Серия «Моя срочная служба»

Хотите верьте, хотите нет! Хотя, отставить! Верьте!
1994 год под самый Новый год.
Северный Кавказ.
Наш героический 81 мотострелковый полк снимается с аэродрома Моздока и перенаправляется под Грозный для выполнения "задач по наведению конституционного порядка в чеченской республике", и большой колонной, растянутой на несколько километров, пиздрячит через горы (да, да там именно горы) в Чечню.
Темнело, бесконечные грузовики и боевая техника на малой скорости, из-за опасности пиздануться в пропасть крадутся по узкой дороге.
Останавливаться можно только в назначенном месте, организовав оборону, ибо набегут злые ночхи и длинными кинжалами вырежут всех.
Так, по крайней мере, нас инструктировали командиры.
Прапорщик Митюков, временно исполняющий обязанности начальника секретной части полка, ехавший в кабине нашего ЗИЛ - 131, на привале рассказывал такую историю:
" Еду, значит я, дремлю! Машину качает из стороны в сторону, хорошо хоть скорость маленькая. Ну все равно почти укачало. Темно - хоть глаз выколи. И тут я кааак дернусь (видно все-таки уснул), и сразу сон улетучился. Смотрю вперед до рези в глазах. Ничего не видно, изредка только мелькает задний борт впереди идущего УРАЛа.
И вдруг, впереди, на уровне глаз появляется бледно - серое пятно. И маячит перед нами примерно пару минут.
Я поворачиваюсь к водиле (Сереге Ваняшину из комендантского взвода) и спрашиваю:
- Ты это видишь?
- Вижу, тащ прапорщик! Чё за херня?
- В душе не ***!!!
Потом пятно так же внезапно, как и появилось пропадает.
Мы с водилой вах уе!
Небольшая остановка.
Выставляется боевое охранение.
Прапор бежит к впереди идущему УРАЛу, и кричит бойцам, сидящим внутри:
- Ёу! Вот а фак, нига! Чё это было?
Пацаны уссываются, и показывают пальцами на бойца, сидящего внутри, и рассказывают историю:
- Валера (пусть будет Валера) нажрался вчера какой-то херни, и его уже второй день несет. Вот и сейчас ему приспичило, а срать посреди кузова мы ему не дали. А в штаны ему впадло, вот и пришлось держать его за руки и за ноги, чтобы он просрался за бортом. Ну а жопу вытереть он и внутри уже сам смог".
На этих словах прапорщик Митюков поправил очки, перехватил свой верный АКС-74, и полез под задний мост нашего ЗИЛ-131 занимать круговую оборону (на всякий случай).
Какую мораль можно вынести из ентого рассказа: обосраться в руках товарищей не стыдно, главное, чтобы руки не отпустили!

Был у нас в роте паскуднейший прапорщик.
Доебывался до солдат по всякой херне.
То у тебя подворотничок не подшит, то неправильно подшит, то щетина трехдневная.
Для понимания ситуации нужно пояснить, что дело происходило в Грозном во время Первой Чеченской.
Ему уж и так и сяк пытались донести его неправоту, даже старшина роты - тот еще мудак, и то указывал прапору на его неправоту.
Абсолютное непонимание ситуации, что пацаны приехали с выхода, с блок-поста - устав, есть устав, пиздуй бриться и подшиваться.
Так продолжалось день за днем, пока...
Экипаж приехал с рейда, и прапор собрал всех чистить оружие, хотя оно не использовалось.
Но, как указано выше - ,устав есть устав!
Парни присели кружком на теплое мартовское солнце столицы Чечни, и занялись чисткой.
И вдруг... раздался автоматный одиночный выстрел!
У механика - водителя БМП - КШ* выстрелил его АКС - 74**. Совершенно случайно!
Честно - честно!
И пуля взрыла землю аккурат у правой ноги паскуднейшего.
Он сначала отпрыгнул, сильно побледнев, а потом молча рванул в сторону ПВД (пункта временной дислокации). А мы тогда на медицинских складах стояли.
Пришел он уже позднее с ВРИО командира роты (нашего старого в новогоднюю ночь ранило). Устроили быстрый суд с оправдательным приговором, но с административным наказанием - наряд по кухне.
С тех пор прапор стал шелковым и добрым.
Наверное прозрел.
* БМП - КШ Боевая Машина Пехоты Командно Штабная.
** Автомат Калашникова со складывающимся прикладом образца 1974 года.

