием знаков SCRIBA («писец») и FEMINA («женщина/жена»).
То есть это именно знаки, обозначающие какое-то одно точное понятие.
Глифы, используемые для имен, необычны и небрежно написаны, что сделало практически невозможным восстановление имён, не говоря уже о понимании этимологий.
Кроме того, небольшие престижные предметы, такие как искусно вырезанные печати, были очень мобильными. Например, анатолийская иероглифическая печать была найдена в Мегиддо, на территории современного Израиля, где большинство людей, конечно, не говорили на анатолийских языках, таких как хеттский и лувийский.
В могилах богатых ахейцев находят десятки минойских печатей. Печати были личной символикой человека, и это значит, что в Микенский период красивые печати собирали только для статусности, сами их не использовали.
• Лувийская письменность.
Лувийцы были индоевропейскими переселенцами в Малую Азию, и быстро сумели освоить прежние города, торговые пути и войти в дипломатические отношения с другими странами.
Они создали свою уникальную письменность, которую до сих пор изучают, так как она включала в себя не только буквы, но и символы, обозначающие одно слово / понятие, их сочетания, и какие-то региональные или иные особенности, когда знаки менялись со временем.
У них были два варианта письма : буквенный алфавит со знаками и иероглифы. Хетто-лувийцы единственная индоевропейская культура, имевшая иероглифы. При этом они создали новые символы, не приняв начертание прежних.
Некоторые символы нам хорошо известны, хотя что они значат — мы с вами, как простые люди, можем и не знать, но лингвисты уже столетие назад их дешифровали.
Как Великий Царь хеттов, Муваталли II ни перед кем не склонял головы, ибо никто не был выше него. Однако он был равен другим Великим Царям, как он сам. В дипломатической переписке Великие Цари обращались друг к другу как «мой брат» в знак их равенства. Великий Царь Аххиявы, именуемый «ванакт», осуществлял сюзеренитет над царьками, князьями, и наемными капитанами, как Пиямараду. Люди, признававшие микенского царя своим владыкой, не обязательно были этническими греками. Это особенно касалось Западной Анатолии, где коренное население обычно было лувийцами.
Когда Муваталли взошел на хеттский трон, западные регионы его империи были спокойны. Сфера влияния Хатти включала т.н. Малую Арцав – осколок лувийского могущества. К северу от Малой Арцавы на побережье были Земля реки Сеха и Вилуса, обе расположенные. Внутри региона к юго-востоку располагались Хапалла и Мира-Кувалия.
В 1319–1318 гг. до н.э., ещё при Мурсили II, Малая Арцава и её соседи восстали против хеттов. Вилуса осталась верной Мурсили. Хетты победили и разделили Малую Арцаву на вассальные княжества. Вилуса сохранила свой суверенитет в награду за поддержку. Армия Мурсили разрушила Миллаванду, но не стала удерживать почти греческий город. Вероятно, хетты не хотели развязывать войну с Аххиявой. Более того Миллаванда стала протекторатом Аххиявы. Трон занял некий Атпа, фактически марионетка. За ниточки Атпу дергал брат заморского ванакта Тавагалава, отправленный в Анатолию как представитель царя.
Ахейцы осознали, что хетты стали слишком сильны в регионе, и могут вытеснить их из Анатолии, отрезав от важнейших источников меди и серебра. Эти металлы были сырьем для империи бронзового века, как нефть и природный газ для развитых стран современности. Олово и медь давали бронзу; серебро было общепринятым средством обмена. Итак, после войны ахейцы вернулись в Миллаванду, намереваясь расширить свою власть на Западе и тем самым закрепить доступ к рудникам. Теперь настала очередь хеттов встревожиться: на Западе назревали неприятности.
Пиямараду прибыл на Запад вскоре после того, как ахейцы вновь утвердились в Миллаванде. Его сопровождал его брат Лахурци, командир личной дружины Сиггаунас, его жена и две дочери. Наш герой выдал свою дочь замуж за Атпу, тем самым породнившись с правящим домом царства. В будущем Пиямараду будет делать в Миллаванде практически все, что ему заблагорассудится, используя царство как базу для операций против хеттов.
Хетты закрыли глаза на связи Миллаванды с греками. У них уже было достаточно врагов. В горах к северу от Хатти племена касков, давние враги хеттов, активизировались. В Сирии ситуация ухудшалась из-за действий молодого, динамичного и крайне воинственного фараона Египта Рамсеса II (правил в 1279–1213 гг. до н.э.). Египетский царь собирал силы и разжигал раздоры в сирийских владениях Муваталли. Хетты противостояли этим угрозам, развертывая войска на своей северной границе и в Сирии. Войска были переброшены с Запада, что привело к ослаблению позиций в этом регионе.
Враги хеттов замышляли недоброе, иначе они не приютили бы Пиямараду. Единственной надеждой Муваталли было то, что Пиямараду и ахейцев удастся сдержать объединенными силами Вилусы, Земли реки Сеха и Миры-Кувалии. Но этого не случилось.
Вилуса (то есть Троя) была слабым звеном в хеттской цепи сдерживания. Это царство было верным другом Хатти и, вероятно, предоставляло контингенты для поддержки хеттских военных операций во время недавней войны. Некоторое время спустя царь Вилусы, Куккунни, умер, и его сменил его приемный сын Алаксанду. Алаксанду также был верен Хатти. Но по какой-то причине союзники в Миллаванде считали, что могут действовать именно против Трои.
Пришла пора Пиямараду действовать! Он собрал некие силы и двинулся на север морем, чтобы завоевать Вилусу. Мы не знаем, из кого состояло войско великого авантюриста: микенские добровольцы или наёмники из ближайших земей вроде Лукки. Мы можем только гадать о численности армии Пиямараду. В любом случае речь шла о тысячах бойцов.
Наземное путешествие маловероятно, так как оно потребовало бы вторжения в земли хеттских вассалов: Манапы-Тархунды из Сехи, Купанты-Курунты из Миры-Кувалии и Таргасналли из Хапаллы. Загадочная Аххиява должна была быть морской державой, владычицей Эгейского моря и доминирующей силой в восточной половине «Великого Зелёного», как египтяне называли Средиземное море. Поэтому мы предположим, что именно ахейские корабли везли нашего героя к стенам Трои.
Никто из нас никогда не узнает как выглядел Пиямараду. Это даёт место для фантазии: классический пластинчатый халат воина-марьянну, ахейские наплечники из Фив. А лицо? Героическое, конечно!
Последующий ход событий в значительной степени неизвестен, но война началась, и Алаксанду её проиграл. Он сбежал из Вилусы и нашел убежище у хеттов. Тем временем Пиямараду установил новую власть в Вилусе. Имея влияние в Миллаванде и, вероятно, над частями земель Лукки, хеттский ренегат стал крупной теневой силой на Западе, что, несомненно, радовало его покровителей за морем.
