ProZaLIFE

У меня ещё ночь. Начало пятого. Я проснулся — скорее всего, говорил во сне и разбудил сам себя. Мне приснился странный сон, очень странный. В нём всё было очень ясно: я мог чувствовать, ощущать запахи. И он меня потряс. Часто в такие моменты сон помнится лишь сразу после пробуждения, и если снова уснуть, всё выветрится. Поэтому я решил записать его.

Так как это сон, то в нём будет много нелогичного. Я во сне был собой и в то же время не собой. Я видел каких-то людей, которых воспринимал как своих родных. Хотя это абсолютно неизвестные мне личности, они далеки от реальных родных как по внешности, так и по ролям, которые играли во сне, — всё это не имеет ничего общего с реальной жизнью. Поэтому я буду рассказывать о какой-то странной истории в первом лице, но это всё равно что странный рассказ, ни с чем реально не связанный — ни со мной реальным, ни с моей реальной жизнью.

Ещё перед описанием сна я опишу одну особенность, которая периодически снится. Есть сны, которые называют «снами эмигранта». В таких снах ты вдруг видишь себя дома и понимаешь, что оказываешься не там, где ты в реальности. Возможно, такие сны снятся при каких-то переездах вообще, но я подобное стал видеть именно в Германии. А потом услышал о том, что это распространённая практика у многих переселенцев — от таких и услышал это название: «сны эмигранта». Может, это называется иначе, не проверял. Наверное, старая песня, в которой пелось, что ночами снится мне деревня, отпустить меня не хочет родина моя… — это то же самое явление.
Этот сон заплёл в клубок и эту тему.

И вот я вижу во сне, что я разделился сам в себе. Я нахожусь в одном теле и при этом как будто нахожусь в прошлом. Я ищу своего сына, во сне это новорождённый младенец. Но при этом я понимаю, что младенец — не кто иной, как я сам. И я узнаю, что мой сын (и я сам внутри этого же младенца) находится внутри квартиры. В ней живёт мой дядя, брат отца. И ему зачем-то оставили малыша — он за ним присматривает. Мне там лет двадцать пять или около того. А некто, которого я называю своим дядей, выглядит ещё моложе. Это какой-то спившийся чувак, растрёпанный и мятый, который пьяный спит дома. И он не знает, что квартиру заполняет дым.

Я знаю, что если не смогу проникнуть в квартиру, в итоге в ней угорят как хозяин квартиры, так и ребёнок. Я толкаю дверь — она приоткрывается, но оказывается на цепочке. Я стараюсь вырвать её, толкаю дверь, но та не поддаётся. И я решаю хотя бы убедиться, правильно ли я ломлюсь — может, я ошибся дверью и ломлюсь не туда. Я заглядываю в щель. Но по странной абра-кадабре это не просто вид, который можно разглядеть в узкой щели. Я буквально оказываюсь внутри квартиры, хожу по ней, осматриваю комнаты.

Это дряхлая советская квартира. Я брожу по комнатам и вижу спящего мужика, которого почему-то называю дядей. И вижу, что рядом с ним лежит ребёнок, мой сынишка. Он проснулся, молча шевелит ручонками, смотрит на меня. И я вижу, что комната заполняется туманом. Я смотрю в глаза ребёнка, у меня одновременно тревога, так как я понимаю, что на самом деле ещё не проник в квартиру и могу не успеть.

Мне нужно либо прорваться через дверь и успеть раньше, чем люди задохнутся, либо просто орать, стоя в подъезде. Может, мужик — дядя услышит, проснётся и сам потушит то, что пока только чадит дымом. Огня ещё нет. Я умышленно не ору, не бужу его. Думаю о том, что это напугает сына. И думаю, что сам когда-то напугался крика отца (ситуация тоже не из реальности, лишь генерация сна).

И вот тут я и понимаю, что это не просто сын — это и я сам. И я понимаю, что так вот и испугался. Значит, тогда со мной действительно присматривал мой дядя. А отец, чтобы спасти нас обоих, стал кричать, чтобы разбудить своего брата. И тогда я и испугался крика.

И вот я смотрю в глаза младенца и думаю. Думаю о том, что крик в детстве настолько сильно напугал меня, что воспоминания и последствия сохранились до сегодняшнего дня. Но при этом, если я смотрю на своё же прошлое, то осознаю, что крик спас мне жизнь. И я переживаю. А что, если я не стану кричать, и история пойдёт другим путём — дядя не проснётся, и оба сейчас задохнутся?

Подумав об отце, я вдруг осознаю, что я не просто я. И не случайно я подумал, что когда-то испугался крика отца. Получается, я сейчас нахожусь в теле своего отца, я — это он. Бред, разумеется, но во сне меня ничего не смущает. Перечислю ещё раз. Я ощущаю себя участником событий, но при этом будто оказался в теле отца. И я пришёл за своим сыном. Но сын при этом тоже я. Замес тот ещё…

Я снова оказываюсь не в спальне, у кровати, а в подъезде, и передо мной всё так же входная дверь на цепочке. Я уже чувствую, что бил дверь, и у меня болит плечо. И я так и не добился ничего. Я пробую просунуться в щель — может, я смогу найти способ, как откинуть цепочку. И в этот момент я осознаю, что так не бывает. Как я могу стоять за дверью? И как в это же время я как-то смог побродить по квартире и оказаться в спальне?

Это осознание что-то меняет. Я снова пытаюсь проникнуть сквозь дверь. Это получается, но не совсем. Я как бы наполовину просачиваюсь в коридор квартиры, но что-то не даёт полностью преодолеть дверь. Как будто моё тело разделилось, и часть меня смогла на самом деле оказаться внутри квартиры. Надо лишь подтянуть оставшуюся часть себя, что осталась в подъезде. И я чувствую, что цепь как будто вытягивается. Она вроде не резиновая, но я как будто влияю на неё — она рядом со мной приобретает иные свойства.

И я думаю о том, что это же логично: я оказался в прошлом. Значит, я обладаю какой-то силой. Просто не думал об этом. И продолжаю давить пузом на дверь и смотрю, как цепочка всё вытягивается и вытягивается. В конце концов я протискиваюсь в щель и оказываюсь в квартире полностью — не просто как разделённый на тело и сознание, а уже целиком.

Тут же оборачиваюсь и рассматриваю дверь. Проверяю, действительно ли я как-то просочился, действительно ли дверь всё так же закрыта. Да, всё так, как и должно быть. Старая дверь, обитая дерматином, узкая щель, в которую проникает холодный рассеянный свет из подъезда, и цепочка. Она цела, не растянута и не порвана. И я откидываю цепочку, открывая дверь. Мало ли, вдруг в любой момент дым заполнит квартиру, и я уже не смогу увидеть, где же эта цепь. Вот будет прикольно, что я, нарушая прошлое, в итоге сделаю так, что тут угорят не двое, а трое. А морально — все четверо, если учесть, что я как будто нахожусь в теле отца.

Но всё хорошо. Я ведь догадался откинуть цепочку. И только сейчас можно идти в глубину квартиры.

Я умышленно оставляю дверь прикрытой. Подумал, что если распахну её, то свежий воздух из подъезда может сыграть плохую услугу. Сейчас что-то чадит, отчасти от того, что в квартире не хватает кислорода. А если он станет поступать из подъезда, то это приведёт к открытому возгоранию. Всё это лишь долго описывать. Во сне это настолько логично и просто: я всего лишь знаю, что должен делать, а что может стать ошибкой.

И вот я вновь оказываюсь в той же спальне и беру на руки ребёнка. У меня накатываются слёзы. Я смотрю на него и крепко прижимаю к себе. А ведь я же вижу сынишку в таком возрасте — это такой шанс. Я знаю, что где-то там мой настоящий сын уже вырос, носит бороду и отпихивается, если рядом его сверстники. А для меня он всё равно такой же малыш. И я всего лишь соглашаюсь с тем, что всё изменилось. И удерживаюсь, делаю вид взрослого бати, хотя хочу крепко обнять его, когда он так редко приезжает в гости.

И вот я вижу своего Лёшу малышом и чувствую, как же я скучаю по тому времени, когда он был таким наивным, маленьким, беззащитным. И вот сейчас я получил такой уникальный шанс, и я вновь прижимаю его. Я вновь прижимаю к себе маленького сына. И у меня текут слёзы — от радости и печали.

А ещё я плачу, потому что логику сна никто не отменял. Я нахожусь в теле своего отца. И получается, что я держу сам себя. И думаю о том, что отец точно так же любил меня. И мне хочется орать. Я вспоминаю то, как мы с ним ругались. Как он старался запрещать мне что-то, диктовал условия, грозился, что если я буду делать по-своему и дальше, то я ему не сын.

Мне же было обидно: как отец может так поступать со мной? Неужели он не доверяет мне, неужели родной отец может так поступать со мной? За что? Я же всего лишь хочу идти своим путём. Я же не диктую ему своё мнение, не заставляю что-то изменить в его принципах.

Я думаю об этом и вижу, что он в тот же момент, когда это якобы происходило в его жизни, вёл себя точно так же. Он сжимал меня и плакал от счастья, что успел вовремя. Он любил меня точно так же, как я люблю своего сына. И, скорее всего, он так же, как и я сейчас, тушевался, когда я превращался во взрослого и нужно было вести себя со мной уже иначе, делая деловитый вид. А на самом деле ему вот точно так же хотелось обнять меня, и он тоже вспоминал, как держал меня на руках.

И я плачу от невообразимого роя разных мыслей. Я в один момент думаю сразу обо всём. И одновременно вижу и своё прошлое, и прошлое моего отца.

Мужик — дядя просыпается. Он видит меня с ребёнком. Медленно поворачивается к тому месту, где должен был лежать младенец, как будто хочет убедиться, что я держу именно его, а не кого-то другого. Он слегка пьян, но вполне адекватен. Этот человек малоэмоционален. Он не удивлён, что в его квартире находится новый человек. Как я тут оказался, зачем? Ну раз здесь — значит, пришёл. Раз пришёл — значит, мне так надо. Что тут спрашивать или говорить?

Он понял, что перед ним не чужой и что ребёнок в руках у отца. То есть как-то действовать не нужно. И он просто вяло кивает: привет, мол, чё, как дела?

Я смотрю на него и думаю о том, что же происходило на самом деле в жизни моего отца и его брата. Своего реального дядю я помню лишь в детстве. И по моим воспоминаниям это тоже был очень ровный по эмоциям человек. Я любил его, он отличался от других взрослых. Во-первых, он приходил к нам не так часто, и каждый визит воспринимался мной как что-то особенное, непривычное. Он вёл себя со мной как-то по-свойски, как с равным, что ли.

Ещё он был моряком, ходил в шинели, и у него был офицерский кортик. Как можно было не обожать мужчину в форме? И я обожал держать его кортик в руках. Я до сих пор помню золочёную гарду, белую рукоять и такие же белые ножны с золотом. Звёздочку на оголовье рукояти, цепочки.

Что же было на самом деле? Похож ли был мой реальный дядя Алик на этого чела во сне? Я смотрю на него и думаю об отце. И в то же время думаю, что уже мой реальный брат тоже похож по характеру на дядю. Когда мы повзрослели, брат стал таким же плавным, даже слегка заторможенным в жестах — полнейшей флегмой, хотя в детстве это был ещё тот живчик. Смотрю и думаю о своём брате, о том, как мы похожи на отца и дядю. А может, это только кажется?

Смотрю на этого мятого, уставшего, странного человека. Он ни капли не похож на реального дядю, но меня это не смущает — я не вижу разночтений.

И в этот момент, когда я заглядываю в его глаза, я вдруг переношусь в него. Я становлюсь им. И как будто уже прошло много лет — тот момент в квартире изменил цепь событий. Прошло ещё какое-то время, я (или, скорее, он) стал толстым, и я вижу себя (его) уже зимой где-то в деревне. Это какая-то тропинка, вокруг сугробы, и я иду по тропинке.

И слышу, как сзади меня окрикивает голос. Я оборачиваюсь и вижу мальчика — подростка лет десяти-двенадцати. И почему-то я — он понимаем, что это всё тот же человек, который только что был младенцем. Когда-то давно за ним в мой дом пришёл брат, и приди он позже, могло произойти что-то плохое. Но это уже не важно.

Итак, я теперь уже глазами своего дяди снова вижу себя. Или не себя, а моего сына. Только я уже подрос. Да, я понимаю, что пишу полнейший бред — поди тут разбери, кто тут кто и где. Но я не знаю, как описать лучше и понятнее.

