Я бы предложил правительству опубликовать полные списки японских военнопленных, особенно генералов и офицеров, которые забыв о кодексе чести самураев вместо харакири предпочли плен. То, что сдались - это не плохо, спасли жизни своих подчинённых и в дальнейшем были помилованы и репатриированы домой. Вот бы сравнить их фамилии с нынешней политической и военной элитой Японии. Подозреваю многим из ревнителей национальной гордости стало бы не комфортно.
Одним из самых больших косяков советского руководства по итогам ВОВ я считаю слишком мягкое отношение к побеждённым немцам. Эти ребята умудрились за полвека начать две Мировые войны, причиной их действий стал не только геноцид народов СССР, но даже все события в нашей стране после 1914 года. Десятки миллионов жизней, издержки на миллиарды рублей и огромный долг по Ленд-Лизу - и немцы практически ни за что не заплатили.
В ГДР немцам не вменялся "культ вины", который пропагандировался Западом в ФРГ, немцы не платили никаких компенсаций нашим ветеранам и семьям, пострадавшим во время войны (как это сделал Израиль, например). Они даже на фоне нынешних событий умудряются вякать про "пропавшее чувство вины", хотя наши предки не только их не уничтожили, но даже не возместили за их счёт свой ущерб.
ГДР была полностью восстановлена за счёт Советов. Промышленность и обучение местных кадров также пошли в счёт наших средств (помним про распределение ресурсов в Союзе). И даже при аннексии ГДР со стороны ФРГ Россия не получила не копейки - никаких политических или материальных компенсаций или преференций.
Всё, что получил наш народ за годы унижения, за миллионы смертей и за разрушенную Европейскую часть России - это Калининградскую область. Конечно, это прекрасный регион, но это - бесконечно мало относительно того, сколь много боли немцы причинили народам бывшего СССР (и сравните это с территориальными приобретениями Польши, например).
Это "всепрощение" советских элит дорого обошлось, обходится и ещё обойдётся нашему народу.
П.с. да, я пишу именно о немцах. Не о "нацистах", а обо всём народе, который и до "художника" устроил то, что в западных учебниках назвали "Великой Войной" - Гитлер лишь позднее оседлал общественные тенденции среди основной массы народа, за счёт чего и пришёл к власти (это не отменяет преступлений Ударова и НСДАП). Так что в войне они виновны именно как целый народ.
Часто, сравнивая РККА и вермахт, тыкают в гигантское численное превосходство советских автобронетанковых войск над панцерваффе, в котором мы имели на бумаге наиболее благоприятную для себя ситуацию. При некоторых подсчётах, Советский Союз имел в 11,5 раз больше танков, чем немцы! И это учитывая сотни новейших КВ и Т-34, по защите и вооружению превосходящие любой немецкий танк. Против же всё ещё массовыми были откровенно слабые Pz.Kpwf. I и II, чехословацкие LT vz. 35. И к осени 41-го мы видим, что немецкие танковые дивизии живее всех живых, а вот советские мехкорпуса не просто разгромлены, а расформировывались. Из этого делается «логичный» вывод, что дескать даже мясом закидать не смогли. Логичный же, правда?
Во-первых, стоит разобраться в численности и состоянии танковых войск. Всего в РККА тогда числилось, по разным подсчётам 25932-26143 танков и танкеток. Много? Очень. Но это просто все-все-все машины, включая учебные части и находящиеся на ремонте. Но танк не воюет сам по себе, а в составе частей и соединений. Всего в автобронетанковых войсках (АБТВ) тогда числилось 29 управлений механизированных корпусов (мк), 61 танковая дивизия (тд), 31 моторизованная (мд), мотобронетанковая бригада и отдельный танковый батальон. На мехкорпуса приходилось 15678 танков. Но и они не все пошли в бой в первые дни войны. От Балтики и до Карпат (Ленинградский и Одесский округа не учитываю, т.к. против них немецких танковых соединений не было) имелись:
1) Прибалтийский особый военный округ (ПрибОВО): 1549 танков всего (3-й и 12-й мк с 1402 танками), в т.ч. 128 КВ и Т-34 (110 в корпусах);
2) Западный особый военный округ (ЗапОВО): 2958 танков всего (6-й, 11-й, 13-й, 14-й, 17-й, 20-й мк с 2220 танками), в т.ч. 383 КВ и Т-34 (все в корпусах);
3) Киевский особый военный округ (КОВО): 5530 танков всего (4-й, 8-й, 9-й, 15-й, 16-й, 19-й, 22-й, 24-й мк с 4972 танками), в т.ч. 839 КВ и Т-34 (все в корпусах).