Следующий вероятный шаг Пиямараду был очевиден: завоевание Земли реки Сеха, расположенной между Вилусой и Миллавандой. Это поставило бы под контроль ахейцев всё западное побережье Анатолии. Прибрежные земли Лукка к востоку от Миллаванды почти наверняка встали бы на сторону Аххиявы, и греки доминировали бы на анатолийском побережье от Черного моря до границ хеттского вассального царства Тархунтасса. Хетты оказались бы без выхода к Эгейскому морю и с меньшим количеством портов на Средиземном море. Призрак империи, запертой в глубине суши, навис над ними.
Ситуация требовала немедленных военных действий, но войска Муваталли уже были слишком растянуты на нескольких фронтах. Задача остановить Пиямараду была поручена вассалу, царю Земли реки Сеха, Манапе-Тархунде. Возглавив свою армию, он двинулся на север, в Вилусу, но около 1278 года до н. э. потерпел сокрушительное поражение: «Пиямараду унизил меня», — признался он в письме к Муваталли.
Пока армия Манапы-Тархунды отступала, Пиямараду, вероятно, оценивал варианты. Один из них — вторжение в Землю реки Сеха. Устранение этого последнего хеттского вассала на эгейском побережье могло бы сломить власть Хатти на Западе, возможно, безвозвратно.
Но Пиямараду не вторгся. Возможно, его отпугнула перспектива ведения войны с растянутыми линиями снабжения на вражеской территории. Манапа-Тархунда был побеждён, но его войска отчаянно защищали бы свои дома, используя знание местности и внутренние линии снабжения. Кроме того, левый фланг Пиямараду был бы уязвим для атак прохеттских вассалов с востока.
Наибольшую угрозу с этого направления представлял Купанта-Курунта, царь Миры-Кувалии и сюзерен соседней Масы. Его владения имели протяжённую границу со Страной реки Сеха, Миллавандой и землями Лукки. Будучи способным воином, Купанта-Курунта был двоюродным братом Муваталли и непоколебимо преданным царю. Если бы Пиямараду двинулся в Страну реки Сеха, Купанта-Курунта наверняка пришёл бы на помощь Манапа-Тархунде.
Вместо вторжения в Страну реки Сеха Пиямараду атаковал остров Лазпа (Лесбос), владение Манапы-Тархунды, расположенное у побережья. Для его защиты не было сил из-за враждебных действий Миллаванды на южной границе. В письме царь Сехи жаловался, что наш герой «настроил Атпу против меня».
Пиямараду мог ударить прямо в густонаселённое сердце острова, великолепный укреплённый город Терми на юго-восточном побережье, нейтрализовав административный центр и парализовав оборону. Лазпа была популярной целью для пиратов из-за своего богатства. Плодородные фермы и леса обеспечивали пшеницу и древесину для экспорта, что приносило в обмен предметы роскоши. Женщины Лазпы также были знамениты своей красотой, и ахейские пираты регулярно захватывали их.
Легендарный Ахиллес, «лучший из ахейцев», особенно ценил женщин Лазпы. Говорили, что он несколько раз совершал набеги на Лесбос. Косвенное, но красноречивое упоминание о коллективном богатстве Лазпы содержится в последней книге «Илиады», где Ахиллес трогательно замечает, что легендарное богатство Приама когда-то превосходило даже огромные богатства этого острова.
Пиямараду не задержался на Лазпе. Длительное пребывание было нежелательным, так как это связало бы силы, которые могли быть использованы на материке против хеттов и их союзников. В любом случае, Пиямараду достиг своей цели — еще больше ослабить уже потрёпанного врага.
Пиямараду ушёл раньше своих войск, поручив своему подручному Сиггаунасу завершающие операции — эвакуацию людей, которые более не желали иметь ничего общего с хеттами. Это были многочисленные зависимые работники, ремесленники и квалифицированные рабочие, насильно привезённые туда из Страны реки Сеха и Хатти. Несчастные делились на две категории: те, кто служил Манапа-Тархунде, и те, кто служил Муваталли (храмовые работники и прислуга Великого царя).
Царь Сехи, Манапа-Тархунда, ясно высказывается об их изменническом поведении. Когда Пиямараду напал на Лазпу, писал царь, «все они [работники] без исключения присоединились к нему...» Даже хеттский надсмотрщик и домашняя прислуга присоединились к нему. Читая между строк, можно предположить заговор между Пиямараду, работниками и надсмотрщиком. Тем временем племена касков фактически принудили Муваталли перенести столицу в Тархунтассу. Держава хеттов трещала по швам, и помочь Манапе-Тархунде было нечем.
Мятежные работники бежали из Лазпы на кораблях Сиггаунаса в Миллаванду, где Атпа сначала с радостью их принял. Однако вскоре работники Муваталли внезапно изменили своё мнение, решив, что хотят быть подданными Хеттской империи. В петиции Атпе они заявили: «Мы — данники Муваталли... Позвольте нам отдать дань Великому Царю! Сиггаунас совершил преступление, увезя нас из Лазпы». Обвинение Сиггаунаса было лукавством, призванным повлиять на Атпу и успокоить Муваталли. Атпа склонялся к тому, чтобы отпустить их, опасаясь проблем и вторжения хеттов.
«Он бы отпустил их домой», — сообщает Манапа-Тархунда, но Атпа не учёл Пиямараду. Тесть Атпы был в Миллаванде, за пределами города. Узнав о намерениях Атпы, он положил этому конец. «Пиямараду отправил Сиггаунаса к Атпе и передал: "Бог Грозы даровал тебе благословение, почему же ты теперь возвращаешь их?"» Работники были даром с небес, и их нельзя было отвергать. Что Пиямараду действительно имел в виду, так это то, что нельзя отказывать ему. Атпа не вернул работников.
Узнав об этом, Муваталли стал собирать войска (его терпению пришел предел). Дерзость Пиямараду была личным оскорблением и прямым вызовом авторитету Великого Царя, на что нельзя было не ответить. Муваталли спровоцировали. Человек по имени Гассу возглавил карательную экспедицию на Запад.
Хетты двинулись в поход, вероятно, в сопровождении Алаксанду, свергнутого царя Вилусы. По пути Гассу собрал контингенты вассалов, включая силы Миры-Кувалии под руководством царя Купанты-Курунты. Объединенная армия вошла в Страну реки Сеху. Армия остановилась, чтобы дать дипломатии последний шанс. Купанта-Курунта отправил послание Атпе: «Работники Его Величества, которые находятся у тебя, отпусти их домой!» Атпа, который был равен Купанте-Курунте по рангу, подчинился, как если бы приказ исходил от императора: «И он отпустил работников... всех без исключения домой».
На этот раз Пиямараду не было там, чтобы остановить его. Возможно, Атпа, лишённый его присутствия и опасаясь, что армия Гассу двинется на юг, потерял самообладание. Или же освобождение работников было стратегическим манёвром, чтобы отвлечь хеттскую армию от Миллаванды и направить её на север, к Вилусе. Если хеттская армия превосходила силы Пиямараду, разумным было сохранить воинов. Пиямараду не мог рассчитывать на реальную помощь от Микен, поскольку Аххиява и Хатти формально находились в мире. Потеря Миллаванды была недопустимой, тогда как Вилуса была расходным материалом. Возможно, Пиямараду проинструктировал Атпу подчиниться требованию, чтобы предотвратить вторжение в Миллаванду и устранить предлог для войны.
