Багаж знаний1
Предвосхищая комментарии, типа: "Ой, не пизди! Кто сейчас Новикова слушает?! Тем более, на кассетном магнитофоне."
История старая, думаю, конец девяностых.
Сидим на работе с Юрчиком Мироновым, нашим слесарем, у него в бандарке. Разговоры разговариваем. Фоном орёт его кассетник.
И тут, песня Александра Новикова:
"И говорил нам дядя строго:
Краснеть не хочешь - не виляй,
Не можешь резать - нож не трогай,
Сидеть не хочешь - не стреляй."
И там строчка: "А первый друг его сердечный был циклопический кнопарь".
Спрашиваю у Мирона:
- Не понял, что за друг? Кнопарь, это кто?
Юрок:
- Ну, ты чё?! КНОПАРЬ!!!
Как будто этим всё сказано.
- Так кто это?
- Шура, ты прикалываешься сейчас надо мной? Типа ты про кнопарь не слышал?
- Да не томи уже...
- Блин. Кнопарь... Нож с кнопкой. Ты выкидухи никогда не видел?
- А-а, выкидуха...Видел, конечно. У меня в детстве даже был такой. Просто не знал, что он ещё и так называется.
- Ну, ты даёшь, до таких лет дожил, а про кнопарь не в курсах. Ты вообще то, на улицу выходил, с пацанами общался? Или только дома, под мамкиной юбкой сидел?
- Да отвали ты. Просто не сталкивался раньше с таким названием. Вот и всё.
Но Мирона было не остановить: всё подначивал, подкалывал, и ржал аки конь.
Потом, после паузы:
- А вот, что за циклопический, я не знаю.
- Ну, тут то как раз понятно. Кнопка - как единственный глаз у циклопа. Потому и циклопический.
Гляжу, Юрок подвис.
- Не знаешь кто такой циклоп? Мифическое одноглазое чудовище. В школе же изучали. Мифы Древней Греции... "Одиссея"... Полифем...
Про подвиги Геракла ты же читал? Может, мультик смотрел?
Тут уж я ему давай его смехуёчки возвращать.
И ведь обиделся прям.
- Да пошёл ты... Сам про кнопарь не слышал, а туда же: Мифы, бля... Древняя Греция, бля...
И ОПЯТЬ ПРО НЕГО, ПРО МИРОНА
Те же девяностые.
В ночь, пользуясь ослаблением контроля со стороны начальства, бригада участка резки устроила алкозабег длиною в смену.
Банчили у меня в клеймовочной, попеременно, то заскакивая опрокинуть стопарь, то убегая на рабочее место.
Пилась трёхлитровая сиська разбодяженного спирта.
Закусывалось...
А, ничем не закусывалось. Рукав сталеварки или коробок спичек занюхают - и хорошо.
И тут, возвращаясь из столовой, заглядывает на огонёк Мирон. Он был у нас таким товарищем: если где у кого-то отмечается день рождения с тортиком и чайком, или случилась вдруг неурочная пьянка, Юра тут как тут. Просто носом чувствовал халяву.
Заявится, со своим неизменным:
- Ой, как бы угоститься?! Да чтоб потом не обосраться...
И тут тоже также: угнездился на скамеечке, и не уходит.
Ну, налили ему.
И намекают, так прозрачно, мол, на этом - всё. Иди куда шел.
Тот давай на совесть давить:
- У вас пойла - хочь залейся. Чё жмётесь то?! Я потом скинусь, или проставлюсь (Ага, хрен ты от него чего дождешься).
А Юрок в столовой купил для дома батон белого (Тогда с продуктами в магазинах и с деньгами у нас в карманах, был напряг. Большим подспорьем было взять съестного из столовой под запись в счет получки).
Выдвигается предложение - участвуй тогда закусью.
- Да вы что, мужики, это же я домой взял, это же детям!
Дети, конечно, - это святое.
Подсел Мирон на хвоста без вступительного взноса.
Сидят, пьют.
Время от времени мужики, всё же, покушаются на Юркино хлебобулочное, но тот стоит насмерть, обнял булку, как дитя родное:
- Да вы не представляете, что будет, если я заявлюсь домой без батона. Жена просто убьёт меня. Нет, даже не просите.
В очередной раз (ближе к утру уже), прибегаю к себе в бандарку: картина Васнецова "После побоища Игоря Святославича с половцами". Мужики все вповалку, кого где срубил градус: на лавочке, на верстаке, просто в углу на полу.
А в центре клеймовочной, на чугунных грязных мазутных плитках дрыхнет Мирон.
Видать, снится ему что-то хорошее.
Улыбка на роже во всю харю, а под головой, заместо подушки, тоже уже местами в мазуте, столовский батон.