Рванул заминированный фургон, припаркованный рядом с гостиницей. Еще одно взрывное устройство было спрятано в мусорке рядом с отелем, где живет Макрон. В результате взрывов пострадали минимум 18 человек, среди них четверо полицейских. Об этом пишут Reuters и Al Jazeera со ссылкой на источники. Дороги в районе сейчас перекрыты.
При этом СМИ уточняют, что сам президент Франции покинул отель незадолго до ЧП.
Есть места, мимо которых ты физически не можешь пройти и не зайти. Мечеть Омейядов из таких. Мы заходили туда три раза. Каждый день. Не по плану, не потому что «надо», просто шли мимо, и ноги сами поворачивали. И вот почему.
На этом месте люди молятся почти 3000 лет. Не в переносном смысле. Буквально: одна и та же точка на карте, разные боги, разные века, а люди всё приходят и приходят.
Смотрите какая цепочка: 🔵 ~X–IX век до н.э. — храм арамейского бога грозы Хадада 🔵 I век н.э. — огромный римский храм Юпитера 🔵 IV–VI века — христианский собор Иоанна Крестителя 🔵 с 715 года — мечеть Омейядов
Три тысячи лет, четыре религии, одно место. Причём когда арабы взяли Дамаск в VII веке, они не стали ломать собор, мусульмане и христиане просто поделили здание пополам. Христиане молились в восточной части, мусульмане в западной. Попробуйте представить такое сегодня. А тогда это работало десятилетиями.
Потом халиф аль-Валид I всё-таки решил строить мечеть. Строили больше 10 лет, и на это, по некоторым оценкам, ушла семилетняя налоговая выручка всего халифата. Для масштаба: Омейядский халифат тогда простирался от Испании до Индии. То есть это примерно как если бы сегодня какая-нибудь страна вложила весь свой бюджет за семь лет в одно здание. Зато строители сохранили древние стены собора и трое главных ворот - если присмотреться, можно увидеть, где кончается Рим и начинается ислам.
Во дворе мозаики, ради которых стоит задрать голову. Особенно панно с райскими садами на западном портале. Ирония в том, что мозаики сохранились так хорошо именно потому, что их в какой-то момент замазали - штукатурка оказалась лучшей защитой, чем любой музей.
Внутри часовня, где по преданию хранится голова Иоанна Крестителя, найденная в 705 году при перестройке базилики. В 2001 году сюда пришёл папа Иоанн Павел II, помолился у этой гробницы и стал первым понтификом в истории, переступившим порог действующей мечети.
Юго-восточный минарет называется минаретом пророка Исы (Иисуса Христа). По местному преданию, именно по нему Иисус спустится на землю накануне Страшного суда. Подумайте об этом: мусульманская мечеть, в которой ждут второго пришествия Христа.
Рядом, в маленьком саду у северной стены могила Салах ад-Дина, того самого, который отбил Иерусалим у крестоносцев. Рядом с ним стоят два саркофага: оригинальный деревянный и мраморный, подаренный позже Вильгельмом II. Говорят, когда император посетил могилу в 1898 году, он возложил бронзовый венок со словами о великом рыцаре. Тот венок, кстати, потом забрал и увёз Лоуренс Аравийский. Мёртвый султан до сих пор не может избавиться от незваных гостей, среди которых были и мы (нас выгнал охранник).
Со стороны рынка Хамидия, который окружает мечеть, можно увидеть остатки колоннады храма Юпитера. Стоишь с шаурмой, а перед тобой колонны, которым 2000 лет. Обычный вторник в Дамаске.
Мечеть Омейядов оказалась одной из самых впечатляющих мечетей, что я видел, а видел я их немало. Причём дело не в интерьере (он как раз не так цепляет), а в самом дворе и внешней архитектуре. Здесь в каждом камне слои: арамейский фундамент, римские стены, византийские мозаики, исламские минареты. Всё это не музей, всё живое и работающее. Из мечетей пожалуй могу сравнить её только с мечетью Пророка в Медине.
В городе мы провели три ночи. Днём почти всегда уезжали куда-нибудь за город, а вечером возвращались и подолгу гуляли по улицам иногда почти до полуночи.
Наша поездка пришлась на Рамадан, и это сильно повлияло на впечатления от города. Днём Дамаск казался немного сонным: найти еду было почти невозможно, открыты были в основном только магазины. Но стоило солнцу зайти и всё резко оживало. Причем оживало перед закатом, когда все возвращались домой, что-то покупали, а потом опять было затишье. А после 8-ми вечера, город как будто опять оживал.
Каждое утро мы выходили из нашего отеля (мы жили фактически при монастыре) и шли на автобусную станцию. По дороге проходили мимо машины с крестом и мигалками на крыше довольно необычное зрелище, к которому мы никак не привыкли.
А вот вечером всё выглядело совсем иначе. Мы специально старались выходить из отеля не раньше шести когда открывались кафе, лавки и уличная еда.
По дороге почти всегда останавливались у одной шаурмичной. Там нужно было немного постоять в очереди, но зато за совсем небольшие деньги давали очень вкусную шаурму (140₽). Иногда казалось, что половина города после заката приходит именно туда.