В своё время, пишет Манапа-Тархунда, Гассу и его армия «снова отправились в страну Вилуса, чтобы атаковать её». Но царь Страны реки Сеху не сопровождал их, сославшись на болезнь: «Я серьезно болен, болезнь свалила меня!»
Сражённый настоящей или мнимой болезнью, Манапа-Тархунда остался дома, пока хетты и их союзники завоёвывали Вилусу и восстанавливали Алаксанду на троне. Но им не удалось захватить Пиямараду. Наш герой ускользнул и вернулся в Миллаванду. Вскоре после этого силы Манапы-Тархунды снова заняли Лазпу.
В иных обстоятельствах Муваталли мог бы терпеть недостатки вассала, но, несмотря на изгнание Пиямараду из Вилусы, Аххиява оставалась могущественной на западе, доминируя в Эгейском море и контролируя Миллаванду. Вызовы хеттской власти серьезно превосходили возможности Манапы-Тархунды. Император сместил его. Старик был отправлен в Тархунтассу, а его сын Мастури занял место на троне.
1/3
Примерно в то же время Муваталли заключил договор с Алаксанду, который положил конец статусу Вилусы как независимого царства. Отныне это было хеттское вассальное государство. Один из пунктов так называемого договора Алаксанду предупреждал царя Вилусы, что он обязан участвовать в войнах хеттов с их врагами. Вероятно, он выполнил это обязательство в войне Хатти с Египтом, которая началась в 1275 году и достигла кульминации в битве при Кадеше. Египетский список хеттского боевого порядка упоминает Dr’dny, или дарданов — альтернативное имя Гомера для жителей Трои/Вилусы.
Битва при Кадеше стала тактической ничьей для обеих сторон и стратегической победой хеттов, которые смогли увеличить свои владения и влияние в Сирии за счёт Египта. Муваталли умер несколькими годами позже, вероятно, в 1272 году. Его сменил Урхи-Тешуб, его сын от наложницы. Поскольку он был бастардом, многие считали Урхи-Тешуба непригодным для царствования; его дядя, Хаттусили, был более предпочтительным выбором. Младший брат Муваталли и самый младший из четырёх законных детей Мурсили, Хаттусили управлял северными территориями Хатти, включая бывшую столицу Хаттусу, почти с самого начала правления Муваталли.
В 1267 году Урхи-Тешуб перенёс столицу империи обратно в Хаттусу (из Тархунтассы), что было сделано с целью устранить Хаттусили как соперника. Однако именно Урхи-Тешуб был устранён. Разгромленный и свергнутый в 1266 году, он бежал из Хатти, чтобы никогда не вернуться, и провёл последние годы жизни в Египте в качестве советника Рамсеса II по хеттским делам. Его дядя взошёл на трон как Хаттусили III.
Из-за пробелов в исторических записях мы почти ничего не знаем о деятельности Пиямараду в течение 10-летнего периода, начавшегося примерно с сирийской кампании Муваталли и завершившегося гражданской войной в Хеттской империи и восшествием на престол Хаттусили. Новому Царю Царей хеттов было за пятьдесят, когда он взошёл на престол. Хотя он правил 30 лет (ок. 1267–1237 гг. до н.э.), его здоровье всегда было слабым из-за хронических болезней, преследовавших его с детства.
Пиямараду, вероятно, был примерно того же возраста, что и Хаттусили, если не старше. Однако, в отличие от императора, он, судя по всему, находился в прекрасной форме. Его враждебность по отношению к Хатти также нисколько не уменьшилась. Это было кстати, поскольку после коронации Хаттусили участие ахейцев в делах Западной Анатолии значительно возросло: греки активно подстрекали мятежи по всему региону. Как всегда, Пиямараду выступал в роли главного агента-провокатора Микен. Народ страны Лукка оказался наиболее восприимчивым к его уговорам.
Власть хеттов на Западе снова была под угрозой. Осенью 1259 года до н. э., на восьмом году своего правления, Хаттусили заключил мирный договор с Рамсесом II. Хатти и Египет больше никогда не воевали друг с другом, а император смог уделить больше внимания угрозам на своих северных границах и на западе.
Первым удар нанёс Пиямараду. Нашим источником информации о произошедшем является так называемое письмо Тавагалавы, написанное Хаттусили после этих событий неназванному брату Тавагалавы из Миллаванды, Великому царю Аххиявы. Согласно Хаттусили, посольство мятежников отправилось в Миллаванду, где они «довели своё бедственное положение до сведения Тавагалавы». Наместник Аххиявы, предположительно посоветовавшись со своим братом в Микенах, оказал помощь этим «людям Лукки» в виде армии под командованием Пиямараду. Чтобы сохранить видимость невмешательства Аххиявы, воинство Пиямараду выступало под его знаменем как автономная сила; оно состояло из повстанцев, миллавандских и микенских «добровольцев», а также нескольких лишённых наследства марьянну (из касты воинов-колесничих).
Перейдя границу Миллаванды и вторгшись в земли Лукки, Пиямараду захватил и сжёг прохеттский город Аттаримма. Затем он занял город Ияланда, который восстал против Хатти. Тем временем Хаттусили начал контрнаступление на земли Лукки. Пиямараду, с присущей ему бравадой, потребовал, чтобы его сделали вассальным царём на недавно завоёванных территориях. Удивительно, но император согласился на это дерзкое требование, возможно, рассудив, что Хатти будет лучше иметь Пиямараду в качестве вассала, чем врага.
1/2
Сын Хаттусили, наследный принц Нериккаили, был отправлен в Ияланду с целью сопроводить Пиямараду в луккийский город Саллапа, который занял Хаттусили и где должна была состояться церемония. Однако в Ияланде Нериккаили был грубо принят Пиямараду, который заставил наследного принца замолчать и унизил его при свидетелях. Наследник Хатти, насмехался Пиямараду, был недостоин быть его сопровождающим в Саллапу; и, в любом случае, Пиямараду не поедет в Саллапу, потому что хетты замышляют его убийство. Император должен «дать мне царство здесь и сейчас»!
Поняв, что Пиямараду играет с ним, и разгневанный публичным унижением своего сына, Хаттусили двинулся к городу Валиванда. Там он написал Пиямараду, сообщив, что царство всё ещё может быть его, но только если он покинет Ияланду. Пиямараду не испугался. Хаттусили записал: «Когда я достиг Ияланды, Пиямараду предложил мне сражение в трёх местах. Местность там была труднопроходимой». Хаттусили спешил своих колесничих и лично возглавил контратаки против сил Пиямараду, которые занимали высоты, господствующие над маршрутом хеттов. «Так я поднялся пешком и разбил врага там».
Разбитые силы Пиямараду отступили за пределы города, сопровождаемые 7000 жителей Ияланды. Хаттусили утверждал, что беженцы были подданными Хатти, и потребовал от Пиямараду немедленно отпустить их. Военачальник проигнорировал императора. Очевидно раздражённый, Хаттусили приказал своим войскам опустошить Ияланду и захватить оставшихся жителей для переселения в Хатти.
