Как известно, поезд - это не легковой автомобиль, он не может свернуть с дороги, объехать препятствие, не может остановиться за 10 метров со 100 км/ч. Зачастую на принятие решений есть всего несколько секунд и так иногда случается, что поезд наезжает на животное, человека или транспорт.
Животные. Железнодорожные пути проходят по многочисленным полям и лесам, где обитают разные виды животных. Зайцы: если заяц попадает ночью в луч прожектора, то будет бежать впереди поезда до потери сил, но, как правило, перед поездом отскочит в сторону. Косули: ходят через пути днем и ночью, очень любопытные, любят постоять на путях и наблюдать, как к ним движется огромная машина, также любят перебегать перед носом поезда, из-за чего очень часто попадают под колеса. Так как животное небольшое, никто не тормозит перед ними, итог очевиден. Лось: лось сука большой, ходит возле путей не так часто, как косули, такой же любопытный. Если такая громадина стоит на путях, то применяется экстренное торможение, но далеко не всегда удаётся остановить состав. Последствия для локомотива не смертельные - максимум поломает тормозную или питательную магистраль и разобьёт буферные фонари. Был случай, что на скорости 120 км/ч лось выскочил перед самым поездом за метров 5, в итоге вся кабина доверху была забрызгана остатками животного, картина ужасная.
Кабаны, лисы, бобры и остальные небольшие животные попадаются сильно реже и, как правило, достаточно осторожны, чтобы попасть под поезд.
Отдельная категория - это домашний крупный рогатый скот, который по вине пастуха может оказаться на путях. Был случай, когда машинист сбил 18 коров.
Люди. Самое ужасное и неприятное - это наезд на человека. Многие люди, особенно всю жизнь проживающие возле железной дороги, перестают опасаться поезда. Ходят в наушниках по путям, пешеходным переходам. Перебегают перед поездом через пути. Особенно опасно переходить пути после того, как поезд только что проехал, а за ним по второму пути едет встречный поезд. Алкоголики могут выбрать в качестве подушки рельс, ведь на нем очень удобно спать, положив его под голову. К сожалению, таких случаев достаточно много и далеко не все заканчиваются хорошо. Редко когда человек выживает.
Что же чувствует локомотивная бригада в такие моменты? Впервые я столкнулся с тем, что котёнок шёл по рельсе перед приближением поезда, и у меня все сжалось внутри. Котёнок, конечно же, отпрыгнул в последний момент, но осадочек остался. Наезды на животных происходят часто, привыкаешь к этому и просто стараешься не думать об этом.
Но к наезду на человека невозможно привыкнуть. Воспоминания об этом преследуют всю жизнь еще и потому, что после наезда локомотивная бригада должна достать останки человека из под поезда.
Кому-то везёт и он может проработать всю жизнь без таких случаев, а у кого-то свое кладбище. Был случай, что за один час машинист сбил двоих человек с интервалом в 20 минут.
Если все действия локомотивной бригады выполнены согласно инструкции, то никакой ответственности бригада не понесёт.
P.S. Будьте осторожны вблизи железной дороги, вынимайте наушники из ушей и смотрите по сторонам! Ведь вас ждут дома!

Напомнило..

Год 2007-8 где то..

Пытаюсь сменить место работы и раскидал резюме там, где считал необходимым, ну.. или куда попало.

Тут как на рыбалке, зависит от прикорма и наживки.

Прикорма - полно, немного просроченного..Наживка в резюме.

Потом, конечно, можно получить по лицу и репутации из за неправильного клёва, но изначально цель - получить  ВЫСОКОоплачиваемую должность.

Ну тут не про это. Я про самолеты тоже хочу вспомнить жесть мягкую.

Лечу в Питер, впервые в своей никчёмной жизни. 

За счет пригласившей стороны.

Что сильно мотивирует сильно не бухать.

На самолетах раньше летал многократно и считаю их трамваем воздушного движения.

И это было приключение, я был рад, что меня кто то хочет(как специалиста) увидеть в Питере..

--Лечу.

Соседка такая интересная, для полного контакта, рассказывает, как круто жить в Америке и прочее (у нее мама с каким то негром познакомилась, отдалась и живет там лет 10.

И прочее.. визитку какую то дала.

Поддерживаю разговор и понимаю, что моего майонеза на этот салат не хватит.

Да и не хочется тратить. своих салатов полно.