Поздние вечера мы почти всегда проводили в кафе Al-Qishla - очень популярное заведение, каждый вечер там не было свободных мест.
Брали чай, кальян (200₽), и просто сидели, наблюдая за жизнью вокруг. Это вообще одно из моих любимых занятий в путешествиях - сидеть в кафе и смотреть на людей.
В Дамаске меня особенно удивила одна вещь: очень много чисто женских компаний. Красивые девушки сидят вместе, играют в нарды, курят кальян, пьют безалкогольные коктейли и громко смеются. После всех стереотипов про Сирию, это выглядит неожиданно и очень живо.
Правда, из-за того что была зима и ещё и Рамадан, город, кажется, не показал себя полностью. Многие деревья стояли сухими, некоторые интересные заведения были закрыты, а туристов почти не было.
Вообще, когда гуляешь по таким городам, как Дамаск или Багдад, сложно отделаться от мысли о том, какими великими были эти города несколько столетий назад. Когда-то именно здесь решались судьбы империй, проходили караваны, писалась история всего Ближнего Востока, а то и мира.
Сегодня это уже совсем другие города. И от их былого величия осталось не так много заметных следов.
Но при этом у Дамаска есть какая-то особенная атмосфера. Когда мы уезжали, появилось чувство, что трёх дней оказалось мало, хотелось задержаться ещё.
Паковка дамаска перед сваркой. Всё по старой школе — исключительно на углях.
в мире насчитывается всего 4 заготовки такого типа и больше таких заготовок не будет ! Бенгальских тигров в мире больше!)
Рукоять
Самой сложной частью проекта стала рукоять.
Для неё был выбран капокорень карельской берёзы — редкий и красивый материал.
В городе Уфа мастер стабилизировал древесину и одновременно залил внутрь смолу со скорпионом.
Это была очень тонкая работа. Важно было сохранить форму скорпиона и сделать так, чтобы он выглядел естественно внутри прозрачной смолы.
В результате получился уникальный брусок.
Внутри него навсегда остался скорпион.
Формирование рукояти
После этого другой мастер взял этот брусок и начал формировать будущую рукоять.
По нашему техническому заданию он:
обточил брусок
придал рукояти форму
аккуратно вывел пропорции
Так скорпион внутри рукояти занял своё окончательное положение.
Гарда
Для ножа была выкована отдельная гарда.
Её делал другой мастер, вручную формируя металл и подгоняя его под будущую сборку.
Каждая такая деталь требует точности — гарда должна идеально сесть на клинок.
Сборка
Когда все элементы были готовы, началась финальная работа.
Нож был:
собран
подогнан
отшлифован
отполирован
И постепенно из разрозненных деталей появился единый предмет.
Ножны
Для ножа были изготовлены отдельные ножны, сделанные вручную.
Они завершили образ ножа как полноценного предмета.
Дизайн и легенда
Когда нож был готов, к работе подключилась Алёна Жукова.
Она разработала визуальную концепцию проекта, дизайн гравировок, надписи и оформление коробки.
Интересно, что часть идеи появилась благодаря старому мультфильму «Суперсемейка». Там есть сцена с визитной карточкой — лаконичной, минималистичной и очень стильной. Эта идея вдохновила сделать надпись SCORPIO как своеобразный мираж — будто она появляется из песка. В дизайне соединились минимализм, футуристичность и образ пустыни.
Коробка ножа тоже получила свою концепцию. Её текстура напоминает рельеф песчаных барханов — словно это карта местности, по которой движется скорпион. Таким образом идея скорпиона, пустыни и миража соединилась в одном проекте.
Финальный штрих
Последним этапом стала работа фотографа.
Именно он смог передать:
фактуру дамаска
игру света в смоле
силуэт скорпиона внутри рукояти
И после этого нож можно было увидеть таким, каким он задумывался.
Итог
В итоге получился нож, который прошёл через руки многих мастеров:
кузнеца
мастера по дамаску
мастера по стабилизации
мастера по дереву
мастера по ковке гарды
мастера по ножнам
дизайнера
фотографа
Каждый из них оставил в этом ноже часть своей работы.
Сталь, дерево, огонь, смола и терпение мастеров.
И скорпион, который теперь навсегда живёт внутри этого ножа.
Так рождается и реализуется мечта. Когда идея встречает людей, готовых её воплотить.
Мечтайте. Создавайте. И не бойтесь реализовывать свои мечты.
Люблю ножи. Мой друг подарил мне на Новый год вот этого красавца. Тот самый случай, когда карманный нож — это произведение искусства. Benchmade 535-3 "Bugout" (custom).
Вечером 18 сентября 1980 года в пусковой шахте 374-7 в штате Арканзас проходило плановое обслуживание межконтинентальной баллистической ракеты Titan II. На ней была установлена термоядерная боеголовка W53 мощностью 9 мегатонн — самый мощный заряд в арсенале США на тот момент. Во время проверки давления в баке окислителя второй ступени техник, находившийся на лесах на высоте 24 метров, выронил тяжелую насадку торцевого ключа весом 3,6 килограмма.
