FireSupchik

В центре зала располагались столы для традиционных игр: блэкджек, рулетка, покер. Они были островками напряжения в этом море хаотичного веселья. Вокруг них толпились люди всех мастей. Вот седовласый мужчина в безупречном смокинге с равнодушным лицом профессионала ставил фишки на зелёную позицию. Рядом с ним — молодая женщина в вызывающе коротком платье, нервно кусающая губу. За соседним столом шумно веселилась компания явно не местных, громко спорящих на незнакомом языке. Повсюду сновали крупные, но аккуратные охранники в тёмных костюмах и официантки в откровенных нарядах, разносившие напитки.

Раф почувствовал знакомый прилив адреналина — тот самый, что заставлял его возвращаться в подобные места снова и снова. Деньги у него на карте были абстракцией, почти нереальными. Здесь же они обретали вес, цвет, звук. Их можно было выиграть или проиграть, и этот процесс казался единственным, что наполняло пустоту внутри хоть каким-то смыслом.

Он обменял деньги на стопку разноцветных фишек у кассы, где безэмоциональная блондинка с тщательно нарисованными стрелками на глазах отсчитала ему сумму без единого слова. Первым делом Раф направился к столу с блэкджеком. Игра казалась ему простой — набрать ближе к 21, чем у крупье. Он занял место между двумя игроками: молчаливым азиатом в очках, который скрупулёзно считал каждую карту, и рыжеволосым мужчиной с живыми, бегающими глазами и паутиной лопнувших капилляров в них, явный любитель выпить.

Игра началась. Рафу везло. Первые несколько партий он выиграл, ощущая приятное тепло победы. Азиат лишь изредка бросал на него оценивающие взгляды. Рыжий же, представившийся как Стас, то и дело подбадривал его хриплым смешком: «Да ты везунчик, парень! Давай, дави их!». Крупье, молодая девушка с каменным лицом, раздавала карты с гипнотической монотонностью.

Затем фортуна отвернулась. Раф начал перебирать, делал неверные ставки, проигрывал. Стас хлопал его по плечу: «Бывает, друг! Нужно развеяться! Эй, девочка! Два виски, покрепче!». На столе появились стопки. Раф, чтобы заглушить раздражение, выпил залпом. Огненная волна прокатилась по горлу. Игра пошла ещё хуже.

«Пойдём к рулетке, — нашептал Стас, когда стопка фишек Рафа почти исчезла. — Там проще. Угадал цвет — и в шоколаде». Раф, уже слегка опьяневший и разгорячённый, согласился. Они переместились к вращающемуся колесу. Толпа здесь была гуще, азарт — острее. Раф поставил на чёрное. Выпало красное. Он поставил снова. Снова красное. Стас что-то бормотал ему на ухо, советовал, подначивал. Раф ставил всё больше, пытаясь отыграться. Деньги, казавшиеся бесконечными, начали вызывать у него паническое чувство — а что, если они всё-таки закончатся? Мысль о Данталиане и его чертёнке на мгновение пронзила мозг холодной иглой, но её тут же смыло новой порцией виски, которую поднесла официантка.

Он уже почти не следил за игрой. Мир расплывался в череде ярких огней, цветных фишек, чужих лиц. Стас куда-то исчез. Раф, пошатываясь, направился к барной стойке в дальнем углу зала. Здесь было тише. Бармен, чернокожий мускулистый тип с татуировками на бритом черепе, молча поставил перед ним бокал красного вина. Раф даже не помнил, что заказывал.

Он прислонился к стойке, пытаясь собраться с мыслями. Голова гудела. В бокале играли блики. Рядом пристроился какой-то человек в клетчатой кепке, что-то оживлённо говоря по телефону. Раф не обращал на него внимания. Он поднял бокал, сделал большой глоток. Вино было терпким и очень кислым... или ему показалось?

Почти сразу же мир накренился. Звуки отдалились, превратились в глухой, пульсирующий гул. Свет от люстр расплылся в ослепительное белое пятно. Руки и ноги стали ватными, непослушными. Раф попытался ухватиться за стойку, но его пальцы соскользнули. Последнее, что он смутно увидел перед тем, как тьма накрыла его с головой, — это лицо бармена, смотрящее на него без тени удивления, с профессиональным равнодушием. И чью-то руку, ловко вытаскивающую из его внутреннего кармана красную карту...

