Всем привет!

Я собралась с мыслями и силами и смогла, наконец, взяться за следующую заметку. И да, она опять не про Китай (в следующий раз уже точно про «Путешествие на Запад» будет, обещаю). Она про соседей Китая – про корейцев и их Три корейских государства. И если в прошлые разы было про Когурё, крупнейшее из них и ближайшего соседа китайских империй, то сегодня будет, в основном, про Силлу и немного про Пэкче. Историческая часть сегодня, скорее всего, будет немаленькой, но зато очень насыщенной, так что пропустить можно и читать сразу про книгу, но это было бы упущением для всех, кто всерьёз интересуется историей и Кореей.

Изначально Силла была относительно небольшим королевством на юге современной республики Корея и по легенде основано было в районе современного Кёнджу (который под названиями Сораболь и Кумсонг был столицей Силлы) неким Пак (или Бак) Хёккосе ещё ок. 57-го года до н.э. Предполагаемые курганы первых шестнадцати королей-шаманов Силлы можно и теперь увидеть, и, пожалуй, это самое масштабное (если не единственное), что осталось после их правления.

Интересное начинается, пожалуй, с семнадцатого правителя Силлы – Нэмуля (356-402), современника Квангэтхо Великого (391-413), правителя Когурё. И Нэмуль (тж Намуль) стал первым королем Силлы, имя которого упоминается в китайских хрониках, поэтому достоверно история этого государства начинается именно с него.

Нэмуль установил связи с Ранней Цинь (351-395), по меньшей мере, с 381-го года, когда отправил посла в Чанъань ко двору Фу Цзяня II (357-385). Именно тогда страна Нэмуля была представлена как Силла. Но при нём Силла была, по сути, вассалом Когурё, т.к. нуждалась в защите северного соседа от союза своих соседей – Пэкче (коим тогда правили Кынчхого (346-375), Кынгусу (375-384), Чинмё, Чинса (385-392) и Асин (392-405)), племенного союза Кая и Ямато. Кстати, помните легендарный поход императрицы Дзингу (ок. 346-389), вдохновленный самой богиней Аматэрасу? Если он имел место в действительности, то, вероятно, именно в годы правления Нэмуля (подробно было тут: ), либо в правление его отца Хёльхэ (310-356). Хотя, возможно, таких походов было несколько, и все они были довольно разрушительны для Силлы.

У Нэмуля от госпожи Бобан, дочери тринадцатого короля Силлы, Мичу (262-284), было трое сыновей, но из-за их малолетства его место занял Сильсон (402-417), сын генерала Ким Дэсоджи и племянник Мичу. Этот Сильсон приличную часть своей жизни провёл заложником в Когурё и известен тем, что заключил союзы с людьми ва (Ямато) и продлил отношения с Когурё, послав и тем, и другим в качестве заложников своих кузенов, сыновей своего предшественника. Наверное, дали б ему шанс, он бы и третьего, Нульчжи, отправил, скажем, в Пэкче в том же качестве, но что-то не сложилось, и в итоге он, пытаясь избавиться, от сына Нэмуля погиб сам, а Нульчжи (417-458) стал новым правителем, причем вдобавок женился на дочери Сильсона, известной как королева Аро.

Есть легенда, согласно которой в 418-м году Нульджи послал верного вассала по имени Бак Дже-Сан, чтобы тот вызволил и вернул его братьев из Когурё и Ямато. Ему удалось освободить Бохо, удерживаемого в Когурё, но он был схвачен, пытаясь спасти Мисахына, отправленного к ва. Отказавшись служить королю Ва (согласно исправленной хронологии это должен был быть государь Нинтоку), Бак Джесан умер под пытками. Вот такая вот, в общем, своеобразная версия сказок про «злую мачеху» по-раннекорейски. Ну точнее в данном случае про злого двоюродного брата.

После всей этой истории Нульджи сделал всё для того, чтобы Силла окрепла и смогла общаться с соседями на равных. И для того, чтобы при необходимости противостоять мощи Когурё даже сумел заключить союз с Пэкче, и впоследствии этот союз не раз возобновился.