Сделав это, Хаттусили возобновил наступление, только чтобы снова попасть в засаду, на этот раз устроенную силами под командованием брата Пиямараду, Лахурци. Хетты снова одержали победу в этом столкновении, но повстанцы задержали их достаточно долго, чтобы позволить Пиямараду и его войскам отступить через границу в Миллаванду. Хетты преследовали их, остановившись у самой границы в городе Абавия, где император составил ещё одно письмо Пиямараду: «Приди ко мне», — приказал он. Хаттусили также написал письмо ванакту ахейцев: «Я стремился захватить Пиямараду по этой причине, потому что он постоянно нападает на мою землю. Знает ли мой брат об этом или нет?»
Ответ от греков был доставлен послом, который, как с укором отметил Хаттусили, «не принёс мне никакого приветствия, равно как и не доставил мне никакого подарка». Вместо этого посол просто сообщил Хаттусили, что ванакт приказал Атпе передать Пиямараду хеттскому императору при условии, что Хаттусили не причинит вреда военачальнику и не вывезет его из Миллаванды.
Намеренное отсутствие приветствий и подарков — стандартных элементов в дипломатической переписке между Великими царями — было серьёзным нарушением этикета, сигнализировавшим о недовольстве ахейцев действиями хеттов, как уже совершёнными, так и теми, которые они собирались предпринять. Это также указывало на то, что это сообщение от ванакта было неформальным, что он говорил, так сказать, от своего имени, как равный и «брат» императора, а не как глава государства Аххиявы.
Хаттусили вряд ли мог быть доволен этим сообщением. Возможно, он думал, что сможет поступать с Миллавандой и Пиямараду по своему усмотрению. Но, поступая так, он рисковал развязать полномасштабную войну с морской державой, которая доминировала на морских путях, связывающих Хеттскую империю с её средиземноморскими торговыми партнёрами. Аххиява не могла бросить вызов хеттам на суше, но они могли уничтожить заморскую торговлю оловом, жизненную артерию империи. И поэтому Хаттусили составил осторожный ответ ванакту: «Мой брат написал мне как Великий Царь, равный мне, и разве я не прислушиваюсь к слову равного?».
Хетты пересекли границу и вошли в царство Миллаванда, не встретив сопротивления. «Итак, я направился в город Миллаванду, — рассказывал Хаттусили, — потому что думал: пусть подданные моего брата (ванакта Аххиявы) услышат, что я скажу Пиямараду».
Пиямараду не был заинтересован в общении с Хаттусили. Пока хетты продвигались к городу Миллаванда, военачальник, его семья, жена и дети, его войска и беженцы покинули Миллаванду морем: «Пиямараду ушёл из города на корабле», — сообщал Хаттусили. Скорее всего, беглецы отправились на близлежащий остров Самос. Тавагалава также покинул Миллаванду, возможно, присоединившись к Пиямараду на Самосе, чтобы дождаться развития событий.
Хотя Хаттусили, должно быть, понимал, что в отсутствие наместника он не сможет добиться ничего значительного, он всё же встретился с Атпой и его братом Аваяной, которые «выслушали обвинения, которые я выдвинул против Пиямараду». В письме Тавагалавы Хаттусили утверждал, что братья были недостаточно откровенны в своих сообщениях ахейскому Ванакту, скрывая ужасную правду о Пиямараду из-за верности своему тестю. Поэтому, сказал Хаттусили, «я заставил их поклясться, что они точно доложат вам о деле», как будто их мнение что-то значило в Микенах.
Встреча завершилась тем, что Хаттусили кратко приказал Атпе: «Встань! Мой брат [царь Аххиявы] дал тебе указание, чтобы ты привёл Пиямараду к хеттскому царю. Так приведи его сюда». Атпа должен был пообещать Пиямараду, что с ним не будут плохо обращаться. В качестве гаранта безопасности нашего героя на встрече с Хаттусили хетты предложили дать заложника высокого ранга. Тем не менее Пиямараду отказался приехать в Миллаванду. «Я не могу избавиться от своих страхов», — якобы ответил он.
Несмотря на этот очередной отказ Пиямараду, Хаттусили всё ещё был готов дать дипломатии шанс. Было предложено окончательное соглашение о заложниках, причём Тапала-Тархунта, царский конюх, был выбран в качестве залога со стороны Хаттусили. Хаттусили заверил Ванакта, что Тапала-Тархунта — «не человек низкого ранга», а родственник императрицы Пудухепы. Более того, Тапала-Тархунта был другом как Хаттусили, так и Тавагалавы: «В молодости он стоял рядом со мной на колеснице», — отметил император, и он стоял «на колеснице рядом с твоим братом Тавагалавой». Интересный человек!
Через посредников Хаттусили уговаривал Пиямараду: «Приди, изложи свои слова передо мной, и я возвышу тебя». В случае, если Пиямараду будет недоволен предложениями императора, то «мой человек сопроводит тебя обратно в землю Аххиявы так же, как он пришёл сюда с тобой». Тапала-Тархунта останется заложником до тех пор, пока Пиямараду не вернётся в Аххияву. Честная сделка! Наверное...
Всё было напрасно: Пиямараду снова отверг Царя Царей. Наконец осознав тщетность своих усилий, Хаттусили покинул город и страну Миллаванду, вернувшись со своей армией в земли Лукки и в конечном итоге в Хаттусу. В заключительных строках письма Тавагалавы Хаттусили пишет далёкому Ванакту греков, что, поскольку мятежные беглецы отказались вернуться на родину и активно помогали Пиямараду, «ты, мой брат, должен предать их глав суду». Хаттусили заявил, что готов отказаться от выдачи любого лидера повстанцев, который в ходе суда заявит, что хочет навсегда перейти на сторону Аххиявы: «Если какой-либо господин скажет: „Я перешёл ради беглеца (Пиямараду)“, пусть останется там. Но если он скажет: „Пиямараду заставил меня присоединиться к нему“, то пусть вернётся ко мне».
Что касается Пиямараду, то Хаттусили стало известно, что неугомонный авантюрист, действуя со своей островной базы в Эгейском море, планирует новые атаки на земли, подвластные Хатти. «Сообщается, что Пиямараду говорил: „Я отправлюсь в землю Маса или землю Каркия, но пленников, мою жену, детей и домочадцев я оставлю здесь“», то есть на аххиявском острове, который теперь стал его домом и оплотом. Хаттусили жаловался, что Ванакт активно помогает Пиямараду: «Теперь, согласно этим слухам, в то время, когда Пиямараду оставляет свою жену, детей и домочадцев в земле моего Брата, твоя земля обеспечивает ему защиту. Но он постоянно совершает набеги на мою землю; но всякий раз, когда я препятствую ему в этом, он возвращается на твою территорию. Неужели ты, мой Брат, благосклонно относишься к такому поведению?».