Размер не главное

Служил у нас в комендантском взводе паренек из Самарской области. Валерой звать. Дементьев фамилия.
Косая сажень в плечах, гренадерского роста, короче, гвардеец!
Служил он на должности водителя. Возил командира нашего 81-го мотострелкового полка.
В конце 1994 года направила нас Родина на "восстановление конституционного порядка на территории Чеченской республики".
По приезду всем бойцам выдали оружие, положенное по штату.
Водителю командира полка кроме АКС-74 выдали ещё и ПМ (пистолет Макарова), в нагрузку.
До войны, почему-то, у нас было очень мало огневой подготовки. Лично мне довелось пострелять из Калашникова только перед присягой. И то только три патрона.
На наши претензии, типа:
- А чё так мало?
Офицер, который проводил с нами стрельбы, с усмешкой сказал:
- Настреляетесь, ещё тошнить от этого будет!
Как в воду смотрел.
Зато в Чечне, по приезду, патронов никто не жалел.
Для этого, под Грозным, был организован полигон.
Первые два дня мы не вылазили с полигона, организованного нами самими.
Вместо мишеней использовали гильзы от снарядов нашего самоходного гаубичного дивизиона, состоящего из "Гвоздик".
Каждый боец обязан был пристрелять свое личное оружие. Для этого министерство обороны патронов не пожалело. Лично я отстрелял не менее двух цинков ПС 5.45 и 5.45 трассеров.
Стрекотня стояла невыносимая.
Помимо автоматных очередей, гулко ухали очереди пулеметов ПКМ и одиночные выстрелы снайперских винтовок СВД.
Пришла очередь управления полка, т.е. офицеров и прапорщиков штаба и комендантского взвода.
В одном ряду стреляя поочередно из автоматов и пистолетов стояли подполковники, майоры и иже с ними, а также рядовые и сержанты.
И вот Валере "посчастливилось" стрелять рядом с начальником штаба полка подполковником Бурлаковым Семеном Борисовичем.
Вдоволь настрелявшись из АКС, рядовой Дементьев решил сменить одно штатное оружие на другое, а именно на ПМ.
И, заложив левую руку за спину, стал выцеливая "мишени", шмалять по ним из пистолета.
Начальник штаба с удивлением смотрел на эту картину со своего фланга. Почему с удивлением? А потому, что из огромного кулака Валеры выглядывал небольшой фрагмент ствола ПМа. Больше видно не было ничего.
- Непорядок. - Подумал гвардии подполковник.
И распорядился заменить Макаров на ручной противотанковый гранатомет РПГ-7, более подходящий Валере по комплекции.
Провели с Валерой инструктаж, показали как заряжать, как ноги ставить, как целиться и куда нажимать.
- А чем уши заткнуть? - Резонно спросил рядовой Дементьев.
- Ничем не нужно, - ответил более опытный начальник штаба полка, - просто рот пошире открой!
Приказы вышестоящего командования обсуждать не принято, поэтому Валера открыл рот "на ширину приклада" и произвел выстрел.
Когда дым рассеялся, Валера стоял с трубой РПГ и широко разинутым ртом.
Семен Борисович что-то пытался донести до комендача громким голосом, но Валера смотрел на него страшными глазами, после чего кинул гранатомет на чеченскую землю, и...
И ушел с гордо поднятой головой и раскрытым ртом.
Короче, что-то там в голове у Валеры закоротило на недолгое время, и от громкого выстрела произошел спазм мышц лица. Через полтора часа Валера смог закрыть свой рот, но при виде подходящего начальника штаба, он специально его опять открывал, дабы усугубить чувство вины гвардии подполковника.