Деталь пролетела вдоль корпуса ракеты, отскочила от металлического отбойника и пробила обшивку топливного бака первой ступени. Толщина алюминиевой стенки составляла всего около миллиметра. Через пробоину под давлением начал вытекать аэрозин-50 — высокотоксичное и самовоспламеняющееся ракетное топливо. В замкнутом пространстве шахты быстро образовалось плотное облако взрывоопасных паров. Системы вентиляции не справлялись с утечкой, а попытки аварийных бригад спуститься и перекрыть клапаны провалились из-за высокой концентрации токсичных газов.
Спустя восемь с половиной часов, рано утром 19 сентября, концентрация паров топлива достигла критической отметки. Из-за случайной искры в шахте произошел объемный взрыв. Детонация ракетного топлива полностью разрушила подземный комплекс и выбила наружу железобетонную защитную крышку весом 740 тонн. Термоядерную боеголовку выбросило ударной волной на поверхность — она перелетела через ограждение и упала в придорожную канаву в двухстах метрах от эпицентра. Детонации девяти мегатонн не произошло исключительно потому, что при падении физически уцелели механические предохранители в цепи подрыва.
В кафе Али познакомил меня с двумя сирийцами из Дамаска. Они бежали оттуда после того, как их дом был разрушен и ограблен повстанцами. Мы поговорили о ситуации в стране, и тогда я впервые задумался о безопасности поездки по Сирии. Они сказали, что дорога до Дамаска контролируется правительственными войсками, а многие районы города находятся в относительной безопасности без регулярных боевых действий.
Идея поездки начала оформляться по дороге на дегустацию в винные погреба Ksara. Было уже ближе к вечеру, сомнений хватало, но чем больше мы обсуждали эту мысль, тем реальнее она казалась.
Около 16:00 мы приехали на стоянку такси в деревне Штура, где легко найти водителей, готовых отвезти в Дамаск или до границы. Мы договорились с сирийским таксистом: 50 000 ливанских лир (около 33 долларов) за дорогу до границы, её пересечение и обратный путь. До ливанской границы около 20 км, которые мы проехали за полчаса.
На выезде из Ливана встали в длинную очередь. Паспортный контроль занял около получаса - пограничник молча поставил штамп, и мы поехали дальше.
У сирийской границы я заметил знак Welcome to Syria и попросил остановиться, чтобы его сфотографировать, но водитель отказался: рядом стоял танк и укреплённые позиции. Прямо перед погранпостом неожиданно оказался Duty Free.
На сирийском паспортном контроле очереди почти не было. Пограничник долго изучал мой паспорт и задавал вопросы на арабском, Али переводил. Затем он ушёл с паспортом и через несколько минут пригласил нас в кабинет начальника.
За большим столом под портретом Башара Асада сидел мужчина лет пятидесяти в белой рубашке с погонами с тремя звёздами.
— Откуда вы приехали?
— Я из России.
Гражданство не произвело на него впечатления. Он подробно расспрашивал обо всём: чем я занимаюсь, какой сайт веду, где учился. Паспорт всё время был у него в руках.
— Почему у вас много штампов Мьянмы?
— Я живу в Таиланде рядом с бирманской границей и часто там бываю.
— У вас есть виза в Кению. Вы там были?
— Да, ездил в Кению для восхождения на Килиманджаро.
Я показал фотографии восхождений, важно было выглядеть обычным туристом. Начальник смягчился, посмотрел снимки у меня в телефоне, затем поднял трубку своего телефона, словно собираясь кому-то позвонить, но передумал. Через пару минут он передал мой паспорт помощнику и велел нас оформить.
Дальше было ещё три блокпоста. Проверяли машину и вещи, камера вызвала особый интерес, но в итоге её вернули, и мы поехали дальше. Водитель впереди идущей машины незаметно передал одному из проверяющих деньги, мне показалось это было за то, чтобы тот не стал ворошить огромную кучу сумок в багажнике
Фотографировать в Сирии было небезопасно. Вдоль трассы через каждые несколько километров стояли танки, военные выглядели напряжёнными.
Мы проехали около 15 км и остановились на развилке. До Дамаска оставалось примерно 30 км. Водитель предложил ехать дальше за дополнительные 50 000 лир, но предупредил, что дорога займёт почти два часа. Было уже около семи вечера, а оставаться в Дамаске на ночь не было возможности (Али наотрез отказался это делать), поэтому решили развернуться.
По дороге, ещё на сирийской территории, остановились перекусить шаурмой.
1/2
Сирийскую границу прошли быстро (стоял в очереди за эффектной блондинкой в миниюбке, что не вязалось с привычными представлениями о стране), а вот перед ливанской застряли в огромной пробке. Через час почти без движения решили идти пешком. На ливанской стороне была давка, но дядя Али, который там работает, помог пройти контроль. Он забрал паспорта и через несколько минут вернулся со штампами о въезде, угостил нас кофе и оплатил такси до Захле.