Это был риторический вопрос: конечно, владыка Микен благосклонно относился к такому поведению; как и прежде, как всегда, он поддерживал Пиямараду до конца, предоставляя людей, материалы и ресурсы, необходимые военачальнику для ведения его бесконечной войны с хеттами. Но Хаттусили, ради видимости, продолжал делать вид, что греки открыты для альтернатив. «Если ты не благосклонен к поведению Пиямараду, тогда, мой Брат, напиши ему хотя бы это: „Встань, отправляйся в землю Хатти, твой господин рассчитался с тобой! Иначе приходи в землю Аххиявы, и в каком бы месте я тебя ни поселил, ты должен оставаться там. Встань со своими пленниками, женами и детьми и поселись в другом месте! Пока ты враждуешь с царём Хатти, проявляй свою враждебность из какой-нибудь другой страны! Из моей страны ты не будешь вести враждебных действий. Если твоё сердце в земле Каркия или земле Маса, тогда отправляйся туда!“».
В заключение Хаттусили попросил царя Аххиявы сообщить Пиямараду, что «царь Хатти и я, в том деле Вилусы, из-за которого мы враждовали, он убедил меня, и мы стали друзьями; война не была бы для нас правильной». Затем Хаттусили извинился за любые агрессивные действия, которые он предпринял против Аххиявы, объясняя свои поступки горячностью и импульсивностью молодости: «В то время, мой Брат, я был молод; и если в то время я написал что-то оскорбительное, это не было сделано намеренно. Такие слова вполне могут срываться с уст предводителя войск, и такой человек вполне может ругать своих людей, если в бою кто-то бездействует или проявляет трусость».
Это невероятно важные строки! Будущий император хеттов и самый могущественный из царей микенской Греции сражались друг с другом на землях Трои: явно, в открытом бою. Это очевидно было то, что можно уверенно назвать Троянской войной, очередной войной — одной из многих, смутные воспоминания о которых стали готовыми циклопическими блоками, из которых «гомеры» и Гомер собрали незыблемую твердыню великого мифа «Илиады».
Мы не знаем, что произошло дальше. Лично я верю, что он продолжал беспокоить хеттов до тех пор, пока не умер, не был убит в бою или не стал слишком слаб, чтобы заниматься тем, что Гомер называл «тяжелой работой битвы». Пиямараду прожил долгую и насыщенную жизнь, охватившую правление трёх хеттских императоров, и он был проблемой для каждого из них. Он был по очереди ренегатом, военачальником, пиратом и, какое-то время, правителем значительного царства в Западной Анатолии. А его действия, связанные с Троей, должны были найти своё место в историях о великом противостоянии великих царств, которые пересказывались при дворах по обеим сторонам Эгейского моря из поколения в поколение, теряя имена и названия, но сохраняя суть: люди убивали и умирали за власть над этой богатейшей землёй, городом из мифов и легенд.
Ограничение в 30К символов на один пост заставило меня несколько упростить и сократить оригинальный текст.
Автор: Максим Ферапонтов Проект: Historia Maximum Eventorum Поддержка: F U N P A Y
Остатки дома из поселения бронзового века Акротири на острове Санторини, Греция. Оно было засыпано вулканическим пеплом после извержения около 1646—1500 годов до н.э. Стоит подчеркнуть, что это 17 век ДО нашей эры. Само землетрясение и последующее извержение случилось задолго до собрата по несчастью города Помпеи, который законсервировало в 79 году уже нашей эры и отличалось тем, что все жители успели вовремя свалить, поскольку археологи не нашли останки как в Италии.
Крыша над раскопками обвалилась в 2005 году убив посетителя но не затронув раскопки. Поэтому с 2005 года по 2012 года объект был закрыт для посещения.
А сами раскопки по 2016 год были приостановлены из-за отсутствия финансирования, затем возобновлены при поддержке спонсоров.
Эпоха бронзового века (II - начало I тыс. до н.э.). Расцвет древних обществ: развитие государства и общества в Египте, Сирии, Палестине, Финикии, Вавилоне, Шумере, Ассирии. Хеттская держава в Малой Азии. Расселение древних евреев в Палестине и постепенное формирование Израильско-Иудейского царства (древнееврейского государства). "Мировые державы" бронзового века (Египет, Ассирия, Вавилон времен Хаммурапи). Первые государственные образования в Индии (долине Инда) и в Китае. Крито-Микенская цивилизация бронзового века. Греция в гомеровский (XI - IX вв. до н.э.) и в начале архаического (VIII в. до н.э.) периодов. Нашествия "народов моря", ахейцев и дорийцев на страны Средиземноморья, Малую Азию, Палестину, Грецию. Два типа организации государства и общества в эпоху бронзового века: "восточный" (крупное централизованное государство с сильной царской властью, преобладанием государственной (царской) и храмовой собственностью на землю и рабов) и "античный" (формирование городов-государств в античной Греции с их общинно-полисной собственностью на землю, рудники, пастбища и т.д.). Особые обязанности зажиточных свободных граждан греческих полисов (литургия) по участию в общественной жизни и органах власти в полисах. Разное положение бедных земледельцев-общинников в государствах Древнего Востока и в формировавшихся греческих полисах: после разорения свободные земледельцы на Востоке либо попадали в долговое рабство, либо шли наниматься в обширное царское хозяйство с его потребностями в большом количестве рабочей силы, либо становились разбойниками и изгоями, в греческих полисах "античный пролетариат" (люмпены или люмпен-пролетариат) мог жить, опираясь на поддержку всего полиса. В греческих полисах постепенно (по мере их развития) сумели полностью уничтожить долговое рабство и избавиться от влияния ростовщического капитала, опираясь на общую солидарность и взаимопомощь всех свободных полноправных граждан полисов.
Серебряный кубок конца III тысячелетия до н. э. из Марвдаште, Парс в Иране, с линейной эламской надписью (в то время в Парсе располагалось древнее Эламское государство)
Острой проблемой древних обществ эпохи бронзового века (особенно на Востоке) было наличие долгового рабства и ростовщического капитала. Из-за растущего социального расслоения внутри общины у бедных свободных земледельцев могло не хватить зерна для посева. Кроме того, развивалось разделение общественного труда между земледельцами и скотоводами, между земледельцами и ремесленниками, между земледельцами, которые возделывали разные сельскохозяйственные культуры, поэтому возникала потребность во внутриобщинном обмене. При натуральном характере обмена товарами и продуктами большая часть обменных сделок совершалось в кредит, а кредит давался под условием уплаты должником процента сверх выплаченной суммы (весьма знакомая картина отношений современных должников и кредиторов, прежде всего, должников и банков и других финансовых организаций). Возможность избежать занятия денег у ростовщиков появлялась только в тех регионах Востока, где при внутриобщинном обмене производство работало на рынок, т.е. где было развитое товарное производство, и производитель в любое время мог иметь наличные деньги, причем не обязательно в виде монет (золотых, серебряных или медных), в качестве денег мог использоваться весовой металл (золото, серебро и т.д.), хлеб, скот, продукты, ремесленные товары и т.д.
Треножник в Древнем Китае (эпоха поздней династии Шан, XII - XI вв. до н.э.)