Я вижу, что подросток спрашивает, чего я ушёл, что все меня ищут, что нужно возвращаться. Я в теле потолстевшего дяди слышу это и раздумываю, стоит ли слушаться и идти назад. В этот момент я ощущаю, что не живу его жизнью, а как бы смотрю на происходящее как зритель. Я лишь вижу через его глаза, смотрю на себя же. Но я не в силах сам решить, куда мне идти, не могу заставить его принимать какие-то решения. Я только пытаюсь разобраться, что это за ситуация.

Куда он шёл? Из слов подростка он ушёл откуда-то, где собрались все. Все — это кто? Вся семья? Где-то там семейный праздник? И почему он ушёл? Может, обиделся на кого-то? Но подросток не говорит о том, что произошло. Просто дядя пропал и оказался на какой-то тропинке. И ребёнку хочется вернуть дядю.

Я не знаю мыслей самого дяди. Он просто молчит и застыл на месте. Ни отвечает на слова меня-подростка, ни идёт ни к нему, ни от него. Просто застыл.

И тут я вижу, как дядя начинает падать. Просто заваливается на бок. Он не поскользнулся, не оступился — просто бревном упал на бок. И я смотрел всё это как в кино: так обычно и снимают такие сцены от первого лица. И я чётко понимаю, что дядя умер.

И я уже стою на той же тропинке, но уже в теле подростка, и смотрю на большое грузное тело. Я по-прежнему немой зритель в этой сцене. Я не могу действовать и не слышу мыслей себя — уже в лице подростка. Я думаю своим мозгом, не его. Во мне нет страха, нет паники. Я всего лишь подумал: надо же, вот как на самом деле он умер. Всё было вот так тихо?

В жизни я не видел его смерти, да и не выглядел мой реальный дядя так. Я не знаю, о чём думал тот подросток. Он не выказывал паники, что странно. В такой момент нужно подбежать, постараться побить по щекам или бежать за помощью. Но тот я просто стоял и смотрел.

И я вдруг возвращаюсь в квартиру и вновь смотрю глазами отца на проснувшегося и слегка пьяного дядю. Я знаю, что он умрёт, но до этого примерно ещё десять лет, если судить по возрасту подростка. Я просто смотрю вслед ему, рассматриваю его спину, когда он встаёт с кровати и идёт в ванную. И думаю, что нет смысла ни говорить ему ни о чём, ни спрашивать. Я просто вижу прошлое. Я увидел клочок жизни отца и своего дяди. Увидел себя в нескольких ипостасях.

И теперь мне можно и уходить. Про дым я уже не вспоминаю — его существование аннулировалось. Больше нет угрозы. Можно просто уходить.

И тут я вдруг понимаю, что тут что-то не то. Причём я не смущаюсь перекрёстку времён. Я вдруг осознаю, что всё это должно происходить в России. А ведь я же был в Германии. Я даже припоминаю, что попал в этот подъезд не со входа, а как будто тут был какой-то другой проход. И будто он и связывает Германию с Россией.

И нужно идти не вниз — там, внизу, подъездная дверь и выход в реальность в России. Я выйду из подъезда и окажусь где-то на улице. А в Германию нужно идти куда-то вбок, по коридору подъезда дальше.

И я думаю, куда же мне идти?

Я осознаю, что как-то странно, что оказался здесь, в России. Более того, если я выйду на улицу, это будет означать, что в Германию я уже не смогу вернуться. И это большая дилемма. Я осознаю, что все мои документы, паспорт остались в Германии, а тут у меня даже вещей нет. И если я окончательно войду в этот мир, то стану здесь никем — просто бомжом.

Но сейчас произошло что-то очень важное. Я не просто так смог по какому-то коридору пройти сквозь пространство. Да что там телепортация из страны в страну? Я увидел прошлое. Я что-то в нём изменил. И это почему-то очень важно. И мне нельзя теперь возвращаться.

Я иду вниз, осознавая, что застряну здесь навсегда. Я останусь в этом мире прошлого. И без документов я никуда не смогу пойти. Ну и пусть. В этом шаге есть что-то очень важное. Я не знаю почему, но так нужно поступить.

И я вдруг осознаю, что, оставшись здесь, я стану своим дядей. Вот почему он живёт в странной квартире, как бомж. Я и стану бомжом, которому некуда идти.

И я осознаю, что когда вернусь с улицы, то войду в знакомую квартиру. И стану там жить. Я заранее знаю, что когда я вернусь в этот дом, того человека — моего дяди — уже не будет. Он пропадёт, сотрётся. А я займу его место.

А однажды меня найдёт мой отец — то есть брат моего дяди. И он узнает во мне своего брата. И однажды по какой-то причине оставит мне своего сына, пока он чем-то занят. А я усну. Что ещё должен делать уставший от путешествий между мирами человек?

И он будет орать мне через дверь. И разбудит. А может, уже не разбудит, а войдёт сам. И я тогда не удивлюсь тому, что он оказался внутри. Потому что прекрасно знаю, почему он решит не кричать, и знаю, как он, не ломая дверь, прогнёт пространство и просочится в щель. Это только в его глазах цепь будет растягиваться. На самом деле он просто просочится — это же гораздо проще.

Поэтому я не стану удивляться его появлению. Вот как мой брат стал малоэмоциональным. Он просто прожил уже несколько раз одно и то же и всё знал. Нечему было удивляться.

И я даже понимаю, что было или только будет там, в деревне, на тропинке. Тогда я, ставший дядей, вдруг подумаю о возвращении назад, в Германию. Ведь мой реальный сын, моя жена, дочь — всё это я оставил там. И я шёл по той тропинке назад, чтобы отыскать странный подъезд, в котором есть портал. Может, получится всё же пройти в него?

И когда меня остановил я же в виде подростка, я застыл. И не знал, куда идти. Оба пути одинаково будут в конце жизни дяди разрывать меня, ведь это именно моё будущее. Как странно. Я уже знаю, что будет со мной. И я знаю, как именно я умру…

Подумав об этом, я и проснулся. И решил, что стоит записать то, что видел. Пусть это и странный бред.

Началось все со звонка. Жене позвонила знакомая. Поболтали они там, попрощались и моя ко мне: Нас на свадьбу пригласили. Ну что ж, спасибо. Известие не удивило, их старший давно уже ухаживал за девушкой, дело к свадьбе шло, так что мы не удивились ничуть. Стали обговаривать что в подарок молодым подыскивать будем. В этот момент в зал из своей «Вселенной» выходит сын. То ли чаек ставить шел, то ли еще что.

- Леш, нас на свадьбу пригласили, -говорим, - обдумываем теперь, что с подарком делать будем? Что бы ты подарил? Может Саша с Аленой говорили о чем-то, вы ведь недавно встречались. Есть мысли?

- Да, говорили, - отвечает, - но у меня отдельный подарок. Договорились, что я буду у них на свадьбе оператором, снимать буду.

- Что? - У меня в голове был целый ворох вопросов, даже и не знаю, какой из них важнее-то? - Постой, так ты что про свадьбу уже знал, получается? Они ж ведь только что сказали же. И что значит, что ты будешь оператором у них?

- Ну чего ж не понятного? Мы еще недели две назад встречались. Тогда они и сказали про свадьбу. Ну и я предложил поснимать их.

Вот вроде все четко по вопросам ответил, но у меня гора удивлений.

- Ты про свадьбу знал уже недели две и нам ничего не сказал? И вообще, ты как себе представляешь себе сам процесс съемки? Ты же ни опыта не имеешь, ни практики. Как вообще решил предложить такое? Ты представляешь, что такое свадебная съемка?

В этом месте уместно устроить небольшую ссылочку, раскрывающую суть моих тревог. Мы с супругой по профессии художники. Оба. Как говаривал наш декан, понятие «художник» не может иметь твердых рамок, творить человек может в ста разных направлениях и все равно будет художником. Так вот мы с супругой по этой схеме рисуем, шьем, ваяем, вырезаем, лепим и т.д. Ни ушло от нашего интереса и фотография. Фотографируем для собственного удовольствия. И как следствие этого у нас периодически бывают и сессии. Для кого-то устраивали семейные съемки, для кого-то лав-стори всякие. Были и свадьбы. Но сказать, чтобы эта деятельность была у нас основной сказать нельзя, мы особо никогда и не стремились к такому бизнесу.

Так что сын с детства видел родителей с фотокамерами. Но видеть, как снимает кто-то это ведь тебя самого не делает фотографом. Вроде ж и так понятно. И вот с чего сын решил, что он вдруг справится? Поэтому моему удивлению не было предела. Оно удваивалось от того, что сын в ответ:

«А в чем проблема-то? Я справлюсь. Почему вы думаете, что я не смогу?»

Вполне возможно в его глазах я выглядел как рыбка, вынутая из аквариума: глазки навыкат, рот раскрывается, но при этом тишина. Ну вот как доказать человеку почему он может не справиться? Как вы аргументируете человеку, что он не сможет вырезать аппендицит? Ну а чего такого-то? Берешь нож и делаешь, я в «Докторе Стрендже» видел, как пулю из головы вынимают… Логика ж ведь стопроцентная – видел = могу.

Кроме этого меня дико удивили и сами Молодые. Ладно уж с этим, пацан – есть пацан, но они-то как согласились? Вроде же уже большенькие, должны же понимать побольше. То есть степень их обезбашенности была в несколько раз выше. Это все равно, что в том же примере с аппендицитом такое вот продолжение:

- А давайте я вам аппендицит вырежу? У меня и скальпель есть.

- А давайте…

Если когда-то меня экранизируют, то в этом месте повествования в фильме должна будет зазвучать тревожная музыка. Чтобы зритель четко понял, что он попал в хоррор. И путь пока еще все спокойно, но в дальнейшем героев ждет нечто страшное. Ну знаете, когда в доме гаснет свет, а из подвала доносятся странные скрипы. И персонаж решает сходить и посмотреть что там. И по музыке ты понимаешь, что добром это не кончится. Как-то так. Надеюсь, я смог доходчиво описать, что происходило после звонка, как выглядела истерика с видом из моей черепной коробки.

Остывать я стал уже после того, когда заявил, что нужно созваниваться и отказываться. Сейчас уже я понимаю, что жена успокоилась этак на полчаса раньше и уже старалась остудить меня, хотя бы путем разведения нас с сыном по разным углам, дескать, ладно, утро вечера мудренее. В конце концов, обидевшийся сын вернулся в свою «Вселенную», закрылся дверями и наушниками, я же еще выпускал излишнее давление из своей головной коробки в зале.

Следующим этапом после удивления и отрицания наступила пора этапа признания, осознания и преодоления. На деле это означало переговоры сложившегося с супругой. Она всячески старалась найти в этом положительные моменты. Что ни говори, а они тоже имелись. Какие же?

Во-первых, у нас растет нормальный подросток. У него еще нет опыта, но и нет страха. Он взялся за новое для себя дело. А почему нет? Это ведь тоже самое, что смотреть на еще непокоренные «Эвересты». Они ведь привлекают куда больше, нежели исхоженные бугорки. Я смотрю на одноклассников сына и ужасаюсь тому, что они все вареники – ничего не хотят, ни к чему не стремятся, безынициативные и ленивые. Спрашиваю, например: если ли у тебя друзья в классе? А он в ответ: да ну их, они все скучные, мне с ними не интересно.

- Прям вот так и скучные? Может на выходные встретиться, пообщаться.

А сын в ответ: Ты не поверишь, я уже пытался. Сосед вот прошлый выходной весь день в постели провалялся, в приставку резался.

Так что меня должно радовать, что мой находит для себя интересные дела.

Во-вторых, несправедливо говорить, что Леша совсем уж далек от съемок. Почему он вообще взялся за это дело, причем пожелал снимать именно видео? Дело в том, что у него это желание не с бухты-барахты. Уже год он увлекается видеосъемками. Начинал снимать на свой телефон. Снимал нас самих, наши поездки куда-то, повседневные приключения. Потом на том же телефоне обрабатывал, склеивал эти самые ролики, показывал нам. Со временем перешел на новый уровень. Упросил купить ему небольшую камеру, что-то в виде гоу прошки, маленькая такая коробочка с линзой. Снимал уже на нее. Делал всякие прибамбасы, чтобы ее можно было пристегивать к велику или на голову цеплять. Да и обработка видео перешла уже на комп с более серьезными программами.

