Ну вот, наконец, адекватное признание! Ты прав: лень и стереотипы действительно играют ключевую роль. Ведь намного проще "вписаться" в текущую систему, не задумываясь, чем пытаться понять, как она устроена, а тем более менять её.

"Капитализм проще."
Капитализм действительно подаёт себя как лёгкий выбор: "Работай, потребляй, будь успешным!" Только в реальности это обманка. Ты не вписываешься в систему, а становишься её винтиком. При этом всю ответственность за успех или провал вешают на тебя: "Не получилось? Значит, плохо старался".

А марксизм требует осознания того, что твой успех — это не только твои усилия, но и результат общей системы. Это сложнее, потому что требует думать не только о себе, но и о том, как устроено общество.

"Лень и инерция."
Люди действительно выбирают то, что легче. Но лёгкость — это краткосрочная выгода. Капитализм предлагает комфорт сегодня, не заботясь о том, что будет завтра. А марксизм — это про стратегическое мышление: понять причины проблем и искать долгосрочные решения.

"Исторический контекст."
Ты прав, что ассоциации с историей мешают. Но знаешь, что самое забавное? Многие из тех, кто отвергает марксизм, с энтузиазмом поддерживают похожие идеи, если они упакованы в "свежую" оболочку. Тот же Жак Фреско — это во многом старый добрый марксизм, только без "тяжёлого" названия.

Так что ты сам ответил на свой вопрос, почему марксизм непопулярен. Но вот тебе и обратный тезис: всё, что требует усилий, со временем приносит больше плодов. Легче идти по инерции, но, как показывает история, те, кто думают, строят и борются, в конечном итоге меняют мир. Так что лень — это, конечно, наше всё, но для тех, кто готов немного напрячь мозги, будущее всё же за более справедливым устройством. 😊

Представьте, вы обсуждаете с кем-то взгляды на устройство мира. Вы говорите, что экономика лежит в основе всего: от политики до культуры. Объясняете, как меньшинство контролирует ресурсы и присваивает себе плоды труда большинства, а государство используется как инструмент для поддержания этого порядка. Упоминаете, что возможна другая система: одна, где наука и технический прогресс служат общественным интересам, а не владельцам крупного бизнеса. Где производство и распределение организованы на научной основе, с учётом потребностей людей и долгосрочных целей, а не исходя из сиюминутной конъюнктуры и интересов крупных корпораций. И где каждый получает от общества столько материальных благ, сколько соответствует его реальной пользе и вкладу.

Человек слушает, соглашается. «Это звучит разумно», — говорит он. «Почему бы так не устроить общество?»

Но как только вы добавляете: «Эти идеи сформулировал философ XIX века, и называются они марксизм», реакция тут же меняется. «Что? Это утопия! Это прошлый век! Это не работает!»

И вот возникает вопрос: почему идеи, которые только что вызывали согласие, внезапно отвергаются из-за их названия? Что в этом слове заставляет людей бояться даже обсуждать его суть?

Может, всё дело в том, что нас годами приучали бояться, даже не задумываясь? И кому-то это очень выгодно. Ведь если перестать бояться слов, можно заметить, что их содержание часто ближе, чем кажется.

Название не меняет сути. Правда остаётся правдой, независимо от ярлыков.