Кроме того, Нульчжи установил в качестве правила престолонаследия патрилинейную модель (т.е. от отца к сыну, а не от брата к брату). Так что старший сын Нульчжи от королевы Аро и стал его наследником под именем короля Чаби (458-479), замяв возможный конфликт женитьбой на дочери Мисахына. Известен он был двумя вещами – тем, что при нём пришлось проверить на прочность союз с Пэкче, когда оно было атаковано Когурё (и Чаби послал войска на помощь) и тем, что в годы правления Нульчжи и Чаби стала формироваться (очевидно, на базисе китайской) местная (прежде всего придворная, народная и до того была) корейская музыка (на стенах гробниц того периода можно увидеть флейты хвенджок и чансо, лютни охён-пипха и ванхам, цитры комунго и охёнгым, длинный рог тэгак, гобой пхири и подвешенный барабан тамго). Хотя каягым, корейский аналог гучжэна и кото, появился уже в VI веке.

Примерно во времена Чаби и его наследника Соджи (479-500) стал проникать буддизм в Силлу, хотя в отличие от Когурё и Пэкче, где буддизм, попавший туда из Ранней Цинь и Восточной Цзинь, уже заметно укрепился, Силла всё ещё оставалось страной, где всем заправляли шаманисты, адепты того, что позже назвали мусок (буквально «нравы и обычаи шаманов»). Они поклонялись многочисленным духам природы и особенно чтили небо и Ирвольсонсин, духов солнца, луны и звёзд. Интересно, что проводниками веры в случае мусок выступают прежде всего (и в основном) женщины – шаманки мудан, а также пансу, которые могут быть и колдуньями, и колдунами. Их ритуалы называются кут.

И Чаби, и Соджи, и его троюродный брат и преемник Чиджын (500-514) активно работали над централизацией государства, Соджи многое сделал для налаживания сообщения внутри страны и занимался строительством и улучшением дорог. Чиджын для той же цели тоже принял ряд мер, в т.ч. странноватых – например, переселял столичное, «коренное население» Силлы, на окраины, чтобы бороться с родоплеменной раздробленностью, а ещё старался опереться на богатых крестьян и горожан, особенно торговцев, недовольных самоуправством знати и видевших в усилении централизованного государства больше возможностей для социального роста. И для этого открыл новый рынок в столице, поощрял пахоту на быках, а также судостроение.

К слову, в Силле так же, как и в Когурё и в империях Китая основными сх-культурами были рис, просо, ячмень, пшеница, бобовые (в частности, соя) и конопля. Поля были как суходольные, так и заливные. Из овощей важную роль играли местные сорта капусты (кимчи стали корейцы готовить очень в давние времена) и дайкон, а из фруктов и ягод – груши, персики, хурма и, конечно же, шелковица, чьи листья шли на корм тутовым шелкопрядам. Шёлковые ткани из Силлы ценились особенно высоко. Кроме того, в корейских государствах, включая и Силлу, имелись местные породы крупного рогатого скота – ханву и чёрные чеджу (с острова Чеджу же одна из местных пород свиней и лошадей), кур – чанмигё, лошадей – квахама и, в частности, ханджа (чеджума), и собак – чиндо, нуреонги и позже возникшая тонгёнги.

Поскольку Три государства располагались на полуострове, то потенциально могли включаться в очень широкую сесть морской торговли, что, собственно, и задумывал Чиджын. И, похоже, его замысел дал свои плоды, и Силла вступила в пору процветания. Чиджын первым из силласких правителей объявил себя ваном в 503-м году и уже прочно закрепил название «Силла» за своей страной, а также провёл масштабную административную реформу, разделив территории своего королевства на области, округа и уезды.

Но открытые морские границы привлекали в страну не только торговцев, но и проповедников буддизма. Важным моментом тут было уже то, что в 502-м году Чиджын запретил практику погребальных человеческих жертвоприношений, которая со времен Западной Хань исчезла (за редкими исключениями) в Китае (а Чиджын был одним из первых, кто обратился к китайскому опыту построения государства) и примерно в то же время исчезла или начала исчезать в Ямато. Вероятно, он это сделал по экономическим и политическим соображениям, а не по этическим, но начало было положено.

Наследник Чиджына ван Попхын (514-540) продолжил китаизацию государства – создал ведомства, систему рангов и законы по китайскому образцу, установил дипломатические отношения с Южной Лян (502-557), покорил конфедерацию (союз) Кая на юге полуострова. Но, самое главное, именно Попхын стал первым буддийским государем Силлы. И в 527-м году местные буддисты начали строительство буддийского храма в Чхонгённим, которое, по преданиям, обернулось чудом, позволившим сломить сопротивление знатных последователей мусок и сделать государственной религией буддизм. В итоге к 544-му году был построен ещё и храм Хыннюнса. Интересно, что, согласно некоторым источникам, в конце жизни Попхын отказался от престола и ушёл в монахи. Его посмертное имя буквально означает «подъём [буддийского] закона», и погребение произвели путем кремации по буддийскому обряду.

