Глава «О травах и тушеном кролике» о жизни и надежде. Действие и герои уходят от Чёрных врат туда, где жизнь. Красный огонёк на одной из башен Чёрных врат светит им в спины, такой же огонёк они увидят, приближаясь к башне Кирит Унгол. Надежда, правда, всего лишь на то, что существует исчезающе малая вероятность проникнуть в Мордор. Но в таком походе лучше далеко не загадывать и вообще не думать о том, что ждёт впереди. Но это так же и отсрочка неминуемой гибели и глоток чистого воздуха в Итилиэне, над которым хоть и нависла тень и в котором уже рыскают враги, но он ещё не погублен Мордором, там растут деревья и травы, там красивые горы и чистые ручьи. Если пейзаж вокруг - это отражение внутреннего состояния Фродо, то в Итилиэне Фродо явно получает такую нужную ему передышку, Кольцо меньше тревожит его и сама природа, кажется, приходит ему на помощь.
И было очень радостно за хоббитов, у которых, наконец, появилась возможность отмыться от грязи Мёртвых болот и пустоши перед Чёрными вратами.
Очень здорово описана старая, почти исчезнувшая дорога:
Толкин постоянно, на всём протяжении пути этих троих возвращается к одной детали – хоббиты всегда делятся с Голлумом водой. Еду он их не ест, не может, а вот воду принимает с благодарностью. Напоминание об этом повторяется из главы к главе. Это работает на нескольких уровнях. С одной стороны, показывает, насколько они все трое в одной лодке. Даже если между ними есть какие-то недомолвки и неприязнь, они всё равно вынуждены не просто тесно взаимодействовать, но и проявлять взаимовыручку и заботу друг о друге, иначе далеко они просто не уйдут. Причём никогда не уточняется, кто именно делится с ним водой. И на другом уровне, если вспомнить о «воде живой» - хоббиты волей-неволей являются её источником для Голлума. Они напоминают ему о временах до Кольца, о жизни среди сородичей и Голлум продолжает испытывать на себе доброе отношение Фродо и наблюдать их бережное отношение друг к другу. Да и Сэм ведь держит себя в руках, не то, что не мутузит его, как в фильме, а пальцем не трогает, а в этой главе вообще довольно дружелюбно с ним общается.
Впрочем, тема еды их тоже объединяет, хоть у них и разные в ней предпочтения. В самом начале главы Голлум говорит о голоде и о том, что там, куда они идут, он найдёт еду, о еде же думает и Сэм, который от голода не может заснуть. И отойдя от Чёрных врат Сэм вновь начинает питать надежду на возвращение, и, соответственно, думать о тающих припасах. Прошло уже шесть дней с тех пор, как он их подсчитал.
И Сэму вдруг приходит в голову потрясающая идея. Он обращается к Голлуму с просьбой поймать им на обед какую-нибудь живность. Это такой явный шаг навстречу. Интересно, что побудило его к этому? То, что он увидел, как Голлум совершенно искренне хотел увести Фродо от Врат? Или просто его природное миролюбие, он ведь по сути своей тоже добрый, о чем говорил и факт, как аккуратно он завязал верёвку на ноге Голлума, а его открыто демонстрируемое недоверие и ворчливость – это, скорее, отголоски воспитания его папаши. И вот тут он вдруг берет курс на примирение и сближение. И Голлум внезапно не отказывает. Воздух Итилиэна воистину особенный.
Их диалоги это отдельное наслаждение. Сэм, сам не образец изящных словесных оборотов, начинает передразнивать, отзеркаливать речь Голлума. С другой стороны, это можно рассмотреть так, что он пытается говорить на его языке.
Yes, perhaps, yes,' said Gollum. `Sméagol always helps, if they asks – if they asks nicely.'
`Right!' said Sam `I does ask. And if that isn't nice enough, I begs.'
"Да, возможно да", -- ответил Голлум. -- "Смигол всегда помогает, если они просит -- если они просит хорошо".
"Верно", -- сказал Сэм. -- "Я просит. И если это недостаточно хорошо, я умоляет".
А потом тот самый момент, когда Сэм смотрит на Фродо и видит в нём свет.