Золотая погребальная «маска Агамемнона» из Микен XVI в. до н. э. — один из известнейших артефактов микенской культуры (ныне хранится в Национальном археологическом музее в Афинах)
Некоторое время они считались жертвенными предметами, но когда их нашли и в кузне, то поняли, что это просто запас меди для ковки.
Кузнецы отделяли куски нужного размера для изготовления предметов.
Эти слитки-шкуры имели определенный размер и вес, и были эталоном обменной торговли, то есть, являлись, своего рода, эквивалентом денег.
На один слиток можно было обменять / купить, на выбор, или одновременно, несколько домашних животных, или ткани, масло, вино, и так далее.
После анализа металла сперва считалось, что это медь с территории России, из Уральского региона, но затем изучили тщательнее, и выяснили, что эта медь из древнего Египта.
Теперь понятно, откуда миф о золотом руне — от древних медных слитков, по аналогии.
Когда вам в школе говорили о "медном веке" в истории Эллады, вас обманывали.
Никакого "медного века" там не было, сразу после каменного в Элладе наступил бронзовый век. Причина была чисто техническая: на Средиземноморье медные руды обычно встречаются в сопровождении мышьяковых руд (которые внешне почти не отличаются).
А потому при выплавке металла из такой смеси вместо чистой меди сразу получалась мышьяковая бронза. Сплав с хорошими качественными характеристиками, не уступающий по твердости железу.
Но, поскольку мышьяк ядовит, то металлурги, выплавлявшие и обрабатывающие мышьяковую бронзу получали хроническую интоксикацию, одним из проявлений которой была невропатия, парезы конечностей и частичные параличи.
Стойкая хромота была профессиональным заболеванием древнегреческих кузнецов.
Вот потому-то и бог Гефест тоже был хромым.
1/3
Древние монеты и куски бронзы (aes grave) VI-III вв. до н.э.
Статья ни о чем. Вначале куча ненужной воды про разрушение мифов и новые историчекие открытия. Зачем это? Непонятно. Ну знали одно, потом стали знать больше. Вроде как это и так понятно. Евроцентричность опровергается? Дык сейчас и так, все кто интересуется историей, более менее знают очередность зарождения цивилизаций.
И вроде никто и ничего не отрицает. Я то думал, что речь пойдет о отрицании, катастрофы бронзового века. А нет, оказывается она была всё таки. Так что тогда с ней не так? Оказывается вся соль (если не лить воду) заключается в том, что причин было много. Ок. Но причины связанные исключительно с вторжением народов моря, это просто попса. Все серьезные ученые связывают целый комплекс причин. И народы моря не просто так вторгались, а в том числе, по причине своих проблем. Климатических, цивилизационных и прочих. Может всё не так потому, что хоть где то остались какие то города. Ну надо же. Остались. И как это отменяет катастрофу бронзового века? В пермское вымирание тоже 10% живности осталось. Никакого расцвета Афины, как и многие другие поселения бронзового века, не переживали в этот период, там тоже был экономический упадок в течение примерно 150 лет после катастрофы. Археологические раскопки и последующие иследования, это подтверждают. Города в большинстве, не просто исчезали, а были разрушены. Все таки следы разрушенных городов отличаются от пришедших в запустение и развалившихся по естественных причинам. Это происходило в считанные десятилетия. А для этого нужно насилие.
Катастрофа была частью чего то более масштабного? Чего масштабного? Гелогического цикла, климатического минимума, какого то масштабного бурления цивилизаций? Так все цивилизации примерно в тех областях и пребывали. Куда масштабней... У этого процесса были причины? Так у всего есть причины. К примеру переход с бронзы на железо, это не нечто более масштабное или менее масштабное, а из категории причин. Дальний Восток с Индией далеко и по тем временам сильно изолированы и какие то местные зачатки цивилизаций никак повлиять на процесс не могли. По большей части, то что было сосредоточением цивилизаций, претерпело деградацию. К тому же автор провел какое странное разделение, в ктором вторжение народов моря - это некая недокатастрофа бронзового века, а остальные причины, это некие более масшабные явления. Налицо явное манипулирование. В общем, расцениваю материал, как попытку из ничего и на ровном месте, сотворить сенсацию.
События конца Бронзового века на Ближнем Востоке часто описывают как уникальную масштабную катастрофу, приведшую к гибели великих цивилизаций. Эти события привлекают внимание и активно монетизируются. Однако современные исследования показывают, что этот период был гораздо сложнее, чем его привыкли изображать. Попробуем разобраться, что на самом деле произошло в конце II тысячелетия до н. э., почему эти события до сих пор вызывают столько споров и как они связаны с поиском идентичности западной цивилизации.
Итальянское Возрождение (XIV–XVI вв.) сыграло ключевую роль в формировании представлений европейцев о своей связи с Античностью, став мостом между Средневековьем и современной европейской идентичностью. Ренессанс зародился в Италии не случайно. Географически Италия была центром Римской империи, и здесь сохранилось больше всего античных памятников. Политически города-государства — Флоренция, Венеция, Милан — стремились легитимировать свою власть через связь с римским прошлым. Гуманисты, такие как Петрарка, Боккаччо и Альберти, провозгласили Античность образцом для подражания, противопоставляя её «варварскому» Средневековью. Петрарка в XIV веке объявил произведения Цицерона и Вергилия эталоном, а средневековую латынь — испорченной. Архитекторы вроде Брунеллески и Браманте копировали римские здания, создавая неоклассический стиль.
Это привело к созданию представления — мифа о «классической преемственности». Ренессанс заложил идею, что Европа — наследница Рима, а через него — Греции; Средние века — «тёмный провал», который нужно преодолеть; а Италия — культурный центр, возрождающий величие прошлого. Этот нарратив позже был подхвачен Просвещением (Вольтер называл Средневековье «эпохой суеверий») и повлиял на евроцентризм XVIII–XIX веков.
В XVIII–XIX веках европейские интеллектуалы, особенно в рамках эпохи Просвещения и романтизма, активно выстраивали идею преемственности западной цивилизации от Древней Греции и Рима. Образованные европейцы видели себя наследниками этих двух великих культур. Эта концепция, известная как «классическая традиция», легла в основу западного культурного самосознания. Однако открытия археологов, в частности Генриха Шлимана и других исследователей древних цивилизаций Востока, пошатнули эти представления.
Идея о том, что цивилизация зародилась в Греции, опиралась на труды античных авторов, например Геродота, которые противопоставляли эллинов «варварам». В эпоху Просвещения философы, такие как Вольтер и Гегель, развили эту мысль, утверждая, что греки первыми создали «истинную» цивилизацию, основанную на разуме, а Рим распространил её по Европе. Древняя Греция считалась колыбелью демократии, философии и искусства. Древний Рим воспринимался как источник права, государственности и имперской мощи.