Тут я понимаю, что долго как то летим.

Долго.

Я уже час как пить должен в гостинице или по Смольному из Авроры стрелять.

Посмотрел в окно..вроде все так же.

Нет никаких посторонних надписей.

Небо.

Пилот, сука, молчит, как Павлик Морозов.(может занят чем, завещание пишет или еще что)

А мы летаем над Пулково...

Соседка, внезапно начинает нервничать. И я понял, что мое собеседование и судьба в руках ЕГО. (Я как бы ёрничаю).

Но в момент такой все мы вспоминаем о самом дорогом в жизни.

Я вспомнил о ящике пива, что остался в гараже, приготовил к ДР.

Да и ладно, найдет кто нибудь, хоть посуду сдаст.

Да что я все о себе..

Соседка, её истерика была бесподобна.

Она нашептала мне на ухо все - как она не хотела лететь в Питер, как она ненавидит свою маму, как ей надоел муж и как ей все надоели в жизни..

И я очередной раз понял - человек раскрывается в экстремальной ситуации.

И он тогда - настоящий.

Финал.

Сели нормально, долго кружили из за проблемы на взлетной полосе, что вызвало очередь при посадке.

Визитку, что она мне дала при истерике - выкинул.

Не хватит майонеза.

Или жалко.

Да и лень.

Ну что, я обещала зажигательную историю? Держите.

В те давние времена, когда в аэропортах ещё не обыскивали с ног до головы, а стояли рамки металлодетекторов, жизнь была проще и  приключений больше. Нагулявшись с друзьями по Москве, мы спешили на самолёт. Пора было возвращаться в родной город. Спать хотелось так, что хоть прямо тут падай. Но ничего, в самолёте отоспимся.

За иллюминаторами было темно, двигатели ровно гудели и я заснула. Место в первом ряду третьего салона аэробуса, что может быть удобнее? Никто не придавит ноги, а сам можешь растопыриться. "Что будете есть?" - о, еда! Есть в юности хочется всегда, курица была впитана моментально, я проваливалась в сон.

Самолёт падал. Еда поднялась к затылку, провалилась назад и снова взмыла вверх.

- Всем выпрямить спинки кресел и пристегнуться. - голос сквозь остатки сна был напряжённый - Убрать столики!

На пол летели остатки еды и одноразовая посуда. Все молча выполняли приказ. Приставной столик первого ряда тоже полетел на пол. Салон затягивало дымом, самолет резко пикировал. Сон слетел моментально.

Мимо бежала стюардесса с огнетушителем.

- А что происходит? - голос пассажира сзади был негромким и вежливым.

- Да всё нормально, горим! - она убежала, дым тянулся всё настойчивее.

На задних сиденьях кто-то начал кричать, со звуком пощёчины всё стихло. В тишине бежала вторая стюардесса с огнетушителем.

- А посадка где будет? - тот же тихий голос.

- Какая теперь нам посадка? - она пробежала мимо.

Ну, не будет посадки, так не будет. Главное, чтобы всё было быстро, раз и готово.

Эвакуировать всех пассажиров из первого, горящего салона, было невозможно, выводили только детей, больных и стариков. Остальные сидели, закрыв лица мокрыми тряпками. Здоровый мужик полз по полу на четвереньках, толкая перед собой тележку для сбора посуды. Рядом со мной усадили девочку, ей уступили место, пересев на приставное.

Самолёт падал и его мотало из стороны в сторону. Мы разговаривали с девочкой, обсуждая её любимые мультики и делая вид, что ничего не происходит. Всё-таки, садимся. Где? Куда? Не знал никто. Может быть, мы останемся живы.

Посадка была жёсткой, но мы сели. Каждый, выходя из самолёта тихо говорил проводникам: "Спасибо вам, передайте экипажу", и спускался по трапу. Вокруг была светомузыка - кругами стояли пожарные, скорые и милиция.

Мы шли молча к зданию аэропорта, это был Свердловск. Через сутки я уже летела в родной город, из пассажиров, желающих продолжить полёт, осталась только половина. Остальные обзавелись новой фобией.

- Мама, у нас горел самолёт, я не спала двое суток. - дочь впала домой, как зомби, поспать до сих пор не удалось. Дома пахло борщом.