И ещё для нашей сегодняшней истории любопытно то, что у Попхына не осталось после него сыновей, и его власть перешла к внуку, сыну его дочери Чисо, вышедшей замуж за своего дядю Ипчона. Внук этот вошёл в историю как Чинхын Великий (540-576).

Чинхын умело вёл свою внешнюю политику, что помогло ему расширить территорию Силлы – сначала он объединился с Пэкче и отжал земли у Когурё, а потом объединился с Когурё и разгромил Пэкче, уничтожив в решающем сражении всё вражеское войско вместе с их правителем – ваном Сон (523-554). Кроме того, именно при нём были заложены основы института Хваранов, в которые принимали на воспитание и последующую службу лучших юношей страны. В годы его правления был построен знаменитые монастыри Пульгукса и Хваннёнса.

После смерти Чинхына его место занял его второй сын от королевы Садо – Чинчжи (576-579), который посылал послов в Чэнь и продолжал вести войны с Пэкче, причем крайне неудачно, что окончательно настроило против него знать, и без того будто бы недовольную его образом жизни. По некоторым сведениям в его свержении не последнюю роль сыграла его тётка, госпожа Мисиль, сестра королевы Садо. Неизвестно, как дело было на самом деле, но будто бы Чинчжи обещал жениться на Мисиль, как только станет ваном, а потом передумал.

Как бы то ни было после его свержения новым правителем Силлы стал король Чинпхён (579-632), племянник Чинчжи, сын его брата принца Тонюна (Доннюна) и госпожи Манхо из рода Ким. Он усилил роль буддизма в Силле и даже себя и свою семью объявил «родичами Будды», активно налаживал дипломатические отношения с правителями Суй и затем Тан, воевал с Пэкче и строил оборонительные крепости, создал новые административные единицы в аппарате государственного управления. И, пожалуй, он был первым, кто реально решил использовать мощь ханьцев для помощи в борьбе с Когурё напрямую, в том числе используя религию как точку соприкосновения.

В общем, Чинпхён был явно сильным и дальновидным владыкой, но на поприще семейной жизни у него случился большой «ой». Его королевой-консортом долгое время была Мая, от которой он, предположительно, имел трёх дочерей – принцесс Тонман (Докман), Чёнмён и Сонхва. Потом он женился на госпоже Сынман, но сын от неё умер ребенком. Конечно, у него были и наложницы, включая вроде как и ту самую госпожу Мисиль, но…Думаю, уже многие обратили внимание на то, что браки правителей Силлы были уж что-то ну очень…тесными и близкородственными.

Всё дело в том, что в Силле сложилась система кольпхум, которая подразделяла местную знать на сонголь («Священную кость») и чинголь («Истинную кость»), и вплоть до VII века права на трон имели только представители первой. Для этого и заключались браки в пределах, по сути, одного рода. Так что Чинпхён не мог сделать своим наследником сына от какой угодно из своих женщин. И именно поэтому ему пришлось пойти на беспрецедентное даже в Трёх государствах решение – сделать своей наследницей дочь, принцессу Тонман.

Так что, когда он умер, ко всеобщему изумлению, Силлой впервые стала править женщина, вошедшая в историю как королева Сондок (632-647). Задача перед ней стояла, мягко говоря, нетривиальная, потому что ей надо было не просто привести свою страну к процветанию, а сделать это из явно неблагоприятного старта, т.к. Силла была ослаблена войнами с Пэкче. И…Ей это удалось. Император Тан Тай-цзун (он же Ли Шиминь, о котором подробно было тут: ), получая от неё просьбы о военной поддержке в борьбе с Когурё, издевательски предлагал ей в качестве помощи мужа из своей династии, который наведет в Силле порядок (жаль, что он не был провидцем и не знал, что в конце века его собственной империей станет править его же бывшая наложница, ха-ха), но помощь в итоге всё равно оказал.

