Введение: тысячелетие на волнах истории
Пэкче (백제) — одно из трёх великих королевств древней Кореи — занимает особое место в истории Восточной Азии. На протяжении почти семи столетий (традиционно 18 г. до н. э. – 660 г. н. э.) его история разворачивалась на плодородных равнинах западного побережья Корейского полуострова. В то время как его северный соперник Когурё (고구려) славился воинской доблестью и грозными крепостями, а восточный собрат Силла (신라) — искусством интриги и дипломатии, Пэкче избрало иной путь. Оно стало «Финикией Восточной Азии» — морской державой, чьё влияние измерялось не столько размерами армий, сколько широтой культурного горизонта.
Купцы и дипломаты Пэкче бороздили Жёлтое море, связывая полуостров с южнокитайскими династиями, а через море — с протогосударствами Японского архипелага. Именно через Пэкче на Японские острова пришли буддизм, китайская письменность и технологии государственного строительства, на столетия определившие лицо японской цивилизации. В этом смысле Пэкче было мостом, соединявшим континент с архипелагом, и даже после своей гибели этот мост продолжал функционировать, неся культуру и знания через моря и века.
Политическая история Пэкче — это история государства, которое раньше соседей осознало значение морских коммуникаций и дипломатии, но оказалось зажатым между двумя более мощными противниками: воинственным Когурё на севере и постепенно набиравшим силу Силла на востоке. Оно первым приняло буддизм на полуострове, первым установило регулярные дипломатические отношения с китайскими династиями, первым и пало под ударами союзников, договорившихся о разделе его земель. Ключевым фактором падения стало также отсутствие эффективной системы престолонаследия, приводившее к междоусобицам и ослаблению центральной власти в критические моменты.
Источники: критический обзор
История Пэкче известна из трёх категорий письменных источников, каждая из которых требует критического подхода.
Первая категория — корейская летопись «Самгук саги» (삼국사기, «Исторические записи Трёх государств»), составленная в 1145 году под руководством государственного деятеля и конфуцианского учёного Ким Бусика (김부식, 1075–1151) по заказу корёского вана Инджона (인종). Этот труд является древнейшей из дошедших до нас корейских исторических хроник и содержит шесть томов «Летописей Пэкче» (Пэкче понги, 백제본기). Ким Бусик работал с утраченными ныне древними пэкческими записями, а также использовал китайские династийные истории и, возможно, устные предания. Однако «Самгук саги» создавалась в конкретном политическом и идеологическом контексте: эпоха Корё (고려) стремилась к конфуцианской легитимации, и Ким Бусик, убеждённый конфуцианец, рассматривал историю как дидактическое пособие. Отсюда вытекают основные особенности источника: слабые правители (предававшиеся роскоши, нерадивые или нарушавшие конфуцианские нормы) осуждаются и получают негативные характеристики, тогда как сильные, воинственные и «добродетельные» ваны превозносятся. Летопись изобилует моральными оценками, а описания дворцовых интриг и переворотов часто следуют стандартным конфуцианским клише. Кроме того, «Самгук саги» стремится представить историю Кореи как равновеликую истории Китая, выстраивая стройную, но не всегда достоверную хронологию. Хронологические нестыковки (особенно в ранних периодах) и искусственное удревнение династийных линий — серьёзная проблема, которую исследователи вынуждены преодолевать, сверяясь с китайскими и эпиграфическими источниками. Тем не менее, для периода IV–VII веков «Самгук саги» остаётся фундаментальным источником, без которого реконструкция политической истории Пэкче была бы невозможна.
Вторая категория — корейская буддийская хроника «Самгук юса» (삼국유사, «Забытые деяния Трёх государств»), составленная буддийским монахом Ирёном (일연, 1206–1289) в конце XIII века, уже после падения Корё. В отличие от конфуцианской «Самгук саги», «Самгук юса» ориентирована на сохранение буддийских преданий, мифов, легенд и местных сказаний, не вошедших в официальные летописи. Именно этот источник содержит наиболее полную версию легенды об основании Пэкче, а также уникальные сведения о ранней истории буддизма на полуострове, включая историю о монахе Малананте (마라난타) и чудесные предания о правителях (например, о драконьем происхождении вана Му, 무왕). «Самгук юса» часто называют «энциклопедией корейской мифологии», однако его ценность для историка заключается не в фактической точности (хронология там часто противоречит «Самгук саги» и китайским источникам), а в реконструкции ментальности, религиозных представлений и устной традиции пэкческого периода, записанной спустя столетия после падения государства.