До середины XIX века европейцы полагали, что история Греции начинается с Гомера (VIII век до н. э.), а всё предшествующее считали легендами. Однако открытия Генриха Шлимана в 1870-х годах (Троя, Микены, Тиринф) показали, что за гомеровскими сказаниями стоят реальные древние цивилизации, в частности микенская (XVI–XII вв. до н. э.). Это стало крахом вековых представлений, нанеся удар по образу греков как «первых цивилизованных людей», поскольку микенская культура существовала до классической Греции и была связана с более древними высокоразвитыми восточными цивилизациями Анатолии и Египта.
Параллельно с раскопками в Греции велись исследования в Месопотамии, Египте и Малой Азии. Дешифровка клинописи (середина XIX века) открыла миру шумеров, аккадцев и вавилонян. Раскопки в Египте показали, что его история на тысячи лет древнее греческой. Хеттские памятники, включая Богазкёйский архив, доказали существование могущественных анатолийских государств.
Эти открытия разрушили миф о том, что цивилизация началась в Греции. Оказалось, что греки заимствовали технологии: алфавит — у финикийцев, скульптуру — у египтян. Даже микенская культура была частью средиземноморской истории, а не её истоком. Само открытие микенской культуры стало потрясением для поколения Шлимана. Исследователи обнаружили совсем не то, что ожидали найти. Их представления о генезисе цивилизации рухнули.
Стало очевидно, что цивилизация зародилась на Ближнем Востоке, а Греция — не «колыбель», а преемница более древних культур. Европа оказалась лишь фрагментом глобальной истории, а не её центром. Это привело к кризису европоцентристских взглядов, но одновременно пробудило интерес к «арийскому» прошлому (индоевропейским корням), что позднее было искажено в националистических идеологиях XX века.
Разматывая «нить Ариадны» микенской цивилизации, исследователи столкнулись с событиями, которые в рамках европоцентричного мировоззрения могли восприниматься только как катастрофа. Речь идёт о массовом уничтожении центров эгейской дворцовой цивилизации в конце XIII — начале XII веков до н.э. Микены, Фивы, Пилос — некогда процветающие города были разрушены или покинуты. Для западного нарратива, стремившегося возвеличить своих «предков», такие события не могли быть просто этапом исторического процесса. Это была КАТАСТРОФА, переломный момент, требовавший осмысления.
Однако реакция общества эпохи индустриальных колониальных империй свела новые открытия к простому удревнению классических греков до микенцев, которые тоже были греками. Античный цивилизационный миф сохранился, но трансформировался.
Будучи основой европейского самосознания с XIV века, древние римляне и греки полностью затмили другие древние цивилизации региона, такие как минойская или кикладская, которые оставались на периферии внимания, поскольку не вписывались в стройную схему «греческого наследия» европейской цивилизации.
Минойская цивилизация, существовавшая на Крите, всегда занимала особое место в историческом нарративе. Минойцы воспринимались скорее как «интересные статисты», ожидавшие завоевания греками-ахейцами. Гибель минойских дворцовых центров около 1450 года до н.э. не вызывала такого драматического отклика, как падение микенских городов. Ведь минойцы с их уникальной культурой и письменностью не соответствовали схеме «античного наследия». Этим объясняется, почему события XV века до н.э. на Крите кажутся далёкими и абстрактными, а XII века до н.э. в Греции — значимыми и интересными.
Кикладская цивилизация, существовавшая на островах Эгейского моря, оставалась на периферии научного внимания. Кикладские островитяне, известные своими загадочными мраморными фигурками, воспринимались как «странные предшественники». Их цивилизация, не сумевшая сохраниться до прихода индоевропейцев, не вписывалась в величественную историю «истинных греков».
Стоит отметить, что конец раннего бронзового века в Эгеиде (около 2200-2000 гг. до н.э.) был ознаменован масштабными потрясениями, затронувшими не только Киклады, но и весь регион. Депопуляция Кикладских островов, распад Древнего царства в Египте (около 2150-2050 гг. до н.э.), гибель шумерской государственности в Месопотамии (2004 г. до н.э.) свидетельствуют о глобальном кризисе, охватившем Восточное Средиземноморье и Ближний Восток за тысячу лет до событий конца бронзового века. Этот период характеризовался голодом, войнами и разрушениями. Поселения сжигались, а смертность достигала таких масштабов, что более половины кикладских поселений оказались заброшенными.
Обратимся к событиям на Ближнем Востоке и в Эгеиде после 1200 года до н.э. Ключевым элементом популярного нарратива о катастрофе бронзового века являются так называемые «народы моря». Согласно этой теории, масштабные миграции воинственных племён стали главной причиной разрушения цивилизаций позднего бронзового века: Хеттского царства, Микенской Греции, городов Леванта и даже потрясений в Египте.
Однако эта теория чрезмерно упрощает сложные исторические процессы. Археологические данные не подтверждают факта массового вторжения «народов моря». В разрушенных городах Леванта и Анатолии отсутствуют следы единой культуры или материальные свидетельства, которые можно было бы однозначно связать с этими племенами. Вместо этого археологи фиксируют признаки постепенного упадка, локальных конфликтов и трансформации материальной культуры, что свидетельствует о длительных внутренних процессах, а не о внезапном нашествии.
Современные палеоклиматические исследования показывают, что в конце бронзового века (около 1200-1150 гг. до н.э.) регион Восточного Средиземноморья пережил серьёзные климатические изменения. Продолжительная засуха привела к неурожаям, голоду и миграциям населения. Это ослабило централизованные государства, зависимые от сельского хозяйства. Таким образом, климатический фактор сыграл ключевую роль в кризисе, что ставит под сомнение традиционное представление о «народах моря» как основной причине катастрофы.
Поздний бронзовый век характеризовался сложной системой международной торговли и дипломатии, связывавшей Египет, Хеттское царство, Микенскую Грецию, Левант и Месопотамию. Прекращение поставок олова из Афганистана и других отдалённых регионов, необходимого для производства бронзы, действительно подорвало эту систему. Однако следует учитывать, что бронза использовалась преимущественно для изготовления оружия и инструментов, тогда как сельское хозяйство оставалось в каменном веке. В условиях нехватки продовольствия масштабное строительство крепостей или флота становилось маловероятным, что высвобождало ценный сплав для военных нужд. Кроме того, существовала возможность переплавки имеющихся бронзовых изделий. Поэтому маловероятно, что временная утрата доступа к олову могла полностью разрушить столь развитую цивилизацию.
Рассматривая теорию о сокрушительном вторжении, следует обратить внимание на египетские источники, особенно надписи Рамсеса III (1186-1155 гг. до н.э.). Фараон оставил множество текстов и рельефов, прославляющих его победы над «народами моря». Однако современные исследования показывают, что эти описания могли быть значительно преувеличены или даже частично заимствованы из более ранних источников. Вероятно, реальная угроза со стороны «народов моря» для Египта была менее масштабной, чем представлено в официальных хрониках.
Рамсес III утверждал, что отразил нашествие «народов моря» в двух крупных сражениях - на суше и на море. Эти события подробно изображены в его заупокойном храме в Мединет-Абу. Однако есть основания полагать, что масштабы угрозы были сознательно преувеличены для прославления фараона. Как и другие цари, Рамсес III использовал статуи своих предшественников, переделывая их под свои нужды. Однако масштабы его деятельности по присвоению чужих памятников действительно впечатляют. Это само по себе характеризует личность древнеегипетского царя и заставляет критически относиться к его надписям.
