Это продолжение. Начало тут: Часть 1. Знакомство с лесом. Рассказ первый

- Вот нельзя спорить с долбоёбами. Они утянут тебя на свой говноуровень, а потом уничтожат своим говноопытом! – зло поделился жизненной мудростью Алексеич, после того как очень аккуратно прикрыл дверь кабинета начальника милиции общественной безопасности полковника Болотова. По его лицу было видно насколько ему хочется этой дверью шибануть так, чтоб с потолка полетела криво наложенная штукатурка.

Уже неделю нас, собственно весь отдел в полном составе возили мордами по столам за тихий, подпольный и невидимый стороннему глазу скандал с «крысой», тем не менее ощутимо припаливший пятые точки начальников Дымова по всей цепочке МОБ. Артемьев был сильно зол и кое-кто из этой цепочки получил строгача, кое-кто даже неполное служебное. Естественным образом это всё выливалось в злобу на инициаторов и инициировало (сорян за дешёвый каламбур) бурную половую активность с проверками и наездами. Без толку в настоящей работе я провел всю последнюю декаду февраля и теперь наступила кульминация – итоговое совещание у Болотова, на котором было принято решение забрать у нас всех сотрудников общественной безопасности начиная от Курлыги и заканчивая гаишниками. Финита, как говориться, ля комедия. Ну почти. Мы остались оперским составом, вчетвером, с одним лишь убитым УАЗиком-буханкой и маленьким кабинетом в РОВД.  Фраза Артемьева «хорошего после не ждите!» стала кристально ясна.

Положа руку на сердце, лично моей шкуре это событие принесло и неожиданные плюсы. С уходом Курлыги, должность заместителя начальника сводного отдела стала свободна и Алексеич предложил её мне. То есть, сначала Паше, но Глыбин отказался, ибо при незначительной надбавке к зарплате, эта дополнительная работа немного затемняла его личное благоденствие многочисленными  геморроями. А я вот отказываться не стал именно ради денежки, которой мне тогда катастрофически не хватало.  Мало ли, вон по ящику президент Медвед уже все уши прожужжал, как в марте будет хорошо и богато при превращении милиции в полицию.

Вот на этом то совещании, где было высказано многое и многое ещё не высказано, и объявили о том, что Борисыч выбывает, а я – вбываю. Штош, «наносим удар по пирогам противника!». Один хрен, внутри нашего маленького коллектива от номинальных перестановок ничего не поменялось.

Мне необходимо было навёрстывать упущенное, реализация была уже на носу и я готовил её не жалея сил. На настоящий момент, первоочередным шагом к её приближению стало заполучение в свой лагерь хорошего и надёжного следователя. Такого я знал и начал «окучивать» в нужном направлении ещё с декабря.

В декабре мы с Сырниковым нарисовались в областной прокуратуре, где долго, как те ходоки к Ленину ходили по кабинетам и слезливо ныли, о том, насколько сильно нам хочется реализоваться с материалами. В итоге наши страданья были услышаны и, на небольшом совещании,  было принято решение организовать  межведомственное совещание, по итогам которого на совещании в следственном комитете мне был явлен мой будущий следователь Иван Тарасов.

Самое смешное, что Ваню я знал со времён работы в налоговой полиции и назначение его на это дело, по сути состоялось задолго до всей вакханалии бюрократизма, путём испивания бутылки коньяка с оливочками.

Жилистый и невысокий Тарасов был следователем по призванию. В своё время он, как и я, нахватался вольного воздуха налоговой полиции и физически не переваривал формализм, шаблонность и интеллектуальную ограниченность. Это отражалось как на его рабочих материалах, так и поведении в личной жизни.

Уголовные дела он вёл и заканчивал с блеском, применяя нестандартные ходы и ошарашивая обвиняемых незатасканными вопросами. Многие адвокаты брали с клиентов повышенные суммы, если дело попадало к Тарасову.

По жизни Иван жил весело. Его основным увлечением был русский рок. Тарасов катался по концертам, посещал квартирники и шоркался по тематическим барам на Арбате, Кузнецком мосту и Рубинштейна. Даже под вельветовым пиджаком, который он обычно надевал на работу у него всегда можно было узреть чёрную говнарскую футболку «Алисы» или «Короля и Шута». А уж вне работы его было совсем не отличить от лютого панка, (одна косуха чего стоила, не говоря уж про «мартенсы» с красными шнурками), что вводило в жесточайшие фрустрации патрули линейных отделов, не раз ошибочно полагавшие, что заловили добычу, и упиравшиеся в ксиву с надписью «старший по особо важным…»

А самое главное, Иван был вполне себе честным и надёжным сотрудником, от которого не следовало ожидать ни подстав, ни засад. Немаловажно, что он умел играть в команде.