Отличилась Сондок и во внутренней политике, снизив налоги для крестьян и внедрив многие меры поддержки для вдов, сирот, стариков и прочих уязвимых групп. Помимо этого, она стала настоящей покровительницей буддизма и науки. Именно в годы её правления была построена знаменитая обсерватория Чхомсондэ близ Кёнджу, а также храмы и пагоды, в т.ч. Пунхванса и девятиярусная пагода Хваннёнсы, и да, на её годы пришлись жизнь и деятельность знаменитых монахов Чаджана и Вонхё, а также взлёт карьеры знаменитого генерала Ким Юсина, подавившего восстание Бидама.

После смерти Сондок трон по той же причине, что ранее к ней, перешёл к её кузине, ставшей известной под именем королевы Чиндок (647-654). Обеим правительницам просто не с кем было вступать в брак так, чтобы продолжить линию сонголь. Поэтому после смерти Чиндок произошло ещё одно небывалое прежде дело – трон впервые занял представитель чинголь, сын принцессы Чёнмён и Ким Ёнсу, войдя в историю под именем короля Муёля (654-661). А уже его сын от королевы Мёнмён, сестры Ким Юсина, король Мунму (661-681) прославился как тот, кто покорил Когурё и Пэкче и объединил Корею воедино под именем Объединенной Силла. Позже Объединенной Силлой правила ещё одна королева – Чинсон (887-897), но это уже совсем другая история и стало возможно во многом благодаря опыту успешного правления Сондок и Чиндок. И вот о них-то я и хочу сегодня рассказать на примере романа

«Сондок: принцесса луны и звёзд» Ш. Холман и хроники «Самгук юса» Ирёна

Время действия: VI-VII века, ок. 595-647гг.

Место действия: королевства Силла и Пэкче (современная республика Корея).

Интересное из истории создания:

Шери Холман (р. 1966) – современная американская писательница и сценарист. Родилась она в штате Вирджиния, окончила Колледж Вильгельма и Марии в 1988-м году по специальности «театральное искусство», а потом переехала в Нью-Йорк. Постепенно она сошла с пути актерства и театрального искусства и перешла к издательскому делу, и в тот период своей жизни написала свой первый роман – «Украденный язык», который был издан в 1997-м году и переведен на тринадцать языков мира.

Роман «Сондок: принцесса Луны и Звёзд» (англ. «Sondok: Princess of the Moon and Stars») был издан в 2002-м году, и можно встретить версию, что он относится к детской литературе, хотя скорее всё же к подростковой. Данное произведение вошло в серию книг «Королевские дневники» («The Royal Diaries») издательства Scholastic Press, состоящую из 20 книг, изданных с 1999 по 2005 год. Каждая книга там – это история реальной исторической личности из той или иной страны и эпохи, оформленная в виде вымышленных дневниковых записей. Что примечательно, все они посвящены женщинам, королевам или представительницам правящих семей.

Не могу утверждать, что все книги этой серии одинаково хороши и могут подойти даже взрослым читателям, но роман Холман – однозначно да.

«Самгук юса» («Оставшиеся сведения [о] трёх государствах»), в свою очередь, это произведение, написанное монахом Ирёном (1206-1289), которое можно рассматривать как условно историческое наравне с «Самгук саги», но, по сути, оно составляет скорее сборник легенд и историй о прошлом корейским государств и исторических фигурах, которые не всегда однозначно бьются с фактами. Однако я посчитала, что некоторые из этих историй будут очень кстати сегодня.

О чём:

В год, когда предположительно почила знаменитая принцесса Пхёнган из Когурё (о ней подробно тут История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 12.1 «Река, где восходит луна» и в более раннем посте), другая корейская принцесса, Тонман, будущая королева Сондок, несмотря на то, что ей только-только стукнуло 15 лет, уже объявлена своим отцом, королём Чинпхёном, наследницей престола Силлы. Не все согласны, что это хорошее решение, но и желающих громко возмущаться тоже до поры, до времени не находится. Поэтому принцесса позволяет себе не только являться на государственные советы (Хвабэк) и рядовые сходки чиновников, но и лезть в другие дела, которые традиционно считаются мужскими. И среди них её истинная страсть…астрономия. Юная принцесса буквально зачарована звёздами и считает, что в них ключ ко всему, и что ей, как будущей правительнице, не помешало бы в этом разобраться. Однако её отец по неясной причине был совсем иного мнения, но особо и не напирал, предпочитая толстые намеки. Всё изменилось, когда зимой, незадолго до наступления года Кролика (595), в Кымсон (Кёнджу), столицу Силлы, прибыл посол из империи Суй – Линь Фан.

