Холодный берег (часть 7)⁠⁠

Толпа разрывается на отдельные возгласы, сливаясь в единый тревожный гул. Начинается паника, и как будто в насмешку, дождь опускается сплошной стеной. Небо из серого становится свинцовым, на последней шлюпке с треском рвется пеньковый канат.

Толстяк с чемоданами, налетевший на Анну, отталкивает от трапа супружескую чету. – Посторонись, - орет он на матроса, осмелившегося загородить ему путь. Чемодан с треском приземляется в шлюпку, толстяк, кряхтя, переваливается через борт.

Анна слышит, как скрипит под его весом веревочная лестница, чувствует ужас, нарастающий в груди. Люди, толкаясь, прорываются к трапу, не обращая внимание на женщин и стариков. Девушку толкают, ей наступают на ноги, и чья-то рука дергает за рукав.

- Аня, не стой, - это голос мужа, он увлекает ее за собой. Игорь быстро ориентируется в хаосе – вторую шлюпку отгораживает толпа. Он тащит Аню к третьему трапу, помогает матросу закрепить его на борту. – Анечка, осторожно, держись за канаты! Жди на берегу, я скоро приду!

- А ты? – в ее голосе страх и обида, муж - как всегда – помогает другим.

- Там Тамара одна, с четырьмя мальчишками. Спускайся, Анечка, я должен помочь.

Анна чувствует на своих бедрах чужие ладони, ей помогает спуститься незнакомый матрос. Глаза не отрываясь смотрят на Игоря – «какой же ты показушник» - она едва не выкрикивает вслух. Чужие грубые и мозолистые руки продолжают держать за бедра, даже когда Анна стоит внизу.

Она смотрит на мужа снизу-вверх, губы расплываются в ехидной усмешке. «Я изменила тебе сразу с двумя матросами» - слова готовы сорваться с языка, но голова Игоря исчезает за переборкой, а вместо нее появляется увесистый зад. Муж пожилой женщины, которого оттолкнули, с завидной проворностью спускается по веревочной лестнице.

Соседняя шлюпка, набитая до отказа, медленно отчаливает от борта корабля. Сиденья заняты угрюмыми пассажирами, те, кто не поместился, ютятся на полу. Матросы с усилием налегают на весла. Зубы сжаты, на лицах злость, глаза оценивают расстояние до берега.

Анна ежится на холодном ветру, наблюдая, как шлюпка наполняется пассажирами. Волны раскачивают старую лодку, с глухим рокотом разбиваются о хлипкие борта, швыряют в лицо ледяные брызги. Шерстяное пальто, не успевшее за ночь просохнуть в каюте, промокло до нитки и тянет вниз.

Воспоминание о комнате под верхней палубой на мгновение приносит тепло и покой. Там, в узких угловатых коридорах, сейчас находится и ее муж, помогая другим, а не согревая супругу. «Он вместе с Тамарой, ему тепло» - от этих мыслей она ненавидит мужа еще сильней.

- Мест больше нет! – слышится сверху, а следом доносится отборный мат.

Веревочная лестница с треском натягивается, когда на ступень опускается тяжелая пара ног. Ноги втиснуты в женские туфли мужского размера, из которых нелепо торчат каблуки. Шлюпка проседает и кренится на бок, когда дородная женщина спрыгивает в нее.

Женщина садится на скамью возле Анны, левый борт опускается до самой воды. На лестнице снова появляются ноги, но матросы в шлюпке никого не ждут. Весла отталкиваются от теплохода, и с удвоенной силой начинают грести.

- Стойте! – отчаянный голос Игоря, а лодка рывками двигается вперед. У Анны от холода заледенела шея, приходится поворачиваться корпусом, чтобы посмотреть назад. Она уверена, что зрелище того стоит – в голосе мужа ужас, а не испуг.

Она оборачивается, не пряча улыбки, но на лестнице находится вовсе не он. Семилетний мальчишка, худощавый и бледный, успел на две ступени спуститься вниз. Ручонки вцепились в веревочную перекладину, ноги мелко дрожат на ветру.

Между лодкой и кораблем не меньше пяти метров, но даже отсюда видно, что ребенок больной. Тело сотрясает надрывный кашель, на лбу испарина, под глазами круги. Мальчик с мольбой смотрит на лодку, а потом с ужасом глядит вниз. Лестницу снизу никто не держит, и она, качаясь, с размаху бьется о борт корабля.

- Егор, осторожно! Поднимайся обратно! – голос Игоря, к мальчишке тянется его рука. Но не дотягивается, лестницу снова качает, ребёнок в ужасе закрывает глаза. Шлюпка останавливается, весла смолкают, головы пассажиров повернуты к кораблю.