После того, как руководство СК и прокурорские крючки выдали мне разрешение на вовлечение Тарасова в мои оргпреступные игрища, я почти еженедельно наезжал к нему, помаленьку вводя следователя в курс дел, так, что теперь он знал почти всё, что знаю я. Такая тактика позволяет заставить человека эмоционально  переживать за дело, которое ему ещё не поручили. Вернее которое ещё даже не родилось. А так же подготовить весь материал так, как нужно будет человеку, доводящему его до суда.

Вот и сейчас я приехал в кабинет к Ивану, обсудить новые телодвижения.

Кабинет Тарасова впечатлял. Он был огромен и светел. Недавно следственному комитету выделили здание какого-то советского проектного института и на каждого следователя приходилось помещение, где раньше чертили на кульманах человек по пять Ватманов. А у Ивана кабинет был ещё и высоко, и угловой, и с огромным, до пола, угловым же окном, выходящим на проспект. Чуть ниже уровня окна виднелся купол колокольни и иногда, допросы Тарасова сопровождал колокольный звон. Очень атмосферно.

Весь кабинет был завален томами, материалами и коробками уголовных дел. Отдельно располагался задрипанный серый диванчик и низкий курительно-бухательный  журнальный стол.  Здесь же располагался и кофейный уголок: Чайник, банка с хорошим растворимым кофе и набор белых чашек с блюдечками. На стенах висели постер «Металлики» с автографами ( по рассказам Ивана настоящими),  фото Леонида Броневого в роли папаши Мюллера и Дмитрия Анатолича.  Почему именно они, было тайной, которую Тарасов свято хранил.

Когда я без стука проник в обитель юридической мысли, Тарасов сидел за здоровенным столом и что-то лабал на компьютере. Стандартное занятие любого следователя. Он глянул на меня и снова учеперился в монитор, лишь махнув рукой в сторону дивана

- Обожди, я сейчас!

Я стащил пуховик, приземлился на когда-то дорогой велюр и захозяйничал, наливая себе кофейку. За этим делом обратил внимание на наличие в кабинете нового, непривычного предмета. В углу кабинета, за баррикадами из картонных папок шуршал бумагами некий молодой, длинный и прыщавый тип.

- Привет! – кивнул я ему.

- Драсьте – застенчиво ответил тип и глубже зарылся в бумаги.

- Это мне помощника выделили – пояснил Тарасов при этом не отрываясь от набивания текста на клавиатуре. Ещё и успевал курнуть сигарету, зажатую между пальцев.

«Ишь ты, три дела сразу делает, Цезарь хренов» - с завистью подумалось мне - «я б так не смог» .

- Что, стажёра дали? Иногда сотрудникам , что следакам, что операм навязывают стажёров всяких там юрфаков, основной задачей которых почти всегда становиться нумерование дел или работа понятыми.

- Не, должность такая. Помощник следователя. Сергей Портнов. Он третий день работает. Новая тема. Через год поднавтыряется и на следователя перейдёт.

- А - заржал я – личинка следователя получается. Вот вы как появляетсь!

- Да ладно. Через год ты ему дела носить будешь и клянчить, чтоб возбудил. Серёг, запомни этого шутника, будет и на твоей улице праздник!

Ответом было шуршание бумаг.

Я почти допил кофе, когда Тарасов бухнулся рядом.

- Ладно, перерыв. Серёг, будешь кофе?

- Нет, спасибо!

Ваня насыпал в гламурную фарфоровую чашечку три ложки кофе, залил их кипятком и с очередной сигаретой откинулся на диване.

- Блин, надо курить бросать! – стандартно выдал он – а то уже пара пачек в день уходит. Скоро, блин, с конца закапает.

Его слова подтверждала гранитная пепельница на столе, утыканная окурками как ёж иголками.

Фраза была риторической, её повторяют все курильщики, вроде как обозначая своё стремление к здоровому образу жизни, после чего, отметив направление, идут совсем в другую сторону.

- Слушай, я тут думал по поводу документирования доставки и переработки леса на предприятиях Корчевского – без переходов сказал Тарасов. То, что вы задокументировали перевозку леса с незаконной делянки до рюма, перегрузку на фрэд с номерами, доставку до пилорам и заезд на предприятие это хорошо. Взаимодействие между ДОК и пилорамами доказать можно, и оно в общем доказано (я показывал Ване и сводки и материалы проверок налоговой инспекции, по которым теперь готовятся исследования). А вот надо подумать и как-то факт переработки на пилорамах именно ТОГО, «быстрого»,  леса надо зафиксировать. Ну, который некоторые бригады в лесу сразу в фишку и на ленточку… Ну хотя бы пару-тройку. Так, что бы было видно: вот он лес пилится, вот перевозится, а вот он на складе пилорамы…

- Блин, ну не совсем реально это. На дереве же нет особых примет, сосна и сосна. В Мошенском районе лес не маркируют, как, например,  начали делать в Пешедральском.