Беседы с ним король Чинпхён вёл в числе прочего и об астрономии, поэтому не мудрено, что принцесса сочла, что это её шанс обучиться чему-то новому у настоящего профессионала. Но очень скоро её постигло разочарование – китайский посол был далёк от либеральных взглядов жителей Силлы на женщин и на то, что им можно, а что нельзя, и недвусмысленно дал это понять. И это можно было бы пережить, если б не оказалось, что дружба с императором Вэнь-ди для короля Чинпхёна на фоне войн с Пэкче слишком важна, поэтому Линь Фан задержится на срок гораздо более долгий, чем ожидала Сондок. Но и это оставалось бы просто неприятным соседством, если б король не попросил Линь Фана наставлять его дочерей в учении великого Конфуция, а сам Линь Фан, осознав степень своего влияния, не начал оказывать давление на короля Чинпхёна… Во что это вылилось, предлагаю всем узнать самим. Ну а я кину намёки, которые, впрочем, не раскрывают всего самого важного.

Отрывки:

17 день 1-й луны

«…Когда разговоры о войне наконец завершились, отец сделал объявление по поводу официального календаря. Его решение было столь разочаровывающим, бабушка. Он предпочёл отвергнуть наш календарь и заменить его календарём суйского императора с предсказанным затмением в первый день десятого месяца.

Хоть я и наследница престола, мой пол обязывает меня молчать на подобных собраниях. Но сегодня я не смогла сдержаться.

— Отец, позвольте мне обратиться к вам, — я поклонилась. Он выглядел удивлённым, но кивнул.

— Я тоже рассчитала фазы солнца и луны, независимо от ваших астрономов, и вынуждена с ними согласиться. — Я замолчала и развернула звёздную карту, спрятанную в широком рукаве. — Я представила свои расчёты лорду Линь Фану, но он не позволил себя переубедить, и всё же я должна настоять. С математической точки зрения затмение в десятом месяце этого года невозможно. Я не хотела бы, чтобы мой досточтимый отец тревожил себя напрасно.

Главный астроном отца поперхнулся и закашлялся.

— Прошу прощения у госпожи Сондок... — Он пытался прикрыть меня, но я была готова раскрыть свой секрет.

— Сондок, я приказал тебе прекратить заниматься звёздами, — сказал отец.

— Да, отец. Но я думала о благе королевства...

— Я пытался объяснить госпоже Сондок, что астрономия — наука сложная, — внезапно вмешался лорд Линь Фан, и голос его был тяжёлым и ледяным, как погода за окном. — Не следует доверять её женщине.

— Сондок воображает себя астрономом, — сказал отец, бросив в мою сторону раздражённый взгляд. — Она умная девочка, но иногда не знает своего места.

— Там, откуда я родом, — заявил Линь Фан, — считается, что женщиной в детстве управляет отец, в зрелости — муж, а в старости — сын. Женщина не дерзает высказывать собственное мнение.

— Мне известно, во что верят в Китае, господин, — перебила я, и увидела, как кустистые брови посланника взлетели вверх. Я говорила так учтиво, как только могла, хотя ярость на этого жалкого человека душила меня. — Но мы не в Китае. И не в Когурё или Пэкче, где разделяют ваши убеждения. Мы в Силла. И здесь женщина вправе высказываться, наследовать имущество и даже взойти на престол, что и предстоит мне. Положение человека определяется его костяным рангом, а не полом.

Я зашла слишком далеко. Я тотчас поняла это по гневу в голосе отца.

— Боюсь, наши женщины имеют не такие хорошие манеры, как те, к которым вы привыкли у себя дома, — сказал отец, отказываясь смотреть на меня. — Сондок, ступай к себе и упражняйся на каягыме. Сыграешь для меня после ужина.

Я собрала свои карты в смятении и гневе, бабушка. Быть отосланной прочь и получить приказ заниматься музыкой, как бесполезная девчонка! Уходя, я поймала взгляд Чаджана — полный жалости. Он был единственным, у кого хватило мужества посмотреть мне в глаза…».

