Путешествие без имени
Я возникла там, где нет ни начала, ни формы, где всё существует как будто в полусне, в мягкой, тёплой среде, где не задают вопросов и не требуют движения, и долгое время мне казалось, что это и есть весь мир, что дальше ничего не предусмотрено, что сама мысль о направлении — лишняя.
Но в какой-то момент это спокойствие дрогнуло, как поверхность воды перед тем, как в неё бросают камень, и меня вдруг потянуло, не спрашивая, не объясняя, как будто сама среда, которая меня создала, решила от меня избавиться или, наоборот, отправить в путь, который был задуман задолго до моего появления.
Я двигалась, сначала медленно, почти незаметно, чувствуя, как пространство вокруг меня становится уже, плотнее, как будто меня не просто перемещают, а формируют, придают мне очертания, заставляют обрести границы, которых раньше не было, и в этом было странное ощущение — будто я впервые начинаю существовать не как часть чего-то, а как отдельное явление.
Стенки вокруг меня работали, жили, сжимались и отпускали, и в их ритме не было ни злобы, ни заботы, только неизбежность, и я подчинялась ей, потому что сопротивляться было бессмысленно, как невозможно остановить течение, когда ты уже внутри него.
И чем дальше я продвигалась, тем яснее становилось, что возвращения нет, что путь не предусматривает обратного хода, что всё, что было до этого, останется позади, растворится, как будто его и не было.
Когда же этот путь внезапно оборвался, я оказалась в другом мире, слишком резком, слишком холодном по сравнению с тем, откуда я пришла, и падение было коротким, почти мгновенным, но в нём было больше осознания, чем во всём предыдущем существовании.
Вода встретила меня без усилия, она не давила и не толкала, а просто приняла, обняла со всех сторон и понесла дальше, и это было уже другое движение — не выталкивающее, а уносящее, как будто я стала частью большего потока, в котором нет ни начала, ни конца, а есть только непрерывное превращение.
Я скользила по трубам, проходила изгибы, ускорялась и замедлялась, слышала глухой шум системы, которая не замечает отдельных частиц, но держит их всех вместе, и постепенно я ощущала, как теряю прежнюю цельность, как мои границы размываются, как я становлюсь уже не тем, чем была в начале пути.
И в этом растворении не было трагедии, потому что, возможно, всё это время смысл заключался не в сохранении себя, а в том, чтобы пройти этот путь до конца, позволив движению сделать с тобой всё, что оно должно сделать.
(путешествие какашки)