Итого врага 22 июня встретили в приграничных округах 10037 танков, из которых на 16 мехкорпусов приходилось 8594 машин, в т.ч. 1350 КВ и Т-34.
Учитывая цифру в 8594 танка, в среднем на мехкорпус приходится 537 машин, а ведь по штату в наличии должно было быть 1031. К этой заветной цифре приближался лишь 6-й мк (1021 танк), зато личного состава в нём — 24005 человек из 36080. А вот 20-я тд нашего будущего маршала М.Е. Катукова имела 36 танков. Здесь мы подходим к большой проблеме — ни одно соединение не было сформировано полностью. Как видим, танками корпуса были обеспечены в среднем на половину, да и то за счёт массового применения устаревших и частью изношенных Т-26, Т-37, Т-38. Так, из 152 штатных Т-26 и ОТ-26 и 17 плавающих 22-й мк имел 512 и 1 соответственно, а 12-й мк — 333 и 187. Сильно плавало количество танков по дивизиям. Так, 49-я тд была несчастливым обладателем лишь 5 БТ-5 и 5 БТ-7.
Учения в ЗапВО в августе-сентябре 1940. Танк-разведчик Т-37А выступает в качестве линейного.
Часть техники требовала ремонта вплоть до капитального. Такие машины относились к 3-й и 4-й категориям по качественному состоянию (средний и капитальный ремонт). Поскольку на месте их было не отремонтировать, основная масса этой техники находилась глубоко в тылу вплоть до заводов-производителей, где торчала порой месяцами. К бою считались готовыми танки 1-й (новые, не эксплуатировавшиеся и полностью готовые к бою) и 2-й (бывшие в эксплуатации, готовые к бою и требующие войскового ремонта) категорий. КВ и Т-34 не были поголовно 1-й категории, было много 2-й, а встречались и 3-й. Например, из 59 прибалтийских КВ-1 2 шт. требовали среднего ремонта.
И снова проблемы. Беда в том, что для войскового ремонта не хватало запчастей. Так, заводы произвели запчастей для Т-34 и БТ на 0,3% от требуемого планом объёма! В марте 1941 г. комиссия ГАБТУ про 58-й танковый полк (тп) 9-го мк писала: «Из имеющихся машин 20 % отработали по 100 моточасов, 10 % по 50 моточасов. Ходовая часть у всех машин совершенно изношена… Зап. частей никаких нет. Ремонтной базы совершенно нет.» Идущие на бумаге боеспособными танки на деле были недвижимостью, частью расканибаленные для покрытия нужд других собратьев. В итоге по тревоге приличное число машин так и не двинулись с места. В 12-ом мк в 202-й моторизованной дивизии из 65 танков оставили в парках 16, в 28-й тд — 39 из 266. В среднем по корпусам в местах дислокации так и осталось 10-25% техники. Плюс часть из поехавших на рандеву с немцами по тем же техническим причинам не доехало, сломалось по пути. Так, в 3-й тд 1-го мк 19 танков из 338 оставили на месте дислокации, а во время марша бросили минимум 71 танк. В 19-й тд 22-го мк на марше было потеряно 72% техники и ко времени контакта с немцами в ней осталось всего 45 танков и 12 бронеавтомобилей!
КВ-2 18-й тд, брошенные по дороге Сенно-Богодушевское
Давайте посмотрим, сколько по по округам было разных танков 1-й и 2-й. Отдельно выделю по классам: наиболее эффективные современные КВ и Т-34; старые Т-26, БТ, Т-28 и Т-35 с пушечным вооружением, что способны более-менее адекватно бороться с техникой, противотанковыми орудиями (ПТО) и поражать огневые точки; старые двухбашенные Т-26, Т-37, Т-38 и новые Т-40 с пулемётным вооружением, годные лишь гонять пехоту; огнемётные танки, оказавшиеся из-за низкой дальности огнеметания и слабой защиты практически бесполезны в реалиях июня 41-го. Не буду учитывать телетанки, которые были тоже околобесполезными машинами и погибли под Ровно от ударов авиации.
Т.е. у нас имеется 1223 современные машины и 5623 с ограниченной боевой ценностью и 1351 с околонулевой. На две последние категории, правда, в основном и приходилась недвижимость. Из них примерно по нижней границе средних потерь по техническим причинам (15% в местах дислокации и столько же на марше) АБТВ лишились около 300 танков 1-й и 1800-1900 2-й категории. Существенная часть машин не эксплуатировалась, а стояла законсервированной и для выступления в бой их нужно было сперва ещё подготовить. Например, в 3-ем мехкорпусе из 741 танка в эксплуатации был 131, а на консервации — 375, в т.ч. 50 из 59 КВ и 44 из 50 Т-34.