Третья категория — китайские династийные истории («Саньго чжи», III в.; «Цзинь шу», VII в.; «Сун шу», VI в.; «Лян шу», VII в.; «Суй шу», VII в.; «Чжоу шу», VII в.). Они фиксируют дипломатические контакты Пэкче с китайскими дворами и являются наиболее надёжными свидетельствами для реконструкции внешнеполитической истории, поскольку они были современны описываемым событиям и не подвергались позднейшей политической правке.
Четвёртая категория — японская хроника «Нихон сёки» (日本書紀, «Анналы Японии»), завершённая в 720 году. Она содержит обильные сведения о связях Пэкче с государством Ямато (야마토, 倭), однако эти сведения тенденциозны: составители хроники стремились обосновать легитимность японской правящей династии через связи с «цивилизованным» Пэкче, а также оправдать японскую военную интервенцию в корейские дела. Многие даты и обстоятельства, приводимые в «Нихон сёки», расходятся с корейскими и китайскими источниками, что требует осторожного подхода к этим данным.
Эпиграфические источники — стела Квангэтхо (광개토왕릉비, 414 г.), установленная в районе современного Цзианя, содержит подробную, хотя и тенденциозную, летопись событий V века с точки зрения Когурё. Надгробная плита вана Мурёна (무령왕, 523 г.) — уникальный эпиграфический памятник, позволивший точно идентифицировать королевское захоронение.
Археологические источники — раскопки в Сеуле (서울), Кончжу (공주), Пуё (부여) и Иксане (익산), включая гробницу вана Мурёна (1971 г.), храмовый комплекс Мирыкса (미륵사지), бронзовую курильницу из храма Нынсанни (능산리, 1993 г.), предоставляют материальные свидетельства высокого уровня пэкческой цивилизации.
Часть I. Между мифом и реальностью: проблема основания Пэкче
Легендарное начало: сто переправившихся
Согласно «Самгук саги» и «Самгук юса», история Пэкче начинается с драмы, достойной античной трагедии. Её герои — сыновья Чумона (주몽), легендарного основателя Когурё.
Согласно этой версии, у Чумона было трое сыновей. Старший, Юри (유리), остался в государстве Пуё (부여), когда его отец отправился основывать Когурё. Позже, воссоединившись с отцом, Юри был объявлен наследником престола как первенец. Двое младших — Онджо (온조) и Пирю (비류) — родились у Чумона в Когурё от другой женщины. Когда стало ясно, что Юри займёт трон, братья поняли: оставаться опасно. В лучшем случае — забвение, в худшем — преследование со стороны наследника. Поэтому они вместе с группой верных последователей покинули Когурё и отправились на юг, чтобы основать собственное государство.
Так началось путешествие, которое привело их к плодородным берегам реки Ханган (한강). Братья, однако, разошлись в выборе места для поселения. Старший Пирю выбрал Мичхухоль (미추홀) — местность, которую исследователи отождествляют с современным Инчхоном (인천). Младший Онджо, вняв советам мудрых спутников, остановился в Вире (위례) — области, расположенной в долине Хангана. Его государство он назвал Сипче (십제), что означало «Десять переправившихся» — по числу верных ему советников.
Судьба быстро подтвердила мудрость выбора Онджо. Мичхухоль оказался непригодным для жизни: солёные воды, болота и скудные земли делали существование там тяжёлым. В то же время Вире процветало. Увидев это, Пирю умер от стыда и раскаяния, а его подданные перешли под власть Онджо. Тот великодушно принял их и переименовал государство из «Десяти переправившихся» в «Сто переправившихся» — Пэкче (백제).