Закончив утренние процедуры, Раф пошёл одеваться. Хотя он не любил носить костюм, пришлось его надеть, ведь то место, в которое он собрался, требовало от посетителей строгого и официального вида. Это место встречало людей по одёжке, а провожало без неё. Раф собирался посетить самое крупное подпольное казино в этом городе. Ходя по барам, он часто слышал о нём от разных выпивох и других сомнительных личностей. Собственно, от одного из них он и получил пропуск в обмен на небольшую сумму денег для опохмела.

Завершив приготовления, Раф подошёл к большому зеркалу в шикарной белой рамке с золотой гравировкой. Полюбовавшись отражением несколько секунд, он взял красную карточку со стола. Это была та самая карта, полученная им от демона. Раф не знал, сколько на ней денег, он знал лишь то, что ему их хватит до конца жизни. Странно лишь одно, почему его сбережениями не заинтересовалась налоговая, хотя... чёрт его знает. Раф надел чёрные блестящие туфли и хлопнул дверью.

Добравшись до места назначения, Раф огляделся. Он находился перед небольшим зданием, рядом с которым стоял гастрономический ларёк, а с другой стороны был киоск с газетами. Вид сего района кардинально отличался от центра города, что неудивительно, ведь Рафу пришлось проделать немалый путь, чтобы добраться сюда.

Само здание было ничем не примечательным. Над входом висела покосившаяся вывеска, слова на которой разобрать не представлялось возможным из-за износа и приличного слоя грязи и пыли. Рядом стояла насквозь проржавевшая урна, а возле неё двое верзил под два метра ростом. Они о чём-то оживлённо спорили, выкуривая одну сигарету за другой. Страшно представить, сколько тратит каждый из них, дабы удовлетворить свою никотиновую зависимость. Глубоко вдохнув и поправив воротник рубашки, Раф подошёл к одному из охранников.

— Добрый день, я...

— Замени «добрый день» на «здравствуйте», — прокуренным голосом сказал один из верзил, не дав Рафу договорить. — Чего надо, дядя?

— Так значит, вы так разговариваете с клиентами? — с раздражением ответил Раф.

— Клиент? А по-моему, ты больше на принцессу похож, ха-ха-ха. Глянь, какие патлы отрастил, — следом подхватил второй бугай.

Затушив бычок об урну и метнув в прямо противоположную от неё сторону, он подошёл к Рафу. — Ты кем будешь, дядя?

— На сегодня я ваш клиент, остальное вас не касается, быдло, — отстранённо ответил Раф, сделав шаг навстречу, тем самым показывая, что он не из робкого десятка. — У меня есть пропуск. — Раф сунул руку в карман брюк. Покапашившись несколько секунд, он вынул изрядно потрёпанный пропуск и протянул его одному из громил. — Вот.

Нахмурившись, один из них взял пропуск и поднял его над головой. Бугай с важным видом тщательно проверял абонемент: тёр, мял, нюхал и морщился. Ещё несколько раз повертев бумажку, он вернул её Рафу. После всех махинаций и без того помятый билет выглядел ещё хуже. Раф с брезгливостью протянул руку, дабы взять пропуск, который теперь больше смахивал на неоднократно использованную салфетку.

— Ну, как? Твой зоркий глаз заметил что-нибудь подозрительное? — с намёком спросил Раф, убирая пропуск в карман.

— Хммм. Как бы мне не хотелось... или... не хотелось тебя пропускать, но похоже, что...

— Вот и славненько, — сказал Раф, не дав громиле договорить. Не теряя времени, он вошёл в здание.

— Надеюсь, этот утырок что-нибудь сегодня натворит, и нам позволят его вышвырнуть, — сказал один из охранников, скаля зубы.

В один из таких дней, гуляя по оживлённой улице, Раф заметил необычное скопление людей. В центре круга зевак, на импровизированной трибуне из двух деревянных паллет, стоял человек. Его вид заставил Рафа замедлить шаг. Это был не просто уличный чудак или нищий. На нём были рваные обноски: грубая, потёртая ряса тёмно-серого цвета, затянутая верёвочным поясом, на ногах — простые сандалии на босую стопу. Лицо его было худым, аскетичным, глаза горели фанатичным огнём, который, казалось, ничто не могло потушить.

Раф привык к городским фрикам, но здесь чувствовалось нечто иное — не маскарад, а убеждённость, граничащая с исступлением. Из любопытства он примкнул к краю толпы.

Голос у проповедника был сипловатым, но невероятно звучным.

— ...и вы продолжаете суетиться! — выкрикивал он, размахивая руками. — Строите карьеры, копите на дома у моря, воспитываете детей в праведности, даёте милостыню, ходите в ваши сияющие храмы и ставите свечки! Вы словно муравьи, таскающие соломинки в уже сгоревший муравейник!

