erofeygold

Потом на стене в институте я увидел объявление, что требуется менеджер по продажам кондиционеров. Приехал. В старом офисном помещении с деревянными окнами, без какой-либо вентиляции, среди коробок с кондёрами сидел парень-альбинос, воодушевленный своей предприимчивостью.

Я, когда его там нашел внутри лабиринта из коробок, подумал, что я как будто компьютерную игру прошел, а он — то ли приз, то ли главный злодей. После пятиминутного нашего общения он сделал вывод вслух, что я не продажник, а, наверно, аналитик. На что я уверенно ответил: «А ты — альбинос».

Потом я решил «вложиться» в свое будущее и купил газету с вакансиями.  

Благодаря этому состоялся визит в лизинговую компанию. Потешившись новым для меня термином – «лизинг» (я тогда находился в том инфантильном возрасте, когда меня веселили подобные слова с неверно предсказуемым смыслом), я все же уточнил его значение и договорился на собеседование. Начальник, матёрая бабёнка, спросила, смогу ли я работать под руководством женщины. Я без раздумий ответил, что да (большинство моих учителей в школе были женщины, я же как-то справлялся). После чего был убежден, что вакансия у меня в руках. Она добавила, что увольняемый специалист, на чье место я претендую, сейчас находится здесь, и, если хочу, то могу с ним пообщаться. Я ответил, что, конечно, пообщаюсь. Она позвала его. Мы поздоровались… Затем я сказал, что более подробно хочу пообщаться с ним наедине, и взглядом попросил тетеньку удалиться из ее кабинета. На этом удачное собеседование и мое будущее в лизинге перечеркнулись.

В результате описанных метаний моей первой работой стала должность ночного охранника. Я «с отличием» заполнил анкету соискателя. В ней были вопросы типа: «Видите ли вы вещи, которые не видят окружающие? Слышите ли вы звуки, которые не слышат другие?»  Интуитивно подобрав правильные ответы, в этот раз я прошел отбор.

Меня отправили охранять автосалон BMW. Там по ночам я сидел в крутых машинах, пока никто не видит. Один раз залез на мотоцикл, который находился в сервисной зоне, и чуть его не уронил. Не смог установить обратно на подножку и держал минут двадцать за руль. Решил тогда, что мотоциклы — это не моё… Ощущать себя автовладельцем у меня лучше получалось. Стоял и размышлял, что делать. Когда я покатил его в поисках устойчивого места, мимо проходил другой охранник. Он осуждающе на меня посмотрел. Я объяснил, что это не то, о чем он подумал: я вовсе не ворую мотоцикл. Тогда он помог мне вернуть всё как было.

После смены по утрам я ехал в институт на учебу, где пытался не заснуть, слушая лекции. Я тогда зарекся, что никогда в светлом будущем с дипломом экономиста не стану работать по ночам: не подходит мне такой график. Потом встретил в коридоре декана, который подтвердил мои убеждения. Он спросил, работаю ли я. Я ответил: «Да, охранником». Он порицающе заметил: «Это не дело, надо с этим заканчивать».

Я закончил, оставив лишь опыт. Трехмесячный опыт работы охранником теперь красуется на первых страницах моей старенькой трудовой книжки.

Она опешила... Опустила руки с приборами, посмотрела через зеркало мне в глаза, а потом на затылок.

Через пару секунд замешательства, с частичкой нескрываемой злобы, она ответила: «Ты же сказал, тебе молодежную надо!»

И стала продолжать свою работу, больнее вдавливая расческу мне в голову.

Позже в старших классах я учился в Екатеринбурге и часто встречал на своем пути неформалов с забавными прическами. Но я смотрел на них уже иначе: так же, как та парикмахерша — на неоконченную стрижку. Она вычесала из моей башки всю дурь.

Я сказал, что мне это неинтересно, встал и гордо ушел.

Прошло двадцать лет, а я иногда вспоминаю этот случай и размышляю: кто одержал победу в переговорах? Я-то нашел достойную работу, а вот с ним за 2 тысячи рублей в месяц точно никто работать не стал.