Таким вот макаром мое мнение к этой затее поменялось. Нужно не бить ребенка по рукам, а встать рядом и помочь. Так правильнее. Встать рядом мы решили в буквальном смысле слова, с камерами. То есть снимать будем все вместе: сын будет видео делать, а мы с супругой займемся фотографированием.

Так что на следующий день  постучался в дверь «Вселенной сына», принес свои извинения за поспешные эмоции, и мы начали работу над проектом «свадьба».

И пусть я уже иначе смотрел на затею, в моей голове по-прежнему играла зловещая флейта. Ведь проблемы-то не исчезли. Меня по-прежнему беспокоило то, насколько удачно все получится, волновало с какими глазами мы будем отдавать результат, люди же ведь понадеялись. Как не волноваться?

Если продолжить аналогию с ужастиками, то сейчас сюжет слегка видоизменится. Теперь под тревожную музыку спускались уже двое. Второй идет подстраховывать, защищать. И у него в руке есть даже ножка от стула, как аргумент. Вроде усиление явное, но все равно тревожно. Ведь у Скрипящего в подвале может появиться не только обед, но и ужин. А той самой ножной стула можно будет потом и в зубах поковыряться, ботинок там достать или еще что…

Сейчас, пока еще есть время нужно срочно приниматься за работу. Вариант поснимать что видят глаза не пройдет. Раз уж взялись за Эверест, то нужно его брать по всем правилам.

Первая проблема была технической. Сын решил вести видеосъемку своей гоу-блошкой. Да, я знаю, что это далеко не лучший вариант, что в идеале нужна нормальная камера. Чтобы были глубина кадра, бокэ, прочие качественные моменты. Знаю, что всего этого просто нереально добиться маленькой коробочкой, что там угол обзора не тот, что требуется. Все это мы обсуждали сообща и все же остановились на том, что видео будет сниматься именно его коробочком.

Главная проблема заключалась в самой конструкции видеокамеры, в ее размерах. Создатели проектировали ее так, чтобы на выходе была маленькая и легкая конструкция. Чтобы ею можно было снимать на ходу, в пути или на лету. В размере и весе был заключен смысл этого девайса. Но для нашей задачи все это моментом превращалось в проблему.

Если вы пробовали снимать видео телефоном, то в курсе, что уберечь ролик от тряски весьма и весьма тяжело: маленькая камера в руках при собственном передвижении сама собой выплясывает жуткие джиги и смотреть такую съемку можно только с закрытыми глазами.  И мы думали, как справиться с этой проблемой?

Решения могут быть разными, стараться снимать стоя, с минимумом перебежек. Или иметь монопод - этакий костыль,  опора уже будет неплохая. А если нужно перемещение, тогда как? Раз тяжело контролировать в руках спичечно-коробочную камеру, то можно сделать станину или рамку такого размера, чтобы держать гоу-блошку уже не в пальцах, а всей рукой. О чем я и поведал сыну. Но не тут-то было... У него было свое мнение, а в принципиальные тинейджерские любой здоровый подросток - самый умный на свете. Мне ли не знать об этом, я ведь тоже бывший нормальный подросток. Проходил.

И вот ответом на мое предложение было показательное видео в Ютубе о том, как здорово стабилизирует электронный стаб. Стаб- это стабилизатор (для непосвященных). Мудрёная штуковина, похожая на рукоять с маятниками. На нее сажается камера и она с помощью всякой электронной навороченностью, гироскопов и того, что обычные люди называют магией в момент ока нивелирует тряску так, чтобы сама камера двигалась плавно.

И вот сын показывает мне видеосюжеты о том, как здорово этот стаб помогает снимать качественное видео. Как вы думаете, что в такой момент думает родитель? Правильно: и сколько это стоит? Ответ начинался со слов "всего лишь...", но уверен, что вы поймете причину того, почему я опять выглядел рыбкой на воздухе.

Сколько-сколько? Леш, у нас нет этих денег. Ты не подумал, что у семьи есть планы? Запланированные траты, на которые мы стараемся копить?

Я не против прогресса, не стану говорить, что этот самый стаб – кака. Но деньги-то откуда? У тебя есть свои средства для покупки? Нет? И как тогда ты все это видел в своем воображении? Что вот сказать? В конце концов, я все же сдался. Ладно, пойдем навстречу. Совместно с супругой согласились выделить наличность ради этого самого стаба. При чем согласились купить не какой-то там универсальный, а особенный. Именно нужной фирмы, чтобы была полная синхронность с камерой, чтобы были определенные функции. Заказали.

Когда стаб приехал, сын был на вершине счастья. Он не тестировал съемку с этой штукой разве что при посещении душа. Параллельно он со всей ответственностью начал снимать свадебное видео. Даже не знаю, чем объяснить, что он прислушался к совету сделать мини фильм. Чтобы там был хоть какой-то сюжет. По задумке ролик должен начинаться с того, как начинается день, поднимается солнце. И сделать видео о том, как шли сборы и весь день, а не просто: Согласен! Согласна! Ах это свадьба пела и играла... А значит нужно снять перебивочные элементы, чтоб разбавить однообразность, связать разные части дня друг с другом.

И вот ради этого он на протяжении майских каникул вставал в 4 утра и шел снимать рассвет. При чем было приятно и удивительно видеть эволюцию его мастерства. Как бы это объяснить? Бывает так, что глаз видит одно, а камера- уже другое.

Скажем, вы стоите в поле и любуетесь шикарнейшим видом: синее, прямо мультипликационное небо, огромное зеленое поле на километры вокруг, где-то у горизонта в дымке виднеется город или река, и вы пытаетесь сохранить в памяти тот самый восторг. Достаете камеру, щелкаете... а потом смотрите на скучное фото. Как так? Вживую уууух, а на экране эээх...

В случае с Алешей он ходил не просто снимать фото, а делать таймлапсовое видео, в котором должен быть рассвет. То есть в ускоренном темпе будет за короткий интервал времени видно то, что занимает несколько часов. И изначально он выбирал панорамные места в полях, где по сути ничего интересного нет. Пару раз по незнанию ставил точку наведения так, что солнце там и не видно. Например, лес загораживал самое интересное и он сам располагался в тени, и всей прелести рассвета с появлением солнца, с убегающими тенями было не видно, лес все загораживал. Или ставил камеру у дороги, где на переднем плане шла изгородь с колючей проволкой. И она настолько сильно бросалась в итоге в глаза, что невольно вырывался вопрос при просмотре: и что ты хотел сказать этим забором, жутко ведь смотрится.

И вот тут я был поражен тому, сколько упорства он проявил после первых неудачных попыток. Вовсе не обескуражился, а стал днем ездить по округе, выискивая нужную натуру. И потом в следующее утро опять шли съемки. Параллельно с этим он работал с людьми. Назначил встречи с родителями обеих «молодых» семейств. Устроил небольшие интервью с ними, те рассказывали о женихе и невесте: вспоминали детские случаи, что происходило в период знакомства, передавали приветы и пожелания.

Я смотрел на процесс со стороны, на то как сын подготавливает вопросы, чтобы они были интересными и не повторялись уж особенно. Заранее отсылает их родителям и следит, чтобы те подготовились и нашли заранее, что хотелось бы рассказать на камеру, чтобы не было пожимания плечами и мычаний. Это было очень приятно, я видел, что он действительно вкладывает душу в этот проект. Родители даже удивились. Позже они делились своими эмоциями.

Во-первых, они сами не привыкли к подобному. В их бытность свадьбы выглядели иначе и поэтому не все понимали смысл съемок, дескать, в наше время такого не было, значит все это ни к чему.

Во-вторых, они видят перед собой какого-то мальчугана. И к нему соответственное отношение – деточка, иди в машинки поиграй. А Леша тут начал их строить: так, вы должны на ватсап скинуть мне фото одежды, в которой вы планируете быть во время съемок. Так, эта рубашка не пойдет, она же деревенская, неужели вы сами не видите? До понедельника достаньте белую, галстук тоже можно, а еще лучше уж тогда и пиджак. И нечего кривляться, вы же для своих детей это делаете, пусть они вами гордятся. Когда вы можете сниматься? Я могу предложить вам пятницу или субботу. Нет, в воскресенье вечером не пойдет, пока туда-сюда солнце успеет сесть, свет уйдет и качественного видео не получится…

Представляете, какой благоговейный шок испытали эти бедные родители. Я наблюдал как шло дело и тихо радовался, даже гордился своим сыном.

Так что все шло неплохо, даже очень. Проблемы подкрались по-голливудски - тогда, когда их не ждали и тогда, когда по сюжету хуже не придумаешь.

За дня  три до свадьбы Леша сказал, что ему не нравится поведение его стабилизатора. Поставил днем на зарядку, но уже вечер, а тот до сих пор мертвый. Мы пробовали и так, и этак. Но все показывало, что проблемы не в кабелях, розетках или чем-то ином, а именно в самом стабилизаторе. Он упорно вел себя как мертвый: высунутый язык, вьющиеся мушки над помутневшими индикаторами. Представили? Намучавшись, мы в конце концов решили оставить его на зарядке на ночь, быть может прошло мало времени, и он не успел зарядиться? Но утром Леша показал доказательство смерти своей покупки. Сбоку в корпусе зияла маленькая дырочка- след того, что неполадка внутри банально прожгла корпус. И что делать?

Пауза. И на заднем плане должно звучать что-то вроде Пам-пам-паааам… В тех же киношных сравнениях мой хоррор подошел к кульминации.

Что же делать сейчас, съемка на носу и как выкручиваться? Мудрая тинейджерская опытность поделилась откровением: я нашел в соседнем городе салон, где можно взять видеотехнику напрокат. Только из-за того, что там нет ИМЕННО ТАКОГО супер-пупер стаба, который подходит ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО К МОЕЙ КАМЕРЕ мы возьмем сразу набор стаб+камера+объективы.

Прошу прощения за мой ломанный французский, но... ЧТО??? КАКОЙ КОМПЛЕКТ??? Сколько это стоит? - ответ в очередной раз вырвал из моей груди плохой французский, - нет, Леха, извини. Этого не будет! Я не знаю, когда меняются охранники в банке... "

- В смысле???

- Ничего особенного, просто я не успел составить план ограбления. Мы и так пошли на жертвы, купив тебе твой стаб.

Было видно, что он расстроился и обиделся. Но другого ответа я дать не мог и не имел права. Взросление должно сталкиваться и с отказами. Однако я не просто "отрезал и похоронил", но и постарался найти выход другим способом. И поэтому вновь предложил сделать стабилизатор своими руками. Да, он будет механическим и более простым, но если он будет работать, то это самое главное.

Вполне ожидаемо в тот день горе тинейджера было слишком велико, чтобы моё предложение было услышано. Для того, чтобы "спуститься" от крутого электронного девайса к простой механической самоделке нужно время. Спускаться бывает тоже сложно. Спросите у альпинистов, они подтвердят. А между тем времени осталось совсем мало и сюжет становился прям неприлично голливудским.

На следующий день я дождался, мозг и сердце юноши успели остыть и здравый смысл сделал свое- сын согласился.

Впереди оставался последний день, мы договорились после Лешиной школы встретиться у строительного магазина и поискать там подходящие комплектующие.

На самом деле посещение этого магазина уже само достойно эпоса. Тот факт, что мы пробыли там 3 часа уже говорит сам за себя. Но столь грандиозный труд пока слишком уж пугает своим размахом. Быть может однажды я осмелюсь взяться за подробное описание и свет увидит несколько томов:

1. Игра столярного отдела.

2. Песнь сантехники и скобянных товаров.

3. Возвращение в столярный закоулок.

4. Буря болтов.

5. Танец фланцев и черенка.

6. Проклятие усталого консультанта

Каким образом проходили наши перебежки из отдела в отдел с разными вариантами, сравнениями и прочим оставлю для вашей фантазии. Не сомневаюсь в вас.