Такова основная легендарная версия основания Пэкче, датируемая в «Самгук саги» 18 годом до нашей эры. Эта история полна символического значения: она связывает правящий дом Пэкче с Когурё, а через него — с мифическим основателем Чумоном, сыном Неба; она объясняет название страны («сто» воспринималось как «множество»); она задаёт тему южного пути — движения культуры и власти из Маньчжурии на Корейский полуостров.
Однако «Самгук саги» сохранила и альтернативные версии. В одной из них Онджо и Пирю предстают не сыновьями Чумона, а сыновьями Утхэ (우태), знатного человека из Пуё, и Сосоно (소서노). Здесь уже не Когурё, а древнее государство Пуё оказывается подлинной родиной династии.
Критический анализ: что говорят китайские источники?
Проблема с легендарными датами и генеалогиями заключается в их хронологической изоляции. Китайские династийные истории, которые вели тщательные записи о народах, окружавших империю, ничего не сообщают о Пэкче как о самостоятельном государстве в I веке до н. э. или I веке н. э. Более того, в фундаментальном труде «Хоу Ханьшу» («История Поздней Хань»), охватывающем период до 220 года н. э., Пэкче просто не упоминается.
Первое появление Пэкче в китайских источниках — это запись в «Саньго чжи» («Записи о Трёх государствах»), составленной в III веке н. э. Там Пэкче (伯濟) фигурирует как одно из мелких государств, входивших в конфедерацию Махан (마한) — союз 54 племён, занимавших юго-западную часть Корейского полуострова. Это принципиально иной статус, чем то, что предполагает легенда об Онджо: не независимое государство, а рядовой член племенного союза. «Саньго чжи» сообщает, что в области Махан насчитывалось 54 государства, и одно из них называлось Пэкче.
В середине III века правитель этого государства по имени Кои (고이) установил отношения с китайским округом Лайчжоу (246 г.), что зафиксировано в «Саньго чжи» как первое достоверное упоминание Пэкче в письменных источниках. Китайские историографы VII века («Чжоу шу», «Суй шу») называли основателем Пэкче некоего Кутхэ (구태), которого современные исследователи отождествляют с Кои.
В VII веке китайские историографы, работавшие над династийной историей «Суй шу» («История династии Суй»), предложили свою реконструкцию основания Пэкче. Согласно ей, основателем был потомок пуёского правителя, который обосновался на землях Дайфана (대방군). Исследователи обращают внимание на важную деталь: Дайфан как китайская административная единица был создан только в 204 году н. э., а его губернатор впервые упоминается около 245 года. Это означает, что если основание Пэкче действительно связано с этой территорией, оно не могло произойти ранее III века н. э.
Современный исторический анализ, сопоставляющий данные китайских хроник, корейских летописей и археологии, приходит к выводу, что традиционная дата основания Пэкче (18 г. до н. э.) является искусственной конструкцией. Как отмечают исследователи, составители «Самгук саги» столкнулись с необходимостью заполнить временной разрыв между легендарной датой основания и первыми достоверными упоминаниями в китайских и японских источниках в IV веке. Для этого был создан список из 12 правителей, якобы царствовавших с 18 г. до н. э. по 346 г. н. э., — список, который не находит подтверждения ни в каких независимых источниках.
Археология также указывает на более позднее формирование Пэкче как централизованного государства. Раскопки в районе Сеула и Конджу показывают, что культурный комплекс, который можно уверенно идентифицировать как «пэкческий», формируется в III–IV веках н. э. Это не отрицает существования вольной общины, возглавляемой Онджо, но ставит под сомнение его статус как основателя полноценного государства в I веке до н. э.
Синтез: как на самом деле возникало Пэкче?
Как же примирить легенды с фактами? Наиболее вероятная реконструкция выглядит следующим образом.
В первые века нашей эры юго-запад Корейского полуострова был занят конфедерацией Махан — рыхлым объединением племён, управлявшихся местными вождями. Среди этих племён было и одно, называвшееся Пэкче — вероятно, топоним, значение которого («сто переправившихся» или «сто округов») позднее было осмыслено через легенды.