Важнейшим аргументом против теории масштабного вторжения является вопрос о реальной возможности собрать две полноценные армии и флот из разнородных племён в условиях всеобщего голода и экономического упадка. Такие организационные и логистические достижения выглядят маловероятными.
Не отрицая серьёзных проблем, приведших к падению Хеттского царства, следует отметить неравномерность последствий кризиса. В то время как одни регионы пришли в упадок, другие демонстрировали устойчивость и даже процветание. Например, новые общины на Кипре успешно развивались вплоть до X века до н.э. Афины не только избежали разрушений, но и усилили своё положение, став центром притяжения для ахейского населения и сохранив культурную преемственность с эпохой бронзы. Некоторые древние центры, такие как сирийская Катна, сравнительно быстро восстановились после периода упадка.
Египет начал терять свои владения в Ханаане лишь после 1125 года до н.э., когда мятежники сожгли цитадель фараонов в Яффе. Однако Яффа не стала последним египетским оплотом в регионе. В начале следующего века в Бейт-Шеане всё ещё сохранялось египетское присутствие, что свидетельствует о постепенном, а не мгновенном уходе египтян из региона.
Ассирия не только пережила кризис, но и использовала его для укрепления своих позиций. Катастрофа привела к краху или ослаблению соседних государств - Хеттского царства, Египта Нового царства и Митанни. Образовавшийся вакуум власти позволил Ассирии начать территориальную экспансию, что стало основой для создания Новоассирийской империи (IX-VII вв. до н.э.) - одной из самых могущественных держав древнего мира. Ассирийцы сохранили и развили достижения шумеров, аккадцев и вавилонян в области письменности, архитектуры, науки, религии и государственного управления.
Ахейский мир представлял собой западную периферию ближневосточной цивилизации бронзового века, тогда как на восточной окраине располагался Элам. Сузы существовали уже в IV тысячелетии до н.э., а такие центры как Чога-Занбиль и Аншан играли важную роль ещё в III тысячелетии до н.э. Эламские города были древнее Микен на 1000-1500 лет. Эламская цивилизация, одна из древнейших в мире наряду с шумерской и египетской, достигла расцвета при царе Шилхак-Иншушинаке (как раз с 1150 г. до н.э.), значительно расширившем владения в горах Загрос и восточнее. Но разве это так интересно по сравнению с сожжением ахейского Пилоса?
Формальная граница между бронзовым и железным веками определяется технологическим переворотом. Железо, хотя и было известно ранее, стало массово использоваться лишь после разработки эффективных методов обработки. В отличие от бронзы, требовавшей дефицитного олова и меди, железо было более доступным. На Ближнем Востоке после 1150 года до н.э. железо только начинало путь к доминированию. Примечательно, что расцвет производства луристанской бронзы в Иране (ок. 800-600 гг. до н.э.) пришёлся на местный «железный век III», когда в Месопотамию экспортировалось очень много качественных бронзовых изделий.
Помните наших европейцев? Потомков чужаков, чьи варварские «праотцы» участвовали в событиях падения Западной Римской империи примерно в роли «народов моря»? Они выбрали своим прошлым - похороненный ими Pax Romana, наследника эллинов и микенцев. Между тем, бронзовый век существовал и в Европе. В Центральной Европе (территория современных Германии, Австрии, Чехии) переход к железному веку произошёл лишь в VIII веке до н.э. благодаря культуре Гальштатта. На севере Европы, в Скандинавии и на Британских островах, бронзовый век сохранялся до VI-V вв. до н.э. из-за географической изоляции. «Катастрофа бронзового века» была региональным событием, в котором предки европейцев не участвовали.
Таким образом, «катастрофа бронзового века» оказывается частью более широкого исторического процесса, затрагивающего весь древний мир. Современные исследования показывают, что эти события были вызваны сочетанием множества факторов, включая климатические изменения, экономический кризис и внутренние конфликты. «Народы моря» скорее были следствием, а не причиной кризиса. А повышенное внимание обеспечено прежде всего историей становления западного самосознания, а затем коммерческим спросом на яркую, полную насилия картинку, как в приведённых мною иллюстрациях. Глядя на масштабные события 1200-1150 годов до н.э. очень разумно было бы оценить ситуацию не только из Микен и Пилоса, а и из Пер-Рамсеса, Ашшура и Суз.
Эта тема продолжает вызывать живой интерес среди любителей истории, что гарантирует её дальнейшее присутствие в центре внимания как специалистов, так и широкой публики. Однако важно помнить, что история — это не просто череда катастроф и побед, а сложный и многогранный процесс, который требует тщательного изучения и осмысления.
Гибель Минойской цивилизации, крах Аккадского царства или падение шумерского Ура под натиском эламитов и амореев — события не менее драматичные и значимые, чем коллапс позднего Бронзового века в XII век до н. э. Однако они не получают такого же медийного и общественного резонанса. Почему?
Западная историография традиционно фокусируется на сюжетах, которые легитимируют её собственную историческую преемственность. Гибель микенских дворцов, Троянская война, «народы моря» — всё это вписано в нарратив о «корнях европейской цивилизации». А вот крушение Ура или Эблы воспринимается как что-то далёкое, «восточное», а потому менее значимое для западного потребителя.
YouTube, издательства и соцсети работают на алгоритмы вовлечения. Зрелищные коллапсы, загадочные «тьмы веков», апокалиптические сценарии — это продаётся лучше, чем медленная эволюция или региональные кризисы. Поэтому «Катастрофа Бронзового века», с включением модного нарратива о климате, опасных мигрантах и таинственных разрушителях, становится историческим хоррором, тогда как упадок Хараппы или гибель Киклад — лишь сноска.
Европоцентризм XIX–XX веков создал иерархию цивилизаций, где микенцы считались «предтечами» Запада, а остальные — периферией. Даже сейчас, когда учёные ломают эти стереотипы, массовая культура цепляется за старые схемы. История — это не только то, что было, но и то, что рассказывают. И если мы хотим более объективной картины, надо менять сам способ её подачи, а также «искать кому выгодно».
Головы людей, отрубленных топорами, не были покрыты платками. Как газель попадает в ловушку, их губы ударились о пыль. Люди, убитые копьями, не были повязаны их раны. В месте, где работали их матери, они лежат в собственной крови. Не повязали их платками, не были они пьяны, но головы упали с их плеч. Слабые и сильные Ура погибли от голода. Матери и отцы, которые не оставили своих домов, были уничтожены огнем. Маленькие дети, которые лежали на руках матери, были снесены как рыбы водой. Нингаль, как перепуганная птица, улетает из города и кричит: «Увы, мой город, увы, мой дом. Город мой разрушен, дом мой разрушен. О Нанна, Ур разрушен и люди его убиты».
Плач об Уре, за 1000 лет до Катастрофы бронзового века, когда великая шумерская цивилизация пала навсегда
