В центре зала располагались столы для традиционных игр: блэкджек, рулетка, покер. Они были островками напряжения в этом море хаотичного веселья. Вокруг них толпились люди всех мастей. Вот седовласый мужчина в безупречном смокинге с равнодушным лицом профессионала ставил фишки на зелёную позицию. Рядом с ним — молодая женщина в вызывающе коротком платье, нервно кусающая губу. За соседним столом шумно веселилась компания явно не местных, громко спорящих на незнакомом языке. Повсюду сновали крупные, но аккуратные охранники в тёмных костюмах и официантки в откровенных нарядах, разносившие напитки.

Раф почувствовал знакомый прилив адреналина — тот самый, что заставлял его возвращаться в подобные места снова и снова. Деньги у него на карте были абстракцией, почти нереальными. Здесь же они обретали вес, цвет, звук. Их можно было выиграть или проиграть, и этот процесс казался единственным, что наполняло пустоту внутри хоть каким-то смыслом.

Он обменял деньги на стопку разноцветных фишек у кассы, где безэмоциональная блондинка с тщательно нарисованными стрелками на глазах отсчитала ему сумму без единого слова. Первым делом Раф направился к столу с блэкджеком. Игра казалась ему простой — набрать ближе к 21, чем у крупье. Он занял место между двумя игроками: молчаливым азиатом в очках, который скрупулёзно считал каждую карту, и рыжеволосым мужчиной с живыми, бегающими глазами и паутиной лопнувших капилляров в них, явный любитель выпить.

Игра началась. Рафу везло. Первые несколько партий он выиграл, ощущая приятное тепло победы. Азиат лишь изредка бросал на него оценивающие взгляды. Рыжий же, представившийся как Стас, то и дело подбадривал его хриплым смешком: «Да ты везунчик, парень! Давай, дави их!». Крупье, молодая девушка с каменным лицом, раздавала карты с гипнотической монотонностью.

Затем фортуна отвернулась. Раф начал перебирать, делал неверные ставки, проигрывал. Стас хлопал его по плечу: «Бывает, друг! Нужно развеяться! Эй, девочка! Два виски, покрепче!». На столе появились стопки. Раф, чтобы заглушить раздражение, выпил залпом. Огненная волна прокатилась по горлу. Игра пошла ещё хуже.

«Пойдём к рулетке, — нашептал Стас, когда стопка фишек Рафа почти исчезла. — Там проще. Угадал цвет — и в шоколаде». Раф, уже слегка опьяневший и разгорячённый, согласился. Они переместились к вращающемуся колесу. Толпа здесь была гуще, азарт — острее. Раф поставил на чёрное. Выпало красное. Он поставил снова. Снова красное. Стас что-то бормотал ему на ухо, советовал, подначивал. Раф ставил всё больше, пытаясь отыграться. Деньги, казавшиеся бесконечными, начали вызывать у него паническое чувство — а что, если они всё-таки закончатся? Мысль о Данталиане и его чертёнке на мгновение пронзила мозг холодной иглой, но её тут же смыло новой порцией виски, которую поднесла официантка.

Он уже почти не следил за игрой. Мир расплывался в череде ярких огней, цветных фишек, чужих лиц. Стас куда-то исчез. Раф, пошатываясь, направился к барной стойке в дальнем углу зала. Здесь было тише. Бармен, чернокожий мускулистый тип с татуировками на бритом черепе, молча поставил перед ним бокал красного вина. Раф даже не помнил, что заказывал.

Он прислонился к стойке, пытаясь собраться с мыслями. Голова гудела. В бокале играли блики. Рядом пристроился какой-то человек в клетчатой кепке, что-то оживлённо говоря по телефону. Раф не обращал на него внимания. Он поднял бокал, сделал большой глоток. Вино было терпким и очень кислым... или ему показалось?

Почти сразу же мир накренился. Звуки отдалились, превратились в глухой, пульсирующий гул. Свет от люстр расплылся в ослепительное белое пятно. Руки и ноги стали ватными, непослушными. Раф попытался ухватиться за стойку, но его пальцы соскользнули. Последнее, что он смутно увидел перед тем, как тьма накрыла его с головой, — это лицо бармена, смотрящее на него без тени удивления, с профессиональным равнодушием. И чью-то руку, ловко вытаскивающую из его внутреннего кармана красную карту...