- Егор, держись! – кричит женский голос, но последнее слово срывается на визг. Ветер подхватывает конец штормтрапа и с силой выдергивает его из воды. Промокшие и скользкие от влаги веревки извиваются, и бьются о ржавый металл.

- Мама, - успевает взвизгнуть мальчишка, и сжавшись от ужаса, падает вниз.

- Господи, - шепчет дородная дама неожиданно тонким и мелодичным голосом.

Тело мальчика выныривает на поверхность, мокрые волосы закрывают глаза, липнут к бледному, заострившемуся личику. Анна видит сквозь завесу тумана, как неумело он пытается плыть, но волны оттаскивают в сторону от трапа.

В детдоме учили, что Господа не существует, и мамы нет на тонущем корабле. Есть только Тамара, закрывшая глаза руками, и есть только Игорь, расстегивающий шинель. Голова мальчишки уходит под воду в тот момент, когда Игорь ныряет за ним.

Несколько секунд все задерживают дыхание, пока на поверхности не показываются две головы. Игорь отплевывается и держит мальчишку, заслоняет собой от тяжелых волн. Анна опускает руку за борт, хотя сама не понимает зачем. От прикосновения к ледяной воде кажется, что волны сдирают кожу - «как же им холодно» - думает она.

Игорь плывет и тянет мальчишку, но течение тащит их к корме корабля. Вода под кормой пенится, густо и яростно, и пена кажется почти живой. Анна вглядывается в темную, пенистую воду и видит, как крутятся лопасти винта. Это замечают и матросы в шлюпке, тот, что постарше, роняет весло.

- Глуши машину! – он орет во все горло, - глуши машину, человек за бортом!

Игорь замечает смертельную воронку и в последний момент пытается отплыть, но течение дергает, как тряпичную куклу. Он прижимает мальчишку к груди, ноги и руки молотят по волнам. Пена вокруг становится плотной, два тела оказываются под самой кормой.

Винт затихает, но слишком медленно, на корабле слышен отчаянный крик. Левой рукой Игорь держит мальчишку, а правую, которая продолжает грести, затягивает в эпицентр бурлящей воронки.

Лопасть касается незащищенных пальцев, и тут же, отведав человеческую плоть, с силой разрывает сухожилья и кости. Игорь вскрикивает, лицо искажает нестерпимая боль, а пена окрашивается в багровый оттенок.

- Господи! - повторяет дородная дама.

- Мать честная! - в шлюпку со стоном оседает матрос.

Пожилого мужчину с шумом выворачивает за борт.

Винт останавливается, лопасти замирают. Игорь гребет обрубком руки, второй продолжает удерживать мальчишку. Волны успокаиваются, ветер стихает. Могучий Енисей, пораженный человеческой отвагой, на несколько минут усмиряет свой нрав.

Игорь гребет к дрейфующей шлюпке. Лицо постарело, глаза закатились, над волнами мелькает израненная культя. За спиной тянется багровая лента, каждое движение дается с трудом. Гребок, и культя безвольно замирает. Мужчина и мальчик покачиваются на волнах, а затем медленно уходят под воду.

Второй матрос ныряет с кормы. Анна видит вчерашнего мальчишку, который стыдливо закрыл глаза, пока ее рука расстегивала ширинку. Теперь этот юноша, по иронии судьбы, единственный, кто отважился спасти ее мужа.

Мальчика поднимают в шлюпку первым. Игоря с трудом втаскивают трое мужчин, хватаясь за плечи и единственную руку. Последним залазит молодой матрос. Карие глаза замечают Анну, тело дрожит от холода и стыда. Другой матрос, который постарше, срывает с пояса кожаный ремень.

Тугой узел затягивается на предплечье Игоря, а ниже локтя заканчивается рука. Наружу выпирают края раздробленной кости, все, кроме Анны отводят глаза. Ее ладонь живет отдельной жизнью, и осторожно ложится мужу на лоб. Кожа холодная, а грудь едва дышит.

Весла, со скрипом, толкают шлюпку вперед, на берегу встречают другие матросы. Остальные пассажиры стоят в стороне, кто-то шепчет молитвы, кто-то, насмотревшись, отходит в сторону. Шлюпка причаливает между двух валунов, Игоря осторожно выносят на берег.

- Нужно сбегать в город! Срочно вызвать врача! – верещит дородная дама. Все кивают, и остаются на месте.

Холодный берег находится здесь. (бесплатно для скачивания)