В III веке на политическую карту региона влияли два мощных фактора: китайские командорства (округа) Наннан (난랑, Лолан) и Дайфан на севере и растущее давление со стороны Когурё. В 313 году Когурё захватило Лолан, а вскоре после этого — Дайфан. Это событие стало катализатором радикальных изменений. Беженцы из китайских командорств — военные, чиновники, ремесленники, крестьяне — хлынули на юг, ища убежища от северной экспансии. Они принесли с собой не только китайские технологии (металлургию, строительное дело, гончарное ремесло), но и административный опыт, письменную культуру, конфуцианские и даосские идеи.
Племя Пэкче, расположенное в плодородной долине Хангана, оказалось в выигрышной позиции. Оно могло принять этих беженцев, ассимилировать их и использовать их знания для усиления собственной власти. Именно в этот период — конец III – середина IV века — происходит стремительная консолидация. Пэкче подчиняет себе соседние племена Махан, создавая не конфедерацию, а централизованное государство. Как предполагают исследователи, именно тогда реальный основатель династии — возможно, правитель по имени Кои или Кутхэ — провёл реформы, создавшие основу государственной структуры.
Таким образом, вместо одного акта основания в 18 г. до н. э. мы видим процесс, растянувшийся на три-четыре века. Легендарный Онджо — скорее всего, не историческая личность, а собирательный образ, культурный герой, объединивший в мифе память о переселении групп из Пуё и Когурё и создании нового центра на юге. Реальность была сложнее, но и интереснее: Пэкче возникло не как продукт единственного миграционного эпизода, а как результат синтеза местных маханских традиций, пуёской наследственности правящей элиты и китайских административных практик, принесённых беженцами.
Часть II. Становление и расцвет: от племенного союза к морской империи (III–V вв.)
Кои и создание государственных институтов
Первым достоверно установленным правителем Пэкче, зафиксированным как в корейских, так и в китайских источниках, был Кои (고이왕, 古爾王, правил 234–286). В китайских источниках он упоминается под именем Кутхэ (구태, Кутае), что, вероятно, является транскрипцией его титула. «Саньго чжи» фиксирует установление им дипломатических отношений с китайским округом Лайчжоу в 246 году.
«Самгук саги» приписывает ему коренные реформы, которые, вероятно, отражают реальный процесс централизации в III веке. В 260 году Кои учредил центральный административный аппарат, создав шесть высших министерств (чвапхён, 좌평) и введя систему из 16 чиновничьих рангов (пхумви, 품위). Эта система, известная как пум-кэ (품계), делила всех чиновников на шестнадцать уровней, высшие из которых (1–6) были закреплены за представителями правящей аристократии. Цвета одежды и головные уборы строго регламентировались в зависимости от ранга, что стало важным инструментом визуализации иерархии: чиновники первых двух рангов носили пурпурные одежды, третьего и четвёртого — красные, пятого и шестого — синие, седьмого и восьмого — зелёные, а низшие ранги — жёлтые.
Кои установил придворный церемониал, регламентировавший порядок проведения государственных церемоний, а также издал закон против коррупции. Летопись подчеркивает жесткость этого закона: чиновники, уличенные во взяточничестве, подвергались конфискации имущества и пожизненной ссылке вне зависимости от заслуг. При Кои столица была перенесена в Хансон (한성, современный Сеул), где оставалась до 475 года.
После смерти Кои в 286 году на престол взошёл его старший сын Чхэкке (책계왕, правил 286–298), который был женат на дочери губернатора китайского округа Дайфан. Этот брак был типичным примером династических союзов, которые Пэкче активно использовало для укрепления позиций на северных рубежах. В 298 году Чхэкке был убит при нападении объединённых сил округа Дайфан и племён малгаль (말갈, мохэ). Его сын Пунсо (분서왕, правил 298–304) продолжил войну против Дайфана, но в 304 году пал от рук убийцы, подосланного губернатором округа. С его смертью прямая линия потомков Кои прервалась.
