23 сентября возле деревни Потапово в Красноярском крае произошло очередное столкновение медведя и человека. 39-летний охранник лесозаготовительной техники погиб. Интерфакс
Вопрос не только в том, почему медведь вышел к человеку. Вопрос — куда ему ещё было идти.
В 2026 году в России популяция медведей действительно выросла. Но рост численности не объясняет выход к людям. Дикие животные, в том числе хищники, сторонятся людей. Выход в человеческие поселения для них — опасный и отчаянный шаг, вызыванный острой нуждой и безысходностью. Минприроды и эксперты среди причин называют: неурожай естественных кормов, пожары, открытые свалки и расширение хозяйственной деятельности в местах обитания животных. РБК
Биолог Михаил Кречмар прямо связывает нынешние выходы медведей с нехваткой кормов и человеческим мусором: зверя привлекает отнюдь не сам человек, а оставленная им еда. Правмир
Перед спячкой бурому медведю нужно быстро накопить жир. Если урожай плохой, он ищет еду на свалках, возле открытых контейнеров, туристических баз, пасек и мест разделки рыбы.
Но естественный корм исчезает не сам по себе.
Лес режут дорогами, просеками, карьерами и линиями электропередачи. Его выжигают пожары, вычищают под промышленную добычу, превращают в сырьё для экспорта. В конце июля МЧС сообщало, что площадь, пройденная пожарами в Красноярском крае, приблизилась к 600 тысячам гектаров. Такие пожары уничтожают кормовые угодья и заставляют животных менять маршруты. МЧС России
Есть и вполне конкретные деньги. В первом полугодии 2026 года Китай получил 6,4 млн кубометров российских пиломатериалов — 59% всего российского экспорта этой продукции. При этом в самом Китае продолжают действовать жёсткие ограничения на вырубку лесов. Интерфакс
Лес Сибири превращается в товар, Китай получает сырьё и продукцию, а местные жители получают пожары, разбитые дороги и голодных медведей у посёлков.
Помимо легальных — процветает и незаконная вырубка. В Иркутской области за 2025 год выявили 404 незаконные рубки объёмом 14 773 кубометра, ущерб лесному фонду — 184 млн рублей. IRK.ru
На Дальнем Востоке кедрово-широколиственные леса — дом амурского тигра и кормовая база для кабанов, косуль и других копытных. В 2020 году выявили почти 300 фактов незаконной рубки объёмом 57,5 тыс кубометров, ущерб — 3,3 млрд рублей. Центр «Амурский тигр»
Директор Центра «Амурский тигр» Сергей Арамилев объясняет: когда в местах обитания тигра начинают рубить лес или уничтожать кедровник, зверь расширяет территорию, пересекает дороги и проходит рядом с населёнными пунктами. Конфликт заканчивается отстрелом и гибелью животного. ФедералПресс
Легален статус или нет — последствия лишь суммируются.
Георазведка вокруг золотого месторождения «Глухое» около Сихотэ-Алинского заповедника проходит на легальных основаниях. Администрация заявляет: промышленная добыча приведёт к загрязнению воды, шуму, разрушению местообитаний и нарушению миграционных маршрутов животных. Сихотэ-Алинский заповедник
Тигры или медведи — один сценарий. Уничтожается кормовая база и лесные маршруты, а затем отстреливается «агрессивный» зверь, который пытается выжить в условиях, в которые его поместил человек.
В Красноярском крае на сезон установлен лимит охоты в 5037 медведей. К началу сентября уже уничтожили 175 животных. НКК
Но отстрел не восстанавливает лес, не отменяет растущие темпы вырубки, не возвращает ягоды и орехи, не закрывает свалки и не отменяет строительство новых предприятий и дорог.
Нужны сохранение миграционных коридоров, жёсткий контроль рубок, восстановление леса не на бумаге, а на местности, запрет промышленного освоения участков, критичных для животных. А также закрытые контейнеры и контроль пищевых отходов возле деревень, баз отдыха и лесных предприятий.
Пока что работает удобная для всех, кроме животных и местных жителей схема. Лес продают, прибыль считают, звери выходят к людям, люди страдают, а зверей уничтожают как проблему.
И на фоне такого количества несчастных случаев пора задать вопрос: почему мы сначала уничтожаем дом медведей ради древесины, золота и инфраструктуры, а потом убиваем самих медведей за то, что им больше некуда идти?