Я упала на кровать и пропустила самое интересное - нас показывали в телевизоре. Там был он - тот, кто пронёс на борт бутылки с зажигательной смесью и устроил пожар. Я хотела его видеть, хотя бы на экране, чтобы разбить этот экран к чёрту. Наверное, хорошо, что я спала. Больше спокойно поспать не получится ещё год - каждую ночь после этого, заснув, я сгорала заживо.

Вас раздражают досмотры? Меня - нет.

Ну и пруф, кто хочет пруф? Держите.

Ответ на пост «Однажды я сильно зауважал нашего безопасника»

Покровский Александр Михайлович.
рассказ называется

...РАССТРЕЛЯТЬ!

 

Утро окончательно заползло в окошко и оживило замурованных мух, судьба считывала дни по затасканному списку, и комендант города Н., замшелый майор, чувствовал себя как‑то печально, как, может быть, чувствует себя отслужившая картофельная ботва.

Его волосы, глаза, губы‑скулы, шея‑уши, руки‑ноги – всё говорило о том, что ему пора: либо удавиться, либо демобилизоваться. Но демобилизация, неизбежная, как крах капитализма, не делала навстречу ни одного шага, и дни тянулись, как коридоры гауптвахты, выкрашенные шаровой краской, и капали, капали в побитое темечко.

Комендант давно был существом круглым, но всё ещё мечтал, и все его мечты, как мы уже говорили, с плачем цеплялись только за ослепительный подол её величества мадам демобилизации.

Дверь – в неё, конечно же, постучали – открылась как раз в тот момент, когда все мечты коменданта всё ещё были на подоле, и комендант, очнувшись и оглянувшись на своего помощника, молодого лейтенанта, стоящего тут же, вздохнул и уставился навстречу знакомым неожиданностям.

– Прошу разрешения, – в двери возник заношенный старший лейтенант, который, потоптавшись, втащил за собой солдата, держа его за шиворот, – вот, товарищ майор, пьёт! Каждый день пьёт! И вообще, товарищ майор…

Голос старлея убаюкал бы коменданта до конца, продолжайся он не пять минут, а десять.

– Пьёшь? А, воин‑созидатель? – комендант, тоскливо скуксившись, уставился воину в лоб, туда, где, по его разумению, должны были быть явные признаки Среднего образования.

«Скотинизм», – подумал комендант насчёт того, что ему не давали демобилизации, и со стоном взялся за обкусанную телефонную трубку: слуховые чашечки её были так стёрты, как будто комендант владел деревянными ушами.

– Москва? Министра обороны… да, подожду…

Помощник коменданта – свежий, хрустящий, только с дерева лейтенант – со страхом удивился, – так бывает с людьми, к которым на лавочку, после обеда, когда хочется рыгнуть и подумать о политике, на самый краешек подсаживается умалишенный.

– Министр обороны? Товарищ маршал Советского Союза, докладывает майор Носотыкин… Да, товарищ маршал, да! Как я уже и докладывал. Пьёт!… Да… Каждый день… Прошу разрешения… Есть… Есть расстрелять… По месту жительства сообщим… Прошу разрешения приступить… Есть…

Комендант положил трубку.

– Помощник! Где у нас книга расстрелов?… А‑а, вот она… Так… фамилия, имя, отчество, год и место рождения… домашний адрес… национальность… партийность… Так, где у нас план расстрела?

Комендант нашёл какой‑то план, потом он полез в сейф, вытащил оттуда пистолет, передёрнул его и положил рядом.

Помощник, вылезая из орбит, затрясся своей нижней частью, а верхней – гипнозно уставился коменданту в затылок, в самый мозг, и по каплям наполнялся ужасом. Каждая новая капля обжигала.

– …Так… планируемое мероприятие – расстрел… участники… так, место – плац, наглядное пособие – пистолет Макарова, шестнадцать патронов… руководитель – я… исполнитель… Помощник! Слышь, лейтенант, сегодня твоя очередь. Привыкай к нашим боевым будням! Расстреляешь этого, я уже договорился. Распишись вот здесь. Привести в исполнение. Когда шлёпнешь его…

Комендант не договорил: оба тела дробно рухнули, впечатлительный лейтенант – просто, а солдат – с запахом.

Комендант долго лил на них из графина с мухами.

Его уволили в запас через месяц. Комендант построил гауптвахту в последний раз и заявил ей, что, если б знать, что всё так просто, он бы начал их стрелять ещё лет десять назад. Пачками.