Gollum disappeared. He was away some time, and Frodo after a few mouthfuls of lembas settled deep into the brown fern and went to sleep. Sam looked at him. The early daylight was only just creeping down into the shadows under the trees, but he saw his master's face very clearly, and his hands, too, lying at rest on the ground beside him. He was reminded suddenly of Frodo as he had lain, asleep in the house of Elrond, after his deadly wound. Then as he had kept watch Sam had noticed that at times a light seemed to be shining faintly within; but now the light was even clearer and stronger. Frodo's face was peaceful, the marks of fear and care had left it; but it looked old, old and beautiful, as if the chiselling of the shaping years was now revealed in many fine lines that had before been hidden, though the identity of the face was not changed. Not that Sam Gamgee put it that way to himself. He shook his head, as if finding words useless, and murmured: `I love him. He's like that, and sometimes it shines through, somehow. But I love him, whether or no.'
Gollum returned quietly and peered over Sam's shoulder. Looking at Frodo, he shut his eyes and crawled away without a sound.
Голлум исчез. Он какое-то время не появлялся, и Фродо, съев несколько кусочков лембаса, забрался поглубже в коричневый папоротник и заснул. Сэм смотрел на него. Косые лучи раннего солнца только начали проникать под сень деревьев, но лицо хозяина он видел ясно, и его руки, лежащие на земле. Он вдруг вспомнил, как Фродо спал в доме Элронда после той смертоносной раны. Тогда, когда Сэм сторожил его сон, он заметил в нём слабый свет, который время от времени, как ему казалось, начинал литься изнутри, но сейчас свет стал ещё ярче и сильнее. Лицо Фродо было спокойным, следы страхов и забот покинули его, но старым оно было, старым и прекрасным, как будто следы прожитых лет вдруг разом проявились множеством скрытых до сих пор тончайших линий, не нарушив красоты знакомых черт. Не то чтобы Сэм Гэмджи рассуждал именно так. Он покачал головой, как будто понимая всю тщетность слов, и пробормотал: «Я люблю его. Он вот точно такой, и иногда это видно, я не знаю как. Но так ли, не так, я его люблю».
Голлум вернулся неслышно и заглянул Сэму через плечо. Увидев Фродо он зажмурился и молча уполз прочь.
«Я люблю его». Действительно, что тут ещё скажешь. Сэм видит во Фродо свет. Их троих до предательства Голлума, связывал этот свет. Не только для Сэма Фродо был источником света, а так же и для Смигола.
Оговорка про *whether or no очень глубокая. Потому что в Кирит Унголе уже будет однозначно *no.
Я рассматривала этот свет только с точки зрения, что это внутренний свет Фродо. И чем дальше он идёт по пути самопожертвования, тем ярче светит. Это всё так, но вот на форумах TheOneRing я нашла ещё одну точку зрения на этот сосуд со светом, которая не противоречит этой, просто даёт возможность посмотреть с другого ракурса. Этот сосуд со светом, о котором говорил Гэндальф, это ещё и свет надежды для всех, кто способен её увидеть. Фродо становится маяком надежды для тех, кто отваживается надеяться. Гэндальф, Арагорн, Элронд, Фарамир, Сэм, конечно, и на краткое время он стал лучом надежды для Смигола. Эту надежду отвергали Боромир и Денетор. И, кстати, Саруман – уже после квеста, когда всё закончилось, проявившего к нему милосердие и уважение Фродо он называет жестоким.
А Фродо действительно призван светить, когда другие огни погаснут. И не просто светить, а зажигать этот свет в других.
Кэтлин Валковиак подмечает, что в момент, когда Сэм смотрит на Фродо в Итилиэне, он каким-то образом видит Фродо как бы сквозь магию кольца, вопреки ей. Благодаря кольцу, Фродо выглядит моложе своих лет, а в этом эпизоде Сэм видит истинный облик Фродо, таким, каким бы он был, если бы не подвергся его влиянию: "old, old and beautiful".
О внутреннем свете было сказано немало, и эта деталь на его фоне уходила на второй план. А она ведь очень важная. Каким образом, с помощью чего Сэм даже не прилагая никаких усилий смог преодолеть эффект кривого зеркала? Ответ на это прост и полностью вписывается в толкиновскую картину мира, основанную на новозаветных идеях. Сэм смотрит на Фродо глазами любви. Оно тут же и озвучено. И любовь – это страшная сила. В христианстве между понятиями Бог и Любовь знак равенства. Это то, что может противостоять Кольцу и разрушить его чары. И поэтому Сэм видит Фродо таким, какой он есть на самом деле, поэтому его взгляду на Фродо в любых ситуациях можно доверять всецело.
