Настенька из "Морозко": терпила или русский дзен
Сейчас модно натягивать сову на глобус и препарировать старые сказки учебником по популярной психологии. Бедная Настенька из «Морозко» тут главная мишень. Диагноз ей ставят хором: жертва абьюза, стокгольмский синдром, напрочь отбитые личные границы. Картина маслом: сидит девка в сугробе, замерзает насмерть, а когда дед с ледяным посохом спрашивает: «Тепло ли тебе, девица?», она покорно врет: «Тепло, батюшка». Вывод современных коучей однозначен: типичная терпила, которая боится пикнуть перед лицом силы.
Логично? Вроде да. Но если смотреть кино не пятой точкой, а глазами, картинка рассыпается.
Жертва насилия выглядит иначе. Это всегда дерганый взгляд, сутулые плечи, животный страх в каждом движении и желание слиться с обоями. А теперь вспомните лицо Настеньки. Вы видели там страх? Там ноль страха. Она излучает абсолютно ровный, спокойный, почти пугающий свет. По сюжету она вроде как забитая падчерица, а по внутреннему настрою — буддийский монах, который уже всё понял про эту жизнь и почти вышел из колеса Сансары. Её гнобят, а её это не касается. Не потому, что она терпит, стиснув зубы, а потому, что её сознание вообще в другой плоскости.
Знаменитая сцена под ёлкой — это не допрос с пристрастием. Это экзамен энергосистемы на излом.
Морозко — это не добрый дедушка с подарками. Это стихия. Холодный Абсолют. Он подходит и спрашивает: «Тепло ли тебе, девица?». Если бы она ответила: «Дубарина, старый ты козёл!», это была бы реакция тела. Реакция уязвленного Эго. Но Настенька отвечает из состояния Духа. Её «Тепло» — это не вранье. Ей реально тепло. У неё внутри работает такой мощный термоядерный реактор принятия, что внешний «минус тридцать» её тупо не берет. Это уровень тибетских йогов, которые в Гималаях на снегу сушат мокрые простыни жаром собственного тела.
«Но она же сознание потеряла!» — возразите вы. Верно. Физическое тело — штука хрупкая, у него есть предел прочности. Биология взяла свое, и она отключилась. Но заметьте, как она это сделала. Она не сломалась морально. Она не закричала, не прокляла деда, не начала рыдать перед отключкой. Она ушла в глубокое созерцание (самадхи), сохранив состояние абсолютного покоя до последней секунды. Тело сдалось (физика), а дух — нет (метафизика).
Именно от этого Морозко и выпадает в осадок. Он видит, что перед ним существо, которое светится изнутри даже на пороге смерти. Равный игрок. Именно поэтому он её спасает и одаривает. Не за то, что она «удобная», а за то, что она — целостная.
Для контраста — Марфушенька. Её, кстати, никто не морозил насмерть, там был максимально щадящий режим. Она просто провалила проверку на человечность. Начала качать права, требовать женихов и бриллиантов, исходя из жадности и душевной нищеты. Итог? Её просто выставили на посмешище. Дали сундук с воронами, усадили на свиней и отправили домой — позориться. Вселенная не убивает хабалок, она просто над ними ржёт.
Так что Настенька — это не пособие «как быть тряпкой». Это история про то, что если у тебя внутри горит солнце, то снаружи тебя хрен заморозишь. Непоколебимость — это и есть высшая форма стойкости, которую признаёт сама Стихия.
P.S. Техзадание на просветление
Настенька манит своей непрошибаемостью, но прежде чем косплеить святую, проверьте вольтаж. Её «открытость» — это не отсутствие дверей, это избыток мощности.
Пытаться светить миру, имея внутри вместо солнца севшую батарейку и вагон обид, — идея суицидальная. Если вынести личные границы на помойку при низком напряжении, вас не просветлит, а просто закоротит.
Поэтому не сносите стены — займитесь проводкой. Ваша задача — раскачать починить проводку, чтобы не искрила и подключить её к генератору. Когда напряжение любви станет запредельным, внешняя броня оплавится сама, как фольга в микроволновке. А пока ваш электрик в запое — сидите в бункере и не отсвечивайте. Целее будете.