Он сделал театральную паузу, обводя толпу пронзительным взглядом, который на мгновение задержался на Рафе.

— Забудьте! Выбросьте из головы эти детские сказки о справедливости и воздаянии! Врата Рая закрыты! Запечатаны навеки! Не потому, что вы грешны — грешны все, от младенца до старца. А потому, что срок милости истёк! Мы опоздали на последний поезд, и теперь все рельсы ведут только в одну сторону!

В толпе кто-то усмехнулся, кто-то неодобрительно качал головой, но большинство просто слушали с мрачным, болезненным интересом.

— Небеса объявили карантин! — продолжал сектант, и в его голосе зазвучали ноты ликования, словно он сообщал благую весть. — И нет в нём шанса на выздоровление! Все билеты в светлое завтра просрочены! Так к чему эта лицемерная игра в добродетель? К чему цепляться за призрачные идеалы? Ад уже здесь, он в каждом из нас, в каждой подлости, даже в этом холодном бетоне под ногами! И ад после смерти — лишь формальность, точка в длинном-длинном предложении, которое мы пишем всей своей жалкой, суетливой жизнью!

Раф слушал, и странное, ледяное спокойствие разливалось у него внутри. Он повернулся и пошёл прочь, унося с собой неприятный осадок. "Вход в рай закрыт..." — пронеслось в голове. Если это правда, то его сделка с Данталианом теряла свою чудовищность, превращаясь в простую формальность, как и говорил этот безумец в лохмотьях. Но мысль эта не принесла облегчения, лишь пустоту.

Ночь с воскресенья на понедельник наступила неожиданно. Раф сидел в гостиной своей роскошной квартиры, пытаясь читать книгу, купленную просто из-за красивой обложки. Слова расплывались перед глазами. Он ждал. Ждал того, о чём предупреждал Данталиан.

Это случилось ровно в полночь. Воздух в комнате стал густым, запахло серой и промозглой сыростью, как из подвала. Из теней, собравшихся в углу, послышалось негромкое топанье копытом.

В пространстве возникла фигура. Это был тот самый чертёнок. Низенький, едва по пояс Рафу. Кожа его была тускло-красного, кирпичного цвета. На лбу торчали два жалких, будто обломанных, серых рожка. За спиной нервно подёргивался тонкий, оканчивающийся стреловидным наконечником хвостик. Лицо его было вечным воплощением недовольства: брови сдвинуты, маленькие жёлтые глазки смотрели с выражением глубокой профессиональной скуки, а тонкие губы были поджаты так, будто он только что выслушал очередную глупую просьбу от грешника.

Чертёнок отряхнулся и тяжко вздохнул.

— Ну, чего уставился? — проскрипел он сиплым голосом. — Явился по графику. Проверка. Ты — Раф. Сделка действует. Деньги ещё есть?

— Есть, — исступлённо ответил Раф, откладывая книгу. Вид этого существа вызвал у Рафа весь спектр эмоций от отвращения до умиления.

— Ну и славно, — чертёнок вытащил из складок своей потёртой одежды, похожей на мешок, глиняную табличку и что-то нацарапал на ней обломком когтя. — Работа есть работа. Всё в порядке. До следующего понедельника.

Он уже собрался раствориться в тени, но Раф встал.

— Постой.

Чертёнок замер, скривившись ещё больше. "Ну вот, началось", — говорила его поза.

— Откуда Данталиан узнал моё имя? — спросил Раф, глядя на него. — Я сам его не помнил. И кто ваш босс?

Жёлтые глазки сузились. Чертёнок фыркнул, и из его ноздрей вырвалось два крохотных клубика дыма.

— Мы не отвечаем на метафизические вопросы клиентов. Босс — он и есть Босс. А имя твоё... — он ехидно хмыкнул, — оно было записано. В Книге. Там всё записано.

— Какая книга? Где она?

— Ой, всё, — чертёнок отмахнулся от Рафа, будто от назойливой мухи. — Мне надо ещё к тридцати таким же, как ты, за ночь наведаться. Главное — деньги не профукай. А то следующий визит будет не мой, а транспортный — сразу на место окончательной прописки граждан. Понял?

Не дожидаясь ответа, существо сделало неловкий прыжок в сторону, в самую гущу теней, и исчезло. Вместе с ним ушёл и запах серы.

