Потянуло что-то меня написать, все это к предстоящему событию. Наверное это наивно, может быть, не объективно и попахивает схватками ностальгии. Для некоторых это может показаться дикостью или глупостью.. Но все же.
В СССР это был очередной всенародный праздник. Пусть небольшой, но праздник. В размеренной, спокойной советской жизни праздников всегда не хватало.
Почему-то я помню эти выборы только в зимнее время.
К празднику готовилась вся страна или вся область, в зависимости от масштаба выборов. Обком и облисполком стояли на ушах. Город закутывали кумачом с призывами голосовать. Славили единый советский народ, партию и лично Леонида Ильича. Избирательные участки закутывали кумачом в два слоя. Из закромов родины доставали и выбрасывали на прилавок польское женское белье, бразильский кофе Пеле, финскую колбасу и прочий дефицит. Через Внешторг у братьев демократов шли массовые закупки чешского и немецкого пива. На мясокомбинатах был аврал. Если мяса не хватало, его доставали из госрезерва. Продуктовые базы и комбинаты общественного питания переходили «на военное положение». Готовились тонны шашлыка, кубометры дров, грузчиков и электриков переквалифицировали в мангальщиков. Машинами готовили пирожные, киевские котлеты, булочки, сосиски в тесте и прочий фастфуд. Из кафе и ресторанов на время изымались магнитофоны с колонками.
По-своему готовился КГБ, ведь на каждом участке должен быть внештатный сотрудник, который опосля напишет бумагу. А если его не будет, то.. Ну это их секретные дела.
Милиция тонула в бесконечных инструктажах. Сотрудники ОБХСС, не жалея ботинок носились по базам и торгам, объясняя руководителям, что с ними будет, если уйдет на лево хоть одна бутылка пива или один килограмм мяса. Участковые и УР объясняли деструктивным элементам, что правонарушения в день голосования является негласным отягчающим обстоятельством. На сколько отягчающим – лучше не спрашивать. Для ППС был отдельный инструктаж. Выяснялось, что пьяный советский гражданин, все равно является советским гражданином и вместо привода в милицию разумно найти его друзей\родственников, чтобы избиратель мог продолжил отмечать праздник дома.
Готовился и избиратель. Женщины готовили праздничное блюдо из приобретенного дефицита, мужики ныкали чекушку для общения с другими избирателями.
Для чего все это делалось? Ну точно не для того, чтобы победил «блок коммунистов и беспартийных». Просто хотели сделать людям праздник.
И вот в определенное морозное утро, в определенное время, разрывая воскресную тишину, на всю округу звучал гимн СССР, призывая советский народ прийти и отдать голос. Избиратель понимал- пора! И не просто пора, а пора-пора. Иначе весь шашлык съедят!
После гимна обычно звучал пугачевский «Айсберг в океане», потом леонтьевский «Карнавал», потом «Партия, Ленин, Комсомол» и так в том же духе. Настроение поднималось, выполнить свой долг хотелось все больше и больше.
Сам процесс выполнения долга был не сложным. Надо было прийти, расписаться, получить один или несколько разноцветных бюллетеней и опустить их в ящики согласно цвету. Если кандидат избирателю не приглянулся, можно было зайти в кабинку и перечеркнуть лист. В этом случае оппозиционеру никто ничего не скажет, но обязательно его «возьмут на карандаш».
С чувством выполненного долга, избиратель выходил на улицу, отыскивал своих детей, заблаговременно поставленных в очередь за шашлыком, ну и начиналась общая программа. Покупались шашлык и пирожные, пиво и лимонад (иногда и вражеская пепси), из-за пазухи доставалась припрятанная чекушка. Народу собиралось все больше и больше. Здоровканье, возгласы, шум и гам заглушали Леонтьева с Пугачевой. Ну а когда еще весь район увидишь в одном месте? У самых активных участников общей программы братание переходило в танцы, особенно под русские народные. Под вечер, некоторые гостеприимные избиратели уводили часть толпы к себе домой.
В армии выборы тоже были необычным днем. Солдаты называли его «днем непослушания». Шашлыка и пива, конечно, не было, но в чипок (солдатский буфет) завозили расширенный ассортимент. Страшно сказать, солдатам разрешалось посещать офицерский буфет и стоять в одной очереди с офицерами. Офицерам предписывалось терпеть весь этот беспредел. Можно было перемещаться по части по одному, а не строем и не соблюдать форму одежды. Даже разрешалось не отдавать честь офицерам, но это не всегда получалось. Рука автоматически тянулась к головному убору. Вот такой был однодневный взрыв армейской демократии.
После развала СССР демократическая волна захлестнула избирателя. Счастье от того, что твой голос решает судьбу страны дурманил головы. Ну а как тут не поверить в свою исключительность, когда за твоим голосом гонялись всякие группировки. Предлагали сахар, курицу, гречку, каждому мужику по машине, каждой женщине по мужу. Гулянки у избирательных участков переросли в политические дискуссии, иногда заканчивающиеся мордобоем. Шашлык оказался одним ненужным, другим не по карману. Чекушку прятать уже не надо было. Она круглосуточно продавались в ближайшем к участку ларьке.
Со временем было принято решение преобразовать избирательный процесс, сделать его более цивилизованным. Избиратель одобрил. Началась ревизия политического поля. Сначала запретили покупку голосов курицами, вычеркнули графу «против всех» и ограничили вбросы, установив камеры. Потом взялись выравнивать политический рельеф, да так увлеклись, что довели его до состояния полированного стола. Сначала исчез откровенный треш и всякие фрики. Потом начали исчезать объединения и партии. Процесс голосования стал степенным, немноголюдным и не эмоциональным.
А как же счастье? «Было огромное счастье, а потом оно как-то уменьшалось, уменьшалось, уменьшалось и стало совсем маленьким. Маленьким как камень в почке...»