Война всё спишет

В связи с СВО начинают забываться события, не менее героические, чем те, которые происходят сейчас, например Первая Чеченская.
Северный Кавказ. Чечня.
Некоторое время после новогоднего штурма Грозного федеральными силами.
ПВР (пункт временного расположения) моего родного 81 - го гвардейского мотострелкового полка.
Недалеко от Грозного.
Из почти 30 танков приданной полку танковой роте 6-го танкового полка 90-й дивизии, после новогоднего штурма на ходу осталось всего одиннадцать. А стрелять из танкового орудия могли лишь два.
И вот эти два танка поставили охранять ПВД (пункт временной дислокации) неподалеку от Грозного, в так называемых "Посадках".
Свидетелем следующего действа я был свидетелем. "Мой" ЗиЛ - 131 стоял на пригорке, и мы сотоварищи вышли из душного натопленного кунга на свет божий продышаться.
Два прапорщика решили распить бутылку водочки, так сказать, на природе. Для чего они раздербанили сухой паёк и, разложили все прямо на плащ-палатку положенную на чеченскую, припорошенную снегом грязь.
Прикрывшись "бронёй" от зоркого взгляда командиров, прапора раскупорили пузырь и не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой принялись ее уговаривать.
Наступило время обеда, танкисты дежурного танка свалили к походной кухне, следом за ними и мы тоже сбегали за "хавчиком".
За это время прапора достали второй пузырь, и продолжили отдых под открытым небом.
Мы, получив полагающийся паек, тоже расположились прямо у машины, перекусить.
А дальше произошло нечто странное.
Так как нам всё было отлично видно, но ни хрена не видно, то опишу все в стиле немого кино.
Сначала прапора о чем то спорили, размахивая руками и показывая на величественную боевую машину, в чьей тени они квасили.
Потом они пожали руку, типа поспорили, и оба пошли в сторону нашего пригорка.
Отойдя метров на 20 от танка, один из них достал из внутреннего кармана бушлата пистолет Макарова, и став в стойку записного дуэлянта (одна рука за спину) прицелился в "восьмидесятку" и выстрелил.
От неожиданности мы даже обедать перестали.
Не знаю на что прапора спорили, но через несколько секунд наш стрелок произвел второй выстрел в танк.
В следующую секунду прапора, не касаясь земли бежали в нашу сторону, а танк почему-то загорелся.
Прапорщики - бегуны - выпивохи успели вбежать на наш пригорок, и за их спиной, а у нас на глазах раздался взрыв.
Сорокатрехтонная боевая машина вжалась в чеченскую землю, а башня танка взлетела на несколько десятков метров, и упала недалеко от бывшего ее носителя.
Весь ПВД, наученный горьким опытом ведения боевых действий, поначалу залег, опасаясь обстрела, а потом, схватив личное оружие, заняли оборону вокруг своих "опорных точек".
Когда шум улегся, и командование выяснило чё да как, состоялось расследование, а потом и суд.
В ходе следствия было выявлено, что пуля из Макарова попала в навесной бак с керосином, который был на танке стоимостью почти 900 000 тыщ долларов, и был потерян из-за проникновения горючей жидкости в моторно-трансмиссионное отделение, вследствие чего произошло возгорание с последующей детонацией боекомплекта.
Прапоров пожурили и простили.
Во всей этой ситуации, единственный положительный момент был в том, что экипаж машины боевой в это время дольше обычного задержался на кухне.
А танк - хрен с ним.
ВОЙНА ВСЁ СПИШЕТ!!!