Раф остался стоять посреди комнаты, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем дорогих часов. "Записано в Книге...". Слова проповедника с улицы и слова чертёнка сплелись в голове в один ком. Он подошёл к огромному панорамному окну, за которым спал город, усыпанный миллионами огней. Каждый из этих огней — чья-то жизнь, чьи-то надежды, возможно, даже такие же сделки, что Раф заключил неделю назад. Он поймал своё отражение в тёмном стекле — ухоженное лицо, дорогая рубашка, пустота в глазах.

"Кто я?" — беззвучно спросил он своё отражение. "И что именно обо мне записано в той Книге?"

После окончания разговора, мы спустились вниз, и перед нами предстала огромная дверь, около двух метров в высоту. Она была покрыта плесенью, из-за чего открыть её было крайне сложно, но совместными усилиями, дверь всë таки поддалась напору, и мы вошли внутрь. Стоило сделать лишь шаг за порог, как в нос ударил омерзительный запах гнили, а наша обувь почти полностью покрылась отвратительной склизкой массой. Абсолютно всё: потолки, пол стены, приборы - всë было покрыто толстым слоем плесени.

-Где-то здесь должен быть главный компьютер с которого можно запустить протокол самоуничтожения. Предлагаю разделиться. Ты исследуешь левую часть комплекса, а я правую. Ищи любые подсказки, которые могут помочь запустить систему.

Я хотел, возразить, но от бессилия, издал лишь короткий смешок. Мы разошлись. Я пробирался всë глубже и глубже, задыхаясь от смрада царящего в лаборатории. Мои ноги всë больше вязли в плесени, поэтому, мне пришлось опираться на ружьë, чтобы хоть как-то держать равновесие. Пройдя приличное количество шагов, я обнаружил дверь, которая сильно выделялась на фоне остальных, на ней было куда меньше плесени. За неимением других подсказок и понятия куда мне вообще надо идти, я решил попробовать еë открыть. Конечно, несмотря, на то, что она сохранилась лучше, чем остальные двери, открыть еë было не менее сложно, поэтому, я решил использовать ружьë, как рычаг, из-за чего оно сломалось, но дверь удалось открыть. Войдя во внутрь, я обнаружил неожиданно чистое помещение, посреди которого лежал труп человека в комбинезоне химической защиты. Осмотревшись, я увидел план лаборатории на стене помещения. Подойдя к трупу, я заметил, что у него в руке лежит блокнот для заметок и ручка. Подняв его, я начал просматривать содержимое страниц. Помимо записей о различных научных исследованиях, от которых моя и без того нездоровая голова шла кругом, я обнаружил запись на последней странице. Она была сделана размашистым и не аккуратным подчерком, словно человек, который это писал, не просто торопился, а был в секундах до неизбежной смерти.

"Надеюсь, никто это не найдёт, но если же случилось иначе и ты читаешь эту записку, то знай, что я ни в чëм не виноват. Кто-то отключил систему очистки, а так же систему автоматического самоуничтожения. Скорее всего в лаборатории произошла диверсия, иначе не объяснить почему наша новейшая система защиты дала сбой и мы выпустили, то что в незавершённом виде не должно было увидеть свет. . Т.к. мой уровень доступа А, то я имею часть кода для запуска системы самоуничтожения вручную. Эти три цифры: 496. Скорее всего я умру, если не от этих тварей, то от голода и обезвоживания. Надеюсь ты сможешь выбраться живым."

Прочитав эту записку, я будто открыл в себе второе дыхание и вновь приобрёл уверенность, что задуманный план может совершиться. Подойдя к карте лаборатории, я внимательно изучил её, и мысленно построил себе маршрут. Хотя я знал, что мне не хватает второй части кода, мне казалось, что не помешает для начала изучить центр управления. Хромая, но теперь более уверенно, я шëл к своей цели, не обращая внимания на смрад и разруху царящую вокруг. Достигнув, пункта назначения, я вошел во внутрь и оказался в комнате со множеством компьютеров и баз данных, хранящих записи о дьявольских экспериментах проводившихся здесь. На одной из стенок был прикреплëн огромный монитор, а под ним находилась конструкция со множеством клавишь, кнопок и рычажков. Стоило мне подойти поближе к данной конструкции, как дверь напротив распахнулась и я увидел Дмитрия. Он огляделся и стремительно пошëл в мою сторону.

-Ты не находил, часть кода? - спросил он.

-Да, находил. Ты знаешь куда его вводить?

-Конечно, знаю. Говори, у нас мало времени.