Домой мы вернулись уже часов в 6-7 вечера, вымотанные и усталые. Немного уделю времени для того, чтобы упомянуть один эпизод. Скорее опишу его сам для себя, чтоб не забыть со временем. На обратном пути Леша вдруг вспомнил, как я ездил по строительным магазам, когда Леша был совсем маленьким. Частный дом, стройки, ремонты и сам факт того, что я мужского пола сделали подобные поездки естественными. И вот он вспомнил, что тогда я брал его с собой иногда. Это не было каким-то осознанным планом, типа ты должен расти мужчиной, поэтому едем вместе. Хотя у отцов сыновей в любом случае подобные побуждения точно присутствуют, порой и неосознанно, естественным путем, так сказать. Просто так совпадало, видимо, либо его в тот момент не с кем было оставить, либо заезжали по пути, когда забирал из школы, садика, секций, бабушки, репетитора (нужное подчеркнуть или вписать иной вариант). И вот сейчас он рассказывает, что в его глазах тогда это было нудное и ужасное время, я таскал его с собой и он был вынужден скучать и ждать, когда эта пытка инструментами и материалами закончится. Я был удивлен его откровениями и воспоминаниями, спросил, как он сам оценивает происходящее тогда и что было в его глазах сегодня. Есть ли разница? Конечно, говорит, сегодня я наконец понял смысл всех этих блужданий и мне было и самому интересно думать, как решить проблему на основании того, что я вижу на полках. Как можно одно и тоже решение пытаться воплотить и таким способом и таким и вот таким. И как начать думать в другом направлении буквально из-за одной нестыковки, когда весь план рушится из-за нехватки какого-то элемента.

Не скрою, мне было очень приятно это услышать от него.

Когда я и сам был молодым, меня удивлял мой собственный отец. Он был большим мастером с золотыми руками. Всему что я знаю и умею я обязан ему и его подходу. Так уж сложилось, что я вырос при слиянии двух больших факторов. С одной стороны, в советское время любой инструмент и материал были дефицитом, и невозможно было просто пойти в магазин и купить то, что хочешь или то, что требуется. С другой стороны, я рос в семье художника. Совместно эти факторы привели к тому, что в нашем доме очень многое было сделано руками отца. Это было необычно, красиво и изобретательно. Поэтому я и сам старался уже в своем доме жить так, как научился от него. И своего сына тоже стараюсь научить, что любая вещь, которую он делает должна быть продуманной, технологичной и эстетической. Чтобы на нее было приятно смотреть и приятно пользоваться. Как хочется, чтоб Леша понял, как это важно. Возвращаюсь к основной теме. На чем я остановился? Ах да, мы вернулись домой...

Не могу ручаться на сто процентов, но думаю мы даже утерли нос многим женским шопингам по многим параметрам. По крайней мере весьма подозрительно выглядели косые взгляды от жены и дочки, когда мы поштучно вытаскивали из пакетов и раскладывали на столе болтики, гаечки, шпилечки, уголочки, шайбочки, фланчики, череночки и прочее.

И далее работа закипела. Женская часть семьи волею провидения ушла по своим делам из дома, и мы полновластно оккупировали зал и начали по-мужски, не спеша захламлять уголок за уголком. С обеденного стола перебрались на пол, потом на журнальный столик. Не ушли от нас ни кухня, ни даже балкон. В итоге мы закончили шуметь, вонять краской и изрыгать мусор в начале второго ночи. А подъем был назначен на 4 утра. Так что если я в этом месте использую пафосные "на морально волевых" и "в конце просто потухли" это будет чистой правдой...

Проснулся я с дцатой попытки. Есть такие сны, когда вас будят и во сне вы встали и уже даже что-то делаете. И когда откуда-то сверху чей-то голос (очень напоминающий голос жены) кричит, что нужно вставать это приводит к раздражению. Я уже давно занят делами и подвигами, что за манера под руки говорить о необходимости пробуждения? Какого? Я давно уже не сплю. И только фраза (опять же сверху) (опять же голосом жены): "За нами заедут через 40 минут" наконец-то пробивает током. Как через 40? На балконе же стаб в разобранном состоянии сохнет после покраски. Его еще собрать нужно...

Вот так и начался день Х.

Мы должны были одновременно вести репортажи с 2 сторон: супруга снимать невесту, а я с Лехой - жениха. Потом мы объединялись бы и дальше снимали уже параллельно.

По натуре мы с женой разные. Совсем. Мне сложно снимать людей. Я не могу нормально содействовать с участниками съемки, руководить ими, расставлять. Постановочные фото меня никогда не прельщали. Встаньте так, ручку сюда, глазки туда, улыбаемся и машем… Мне ближе репортажный вариант, когда я вижу происходящее и сам стараюсь подстроиться под кадр. Понимаю, что такое поведение фотографа не понятно для самих фотографируемых, они и сами не знают толком как себя вести. Одним словом, я не особо подхожу для роли свадебного фотографа, мне неуютно в этой роли. В крайнем случае я являюсь дополнением к жене. Обычно она общается с людьми, выставляет их, я же снимаю то, что происходит вокруг. Полнейший репортаж. В целом такое совмещение стилей можно назвать даже положительным. Мы не бьемся головами с ней, не перетягиваем одеяло на себя, разная стилистика делает съемку более богатой и разнообразной, в итоге в фотографиях есть как красивые лица и торжественные позы, так и подсмотренные живые кадры, с эмоциями, драйвом, историей. Не говоря уже о том, что в таком случае наснятое с двух камер имеет больше получившихся кадров.

Но в этот раз я просто вывелся от того, что снимал параллельно с сыном. К слову, у него с коммуникацией все оказалось не в пример лучше, он заправски руководил женихом и родителями, чтобы те делали то, что ему требуется. Поначалу я отходил в сторону, чтоб не мешать и не попадать в кадр. Но очень быстро осознал, что сам совсем выпадаю из процесса и не снимаю практически ничего. Когда же я пытался захватить кадр, то Леха делал замечание, что я попадаю в его камеру. И это тоже бесило. Во многом причина была именно в том, что один фотографировал, а другой снимал видео. То есть мне как фотографу нужно было точечно и в короткий промежуток времени выполнить свою работу, тогда как Лешино видео лилось и лилось и в этот период я не мог ничего поделать. Иначе я банально влезал в кадр и портил тем самым его съемку. Так что снимать вдвоём, параллельно было практически нереально. Поначалу я ждал, когда отснимает сын, надеясь, что потом смогу и сам поснимать, но время в этот день такой же ценный ресурс, как и.... ну не знаю с чем сравнить... Если Леша снимал одевающегося жениха, то потом просто кощунственно выглядели мои возможные предложения заново снять костюм и повторить уже для фото. Понимаете, да? И так со всем. На всех этапах. Я старался урвать крохи со стола, в конце концов юридически именно Леха тот, кто договорился о съемке и именно он главный, я же всего лишь подстраховка. Снимал, что мог: как умиленно родители смотрят на своего сына, отдельные кадры с колечками, как друзья наряжают машину на улице и так далее.

Плюс к этому начали выводить технические ограничения. В нашем арсенале есть разные объективы. Одни хорошо подходят для портрета и общего плана; другие- для съемок пейзажей (как 20мм); телевичек, который позволял снимать с "безопасного" расстояния и даже макросотка. Так как съемка невесты - это более щепетильный процесс, супруга забрала с собой портретники. У меня же остались 20ка, 80-200 и 100-макро. И вот тут-то и пошла засада. Для нормальной съемки объективы требовали пространства, и я буквально влипал в противоположные стены, чтобы хоть как-то отыскать нужное расстояние до объектов, иначе не вмещались. Макросотка бесила жутко. Она изначально была приобретена именно ради макроснимков. Ею я снимаю свою резьбу и хобби, ну и мелкую живность тоже. И хотя портреты ею выходят тоже неплохо, но сейчас а) не хватало все той же дистанции и б) она хоть и с указанием одного фокусного расстояния в 100мм, но на деле является аналогом телевика, и вытягивает свой хобот для поиска объектов в макро режиме. И делает это ооочень медленно. Еще и пытается реагировать на любые мало-мальские изменения в объективе. Короче, работать ею было мучением. Оставалась только 20-ка. Да-да, я не шучу. Хотя она создана для панорам и пейзажей я ее очень люблю именно в жанровом применении. Она придает интересный эффект, особенно прикольно снимать в сверхмалых пространствах, например, в салоне машины. Разумеется, 20ка гипертрофирует пропорции, но этим как раз кадры и выходят особенными. Так что я реально использую эту линзу. И даже люблю. Но она, разумеется, должна использоваться по месту и смыслу. Для парадных портретов такие искажения уже перебор. Чем же снимать основные фото? Беда. Я практически не имел достаточного обеспечения, чтобы быть спокойным за свою работу. И это тоже бесило.

Когда готовлюсь к съемке, то стараюсь придумать заранее несколько кадров. И вот когда все эти заготовки благополучно профукиваются один за другим, то это не может радовать.

У жены тоже были свои проблемы. У нее феерили и родители невесты. Она буквально за руки тягала их, чтобы те поучаствовали, а не стояли истуканами. Понятия не имею как потом отдавать им кадры, которые для них были важны, где они целуют доченьку. Я понимаю, что в такой момент у них были свои мысли, но это привело к тому, что своими объятиями и лицами они настолько сильно сжимали невесту, что на фото будут сплошные валуевы в момент получения ударов- уехавшие носы, вмятые лица, перекошенные рты. И в тот момент советы фотографа как именно позировать в таких моментах банально тут же забывались. Ведь нужно же действительно с душой обнять и чмокнуть. И объятия должны крепкими. Иначе ж просто никак. Каждый раз приходилось чуть ли не упрашивать поучаствовать. Мама, помогите дочке одеться, застегните платье, оправьте подол- Ой, что вы, я не красивая, не хочу позориться. Папа, обнимите дочь- да ну, я стесняюсь. И так каждый раз, времени нет, а все как специально. Не всегда работать с людьми просто.

Погода тоже подпортила. Было очень холодно и мокро, срывался и снег. Обожаю эпизод в фильме «Бойфренд из будущего», там свадьба пришлась в жуткий ливень, досталось всем присутствующим. И при этом свадьба воспринималась вовсе не как провал, а наоборот – приключение. Но в реальной жизни все иначе. Удалось сделать лишь несколько снимков. Водить невесту в волочащимся платье по лужам оказалось не так уж и весело. Так и передвигались: невеста, жених и пару подруг придерживают и приподнимают полы платья и ни о чем ином и думать уже не могут. Замерзшие решили свернуть все планы на воздухе.

Сразу, как только мы попали в банкетный зал, я понял, что мы попали и тут. На потолке работали шары светомузыки, которые раскидывали вокруг разноцветные бегающие точечки. Обычно человек на них не обращает внимания, бегают и ладно. Но для фото это смерть. Все кадры моментально превращаются в боевик, в котором люди утыканы лазерными прицелами снайперов, и на снимках эти точки бросаются в глаза. И ведь не спрятать, их десятки. Снимаем, скажем, как кто-то из отцов произносит тост, а на фото он выходит с ярким фиолетовым бланшем. Или мама со зловещим красным глазом терминатора дарит что-то молодым. И заретушировать не особо получается, вокруг «лазерного прицела» такой ореол, что там пол лица светится, а то и не одним цветом даже. В итоге весь день был заполнен одними разочарованиями.

Получилось ли хоть что-то? Определенно что-то можно выбрать. И мы на самом деле старались. Сейчас, с течением времени многое уже воспринимается не так смертельно. В конце концов не случись столько происшествий тот самый день не стал бы днем Х, да и вы сейчас не читали бы этот рассказ.

П. С. Как бы ни было, а главным объектом моего повествования был сын, остальное уже такое себе. И что же можно сказать в виде заключения? Самое интересное – это то, что я ужасно боялся за Лешу. А в итоге он-то свое сделал. Я искренне горжусь им. Мои переживания оказались беспочвенными. На протяжении всего этого проекта он показал себя только с лучшей стороны. Проявил упорство, настойчивость, старался от всей души. Не знаю уж, какие эмоции вырисовываются от прочтения, но у меня в первую очередь подвигло на этот сюжет именно чувство довольства и гордости. Очень рад, что растет именно таким.

И да, на следующий день после свадьбы Леша поделился, что он вовсе не так представлял себе работу видеографа. Может оно и хорошо: теперь будет знать, что обещать. Впереди обработка и попытка вытянуть что-то из той тонны переживаний и нервоза...

1 часть- Пояснительные записки не раскрытого дела

2 часть- Пояснительные записки нераскрытого дела

3 часть- Пояснительные записки не раскрытого дела

4 часть- Пояснительные записки нераскрытого дела

5 часть- Пояснительные записки нераскрытого дела

12 Глава. Следователь.

Ну и что вот скажешь? Курить ужасно хочется, но пачка кончилась, а пока с этими Гавриками не разберусь за новой не сходить. Сидит, смотрит на меня, и что вот с ним делать? Понаписали же талмудов...

В кабинет заглянул Васильев, но увидев, что тут я, закрыл дверь. Я побежал вдогонку, открыл дверь и окрикнул его:

- Саш, дай сигарету, мои кончились.

- Так я бросил же, месяц уже. Извини. - И Васильев побрел дальше, потом спохватился. - Слышишь, ты, когда освободишься, дай знать, я на пропускном буду. Мне кабинет нужен. Ладно?

- Ладно, оповещу.

Да, я и сам бы рад закончить уже. Васильев пошел дальше и прошел мимо коридорных стульчиков. На них сидели остальные: девушка и очкарик. И что с ними делать? Вроде все складно, а не складывается. Понаписали же, елки… Ильф, Петров и Кукрыникса. Жаль, что сигарет нет.

Я закрыл дверь и вернулся в кабинет. Третий, Алексей значит, все так же сидел у стола, а на столе лежали тремя стопками объяснительные всех троих. Надо сохранить. Если придумали, то смешно, а если все на самом деле так и было, то вообще бомба выходит. Ну что, продолжим.

- Допустим, все ваши показания подтверждают друг друга. Но вы хотите, чтобы я поверил в эту историю? Три аварии, найденная сумка, так еще и дорожный инспектор, который забирает деньги.

- Вы просили рассказать, я рассказал. Насколько запомнил подробно. А верите вы или нет это уже другой вопрос. Если я рассказал вам, что авария была, то зачем мне ее выдумывать? Вы же спокойно можете все проверить. У вас же должны быть архивы, записи. Это же все легко проверяется. Да и остальное тоже, найдите СТО, в котором нас чинили, там тоже должны подтвердить. Чего у вас не сходится?

- Проверю. Как в сумке оказались ваши отпечатки? Вот заключение: обнаружены четкие следы рук на коробке печенья.

- Ну так мы же трогали сумку, а коробка наша и есть, скорее всего. Инспектор, видимо, сгреб и наше что-то в ту сумку. - ответил юноша - Скажите, а что с этой сумкой действительно что-то связано? Вы хозяина нашли? Он в порядке? Если вы найдете его, можете дать знать, чтоб мы деньги смогли вернуть?

Ну вот что сказать? Я и сам понятия не имею. Не скажу же, что сумку нашли толи дорожники, толи рабочие, толи вообще грибники и доставили к нам. А шеф повесил ее на меня. И из всех зацепок - их отпечатки, и все. По сути нет ни обвинений, ни подозрений, ни дела. Вообще хорошо, что они зеленые и получилось их припугнуть. Другой бы сразу стал спрашивать в чем обвиняется. А эти приехали по повестке. Два брата - акробата... И девчонка эта прицепилась, я свидетель, опрашивайте и меня. И что сказать теперь? Все ясно, закрывать нужно, пострадавших нет, доказательств нет, просто потерянная сумка. Я ж не стол находок в передаче "Найди меня".

- Этого я не могу сказать, - отвечаю, и тут приходит идея, - Тогда как вы объясните, что по найденным отпечаткам мы нашли вас с братом? Откуда вы в полицейской базе? Где и когда вы уже привлекались?

- Нигде мы не привлекались! - повысил голос паренек, - Ни я, ни брат! Откуда мне знать про ваши базы? Понятия не имею откуда у вас наши отпечатки.

Парень устало запрокинул голову и шумно выдохнул.

- Хоотяяя, - сказал он вдруг задумчиво, - у меня есть предположения откуда они у вас.

- Тааак. И откуда? - спросил я.

- По сути это продолжение этой истории, ведь она не закончилась после той ночи. Только вы опять же скажете, что так не бывает...

- Да ладно! Это еще не финал? - у меня было ощущение, будто я узнал о продолжении клевого фильма. Ведь читать их перлы мне было интересно и смешно. А тут вдруг это и не конец вовсе. Здорово же. Я придвинулся ближе к столу и скомандовал: рассказывай! Чего сразу не говорили?

- Ну так это же уже никак не связано с тем, о чем вы интересовались, с сумкой, - ответил парень. - Только я уже не буду так подробен:

Продолжать нужно с той же самой ночи на трассе. После того, как все замеры и протоколы были сделаны, скорая оказала помощь и увезла некоторых, пострадавшие машины были погружены на эвакуаторы, и нас отвезли в ближайший город. Там мы сумели договориться и продать свою убитую машину. Пусть за копейки, но все же. Это лучше, чем ничего. За эту выручку и смогли вернуться домой. Разумеется, я говорю о Питере. Серега следующий месяц прожил у меня. Я снимаю комнатушку, но пригреть брата всегда готов. Сами понимаете, что после пережитого оба остались с пустыми карманами, если не считать того, что всунул, то есть вернул нам обличенный властью. Эту сумму Серега отложил для матери. Сам же месяц работал на всяких приработках, чтоб подкопить. Хороший был месяц.  Потом перед самым отъездом брат сказал, что хотел бы все равно купить машину. Вот не чудак ли? Пережить такое и все равно думать о машине? Я удивился еще больше, когда понял, что речь идет не о каких-то будущих временах, а то, что он имел в виду сейчас. Сейчас? Как? Понимаю, что большой город позволяет заработать больше, чем у него в провинции, но не настолько же. Откуда деньги? Он же гол, бос, сир и наг! На что брат сказал, что не сможет уже без колес. Если раньше было тяжело, то сейчас таскать на себе инструменты станет просто невыносимо. И это, дескать, уже не изменить. Еще он сказал, что готов на любую дряхлую колымагу. Такие стоят сущие копейки. И в случае чего не будет обидно, если придется выкинуть. Хоть каждый месяц покупай другую такую же. Я пытался спорить, но Серега опять уперся. Что ж, дело хозяйское. Так что за пару дней до того, как он собрался уезжать, мы встретились с парой продавцов, отдающих свои пепелацы за гроши. И брат стал обладателем старенькой "Копейки", она же - Жигули первой модели. Машина была старше его самого. Но несмотря на это мне она даже понравилась.

Во-первых, она была ярко желтой. Такая же в детстве была у нашего соседа. И он катал нас, то есть всю деревенскую мелюзгу. Позволял сидеть на его коленях и крутить баранку. В деревне машина – это было мощно. А когда ты сидишь на коленках, крутишь руль, то что может быть фееричнее?! До сих пор помню тот запах кожи и бензина. Так что эта древняя Копейка рождала во мне теплые ностальгические воспоминания. Да и в целом такой яркий цвет он ведь особый. У нас она стала "Цыпленком". Такие цвета сейчас большая редкость. В основной массе весь транспорт невзрачный: белый, чёрный или серебряно-серый. Цветные же сразу подразумеваются, как дамские. Но с Копейкой таких ассоциаций никогда не возникало. Какая "модная кукла" выберет такое?! Наоборот, не смотря на цвет- Цыпленок всегда был чисто мужским авто. Скорее даже желтый корпус напомнил мне что-то гоночное, агрессивное. Ламборгини, Феррари... Копейка, будто подтрунивала, смотри, я хоть и старенькая, но до сих пор дерзкая и веселая.

Во-вторых, я с удивлением обнаружил, что, не смотря на древность этот автомобиль имел нечто особенное. Как бы это описать? Раньше машины покупались раз и на всю жизнь. Особенно это касалось обычных рядовых людей. Работяги часто покупали автомобиль один раз в жизни, и тот жил рядом с хозяином, а порой передавался по наследству. Понимаете, о чем я? Этот Жигуленок был таким же. И хозяин ухаживал за ним. Коврики из линолеума, чехольчики на сиденьях, набалдашник с розочкой на рычаге передач. Сейчас все уже иначе, к машинам уже не относятся так же, это всего лишь вещь. Оно, конечно, говорит о достатке и возможностях нового поколения, но есть что-то грустное в том, что исчезла та старая забота.

Есть и третья причина, по которой мне понравился выбор брата. И эта особенность была чуть ли не главной. Но это преимущество я смог разглядеть чуть позже, когда мы уже успели покататься какое-то время. Сижу я рядом с Серегой, как и обычно. Мы едем, а двигатель ревет, надрывается. Воздух с свистом врывается в щели. На поворотах я наклоняюсь и приходится хвататься за ручку над окном, а колеса визжат по асфальту. У меня адреналин от происходящего вокруг. У брата тоже, судя по его возгласам и улюлюканию. Но когда я взглянул на спидометр, то был изумлен - мы ехали со скоростью 60 км в час. Я даже не поверил. Понимаете? Ну какая еще машина дарит эмоций как какой-нибудь раллийный монстр и при этом не превышает скорость? А? Не удивлюсь, что этот старичок в принципе уже не в состоянии развить запретные обороты. И в этом я увидел огромнейшее преимущество. Значит, Серега будет в большей безопасности, нежели в иной, более свежей и молодой машине. И мне будет спокойнее за него.

Так что его Цыпленок мне очень понравился. Я был рад.

Предыдущие приключения выбили меня из колеи. Дальше Сергей планировал ехать к матери. И увы, я не мог ехать с ним. Не смог договориться на работе, дальше слишком долго все описывать.

И вот Сергей попрощался, мы обнялись, и он вышел из квартиры. Однако, к моему удивлению уже минут через пятнадцать дверь вновь открылась, а на пороге вновь стоял брат. И он был в ярости. Что произошло, ты чего такой? Оказалось, что в эту самую ночь его Цыпленка вскрыли. Спустившись во двор, я увидел ее развороченной. Личинку замка просто вбили внутрь, капот был выгнут, будто его отдирали монтировкой. Короче, с машиной не мелочились, а действовали грубо. Вычистили все, что можно. Сняли аккумулятор, насос и домкрат в багажнике. Самое смешное было в том, что в клемах предохранителей в паре гнезд вместо самих предохранителей были всунуты монеты, еще первым владельцем. Так вытащили и их тоже. Выдрали даже антенну, она в виде двух коротких рожек стояла на стойке в аккурат между дверями, с водительской стороны. Позже, однако, мы нашли ее, она валялась скрученная в бараний рог в кустах. Думаю, ворюга напоролся на антенну, когда вскрывал дверь и выдрал ее от злости. Так тебе, паскудина!

Одним словом, настроение было жуткое. Опять. Я вызвал милицию, они приехали, осмотрели все, записали сфотографировали. Тогда и сняли с нас обоих отпечатки. На машине тоже искали, но что там нашли я не знаю.

Так что, думаю, вот поэтому у вас и имеются наши данные по пальцам. А дальше уже вам проверять, есть ли на нас какие нарушения или я и тут вам правду рассказал.

- Да, печально. - сказал я, - сочувствую. С отпечатками проверю.

Да, вроде все складывается. В базе действительно нет никаких данных, ничего не совершали, нигде не проходили. Интересно, какой умник внес их в базу, все через одно место. Пора закрывать дело и идти искать Васильева, пускай занимает кабинет. И я откинулся на спинку стула:

- По-нят-но, - говорю, - а когда это было? Ого, думал это сейчас только произошло. А с машиной то что? Нашли кого-то?

- Неа, - ответил парень и тут же хохотнул.

- Чего ты смеешься-то?

- Так и на этом все не закончилось.

- Ого! Рассказывай, теперь я хочу знать все до конца.

- До конца? Могу дорассказать. - опять улыбнулся Алексей, - В тот же день брат все же уехал. С милицией все было печально. Сразу было понятно, что и не найдут воришку. После их отъезда мы сбегали до ближайшего автомагазина, купили аккумулятор и остальное, что нужно было. И в тот же день он уехал. Откладывать отъезд на день не захотел. Благополучно доехал до мамы. Мы забыли о произошедшем и все шло своим чередом, мы перезванивались, но редко - дела и суета.

И вот однажды этак через недельку смотрю, что в телефоне вызов от него. Поднимаю трубку, а он вместо «приветов» и «как-делатов» сразу начинает с вопроса:

- Угадай, что тут у меня произошло?

- Только не говори, что тебя опять вскрыли, это будет уже не трагедия, а полнейшая комедия.

- Нет, - говорит, - бери выше, в комедии сюжет должен идти по спирали, а не повторяться. Угнали моего Цыпленка!

Говорит, а сам ржет в трубку.

- Да иди ты, так не бывает!