Одиннадцатый ван Пэкче, Кирю (기루왕, правил 304–344), был потомком вана Чхого (초고, предшественника Кои). Ему удалось стабилизировать государство после смуты. «Самгук саги» сообщает, что он восстановил разрушенные крепости и переселил часть населения из прибрежных районов в глубь страны, чтобы обеспечить продовольственную безопасность. Именно в его правление, в 345 году, китайские хроники («Цзинь шу», 진서) впервые фиксируют Пэкче как самостоятельное ванство, установившее дипломатические отношения с династией Восточная Цзинь (동진).
Кынчхого: военная реформа и разгром Когурё
Период правления Кынчхого (근초고왕, 346–375) стал апогеем могущества Пэкче. Он был не просто военным лидером, но и талантливым реформатором, осознававшим необходимость модернизации армии по китайскому образцу. Источники указывают, что именно при нём в Пэкче распространилась тяжёлая кавалерия (киби, 기병), вооружённая длинными мечами и защищённая металлическими доспехами. Кынчхого взошёл на престол после смерти двенадцатого вана Ке (계왕), завершив период попеременного правления представителей двух линий династии. Он был сторонником сильной центральной власти и ослабил привилегии и самостоятельность аристократии путём ротации региональных наместников.
В 369 году ван Когурё Когуквон (고국원왕) с 20-тысячным войском вторгся в Пэкче. Кынчхого направил войско во главе с наследником, которое неожиданно атаковало когурёсцев в Чхияне (치양) и разгромило их, захватив 5 тысяч пленных. Укрепив южный тыл, Кынчхого в 371 году атаковал главного соперника. С 30-тысячным войском он достиг района современного Пхеньяна (평양), разгромил когурёскую армию и убил в сражении вана Когуквона. Это было беспрецедентное унижение для Когурё: гибель правящего монарха на поле боя от рук южного соседа надолго запомнилась обеим сторонам. Это был пик пэкческой экспансии на север: Пэкче захватило значительную часть территории бывшего китайского округа Дайфан и утвердило себя в качестве самого могущественного государства полуострова.
В 372 году Кынчхого установил тесные отношения с южнокитайской династией Восточная Цзинь, получив от императора почётные титулы. «Цзинь шу» сообщает, что он получил титул «главнокомандующего, умиротворяющего восток» (чин-дон тэджан-гун, 진동대장군), что юридически закрепляло его статус самостоятельного правителя в глазах китайского двора. Как отмечают исследователи, это был не просто акт вассалитета, а включение Пэкче в «поднебесный порядок» на правах культурно близкого партнёра. Пэкче получило право на самостоятельную внешнюю политику, что резко повысило его международный статус. Связи с Цзинь внесли огромный вклад в развитие пэкческой культуры и утвердили Пэкче в статусе главного посредника в распространении китайской культуры в южной Корее и на Японских островах.
В это же время пэкческие власти привлекли интеллектуала китайского происхождения Ко Хына (고흥, Гао Син) к составлению первой истории Пэкче — «Исторических записей» (Соги, 서기), которые не сохранились. Появление государственной хроники свидетельствовало о высокой степени саморефлексии и стремлении Пэкче представить себя цивилизованным государством в глазах китайского двора. Одновременно Пэкче оформило отношения с господствовавшей на Японских островах политией. Согласно японским источникам, в 372 году Кынчхого послал в подарок японскому правителю «Семиветвистый меч» (칠지도) — ритуальное оружие, которое должно было символизировать не столько вассалитет, сколько равноправный союз, скрепленный дарением престижных предметов.
Семиветвистый меч - реплика, выставленная в Национальном музее Пуё.
Буддийская революция 384 года
Если территориальная экспансия была видимым лицом могущества Пэкче, то принятие буддизма в 384 году стало его идеологической душой. Событие, зафиксированное как в корейских, так и в китайских источниках, было поистине эпохальным.
В 384 году, на десятый месяц правления вана Чхимню (침류왕, 枕流王, правил 384–385), в Пэкче прибыл из Восточной Цзинь буддийский монах Малананта (마라난타). Ван принял его с великими почестями, поселил в своём дворце и вскоре официально признал буддизм. Уже в следующем году на горе Хансан (한산, в северной части столицы) был построен первый буддийский храм, получивший название Хэмёнса (혜명사), и десять человек приняли монашеский постриг. Это был первый буддийский храм на Корейском полуострове.