1 день 10 луны

«…Не помню, чтобы когда-либо испытывала такое напряжение, как стоя на помосте рядом с отцом этим утром. Все наши придворные астрономы собрались. Весь двор заполнили знатные господа и дамы, а также простой люд, набившийся поглазеть на ритуал отвращения бедствий. Двор объяла абсолютная тишина, неестественная для столь большой толпы. Я смотрела на море бледных, встревоженных лиц — женщины на грани обморока, мужчины кусают губы до крови. Рядом со мной моя маленькая кузина Чиндок тихо захныкала. Я сжала её руку и сказала, что всё будет хорошо.

Когда приблизился час, предсказанный Лин Фаном, отец подал знак барабанщикам. Поднялась такая какофония звуков — медные колокола, пронзительные свирели, гулкие удары гонгов. В страхе огромное собрание мужчин и женщин принялось голосить и причитать, добавляя свои голоса к общему неистовству. Отец распростёрся на помосте, вытянув руки перед собой, как последний из просителей. За ним монахи возносили молитвы к Небесам, моля солнце не покидать их и пролить свои целительные лучи на поля Силла. Напряжение было почти невыносимым, и на мгновение я подумала — не броситься ли на землю рядом с отцом и не молить ли Небо о прощении.

Но даже когда шум нарастал, даже когда стон рвался из моего собственного горла, я подняла глаза к небу и увидела...

Ничего.

Сияющий голубой, безоблачный день, знаменующий начало зимы. Ни тени луны. Ни Огненного Пса, кусающего за пятки наше благословенное солнце.

В общем возбуждении, думаю, участники ритуала едва заметили, что небо по-прежнему сияло и ни один солнечный луч не померк. Но по мере того как тянулись долгие мгновения, Лин Фан начал тревожно оглядываться. Он крикнул придворным астрономам проверить солнечные часы и убедиться, что они не ошиблись со временем. Но всё было верно. Я заметила, как отец приподнял голову из своего распростёртого положения и устремил на Лин Фана яростный взгляд. Сынман, Сонхва и Чхонмён обступили меня — наполовину в восхищении, наполовину в страхе перед гневом отца, если затмение так и не наступит. Он будет унижен — именно этого я и боялась.

Нужно было что-то делать, бабушка. Барабанщики стали сбиваться, а небо оставалось чистым. Если бы пошла молва, что отец не знает воли Неба, его правлению был бы нанесён непоправимый урон. Я должна была действовать.

Я шагнула вперёд и крикнула, чтобы барабаны смолкли. На толпу пала тень оцепенения, но я возвысила голос — торжествующе.

— Народ Силла, сегодня вы стали свидетелями чуда! Благодаря могущественному заступничеству короля Чинпхёна Огненный Пёс не посмел покинуть своё логово. Затмение было предотвращено. Сколь же велик король Силла!

Из толпы простого люда вырвался одобрительный крик, и я испустила огромный вздох облегчения. Линь Фан, однако, выглядел так, будто готов был взорваться. Лицо его потемнело от ярости, и я искренне верю — посмей он, он задушил бы меня голыми руками. Но я спасла лицо отца. Я не могла допустить, чтобы он был унижен руками этого высокомерного человека…».

«Самгук юса» рассказывает историю также о ване Му из Пэкче и о ещё одной сестре Сондок, Сонхва:

«…Имя тридцатого [правителя Пэкче] государя Му-вана [600-641] [было] Чан. [Его] мать жила одиноко, построив [себе] дом на берегу пруда, [расположенного на] юг [от пэкческого] столичного города. [Обитавший в этом] пруде дракон вступил [с ней в] связь, и [она] родила [сына]. Детское имя его было] Содон Е — ‘Ямсовый отрок’. Степень [его] одарённости трудно [было] измерить. [Содон] постоянно копал дикий ямс [и] продавал [его], [чем] обеспечивал [себе и матери] средства [к] существованию, [и] поэтому жители [той] страны дали [ему] имя согласно [его занятию].

[Содон] услышал, [что] царевна Сонхва, иначе пишут — Сонхва (другие иероглифы), третья [дочь] силлаского государя Чинпхён-вана [579—632], [в] красоте [и] очаровании не имеет [себе] равных. [Тогда он] сбрил волосы [и] пришёл [в] столичный город [Силла]. [Он] оделил диким ямсом всех отроков [из] местных селений, [и] все отроки [стали] доверчиво следовать [за] ним. Тогда, сочинив песню, [он] научил всех отроков [её петь], и [те стали повсюду] распевать её. [Слова песни] гласили:

Сонхва-кончжу, царевна [наша],

От прочих тайно вышла замуж.