- Сам понимаю, - отвечает, - но что уж есть. Только что приезжали, записывали, приняли заявление...

Мы еще некоторое время пообщались, я старался успокоить, дескать не переживай. Да он по голосу и не переживал, наоборот, его это развеселило. Говорит, мол сам виноват, машина редкая, уникальная, не то, что всякие там Мазератти или Порше, надо было охрану нанимать. Тем более, что она такая броская, кто ж удержится от соблазна. Теперь, небось стоит где-то в тайном гараже у усатого миллионера из Монако, и он с нее глаз отвести не может.

Ну хорошо, что потешается, а не разоряется, думаю. На том и расстались. Однако перезванивает где-то через час с тем же вопросом:

- Угадай, что тут у меня?

Я совсем в растерянности, что там опять?

- Нашли, - говорит сквозь хохот, - Стояла прямо посреди перекрестка, брошенная. Только что вот вернули ее. Это было зрелище, опять снимали отпечатки. И у меня, и в машине. На сей раз там следов угонщика было море. По той картине, которую я увидел этот некто угнал ее потому что-либо лень было идти, либо опаздывал. А на перекрестке она заглохла, он ее и бросил. При чем в полиции сказали, что по отпечаткам сразу выявили виновного, он у них известная личность, часто привлекался. А я одного не пойму, почему этот мистер не удосужился хотя бы попробовать постирать свои отпечатки. Может пьян был? Одним словом, не доехал мой Цыпленок до Монако.

И мы еще с полчаса пообсуждали такую странную жизнь машин рядом с Серегой.

После этого опять был период затишья, прошло лето. Он завершил все дела у мамы и позвонил, мол, заедет, привезет от нее гостинцы. Подъезжает и просит, чтоб я спустился вниз, помог ему с грузом, много для одного. Спускаюсь и вижу, что он достает что-то из багажника совсем иной машины.

Не понял, говорю, а это что? А он в ответ:

- Моя машина.

- А Копейка где?

- Продал. Сосед предложил хорошую цену, вдвое больше того, за что ее брал, ну я и согласился. А вместо той взял эту, она дешевле стоила.

- Понятно, так ты теперь, авто воротила, - говорю, - перешел на автобизнес!?

- Ну раз есть возможность, то почему бы и не подзаработать на разнице. С учетом нашего путешествия я еще долго буду в минусе.

Пообщались, он и укатил опять. Думаете всё, вот и конец? Ан нет.

Как-то звонит опять и спрашивает, что я скажу, если он переберется ко мне поближе? Дескать, у него с работой совсем сложно стало. Есть ли смысл попробовать осесть в Питере? Жилье он свое снимать будет и так далее. Ну а что я скажу? Конечно приезжай! Найдем тебе и жилье, и работу отыщем. Пока у меня перекантуешься.

Так что с того момента мы с ним живем рядом. Но речь про другое же. Подъезжает он, а я его встречаю с балкона. Смотрю и не верю своим глазам - вкатывается в наш колодец ярко-желтая Копейка! Бегу во двор. Откуда, как? Это ведь она, не другая, вижу ведь наживные вмятины после летнего взлома! Точно же она!

- Да, - говорит,- это мой Цыпленок.

- Как? Ты же продал ее!?

- Было дело, потом снова купил.

- Погоди, как это?

- Да все просто, - отвечает, - сосед, что ее купил у меня, нарушил что-то по-крупному, его прав лишили. Он пришел ко мне и спрашивает, может, куплю ее? Хоть за бутылку пива, говорит, забирай. Мне теперь уже нельзя за руль, а она пока два года стоять будет, так в труху сгниет. Ну как не вернуть? Мне она как родная же стала. А ту, что у меня была я продал, раз уж так все повернулось, зачем мне две?

Такая вот история...

И Алексей умолк. Все это время я сидел и слушал. Бывает же такое в жизни? Будто небылица какая-то.

- Да уж, хорошая история, - отвечаю, - я тоже рад, что все так завершилось. Ну что, Леша, сейчас я выпишу вам пропуска и вас выпустят на проходной. А это вот вам с братом моя визитка, мало ли вдруг, пригодится. Судя по тому, как вас жизнь кидает с приколами всякими... Короче, если что звоните, ладно. Я - Вадим, держи краба! Не сердитесь уж, что провели целый день тут. Ну все. Пойдем, я провожу, мне все равно до проходной идти. И это... Цыпленку своему привет от меня...

- Спасибо, Вадим, всяко случается, у вас работа такая, так что все нормально, мы без обид, сразу рассказали все, как и было. Хотя в это и не особо и верится, столько всего намешалось. И самому не верится, что могут быть такие приключения. Единственное, что... - Алексей замялся и поморщился, - привет Цыпленку я передать не смогу. Нет его больше...

- Опять продали?

- Да нет, сгорел...

- Как сгорел?

- Да мы и сами не знаем точно. Это совсем недавно произошло. Серега ехал вечером, не рассчитал с бензином и заглох. Припарковался на стоянке и пошел с канистрой до заправки, до нее пары кварталов не доехал. А на обратном пути увидел, что вокруг стоянки стоят люди. Они и потушили. Когда он подошел машина выгорела уже. Хорошо, что не пострадал никто и рядом других машин не было.

- Мда...

- Так что сейчас брат вновь без машины. На этот раз уже и не особо рвется в поисках новой. Сложно объяснить, слишком уж много проблем от машин. Не живут они рядом. И хорошо, что гибнут они, а не... - Алексей не стал договаривать, просто пожал плечами, - Такая вот история.

Я проводил его к остальным, познакомился поближе с Сергеем. Мы уже виделись, когда я опрашивал его, но сейчас я будто заново рассматривал этого Сергея. Белобрысый, с большими открытыми глазами в очках, крупная улыбка от уха до уха, щербатое лицо. Он долго не мог понять почему я после кабинетного официоза протягиваю руку и стараюсь улыбаться, будто родственник. Девушка была обычной девушкой, стояла молча и строго, было видно, что она за день здесь устала и недовольна. Может даже стала бы ругаться, если бы я вдруг стал говорить, что у них проблемы. Но после того, как я стал душевно прощаться она лишь старалась быть сдержанной, но во взгляде читалось недоверие и настороженность. Я предупредил, что в случае чего им могут позвонить, если понадобятся еще какие-то уточнения, но тут же поспешил успокоить, что этого скорее всего не понадобится. И пожелал им всего хорошего.

Потом они ушли. А я стоял возле раскрытой форточки проходной, выдувая сигаретный дым на улицу и смотрел им в след. Три фигуры. Пара идет под ручку, тоненькая фигурка в платке а-ля Аленушка идет неуверенно в рыхлом снегу протоптанной дорожки и держится за кавалера. Тот в свою очередь старается идти уже за пределами тропинки, утопая по щиколотку в сером месиве. А третий идет рядом уже совсем по сугробам. О чем-то говорит и жестикулирует. Обычные человеческие фигуры. А мне все равно стали чем-то близкими. Два брата. Уже и мужчины, а все равно дети. Наивные, азартные, глупые. Но чистые. И честные. Не знаю я, не имею доказательств, что то, что они рассказали - правда, но верю. Верю, что они готовы были рисковать собой, просто допустив, что на дороге может лежать беззащитный младенец. Сколько человек поступит так же? Не знаю. Тысячи пройдут мимо, а вдруг опасно. Я бы тоже не пошел. А они глупые. Но чистые. И я прекрасно верю, что там, в далекой мастерской после недели знакомства им доделали их машину с недоплатой, за так,  верю, что и бензином одарили. Такие светлые либо получают помощь, либо обманываются. А может это происходит одновременно. Хотя опыт и профессиональное чутье подсказывает, что глупым пацанам скорее всего все же впарили что-то дороже, чем оно того стоило, СТО – это не место чудес. Но речь не о других, а о этих. Сколько раз я видел здесь, в милиции таких, как эти? Знаю, как ловчатся, как врут, как затаиваются или как строят из себя жертв. А такие? Бывают, но не часто. Может и эти понапридумывали что-то, например, что хотели вернуть найденное. Но я поверил. 

Вот и скрылись за поворотом.

С одной стороны, до обиды жалко этого Сергея. А с другой стороны он ведь счастливчик! Может все это намекало, что не стоит ему связываться с машинами. Бывает, что не создан человек для чего-то. Не совместим. А все, что произошло таким образом давало понять, что лучше уж Сергею держаться от них подальше. Ох, уж эти машины...

Машины. А ведь в этой истории все так или иначе пронизано ими: автомашинами, стиральными и даже машинами времени. Совпадение ли? Забавно.

Саня? Васильев? Ты знаешь песню про машины? Древняя была когда-то. Там еще слова были такие:

…Автомобили. Автомобили.

Буквально все заполонили.

Там, где вековая лежала пыль,

Свой след оставил автомобиль…

Знаешь такую? Что это за песня была? Кто ее пел, знаешь? Да просто, послушать захотелось…

1 часть- Пояснительные записки не раскрытого дела

2 часть- Пояснительные записки нераскрытого дела

3 часть- Пояснительные записки не раскрытого дела

4 часть- Пояснительные записки нераскрытого дела

Глава 11. Алексей.

В тот момент я почувствовал расслабление. Если и есть понятие "рояль в кустах", то это вот как раз он и был. Теперь мне было спокойно. Еще час назад я ощущал себя этакой мышкой в молоке, у нас все было не в нашу пользу. Вот скажите начистоту, как бы вы себя вели? Денег нет, связи нет, машина скорее всего потребует вмешательства. И что делать? Я представлял, как мы будем приставать к проезжающим с просьбой о помощи. Помогите хоть десятью рублями, войдите в положение. И я был готов к этому, пусть на меня смотрели бы искоса или с пренебрежением. И вот сейчас я радуюсь и даже внутренне горжусь нами, собой. У нас не было истерик. Никто не орал "Мы все умрем!", "Хоспади, за чтоооо!? ". Мы старались делать все, что могли. И сейчас я будто почувствовал, что под нашими ногами есть что-то твердое, что поможет нам очень существенно. Мы смогли сбить молоко в масло. И еще я только сейчас осознал, что до этого был скован и напряжен. А сейчас расслабился.

- Знаешь, Серег, я вдруг так устал, - сказал я, - может на этом и закруглимся? А завтра дотолкаем или попутку какую остановим. Вдруг на прицеп возьмут?

Брат был солидарен. Он так же, как и я вымотался. К тому же нужно подумать и о машине. Фары горят, аккумулятор разряжается, пора гасить. Давай будем устраиваться, говорит, только давай сначала поедим, я чего-то так есть захотел, давай докончим печеньки и у нас там еще кефир должен был оставаться, испортится еще зазря.

Ну давай поедим. С этими словами мы направились обратно к машине. Серега почесал макушку, складывать обратно в сумку очень не хотелось, и он сел за руль. Я откопал из-под находок наш продуктовый пакет и уселся рядом с братом. Сзади на дороге вдалеке загорелись фары. Ну хоть кто-то еще есть на этой пустой дороге. Так неуютно было чувствовать себя одним.

- Будешь кефир? Ага, держи. Вот, твои любимые овсяные еще остались. Помнишь, как ты в детстве их в чайнике ныкал, а мама не знала, залила воды и потом чай был мутный. Она перепугалась, а потом тебе всыпали.

- Как не помнить? – Ответил Сергей. - Обидно было. Ты свои печеньки сразу съедал, а я их растягивать хотел, а вместо удовольствия все пропало. Так еще и от мамы влетело, когда разобрались что к чему. Она посчитала, что я жадничаю. Мол, нельзя так, прятать от брата еду- это подло. Так обидно было. Вот зачем она тот чайник взяла? Он же праздничный был, в серванте. Всю жизнь там и простоял в ожидании особого случая. А тут вдруг ей захотелось именно в нем чай заварить. Вот приеду домой надо будет достать его и опять чай заварить. Он же ведь живой еще? Что-то и не помню даже.

- Знаешь, а ведь это странно. Ведь по жизни ты более импульсивный. Я наоборот тугодум размеренный. Как же так случилось, что в детстве все было наоборот: я съедал сразу, а ты терпел и откладывал? Разве ж это не странно? Наоборот же должно было быть.

- Никогда об этом не думал. Не знаю, что и сказать-то.

Я улыбался, вспоминая детские приключения. Да, действительно хорошо бы устроить семейный сабантуй. Обязательно с тем чайником. Только получится ли теперь поехать домой? Так, завтра сможем снова двинуться в путь. И может уже завтра же доберемся до дома. Наконец, смогу встретиться с Аней. А вот что же дальше?  Лето еще впереди нужно все же запланировать поездку к маме. Может получится взять еще отгул. Эх, хорошо бы если...

Сзади очень противно заскрипели тормоза, и я почувствовал сильный тычок в спину и ударился головой в подголовник. В ушах был одновременно тяжелый глухой звук и высокий треск, писк и звон стекла. До сих пор помню первую мысль: "Опять...".

Удар в задний бампер швырнул нас вперед и, развернув боком, вынес на дорогу. Я махал руками, еще раз ударился головой. И мы замерли. Серега стал дергать ручку двери, но она не открывалась, и он стал кричать. Не знаю, что именно, бессвязные обрывки и возгласы. Моя дверь наоборот была распахнута. Может я сам не захлопнул ее, когда садился, а может ее выбило позже. Не помню. Как это я не вылетел на дорогу, пока нас метало? Я выбрался наружу, Сергей выползал за мной следом. Через мою дверь. Быстрее, кричал он, быстрее. На улице он уставился на меня, потом стал ощупывать свое лицо.

- Вот елки! Вот елки! Я ранен! - Завопил он и стал бегать по дороге. - У меня все лицо в крови! Помогите! Я умираю!

И брат побежал куда-то.

- Стой! - кричал я. - Куда ты?

- На заправку! - Вопил Сергей.

- На заправку? Стой! Ты же не знаешь далеко ли она!

- А? - Брат вдруг остановился и побежал обратно.

При этом он пробежал мимо меня, подбежал к Гольфу и стал дергать водительскую дверь. Та по-прежнему не поддавалась. И теперь можно было разглядеть, что задней части машины уже просто не было. Половина корпуса выглядела как скомканный грязный носок, нечто бесформенное и собранное в гармошку. Задняя дверь наползла на переднюю и открыть ее уже не получится низачто. Но Серега не видел состояния машины. И его очкариковость тут не причем. Брат был в не в себе. Я бежал к нему, он пугал меня и криками о лице в крови, и поведением.

- Стой! Она разбита же! Зачем ты дергаешь дверь? - Кричал я.

Сергей услышал и замер.

- Разбита? Почему? Мне нужна помощь! Я уже не вижу одним глазом, мне залило его кровью!

- Успокойся! Дай я посмотрю. Голова у тебя на месте, руки, ноги целы. Надо осмотреть тебя.

- Да. Да. Хорошо.

Сергей подошел ко мне. Я извлек телефон и уже в который раз за эту ночь включил фонарик. Серега зажмурился от яркого света в лицо. Первые секунды я просто молча смотрел на него. Потом невольно стал смеяться, причем не просто смеяться, а гоготать. Громко. С удовольствием и щекотанием где-то в животе. Брат то освещался раскачивающимся светом фонарика в моих трясущихся руках, то уходил в полутьму. И появлялся вновь. Лицо его было настороженно-удивленным с налетом глуповатой наивности. Так обычно выглядит человек, когда над ним подшутили втайне от него, подрисовали усики там или оставили след на спине. И все вокруг смеются, а он не может понять, что происходит, почему все ржут. Вот так же выглядел и Сергей.

- Почему ты ржешь? - наконец спросил брат. - Перестань! Скажи, что там. Я умру?

- Тебе стоит опасаться только, если ты андроид. - Я не мог остановить свой смех.

- Какой еще андроид?

- Не знаю. Бишоп. Или как там его звали? Эш?

- Какой еще Бишоп? Ты с ума сошел? Почему андроид? При чем тут робот?

Тогда я провел рукой по его щеке и показал ему. Серега уставился на мою руку. Она была выпачкана чем-то белым и мокрым.

- Что это? - спросил Серега все с тем же остолбенелым выражением лица разыгранного человека.

- Варианта два, - ответил я, - либо это твой кефир, либо кровь андроида. В фильмах вроде как показывают, что у них она именно белая.

- Кефир? А где кровь?

- Нету. И не было. Ты просто облился кефиром во время удара. Так что ты в полном порядке. Если же ты действительно не робот...

- Иди ты... Идиот! -Сергей и сам потер лоб, осмотрел свою руку. И теперь он уже робко улыбался.

Сейчас я осознаю, что все, что сейчас описал, на самом деле заняло совсем немного времени, но тогда мне казалось, что это был целый отрезок из очень долгих минут. И навсегда в моей памяти эта сцена будет выглядеть достаточно длительным эпизодом. Лишь разумом я понимаю, что на самом деле пролетели мгновения. Это сложно правильно объяснить. То все вокруг замерло и исчезло, и был лишь напуганный брат, то так же неожиданно понеслось вновь. К нам подбежал мужчина. Как и неделю раньше. Это тоже был водитель, проезжавший мимо и остановившийся, увидя аварию. В руках у него была аптечка и огнетушитель.

- Как вы? Помощь нужна? Есть пострадавшие?

Я не удивился бы, если бы это оказался именно тот же самый мужчина, что и неделю назад. Поверил бы, если бы мы опять "влипли" бы в той же самой точке, а на часах стояло то же самое время. До такой степени все выглядело нелепо, наиграно и неправдоподобно для обычной жизни. Второй раз попасть в аварию! Так не бывает! Для какой-нибудь книжечки или киношки в самый раз, но в жизни так не бывает. А раз уж мы умудрились второй раз разбиться, то почему бы не совпасть и еще какими-то невероятным мелочам. Но нет, это был не тот же упитанный дядька.

Теперь это был долговязый молодой парень. Мы ответили, что целые и он тут же побежал дальше. Дальше? Точно, кто-то же в нас въехал! А мы и не подумали о других. И как только я понял это, то побежал к тому месту, где раньше мы стояли на обочине. Там было пусто. Лишь осколки стекла, пластика да крупные куски корпуса похожие на разбитую скорлупу гигантской птицы Рух. Они тянулись и до Гольфа, который стоял уже посередине дороги, прямо на разделительной полосе. Единственное, что поменялось на обочине - это красный свет откуда-то снизу, из кювета. Ясно, что там горели задние габариты того, кто нас и протаранил. Долговязый парень с аптечкой уже спускался туда, вниз. Я поспешил за ним.

Внизу же действительно находился темный универсал или хатчбэк. Было ощущение, что он наполовину зарылся, будто странная машина-крот. На самом деле этот эффект был не столько результатом реального погружения в землю, сколько из-за того, что передняя часть корпуса была смята так же, как и "корма" нашего. Тут деформация была поменьше, но была. Еще это напоминало второй смятый носок, обычно так и бывает: один валяется прямо посередине комнаты, а второй прячется где-то в углу или под кроватью.

В салоне все еще сидели люди. Водитель пострадал, но я не могу точно сказать насколько сильно. Он был в крови, но в сознании. Позже я видел его уже сидящим на траве. Помню, что помогал отгибать что-то, открывать двери и даже багажник, но все это сохранилось у меня в памяти урывками. Не могу точно объяснить причины, но если только что события в моих воспоминаниях были будто замедленная запись, то происходящее на обочине как раз наоборот - ускоренной перемоткой. Помню это частями и отдельными эпизодами.

Что же, собственно, произошло? Кто нас сбил, почему, как? Это я узнал позже. От остальных. А вышло чисто русское происшествие. Сейчас я воспринимаю это как веселую (да-да, именно веселую) историю. Как такое особенное происшествие, которое могло произойти только здесь, и никакие Германии и Франции никогда и не додумаются, что такое возможно. И это вместе с улыбкой приносит и странную гордость, мы русские - особенные, и даже аварии у нас непохожие на остальных.

Так вот, дело было так: пока мы спокойно ужинали перед сном на обочине, к нам приближалась целая тройка авто. Один из них, первый автомобиль ехал, как и положено, обычно и тривиально. Сзади же накатывала еще пара. И второй в очереди пошел на обгон. Опускаю за скобки то, что обгон был через сплошную, ночь ведь, никого на трассе нет, кого бояться. Так что этот обгон назовем условно тривиальным и почти обычным. Третий же тоже не хотел отставать, но идти вслед за впереди идущим было толи скучно, толи слишком просто. И водила-оригинал,  притопив педаль, выбрал для обгона обочину. И как часто и бывает в подобных ситуациях размышления из разряда "да ну что может пойти не так" натолкнулись на проблему из разряда "вероятность одна из ста тысяч миллионов" - именно там мы и стояли. Уходящий от преследователя так и умчал, а первый в том роковом пелотоне (кто ехал спокойно впереди и кого и пытались обогнать сразу с двух сторон) остановился. Это и был тот самый сухощавый молодой парень. Врезавшиеся не стали объяснять причину такого поведения. Еще бы, это же не байки за столом рассказывать, тут и так дело "пахло керосином". И предсказуемо говорили позже, что они съезжали для остановки, в кустики приспичило. Но эта версия полицию не убедила.

Как там у классика говорится? Какой русский не любит быстрой езды? Смотря на своего Серегу, я очень хорошо понимаю, что дорога очень легко может вскружить буйну головушку. Когда едешь один, то едешь просто так. Но стоит вдали появиться кому-то, то в водителе что-то щелкает. И едущий впереди становится целью, которую нужно достать. И чем ближе приближается цель, тем важнее догнать. А потом и обогнать, ну не плестись же за этой Черепахой.

Так что я очень живо представляю, что происходило на трассе. В крутом склоне обочины, в том салоне была целая компания молодых. Уверен, что после пустой дороги коллективный разум в том авто был окрылен целью обогнать соперника. Не знаю кто был в уехавшей в ночь, может там и не было желания оторваться, но почему-то склоняюсь к версии, что и там горел азарт погони. А в гонке мужской мозг еще страстнее, чем обогнать желает только одного - не потерять лидерства. Я первый, я - альфа, я не дам себя обставить! Уверен, что второй ушел не просто из-за того, что не видел аварии, а именно потому, что понял, что гонка обернулась проблемой и остановись он, то ему не избежать ответственности. А так - темно и мало шансов, что его номер запомнили, да и мало ли что скажут, какие доказательства?

Так, что такая авария - чисто русская! Да, я понимаю, гордиться тут на самом деле нечем. Наоборот, это говорит о неправильном мышлении, неверном поведении. От этого нужно избавляться. Такие вот случаи показывают, по какой причине у нас часто все через одно место. И то же самое мышление, пренебрежение законами приводит к проблемам и во многих других сферах. А мы сами же и страдаем, еще возмущаемся, когда оказываемся обиженными кем-то. Начинаем говорить о несправедливости к себе, об отсутствии рамок, вседозволенности и так далее. Но сами поступаем так же, когда это выгодно или когда есть вероятность, что отступление от правил сойдет с рук. Разве ж не так?

По сути в этой ситуации я должен чувствовать себя невинной жертвой, а не говорить, что отношусь к этой аварии, как к веселому приключению. Я и чувствовал себя пострадавшим, о Сереге и говорить нечего, представить его шок и обиду очень легко. Но так вышло, что тогда мы и не думали о выяснении отношений. Не было никаких "да ты что натворил!", "ах, ты, ... нехороший человек! ". В драку ни я, ни Серега не лезли. Просто в тот момент кроме ощущения горя было и другое в душе. Мы видели во что превратился наш  Гольф и думали о том, а что было бы, если бы в нас влетели тогда, когда мы толкали? Успели бы мы отбежать, увернуться? Не знаю. А что было бы, если бы ели на задних сиденьях? Ведь хотели же! Что бы случилось с нами? Так что чувство потери восполнялось пониманием, что мы легко отделались: шишки да залитое кефиром лицо. Может тут многое наслоилось: и усталость, и шок, и испуг, и осознание, что пронесло. Да и когда видишь, что явные виновные сами в крови и пострадали, и когда сначала помогаешь им выбираться через дверь багажника, то потом ни капельки не тянет выяснять отношения. Они, мол, извините, парни, но кто ж знал, что вы там стоите. А мы в ответ: ладно, понятно, главное все живы.

Вообще аварии - странные события. Если после нее есть разбитые носы, выдернутые волосы, севшие голосовые связки, то скорее всего в основе конфликта были царапины на бампере. Но там, где машины месивом драк и выяснений отношений куда меньше. Почему так? Не знаю.

А с течением времени то происшествие превратилось именно в веселое приключение. Ну вот что есть, то есть.

Но это было вовсе не концовкой. Мы полностью сосредоточились на обочине, на виноватом хатчбэке, помогали друг другу, кто-то вызывал полицию и скорую. И только лишь спустя некоторое время мы вспомнили о нашем Гольфе. Он же стоит посреди дороги. Вот хотите верьте, хотите нет, но именно в момент, когда мы подумали об этом, вдали загорелись фары. Кто-то приближался. Мы кинулись к Фольксу и стали стягивать его к обочине. Но тщетно. Одно дело толкать заглохший, но целый автомобиль, и совсем иное - пытаться сдвинуть тушу, где половина корпуса смята и скрючена, колеса зажаты или вообще оторваны. У нас ничего не вышло. Если бы мысль пришла раньше, то можно было подцепиться к машине Долговязого свидетеля и отбуксировать. Но сейчас это было поздно делать. Мы даже аварийных знаков не выставили. Должно быть прошлый полный мужчина имел опыт, ведь именно благодаря ему мы тогда поставили-таки предупреждения. Сами же и неделю назад не подумали об этом. И тот случай не послужил уроком и сейчас. И то, что и все мы, то есть мы с Серегой, компания в кювете и Долговязый - все вместе мы были примерно одного возраста - это тоже говорит о том, что опыт приходит с годами. Теперь уже я точно буду помнить о знаке в багажнике.

И вот мы пытаемся стащить фольксваген с дороги, и никак. Что делать? Фары все ближе. И тогда Долговязый побежал на встречу, машет руками. Но толку-то от этого. Мы-то ладно, за прошедшее время кое-как привыкли глазами к темноте, а вот видит ли водитель? Понятное дело, что фары ему в помощь, но они ведь тоже имеют свой предел, свою зону видимости, успеет ли водитель? Серега тоже побежал навстречу фарам, но он успел отломать от Гольфа кусок фарного пластика. Там ведь световые рефлекторы, их лучше видно должно быть. Бежит и машет этим огрызком. А машина летит к нам. Остальные стали тоже махать, зажглись телефоны. И тут мы услышали свист тормозов. Нас заметили. Но и тормозя свет приближался очень быстро. Все кинулись врассыпную. Я видел, как фары стали метаться по дороге, сначала одну обочину осветили и там выцепили припаркованный автомобиль свидетеля, потом резко перекинулись на другую обочину, и я видел в свете человеческие суетливые силуэты. Машину водило по сторонам. Это было и страшно и красиво одновременно. Раньше всякие дрифты встречал только в кино. А теперь все это было в двух шагах от меня. Все оставшееся расстояние фары метались по сторонам. Я уже был уверен, что встречка либо сможет остановиться, либо проскочит мимо мертвого Гольфа, но этого не произошло. До счастливого исхода не хватило чуточку, уже проезжая рядом с Фольксом, водитель стал выводить из очередного заноса свою машину и этот маневр подставил бок его бедного автомобиля в аккурат в нашу боковину. И машину ударом крутануло в обратную сторону. На этом ее поступательная энергия иссякла, и она встала. В свете фар новоприбывшего был многострадальный красный труп Гольфа.

Пожалуй, я опущу подробности с третьим участником аварии. То, как успокаивали бледного дедушку, и отмахивались от взбешенной бабушки. Как наконец выставили знаки, включили аварийку у Долговязого и дедушки, все остальное. У каждого была своя трагедия и все эти ноши выливались в последующем общении. Но я опущу это описание.

Скорая приехала достаточно быстро. Медики осматривали окровавленную компанию, успокаивали пенсионеров. Мы ждали пока закончат с наиболее важными пострадавшими. Полиция подкатилась чуть позже. Пара бодрых ребят в форме подключились к работе. Стали замерять рулетками, осматривать участников и попутно переговариваться с врачами.

Что касается полиции, то тут срабатывает очередной странный феномен. Вот только что мы четко ощущали себя потерпевшими. Но стоило появиться форме, как я по странной причине стал волноваться, а не являюсь ли я, то есть мы, виновными? Вроде, ничего не превышали, не обгоняли, не нарушали. Да, мы пострадали, потеряли теперь уже точно свой автомобиль, и это печально. Но осознание того, что мы сами никому не навредили делало душу спокойнее. Но вот появляется форма и строгий, недоверчивый голос и тут же от спокойствия не остается и следа. А вдруг нарушили? Если все же виноваты? И мысль пытается понять, а что именно можно выдать как обвинение нам? Так, стояли на обочине. А это нарушение или нет, могли ли мы стоять, имели ли право? Вроде да, ведь мы физически не могли никуда деться, и другого выбора кроме как ночевать на обочине у нас не было. Правильно же? А стоять так, как стояли мы можно? Или нужно было выставить аварийный треугольник? Так он же ставится при аварии, а мы не были поломаны. Верно ведь? Или нет? А закончившийся бензин - это поломка? Да и вообще должны ли были мы выставлять предупреждения в любом случае, даже если просто устали и решили, что мудрее дождаться утра и выспаться? Кажется, да. Наверное. Выходит, что и мы виноваты? И что теперь? Такие вот мысли будоражили голову и от этого начинало трясти.

Подходит Серега и заговорчески начинает показывать взглядом странные знаки.

- Ты чего? - спрашиваю я.

- Они же там осматривают все, - тихо говорит Серега, - и мне чего-то страшно. Там у нас в салоне же чужая сумка, вещи лежали. Вдруг начнут проверять, смотреть... А если с ней связано все же что-то нехорошее. Увидят ее у нас и как потом докажем, что нашли ее и не имеем никакого отношения к ее истории?

Хммм...  Об этом я и не подумал. Действительно. Не хватало проблем еще с этой сумкой. Что за ночь-то такая?

- Не знаю даже, что и сказать, - говорю,- а ты что думаешь?

- Да что тут скажешь? Мы же ничего плохого не хотели. Даже наоборот, рискнули осмотреть ее, чтоб исключить младенца.

- Ну и как доказать, если что всплывет? Вдруг!

- Я думаю, что нужно самим ее отдать и все рассказать.

- С ума сошел?

- А у нас есть выбор? Мы ведь в любом случае не собирались ничего присваивать. А тут как раз полиция. Отдаем, объясняем и все. Мы ж ведь действительно застряли тут, ни позвонить, ни отвести не могли. Пусть проверяют. Мы ничего плохого не делали. А вот если попробуем спрятать и отмолчаться? Если сейчас ее найдут, то тогда уже поздно будет оправдываться. Сразу же спросят, чего это мы сами молчали и только потом стали говорить? Точно скажут, что мы придумали. Мало того, что мы и так влипли с этой машиной, еще и дело заведут какое-нибудь.

Я почесал за ухом. Что тут скажешь? Они ходят совсем рядом с машиной, опрашивают дедушку. Сейчас подойдут смотреть нашу машину, а там все на виду. Страшно. Сижу, смотрю, а сердце колотится. И Серега рядом бледный, губу закусывает. Смотрю, дедулька что-то подписал у инспектора в бумагах, поискал вокруг взглядом и указал на нас. И полицейский направился к нам. Ну вот...

Здравствуйте, говорит, уже подойдя, это вы ехали в красной машине? Как зовут? Кто владелец? А вел машину кто? Права, документы на машину, страховку. Вы (это он мне) можете держать мой фонарь? Спасибо. Светите так, чтоб я мог записывать, хорошо? Рассказывайте... Ага... Угу... Так... В каком смысле стояли? На обочине? Время можете указать? Понятно. Сколько человек было в машине? Еще кто-то? Точно?

Серега отвечает, рассказывает, я киваю и подключаюсь местами, да свечу инспекторским фонарем, а сам все думаю про эту сумку проклятую. Инспектор записывает.

А это когда произошло? Почему сразу не выставили знаки? Ммм... если запишу, что старались быстро оказать первую медицинскую помощь-это соответствует фактам, согласны? Да, запишу, что и вам тоже требовалась помощь. Вас трясет, фонарик дрожит, вы замерзли или вам не хорошо, вас скорая смотрела? Угу, понял. Сколько времени прошло? Примерно? Угу, так и запишем. Что еще? Это все или что-то еще хотите отметить?

- Да. Есть еще кое-что, инспектор, - ответил брат, - но это не относится напрямую к аварии...

И он начал рассказывать о сумке: о том, как мы толкали машину, как натолкнулись, подобрали, и так далее вплоть до момента столкновения.

- Это все? - спросил полицейский, когда Сергей закончил, - Сумка в салоне, я правильно понимаю? Показывайте.

И мы отправились к Гольфу. Единственным способом попасть внутрь было переднее пассажирское место, где я и ехал. Полицейский снял свою фуражку, положил ее на крышу автомобиля, рядом положил и свой планшет с бумагами и полез в салон. Мы стояли рядом и смотрели, как он, скрючившись между двумя спинками, осматривает вещи, раскиданные по салону. Так длилось минут десять, инспектор поднимал одну за другой тряпицы, стряхивал с них осколки стекла и мусора и кидал в сумку. Наконец он наполнил ее и стал выползать. Попой вперед. Оказавшись вновь рядом с нами, он поозирался по сторонам, нашел взглядом напарника и крикнул:

- Игорь, потом займись свидетелем. И не забудь про врачей. Я пока тут закончу и подключусь к тебе.

Потом обернулся к нам и спросил где именно была найдена сумка. Серега ответил, что это совсем рядом, мы, говорит, припарковались примерно там, где сейчас скорая стоит, а сумка находилась метрах пятнадцати- двадцати дальше. Показывайте, где это, распорядился полицейский. И мы пошли. По дороге Серега вдруг вспомнил, что в бардачке нашей машины мы положили пакет с деньгами из сумки. Полицейский остановился, посмотрел на Сергея и замер. Потом переспросил:

- Деньги? И сколько?

- Не знаем, не считали...

- Почему сразу не упомянули и почему положили в бардачок?

- Не знаю. - пожал плечами брат, - вспомнил и сказал, а в бардачке почему даже и не скажу, чтоб не потерялись, деньги ж все же. Мы не планировали их присваивать, честно. Правда, часть из них потратили бы, не случись аварии. Понимаете, мы попали в ситуацию: деньги кончились, связи нет, бензина нет, ехать еще до Питера. Думали завтра добраться до заправки, заправиться и ехать уже до дома, а там уже возместили бы все потраченное. Хотели подать объявление про найденную сумку, вдруг нашелся бы хозяин, деньги ж не копеечные. Честно говорю, как есть...

Инспектор опять задумался, уставился на брата, потом на меня, почесал нос и вздохнул:

- Нуу ладно, пошли к бардачку.

Мы вернулись, надзиратель порядка опять полез в салон, нашел пакет и положил его в сумку. И мы снова отправились показывать место находки. По дороге полицейский спросил кем работает каждый из нас и куда ехали. Сергей поведал про крышу родительского дома. Под фуражкой послышалось толи уханье, толи хохоток. Вот, здесь, сказал я. Мы осматривали вокруг, но больше не нашли ничего, ни следов, ни других предметов, ничего. Полицейский осмотрел асфальт вокруг, осветил фонарем кусты внизу, посмотрел, как вдали на месте происшествия мигают мигалки, а потом спросил:

- Вы смотрели только здесь, на противоположной стороне не смотрели?

- Нет, - ответил я, - про это и не подумали. Сумка лежала же на этой обочине... Хотя надо было.

- Ну вот. Пойдемте, раз так. - ответил полицейский.

Мы пересекли дорогу и спустились вниз. Сюда за деревьями уже совсем не доходил свет с дороги. Мы стояли в темноте. Был только фонарик полицейского. Инспектор обошел деревья, и мы остановились опять. Он положил сумку на землю, вынул пакет с деньгами и стал пересчитывать. Мы молча смотрели на него. Потом он поднял сумку за ремень, отошел дальше шага на два и вдруг раскрутил ее и зашвырнул куда-то в темноту. У меня от удивления рот открылся. Что? Инспектор вернулся и сунул в руки Сергея купюры.

- Тут половина, до дома доедете, - сказал он, - про сумку забудьте. Ее не было. Ясно!? Вас врачи уже осматривали? Тогда срочно к ним, пусть дадут успокоительное. Я подойду чуть позже, пока оформлю протоколы, распишитесь. И вот еще, что хотел спросить: что у вас с лицом и волосами? Кееефиир?! Парни, даже и не знаю, что сказать, мда. Ладно, пошли обратно. Про случившееся здесь забыли...

окончание следует...