То, что в системе координат Толкина в центре стоит Бог, который есть Любовь, это, в принципе, не открытие Америки. Но вот дальше я решила потянуть за эту ниточку и она привела меня на ступени Кирит Унгола. Где ещё один персонаж, пусть на несколько мгновений, под влиянием любви, вырывается из-под власти кольца и предстаёт в своём истинном обличье:
"an old weary hobbit, shrunken by the years that had carried him far beyond his time, beyond friends and kin, and the fields and streams of youth, an old starved pitiable thing."
КК: безнадежно дряхлого, изможденного хоббита, ссохшегося от старости, унесенного потоком времени далеко за пределы отпущенного ему срока, навеки лишенного и друзей, и родных, навсегда разлученного с полями и реками своей юности, превратившегося в жалкую, голодную развалину...
Беда только в том, что в глазах смотрящего на него Сэма любви, увы, не было. Тому были причины, но факт остаётся фактом. Сэм не увидел старика Смигола, он увидел старого злодея, тот искажённый образ, то изуродованное существо, каким его сделало кольцо. Фродо бы увидел, он видел в Смиголе крупицы добра, он тоже умел смотреть сквозь магию Кольца, причём всё время, за исключением моментов помрачнения сознания в Мордоре, а Сэм не увидел.
Довольно жизненная тема. Любить очень хорошего человека легко и приятно, а ты попробуй-ка по-доброму принять какого-нибудь мерзавца, причём не абстрактного, а того, который ошивается рядом, да ещё и воняет от него, и он и того и гляди выкинет какую-нибудь пакость. То есть разница в уровне духовного совершенства между Фродо и Сэмом на тот момент есть и Фродо стоит на ступень выше. Если б любви Сэма хватило и на Голлума! В данном случае я имею в виду любовь именно в смысле доброго отношения к ближнему, каким бы этот ближний ни был. Сэм во всех смыслах пока ещё идёт за Фродо.
И эти два эпизода, Итилиэн и Ступени, показывают общее у Фродо и Голлума – они оба искажены кольцом не только внутренне, а так, что их даже окружающие видят не теми, кем они являются, так что они действительно оба страшно одиноки в своём внутреннем аду. При этом Фродо на первый взгляд искажён не так уж фатально, скорей наоборот, он кажется моложе, но всё равно – его ещё со времён жизни в Шире даже ближайшие друзья, подумать только, стали видеть не таким, какой он есть, и потихоньку эта разница между реальным Фродо и тем, каким его видят все вокруг, становилась всё существенней. Это же касается и Бильбо, кстати.
И действительно эта итилиэнская сцена явно предвосхищает сцену на ступенях КУ. Только Смигол здесь ещё не в центре, а на периферии, но по сути там происходит нечто очень похожее. Смигол и здесь и там видит отношение Сэма к Фродо, скорее всего даже слышит сэмовы слова, он видит свет в самом Фродо, только в Итилиэне он закрывает глаза и отползает прочь. Этот свет режет ему глаза, душу и совесть, он ещё не может смотреть на него. Но он его видит. И оба этих эпизода происходят тогда, когда Фродо просто спит. Он никак в них сам не участвует и от него вообще ничего не зависит.
И мне ещё вспоминаются слова Арагорна.
A hunted man sometimes wearies of distrust and longs for friendship.
Тот, кто находится в постоянной опасности, иногда устаёт от недоверия и мечтает о дружбе.
А на глазах Голлума цветёт такая дружба, которая как в песне было – «больше, чем любовь». Такое запросто порушит устои гонимого, презираемого существа. К такому захочется быть причастным. Глядя на такое задумаешься, где ты и кто. То есть на Голлума оказывает влияние не только Фродо. На него очень сильно действует исключительная привязанность Сэма к Фродо, его любовь и забота просто бьёт Смиголу по глазам и открывает какой-то другой, доселе незнакомый ему мир, о существовании которого он раньше и не подозревал.