Я сказал ему свою часть кода, и он очень быстро начал что-то печатать. Меня охватило воодушевление, что мы наконец выполнили план и смогли дать отпор. Пока я разглядывал помещение, Дмитрий, суетливо печатал, дëргая ногой, из-за чего у него из кармана выпали какие-то пробирки с тëмно-зелëной жидкостью с маркировкой ЖС. Тут по моему телу пробежали мурашки, такие же ампулы я видел в заметках мертвого учёного, я успел прочитать лишь мельком, но в них было написанно, что в этих пробирках хранятся образцы с плесенью, которые прошли испытания и более приспособлены к взаимодействию с живыми организмами, чем другие образцы. Вдруг, огромный монитор на стене загорелся красным цветом, по центру появилась надпись "Внимание", а в уши ударил оглушительный звук оповещающий о тревоге.

-З-з-зачем тебе эти ампулы? - сказал я дрожащим голосом.

-Ты действительно хочешь знать? Ну, ты всë равно уже не жилец, так что ладно - сказал Дмитрий, встав из-за стола - ВСË, ЧТО ТЫ ВИДИШЬ, УСТРОИЛ Я. Это я выпустил плесень и отключил систему самоуничтожения.

-Но зачем, ты хоть понимаешь сколько людей погибло из-за твоих действий, сукин ты сын?

-Оу, конечно. Но никакая жизнь не идти в сравнение с тем, сколько мне за это заплатят. Видишь ли, я наëмник, а наняли меня террористы. От меня требовалось украсть образец и не оставить свидетелей. Со вторым пунктом всë пошло немного не по плану. Т.к. в лабораторию я попал, как рядовой учëный, то у меня не было доступа к лучшим образцам. Я решил выкрасть их в суматохе, для этого я вывел из строя систему автоматического самоуничтожения, чтобы не взлететь на воздух, как только я выпущу плесень. Всë шло по плану, но я не участие скорость распространения плесени и мне пришлось покинуть лабораторию. Как-то так. Честно говоря, в душе не ебу для чего им эта плесень, но когда я выполню задание, мне будет абсолютно наплевать на них, на тебя и на жизни, которые я так хладнокровно погубил. Хотя, признаться честно, мне доставило удовольствие водить тебя и твоего дружка занос, пусть с последним мы и не долго провозились.

-Ну, ты и гнида. Ответь, зачем ты так долго возился с нами? Почему не убил сразу?

-Ну, во-первых мне доставляет удовольствие водить за нос таких, как ты, а во-вторых, т.к. одним из условий задания было не оставить свидетелей, и я решил лично проследить за тем, чтобы вы не выжили. Конечно, так как у меня не было нормального оружия - пришлось выкручиваться. Первым я избавился от Владимира, позаботившись о том, чтобы никуда дальше леса он не уехал... Ах да, ты же не знаешь, это он разорвал твоего дорогого друга на кусочки. Ума не приложу, как плесень оказала такое чудовищное влияние на его тело.

В ярости, я кинулся в его сторону, но он достал маленький однозарядный пистолет.

-Не так быстро, щенок. Знаешь, хоть от тебя и была некая польза, но, как я говорил, свидетели мне совсем не нужны, так что...

Дмитрий положил палец на спусковой крючок, но вдруг земля задолжала, от чего он пошатнулся и выстрелил мне в ногу. Внутри меня кипела ярость, ещë больше подогреваемая болью.

-Ты самое отвратительное существо, которое я только видел. Даже хуже плесневых.

Не обращая внимания на адскую боль,я кинулся в его сторону. Между нами завязалась борьба. Удар за ударом, пока он не взял меня на удушающий. Его хватка была довольно слаба, поэтому, я смог вывернуться и впился зубами ему в руку, откусив приличный кусок плоти. Вдруг последовал второй толчок. Земля задрожала так, что мы, без того обессиленные, упали на пол. Пытаясь встать на ноги я начал чувствовать пронзающую боль в бедре, похоже именно туда попала пуля. Шок прошëл и игнорировать рану стало просто невозможно.

-Признаю, ты не такая уж и тряпка - сказал Дмитрий, встав на ноги.

-Пошëл ты - ответил я, сплëвывая кровь.

Вдруг, раздалось оглушающее предупреждение - До запуска системы самоуничтожения осталось 10 минут.

-Упс, похоже мне пора, к тому же скоро прибудет отряд зачистки. Меня не должны видеть - сказал Дмитрий, подойдя ко мне.

Последнее, что я видел, как он заносит ногу над моей головой.