Почему буддизм оказался столь привлекателен для пэкческой элиты? Ответ лежит в сфере политической идеологии. Как убедительно показывает современный анализ, в IV веке на Дальнем Востоке происходил глубокий идеологический кризис. Падение империи Хань подорвало авторитет конфуцианства, которое долгое время служило основой легитимации власти. На смену ему приходила буддийская концепция «чакравартина» (чоллюн сонван, 전륜성왕) — идеального правителя, который не просто управляет людьми, но вращает «колесо дхармы», устанавливая справедливый и просвещённый порядок.
Для правителей Пэкче буддизм давал несколько ключевых преимуществ. Во-первых, он связывал их с престижной китайской цивилизацией — буддизм в Восточной Цзинь был придворной религией. Во-вторых, он предоставлял новую модель легитимации, не зависящую от конфуцианской системы отношений с Китаем (которая предполагала формальное подчинение императору). В-третьих, буддизм служил объединяющей силой в разноплемённом государстве, где местные культы могли разобщать, а новая универсальная религия — сплачивать.
Важно отметить, что буддизм в Пэкче изначально имел государственный характер. Храмы строились на средства казны, монахи получали статус, сравнимый с высшими чиновниками. Это был не просто религиозный выбор, но политический проект, направленный на укрепление центральной власти и создание новой государственной идеологии.
Изображение Будды в позе полулотоса из Пэкче.
Морское могущество и связи с Ямато
При Кынчхого и его преемниках Пэкче превратилось в первоклассную морскую державу. Контроль над западным побережьем полуострова и устьями рек (особенно Ханган и Кымган, 금강) позволял контролировать торговые пути, связывавшие Корею с Китаем и Японским архипелагом.
Именно в этот период устанавливаются тесные и многогранные отношения с Ямато (야마토) — государством, формировавшимся в центральной Японии. Пэкческие источники, а также японская хроника «Нихон сёки» фиксируют интенсивный обмен посольствами начиная с середины IV века. Пэкче поставляло на острова не только материальные товары, но и, что гораздо важнее, культурные технологии: китайскую письменность, методы ирригации, металлургию, гончарное ремесло (включая технику производства «суэки», происходящую от пэкческой керамики), а впоследствии — буддийские сутры и монахов.
Для Ямато связи с Пэкче были каналом приобщения к передовой континентальной культуре. Для Пэкче союз с Ямато был важным дипломатическим ресурсом в противостоянии с Когурё и, позднее, с Силла. Пэкческие правители использовали японский фактор как противовес давлению с севера и востока.
Влияние Пэкче на Японию было настолько велико, что некоторые историки говорят о «пэкческой» составляющей в формировании японской государственности. Именно из Пэкче в Японию прибыли мастера, которые строили первые буддийские храмы (включая знаменитый храм Асукадэра, 아스카데라), учёные, обучавшие японскую аристократию китайской классике, и ремесленники, познакомившие острова с технологией изготовления бумаги и чернил.
Однако интерпретация этих отношений остаётся предметом острых дискуссий между корейской и японской историографией. Традиционная корейская точка зрения подчёркивает одностороннее культурное влияние Пэкче. Современные исследования, напротив, говорят о сложном взаимодействии, в котором Ямато не было пассивным реципиентом, но выступало активным участником международной политики, способным влиять на баланс сил на полуострове.
Пэкче в период наибольшего расширения границ около 375 года.
Часть III. Пэкче против Когурё: борьба за выживание (375–475)
Натиск Квангэтхо и ослабление Пэкче
После смерти Кынчхого в 375 году Пэкче вступило в длительный конфликт с Когурё, которое начало серию опустошительных вторжений на юг. Стела Квангэтхо (광개토왕릉비), установленная в 414 году в районе современного Цзианя, содержит подробную, хотя и тенденциозную, летопись этих событий с точки зрения Когурё. Эта стела является важнейшим эпиграфическим источником по истории Восточной Азии V века. Правление наследников Кынчхого стало временем постепенной утраты гегемонии.
Кынгусу (근구수왕, 近仇首王, правил 375–384) успешно отражал набеги Когурё, но масштабных завоеваний не совершал. «Самгук саги» сообщает, что в 376 году он отразил когурёское вторжение, а затем лично возглавил контратаку, но это не привело к серьёзным последствиям.
Сын Кынгусу, Чхимню, правил недолго и известен принятием буддизма, о чем говорилось выше. Шестнадцатым правителем Пэкче стал Чинса (진사왕, правил 385–392), младший брат Чхимню. Согласно «Самгук саги», он взошёл на престол, поскольку наследник (будущий ван Асин) был слишком юн. Однако японская хроника «Нихон сёки» содержит иное свидетельство: Чинса захватил власть силой, отстранив законного наследника. В «Нихон сёки» Чинса представлен как жестокий правитель, враждебный Ямато, что, вероятно, является более поздней идеологической конструкцией для оправдания японского вмешательства в дела Пэкче.
Именно в правление Чинса Пэкче впервые столкнулось с военной мощью когурёского вана Квангэтхо (광개토왕, 391–412), одного из величайших завоевателей в истории Кореи. В 391 году, сразу после своего воцарения, Квангэтхо лично повёл войска на юг. Согласно тексту «Стелы Квангэтхо», когурёская армия захватила 10 пэкческих крепостей, а множество людей попало в плен. Это было не просто рядовое нападение, а начало систематического давления: Квангэтхо сделал Пэкче своей главной южной целью. Чинса, застигнутый врасплох, не смог организовать эффективного отпора — летописи не фиксируют ни одного его ответного похода.
Вскоре после этого, по сообщению «Нихон сёки», Чинса был убит людьми Пэкче, которые после этого возвели на престол сына Чхимню Асина, что позволяет говорить о политическом перевороте, совершённом сторонниками законной линии наследования.
В отличие от своего дяди, Асин (아신왕, правил 392–405) с самого начала правления ориентировался на союз с Ямато, а также попытался организовать сопротивление набиравшему мощь Когурё. В 392 году он лично повёл 30-тысячную армию для захвата когурёских крепостей к северу от Хангана, но безуспешно. В 394 и 395 годах последовали новые атаки — и снова неудачи. Когурёский ван Квангэтхо перешёл в контрнаступление. В 396 году его войска захватили 10 пэкческих крепостей и осадили столицу Хансон. Асин бежал, а затем капитулировал, согласившись на вассальную зависимость. Стела Квангэтхо фиксирует этот момент с триумфальной для Когурё стороны: сообщается, что ван Пэкче и его знать «поклялись быть слугами Когурё вечно». В 397 году Асин отправил своего сына Чонджи (전지) в Японию в качестве заложника, чтобы заручиться поддержкой японского двора. Отправка наследника престола в качестве заложника была беспрецедентным шагом, свидетельствовавшим о крайней степени отчаяния и о том, насколько высоко Пэкче ценило союз с Ямато.
Пэкче в первой половине V века
Чонджи (전지왕, правил 405–420), выросший в Японии, вернулся на родину в 405 году после смерти отца. Однако в Пэкче началась смута: его дядя Чхомне (점내) захватил престол. Чонджи с помощью японского эскорта вернулся в страну, и народ возвёл на престол законного наследника. «Нихон сёки» сообщает, что Чонджи привез с собой в Пэкче отряд японских воинов, которые обеспечили его безопасность в первые годы правления.
В 416 году Чонджи получил от императора Восточной Цзинь Ань-ди почётные титулы: «посланец с регалией цзе» (절, 節), «главнокомандующий Пэкче», «командующий, умиротворяющий восток», «ван Пэкче». Получение «регалии цзе» — императорского жезла, дававшего право самостоятельно казнить и миловать на вверенной территории, — было высшим знаком доверия со стороны китайского императора. В 420 году император У-ди (династия Лю Сун, 유송) добавил ему титул «великий главнокомандующий, умиротворяющий восток».