У Голлума не было друзей. Единственного друга он когда-то убил из-за Кольца. С тех пор врагами для него были все. Фродо он тоже преследовал из-за Кольца. И вдруг что-то пошло не так. Его пожалели, взяли к себе на службу и обращаются так, как никто никогда не обращался. Мало того, доверяют свою жизнь. Доверяют выбор пути. А он ведёт их к «Ней». То, что он закрыл глаза и отступил, становится очень хорошо понятно. Этот свет и правда причиняет ему боль и освещает то, что творится в его собственной душе.
Когда Сэм подходит к Смиголу и видит принесённых кроликов, Смигол начинает разыгрывать оскорблённое достоинство: мол, хозяин заснул, может, и Сэм собирается, он старался, кроликов ловил, а они дрыхнуть удумали. Прям оскорблённая в лучших чувствах хозяюшка.
Здесь же мы узнаём, что Сэм даже по меркам хоббитов был отличным поваром. И он, готовясь к созданию кулинарного шедевра, даёт Голлуму следующее поручение, наполнить сковородки водой. Грозясь при этом сделать из него фарш, если он испортит его сковородки. Это, конечно, всё не серьёзные угрозы, а просто копирование манеры разговора его папаши. В более широком смысле это описание стиля общения выходцев из народа, несмотря на все эти присказки и мнимые угрозы, и тон, за ними часто не скрывается злого отношения. Гаффер типичный представитель такого класса, Сэм, благодаря Бильбо и Фродо шагнул в плане духовного развития вперёд, но он сын своего отца и простой сельский парень. Поэтому разговаривает уж как умеет.
А Голлум, как это ни удивительно, подчиняется ему, возможно, чувствуя, что за ворчанием Сэма не скрывается злобы. Даже трогательно звучат его уговоры съесть кроликов сырыми, потому что он искренне считает, что это вкусно.
И он так обижается, что Сэм собрался их тушить, что отказывается принести ему травок. Хотя Сэм обещает ему за хорошее поведение когда-нибудь приготовить картошку с рыбой, речь идёт, кстати, о традиционном английском блюде fish and chips.
А Фродо снова снятся светлые сны.
И снова он, проснувшись, проявляет беспокойство о Сэме, говоря, что тот должен был отдыхать.
Когда они едят кроликов, Сэм приглашает Голлума присоединиться к трапезе – но его приглашение остаётся без ответа. У меня здесь есть личный хэдканон, что Голлум, конечно, слышал его, но это был для него очень мучительный момент и его разрывало в этот момент напополам.
Но Сэм возвращается к своим подозрениям и считает, что с ним нужно быть начеку.
Но тут по закону подлости происходит то, что могло произойти с высокой долей вероятности – из-за сэмова костерка их обнаруживают и окружают.
Встреча с гондорцами почти комичная. Они искали орков, а нашли вообще непонятно кого. Там и сотой доли той драматизмы нет, что в фильме. Никто никого не хватает и не швыряет на землю. В первый момент хоббиты и лучники смотрят друг на друга в полном недоумении, потом гондорцы начинают обсуждать между собой увиденное, а Сэм хватает их за язык.
И тут слово берёт Фарамир. И ему отвечает Фродо.
В предвкушении дальнейшего мне хочется взвыть от восторга. Настолько я люблю эту встречу, эти диалоги и то, что из этого вышло.
Самое потрясающее, что первое, что делает Фродо в книге – берет Сэма и Голлума под своё покровительство. Он сразу обозначает статус Сэма, и когда Фарамир задаёт вопрос о Голлуме – просит пощадить его и привести к нему. Он сам попал в сложное положение, но первые его слова служат цели прикрыть его попутчиков.
Казалось бы, перед болотами было «Сэм, друг мой драгоценный», а здесь вдруг «познакомьтесь, вот Сэмуайз Гэмджи, состоит у меня в услужении», почему такая перемена. А никакой перемены. В реалиях Средиземья рассматривать и ожидать развития отношений Фродо и Сэма от отношений хозяина и слуги к отношениям двух друзей неверно. В этом мире статус персонажей постоянен в течение всей жизни и герой заслуживает уважение не тогда, когда он повышает свой статус, а когда он соответствует ему. Служба Сэма почётна сама по себе и то, как он самоотверженно несёт эту службу, ставит его на очень высокую ступень и делает полноправным и уважаемым членом того общества. И при всём при этом отношения хозяина и подчинённого не препятствуют и не противоречат дружбе, возникшей между Сэмом и Фродо, тем более дружбе с таким преклонением Сэма перед Фродо с одной стороны, и таким уважением Фродо к Сэму с другой. Так что это просто две стороны одной медали.
На болотах был откровенный разговор тет-а-тет, а здесь они угодили в плен. И Фродо, как старший в этом походе, сразу принимает на себя ответственность за нарушение границы – он здесь главный, по его делам они идут по Итилиэну, а Сэм у него на службе и следует за своим хозяином (куда прикажут, да, Сэм?). Соответственно, с Фродо весь спрос и именно он будет держать ответ. Да и выдавать лишнюю информацию о чем бы то ни было людям, которые их захватили, абсолютно неразумно. Ещё неизвестно, как они себя поведут, может, подвесят сейчас твоего лучшего друга вверх ногами как буратинку, да над костерком, и придётся тебе быть с ними любезным и сговорчивым. То, что они не орки, ещё не гарантирует безопасности. Боромир вообще был одним из отряда. А Фродо от него еле ноги унёс. Правда, у Сэма на лбу большими буквами написано всё его к Фродо отношение, но это уже зона ответственности Сэма, а не Фродо. Фродо же со своей стороны ведёт себя максимально осторожно, но в то же время вступая в переговоры как глава отряда, прикрывая своих попутчиков. Он вообще держит себя с Фарамиром на равных!
И по поводу Голлума - Фродо не может лгать Фарамиру, потому что в Средиземье есть свой кодекс чести, где лгать, это покрыть себя позором. (В кино – «Не было третьего!» И Сеня, вылупивший глаза при этих словах.) Не зря, когда Фродо позднее подозревает Фарамира во лжи, он сразу в лицо возмущённо ему это всё высказывает, будучи у него в руках, а тот отвечает, что не стал бы лгать даже орку.
А дальше Фродо переходит к делу и вкратце рассказывает Фарамиру, откуда они шли и в каком составе. Этот краткий разговор напоминает одновременно и поединок, где удар следует за ударом, и шахматную партию, где каждая реплика это тщательно продуманный и просчитанный ход. Фарамир, конечно, гроссмейстер, он, забегая вперёд, сын своего отца, мудрый политик и ему не впервой выводить всяких там мутных личностей на чистую воду. Но Фродо держит удар достойно. Он, конечно, не мутная личность, но ему есть, что скрывать. На кону судьба его миссии. А каждая реплика Фарамира действительно искусный и мощный удар. Ни одного проходного вопроса, ни одного пропущенного ответного удара. Каждый ответ на очень серьёзные аргументы Фродо влечёт за собой новый вопрос, неуклонно ведущий разговор ближе к тому секрету, что Фродо хочет скрыть. Да ещё и постоянно выражаемое сомнение в правдивости слов Фродо, а это практически оскорбление. И задав всего несколько вопросов – причём ответы были не менее продуманные и веские, Фарамир подбирается к самой сути – что такое Исильдурово проклятье. И обещает вернуться к этому вопросу после перерыва на дело.
Фарамир оставляет хоббитов под охраной – он понимает, что это дело требует полного прояснения. Те, кто остались с хоббитами, рассказывают им о засаде на харадримов, что идут в Мордор на подмогу Саурону, их отряды Фродо и Сэм видели у Чёрных врат.
Затем Сэм становится свидетелем схватки гондорцев с харадримами и очень близко видит убитого южанина, упавшего чуть ли не им на головы. И размышляет о том, кто он такой и что привело его на эту войну. А потом он видит олифана. О котором он перед Чёрными Вратами рассказывал свой стишок и которого так хотел увидеть. Сэм умеет посылать правильные запросы Мирозданию. Оно исполняет все его желания. Он действительно как в сказку попал. Этот эпизод с южанином и олифаном вообще очень много говорит о Сэме. Он мирный сельский житель, который, видя убитого врага, не торжествует, а задумывается о том, что заставляет людей идти на войну не защищать свою землю, а нападать на других. Для него это шок, а не привычное дело, как для воинов Фарамира. И он достаточно вдумчивый и серьёзный, когда речь идёт о серьёзных вещах. И в то же время его детский восторг от олифана напоминает и о его молодости и о жажде приключений и впечатлений.