Генеральские труселя

1995 год. Самарская область. в/ч 65**9
Служу уже второй год - скоро дембель! УРА!
На вечерней поверке подзывает меня (как единственного старослужащего) к себе командир роты капитан Спиридонов, и говорит:
- SeniorClerK, в штабе полка скандал, очередная мамочка потеряла своего сыночку. Писем нету с самого призыва. Грозится прислать в полк комиссию из Приволжского военного округа. Разберись, пожалуйста, с рядовым Васей. (Разговор проходил с массой идиоматических выражений, приведено к литературной норме).
- Есть разобраться с рядовым Васей!
Сразу после вечерней поверки подхожу к Василию, и спрашиваю:
- Что же ты такой-сякой немытый немазаный матушку родную огорчаешь? Свинота ты неблагодарная! Она всё министерство обороны на уши подняла, а тебе трудно пару строчек черкнуть?
Вася стоит опустив очи долу, чертит носком правой ноги полуокружности на линолеуме кубрика, и громко сопит.
- Садись - пиши! Утром проверю!
Наутро, после завтрака подзываю Васю. Он протягивает мне тетрадный листок в клеточку, исписанный наполовину.
Читаю и понимаю, что ничего не понимаю.
Пьяный аптекарь и тот пишет более понятно.
Ну ладно, вроде бы разобрал. Вторая проблема нарисовалась: в слове хуй член - три ошибки!
Ну вот теперь я понимаю, почему он домой не пишет.
Докладываю командиру роты, так мол и так, проблема выявлена - полная безграмотность Василия.
Командир роты отдает мне приказ.: вернуть грамотность бойцу Василию. И рассказывает мне историю про Букварь и кабардинцев. (об этом в следующем посте)
Сказать легко, только как это в жизнь воплотить?!
Букваря у меня нет, да и ситуация не один в один. По русски то Вася говорит, и даже не плохо. У него, как у Винни Пуха правильнописание хромает. Оно хорошее, но почему-то хромает.
Применять телесные наказания? Шурик это не наш метод, тем более разница в весовых категориях у нас разные: Супертяж (я) и Первый наилегчайший (Вася).
Немного подумав и получив от командира роты карт-бланш на обучение, я решил действовать через сослуживцев.
Через несколько минут весь личный состав четвертого этажа первого подъезда казармы номер один Чернореченского гарнизона наблюдал следующую картину: рота связи в полном составе, от "черпаков" до "духов" на табуретах уселась на "взлетке" с листочками и ручками.
Перед всей этой гоп кампанией с эротической газетой "Мистер Х" прохаживался я, выбирая статью для диктанта.
Объявляю условия диктанта:
- За каждую ошибку - 10 отжиманий!
Не буду пересказывать текст диктанта, который был очень откровенным, и сбивал даже грамотных солдат, но после десяти минут упражнение было закончено.
По итогам проверки диктанта некоторые бойцы отжались двадцать, некоторые сорок раз. Василий упал на линолеум без сил после пятого десятка - и это у него было проверено только одно предложение.
Поставив перед фактом личный состав роты связи 1995 года разлива, что данная процедура будет проходить каждый день, пока Вася не научится писать грамотно (более менее) я оставил их в покое.
Не буду хвастаться, но примерно через две недели Василии писал уже более понятно и осмысленно. Количество ошибок уменьшилось на порядок. Да и остальные тоже подтянули свою грамотность.
Ну и физическую форму они тоже набрали замечательную, особенно Василий.

Мля, читайте инструкцию

Станица Червленая. Чечня. 1995 год.

Наш полк после штурма города вывели из Грозного перед отправкой в ППД в Самаре.
Из-за антисанитарии первых дней в полку много пацанов с чесоткой, дизентерией и желтухой. Сказалось отсутствие питьевой воды, горячего питания и нормальных условий армейского быта.
Многих госпитализировали прямо из Грозного. А о здоровье остальных начали заботиться уже после передислокации полка.
Ну если со вшами и чесоткой разбирались в самодельной бане, которую организовали наши полковые умельцы, то желтухой профессионально занимались военные врачи.
Они, обычно, присутствовали при раздаче пищи около полковой кухни и следили за состоянием белков глаз. Если они были с небольшой желтизной, то боец сразу становился их клиентом.
И вот мой сослуживец Валера попался "желтушному патрулю".
Чтобы не идти одному, он предложил мне сходить "за кампанию".
Дело было вечером после завтрака, делать было нечего.
Неспеша дошли до ГАЗ - 66 медбата, постучались. Из кунга вышел старлей, выслушал Валеру, взглянул мельком на меня и выдал нам по баночке на пописать.
По итогам визуального осмотра анализов Валера был благополучно послан обратно в расположение, а я был арестован с диагнозом ГЕПАТИТ.
Военмеды дали мне время до утра, чтобы собраться.
За это время я доложился начштаба полка об убытии в госпиталь, сдал свой старенький АК - 74 и ПМ прапору на оружейный склад и нажрался выпил местного вина (а здесь стоял винзавод) с товарищами по оружию.
Утром нас (меня и еще троих товарищей по несчастью) посадили в медицинский УАЗик, и повезли в аэропорт Грозного, чтобы оттуда на вертолете перевезти в Моздок, а оттуда уже самолетом ВТА во Владикавказ, в 412 военный госпиталь.
Вот называется сходил за кампанию!
Кто-нибудь попадал так?

Лайфхак

Ответ HellRabbid в «Делал паркур до того, как это стало мейнстримом»