После смерти Чонджи в 420 году на престол взошёл его старший сын Куисин (구이신왕, правил 420–427). Его краткое правление не оставило значительного следа в источниках. Следующий ван, Пию (비유왕, 毗有王, правил 427–455), известен тем, что в 433 году установил союз с Силла, скрепленный династическим браком. Этот союз, получивший название Намса (남사, «Союз южных соседей»), был направлен против общего врага — Когурё и продлился более 120 лет. В его рамках Пэкче и Силла обязались совместно противостоять северной угрозе и не нападать друг на друга.
В 430 году Пию отправил посольство в Китай ко двору Лю Сун. В ответ император Вэнь-ди подтвердил титулы Чонджи за его сыном (Пию) и добавил новый — «великий главнокомандующий, умиротворяющий восток». Дары, отправленные Пэкче, включали, согласно «Сун шу» (송서), «местные продукты: ткани, шёлк, золото, серебро и изделия из них». В 450 году было направлено еще одно посольство.
Кэро, Торим и катастрофа 475 года
В 455 году на престол взошёл сын Пию, Кэро (개로왕, правил 455–475), последний правитель Пэкче, царствовавший в столице Хансон. Он получил от китайского двора подтверждение титулов отца. В 457 году он испросил позволения наследовать чины предков, и император позволил. В 458 году Кэро попросил императора дать титулы лучшим командующим его государства — юсяньвану (유선왕) и ещё 11 другим за верное служение, и император согласился и на это. Эти просьбы свидетельствуют о попытках Кэро укрепить вертикаль власти и придать своим сановникам легитимность с санкции Китая.
Ввиду постоянных нападений с севера Кэро в 472 году совершил отчаянную дипломатическую попытку: он направил посольство в Северную Вэй (북위) с письмом, в котором просил о союзе против Когурё. В письме, сохранившемся в китайских источниках, Кэро рисует картину беззаконий Когурё, которое, по его словам, перекрыло все сухопутные пути, связывающие Пэкче с Китаем. Император Сяо Вэнь-ди ответил уклончиво: Когурё ведёт себя не как верный вассал, но и не как явный враг. Пэкче пришлось забыть о союзе с Китаем против Когурё.
Согласно «Самгук саги», когурёский ван Чансу (장수왕, 413–491), замышлявший напасть на Пэкче, отправил ко двору Кэро буддийского монаха Торима (도림), который, пользуясь любовью вана к игре в шашки (падук, 바둑), вошёл к нему в доверие. История о Ториме — классический для восточной историографии сюжет о «пятой колонне». Даже если эта история является литературным преувеличением, она точно отражает реальность: Кэро активно использовал буддийское духовенство для советов, что делало его уязвимым для проникновения агентов. Торим убедил вана начать масштабное строительство дворцов и храмов, чтобы истощить народ, а затем бежал в Когурё и сообщил, что настало время для удара.
В 475 году когурёский ван Чансу направил на юг 30-тысячную армию. Осада столицы описана в летописи так: «[Когу]рёские люди, разбив армию на четыре направления, начали штурм с флангов, а затем, воспользовавшись [попутным] ветром, бросали огненные [факелы] и подожгли крепостные ворота. Среди [пэкческих] людей началась паника, и нашлись такие, кто хотел выйти и сдаться [неприятелю]. Ван был в затруднении и не знал, что предпринять. Поэтому [в спешке] отобрал несколько десятков всадников. [Они] вырвались на конях за ворота и бежали в западном направлении. [Когу]рёские люди, пустившиеся в погоню, убили вана». Среди убийц были пэкские аристократы, ранее эмигрировавшие в Когурё. Перед смертью они плюнули вану в лицо. Этот жест имел глубокий символический смысл: в восточноазиатской традиции плевок в лицо правящему монарху лишал его не только жизни, но и посмертного достоинства, делая его «неправильным» правителем, чья линия теряла сакральный статус.
После падения Хансона Когурё разграбило и сожгло город, захватило плодородную долину реки Ханган и увело в плен тысячи пэкческих подданных. Год 475 стал рубежом, разделившим историю Пэкче на «до» и «после». Падение столицы Хансон и гибель вана Кэро ознаменовали конец периода гегемонии и начало столетней борьбы за выживание. Когурё, нанёсшее этот удар, утвердилось в роли главной военной силы на Корейском полуострове.