- Ну я не знаю, подумайте. Может как то по тихому потом спил сделать и спил на складе сфотать вместе с деревом…

- Мы чё тебе, нинзя какие-то? Пересмотрел кина?

- Мне нужно – добавив железок в голос, сделал глоток Тарасов – хотя б пару таких фактов. Любые хвосты надо отрезать. Зацепятся потом адвокаты, и пиздец! Думайте, короче. Хоть маркером раскрашивайте.

- М…маркером? – о, у меня есть мысль и я её думаю!

- Смотри – решил уточнить я – если мы снимаем на видео рубку там третьей бригадой (все бригады Черныха  были уже учтены и носили номера) леса, загрузку его на фискарь, потом маркируем перевозимый лес на фискаре, опять же под видео, и потом третье кино тебе предоставляем о том, что этот лес уже на складе пилорамы лежит маркированный, тебе зайдёт? И не по каждой бригаде, а два таких фильма и всё?

- Да, пойдёт. Лучше бы, конечно, по каждой…

- «Быстрым» лесом только три занимаются. Третья. Вторая и пятая. Остальные рюмы делают и вообще работают далековато, так, что лесовоз на дорогу боязно пускать. Поэтому максимум тебе три «кина» привезём, Спилберг.

- Ну вот тогда три. Есть идеи?

- Посмотрим.

- Ну смотри. Надо материалы делать так, чтоб у тебя репутация была, особенно среди адвокатов!

Сказано это было пафосно и громко, больше для Портнова, чем для меня. Ишь ты, смотри на него, уже гуру юридическим заделался! Оки-доки, лови обраточку. Я встал.

- А нахера мне хорошая  репутация  в глазах конченых людей? Ладно, поработаем – я пожал Ване руку, забрал пуховик и пошёл мозговать мероприятие.

… Ебучий Тарасов! Ему бы полазить по мартовскому лесу, когда с утра холодно, как зимой, а днём любая обувь мокнет от подтаявшего снега! Сидит, блядь, в своём кабинете и помощников учит, червь бумажный!

Именно так в голове я костерил явно незаслуживавшего этого Ваню, пробираясь через сугроб к накатанной лесовозной дороге. Белый, с тёмными пятнами «шуршун» дал мне возможность подобраться без опаски обнаружения почти к самой колее. Шум здоровенного «Урала» говорил о том, что он вот-вот покажется возле моих ёлочек. А, вот и он, снимавший рубку и погрузку Виталик правильно сообщил по радиостанции, а я правильно рассчитал время подхода.  Я выставил чёрное, здоровенное дуло из кустов и щелчками пометил пейнтбольными шариками с десяток шестиметровых лесин. Норм. На брёвнах стали заметны жёлтые кляксы. Фотоловушка уже делает своё дело и снимает проезд машины. Теперь  можно выбираться, пообедать, а после обеда очередной засланец, найденный Тереховым, снимет те же брёвна на пилораме. Отработано, третья съёмка уже. Блин, два года почти прошло как я в лесах, всё уже знакомо.

Пейнтбольные маркеры нам раздобыл Паша. Мы с Виталиком реализовали идею, катаясь на собственных машинах в командировки. Алексеич прикрывал наши расходы на бенз, выписывая командировки. Терехов и Николай Тяглов подыскивали и инструктировали знакомых, имеющих возможность зайти и аккуратно поснимать видосики на пилорамах. Лесорубы Корчевского исправно валили лес и предоставляли нам материал. Все были при деле.

Жёлтый цвет шариков выбрали как самый распостранённый. Почти таким же в этом районе деревья метят в лесничестве, отмечая места будущих противопожарных просек. И это сработало, никто за два предыдущих раза не обратил на стволы внимания, ни при перегрузке, ни при складировании. А на самих пилорамах, после обеда можно было не то что заходить и снимать, а вообще чёрта лысого удавить, и никто б не заметил. Менталитет, местные работают с утра и до обеда, а потом своими делами занимаются.

Так что всё получилось, и получится и в этот раз. Единственное, когда лазаешь по мокрому и липкому снегу, всё удовольствие от хорошо сделанной работы уходит напрочь.

И остаётся только чехвостить первого попавшегося.

Ебучий Тарасов! За капюшон, с ёлки, мне упал комок мгновенно растаявшего на лопатках снега.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий