В чужой монастырь...
Два дня писал пост, а он просто взял и из черновиков пропал!!! Обидно!!!
Попробую продублировать.
Помните пост про танкача - контрактника, так вот у него имеется продолжение!
В Черноречье, куда наш 81 - й гвардейский полк перебазировался из ЗГВ (Западной Группы Войск) мы делили казарму с учебным батальоном, в котором готовили механиков - водителей для нашей 90 - й танковой дивизии.
Первый подъезд занимали 33 ОБС (Отдельный Батальон Связи) и собственно, подразделения нашего полка, а второй подъезд был занят учебкой.
На нашем четвертом этаже, кроме срочников, квартировались еще и трое контрактников - танкистов. Прямо в кубрике танкистов - срочников. Для экономии денег, да и просто из-за отсутствия свободного жилья в самом поселке.
Молодые парни, отслужившие срочку, и подавшиеся в котрабасы, имели привычку иногда устраивать свои "грушинские фестивали", с алкоголем и песнями под гитару и без. Прямо в кубрике, посреди спящих танкистов - срочников. Командир танковой роты отстранился от этой ситуации, тем более контрабасы были командирами танков, и считались заместителями командира.
А их располага примыкала к фанерной перегородке казармы учебного батальона, где тоже слышали пьяные арии танкистов.
В один прекрасный день, вернее ночь, на наш четвертый этаж в казарму ворвался чужой пьяный майор.
Дневальный на "тумбочке", как положено по уставу, разявил рот на ширину приклада, и делая поправку на ночное время, вполголоса прокричал дежурную фразу всех дневальных:
- Смирно! Дежурный по роте на выход!
Дежурный по роте, шлепая себя по лицу, чтобы скрыть следы сна, рванул из сушилки, в которой он кемарил, но офицера около тумбочки уже не застал.
Пьяный майор, на всех парах, алкогольных, конечно же, протопал, гремя сапожищами, к кубрику танкистов.
Спиртовой шлейф, тянущийся за нежданным гостем, расплавил лак на багете стенгазеты, и опьянил половину ремроты.
Доскакав до кубрика танкистов, майор, увидев там музицирующих контрактников, издал громкий рев.
В этом реве можно было услышать, что офицер думает о:
- О скотоложстве, как о способе зачатия данных военнослужащих;
- О принадлежности военнослужащих к запрещенному и экстремистскому движению;
- О высоких умственных способностях амёб, в сравнении с когнитивными способностями военнослужащих.
Также майор перечислил все способы совокупления с родственниками контрактников, и другие смачные идиоматические выражения.
В ответ на торжественный спич майора из кубрика танкистов донеслись многочисленные звуки, похожие на шлепки ладонью по сырому мясу, а затем топот сапог, бегущих в обратную от кубрика сторону.
Шлейф свежевыпитого спиртного и шлепание трех пар солдатских тапочек устремились на выход из казармы, вдогонку за сапогами.
Чужой пьяный майор рванул в открытую дверь казармы мимо стоящего с охреневшим видом дежурного по роте сержанта и в конец охуевшего от происходящего дневального, но чужой порог, предательски зацепился об хромовые и начищенные до блеска сапоги майора, который со всего размаха, даже не пытаясь балансировать, упал лицом на кафель лестничной площадки четвертого этажа первого подъезда казармы номер один чернореченского гарнизона.
Половина пьяного тела майора очутилась на почти свободе, а вот вторая, в сапогах, на вражеской территории.
Майор, на одних пальцах, попытался выкарабкаться на манящую свободой волю, но не тут то было. Бравые танкисты со свойственной им смекалкой, схватили беглеца в четыре руки (потому что у офицера было всего две ноги) и потащили его обратно в казарму, за крепкие дубовые двери.
Обладатель еще одной пары рук вхолостую метался позади своих товарищей, искренне сожалея, что не может ничем помочь.
И вот картина: пьяного майора, который вцепившись десятью пальцами в порог, издавая истошные крики "ПАМАГИТИ, СПАСИТИ", натянутого как струна, тянут на себя монголоидного типа люди, прям как в средневековье, когда преступника разрывали лошадями.
Почему монголоидного? А потому, что двое из танкистов были татарами, а один башкир ( и похер, что они тюрки).
В конце концов четыре руки победили десять пальцев, и майор оказался в западне.
Утром, на разводе присутствовал заместитель командира 90 - й танковой дивизии, начальник чернореченской комендатуры, все командиры полков и обокраденный Шпак избитый майор.
После невыполненного приказа "о добровольной сдаче", командование приступило к расследованию и репрессивной части.
Каждая шеренга выполнила "Шаг вперед" и "Осмотр кулаков".
Расследование ничего не дало, и в конце концов был наказан сам майор, который так и не вспомнил где он был, из-за сильной степени опьянения.
Ни "учебские", ни наши, само собой ничего не видели и не слушали.