К Содону ночью в дом идёт,

В охапке <ямс> ему несёт.

[Эта] песня отроков распространилась [по] столице [и] дошла до запретных дворцовых [покоев]. Все чиновники усиленно увещевали [государя] отправить царевну [в] изгнание в далёкие края. [Когда царевна] собралась уйти [из дворца], царственная государыня одарила [её] одним ту чистого золота, [и девушка] пустилась [в путь].

[Когда] царевна направлялась к месту [своего] изгнания, Содон [с] поклоном выступил на дорогу [и] изъявил желание заботливо оберегать и сопровождать [девушку]. Хотя царевна не знала, откуда он пришёл, [она] невольно доверилась [ему и] обрадовалась [его предложению]. Поэтому [он] пошёл вместе [с девушкой и вскоре] тайно [вступил] с ней [в] связь. После этого [царевна] узнала имя Содона [и] тогда поверила, [что так] исполнилось [прорицание из] песни отроков.

[Супруги] вместе прибыли [в] Пэкче…»

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Начало на самом деле показалось мне несколько затянутым. Юная Сондок пишет почти каждый вечер своей бабушке, госпоже Манхо, и поначалу это выглядит как просто детско-наивная переписка девушки-подростка со своей бабулей…И только потом читатель узнает, что бабуля давно в мире предков, а Сондок просто больше некому поведать о своих мыслях и чувствах так, чтоб это не возымело последствий, в том числе политических.

Поначалу её увлечение астрономией и конфликт на этой почве с отцом выглядит как просто подростковый бунт, наткнувшийся на косность её родителя, но чем дальше, тем больше начинаешь понимать, насколько всё сложнее, потому что это не просто история одной взрослеющей девочки с её подростковыми проблемами, это история, прежде всего, наследницы короля страны, переживающей сложные времена, из-за чего этому королю приходится принимать сложные решения, которые просто не могут оставить довольными всех, и во многом его конфликты с дочерью вызваны тем, что он и не хочет на неё всё это наваливать (и как отец, и как мужчина), и не может порой поступить иначе. А Сондок довольно долго этого не догоняет.

Прочитав эту книгу, я просто отказываюсь признавать её подростковой. Возраст героини там вообще не имеет значения. Год рождения реальной Сондок неизвестен, Холман взяла почему-то за основу версию про примерно 580-й, но есть версия, например, и про 600-й, и это мог бы быть, например, 619-й год, а Сондок могла оказаться 19-тилетней девушкой, или 30-тилетней женщиной. И ничего бы не изменилось – она точно так же сталкивалась бы с неприятием себя в качестве будущей правительницы из-за своего пола, так же бы запрещала себе любить того, кого, как ей казалось, ей нельзя любить, так же сталкивалась бы с недомолвками и непониманием со стороны своего окружения, так же бы пыталась найти своё правильное место и баланс, который она в итоге отыскала. Потому что её жизнь ей полностью не принадлежала, и нужно было учитывать ещё много всего. И не всегда учёт приводил бы к верным выводам.

Мне не понравилось то, что Холман так и не объяснила, почему отец Сондок был против её занятий астрономией, но я вынуждена признать, что, несмотря на это, она просто блестяще поработала с историческим материалом, изящно сплела в красивую и правдоподобную картину некоторые вещи, и её история на, казалось бы, до безобразия заезженную тему не выглядит скучной и шаблонной. Так что этот роман я прочитать рекомендую однозначно, даже несмотря на то, что на русском языке я опять его нигде не нашла, и читать пришлось англоязычное издание.

Зато «Самгук юса» есть на русском. И её чтение в сочетании с «Самгук саги» однозначно расскажет всем интересующимся историей Кореи больше и цельнее, чем даже те художественные произведения, которые я нахожу…хотя и менее ярко.

Список прошлых постов здесь:

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 24. «Сказание о Санджане» и «Шахнаме»

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 25. «Маска майя»

Если понравился пост, ставьте лайк, жмите на колокольчик на моей странице, чтобы алгоритмы не скрыли для вас мои новые публикации, подписывайтесь, если интерес к теме есть, но ещё не подписались. Буду рада также комментариям и признательна за финансовую поддержку проекта.