Ценность пулемётных танков оценивалась большинством трезво и двухбашенные Т-26 просто бросались. Так, 114-й тп 57-я тд, переброшенной из Забайкалья, почти не использовал 26 подобных машин. Т-37 и Т-38, предназначенные для ведения разведки, были крайне слабо защищены: 8-мм броня лба и бортов не обеспечивала надёжной защиты от пуль винтовочного калибра до 100 м. Танкетки Т-27, к слову, были защищены чуть лучше, 10 мм. Новый Т-40 уже был защищён от лёгкого стрелкового оружия, но имел кучу других недостатков. В «Отчёте завода 185 о состоянии танкового вооружения и необходимости создания новых классов танков» говорится, что танки (а точнее танкетки) имеют слишком низкую проходимость по болотам и пересечённой местности, не подходят для разведки и патрулирования из-за шумности и заметности, слишком слабы для атаки и подходят лишь «колониальных армий империалистических держав, против слабо оснащённых противотанковыми средствами армий».
Осень 1941. В целом Т-26 к началу войны использовались как учебные, но из-за нехватки техники пришлось применять в бою.
Огнемётные танки с противопульным бронированием требовали слишком аккуратного и продуманного применения, что, например, смогла 27 июня в районе Острога на Западной Украине показать вышеупомянутая 57-я тд, где линейные Т-26 лобовой атакой приковали к себе огонь немецких пушек, а ХТшки тем временем обошли с фланга, пользуясь местностью. Но вот в 3-й тд 5 июля под Островом Псковской области огнемёты отправили подавлять противотанковую оборону в соло и, естественно, понесли тяжёлые потери. В оправдание можно сказать, что лесистая и болотистая местность там не особо располагала для обходных действий.
С другой стороны фронта на Псковской земле под огонь КВ-1 попали лёгкие Pz.Kpfw. 35(t)
В итоге мы получаем около 6000 (а скорее всего меньше) танков приграничных округов, что вступили в бой с немцами в начале июня. Но и эта цифра не совсем точна для сравнения: из-за того, что 9-й, 17-й, 20-й и 24-й мехкорпуса располагались далеко от границы, а 16-й — на неактивном участке в Карпатах, они начали вступать в бой вместе с подходящими из глубины страны резервами. С учётом отсутствия на поле боя этих корпусов в первые дни войны можно смело вычитать ещё около 700 машин. Да и многие приграничные мехкорпуса воевали по дивизиям, например, 12-й мк, 41-я тд которого стояла прямо на границе, а остальные соединения - в десятках километров восточнее. Такое введение объединений по эшелонам позволило немцам бить советские войска по отдельности. Например, к тому моменту как подошла, например, 3-я тд из Карелии, 3-й мк был разгромлен, а основная часть Прибалтики потеряна.
Итого выходит, что вермахту нужно было бороться одновременно не с 28000 танков, как пишут некоторые, а от силы с 5300 машинами (из которых около 950 пулемётных и огнемётных), потери которых постепенно замещались подходящими из тыла дивизиями. Конечно, не все немецкие танки сразу же вступили в бой, но сделали они быстрее и равномернее. Есть свои нюансы боевого применения, о которых позже.
Из-за отступления машины даже с лёгкими повреждениями становились безвозвратными потерями
Но и это не всё. Даже если танк полностью рабочий, прям с завода, относится к современным машинам, он всё равно может быть небоеспособен. Как? Да очень просто — у него не будет снарядов. Бронебойные 76-мм снаряды к началу ВОВ выпускались относительно небольшими тиражами и не везде успели прибыть на склады частей. Наиболее тяжёлая ситуация сложилась в Прибалтийском и Ленинградском военных округах. Так, в 3-ем мк 76-мм бронебойки отсутствовали вовсе. К полусотне Т-34 имелось 159 ОФС и 29 штук шрапнели. Да что уж там, во 2-й тд этого мехкорпуса снарядов к КВ-1 не было. Вот просто стрелять нечем. В боях 24 июня немцы из 6-й тд отмечали, что у КВ таран был основным оружием. Т.е. бороться со всякими зенитками и тяжёлыми дивизионными орудиями, выкатывавшихся на прямую наводку, было нечем.
За счёт брони КВ и без снарядов наносил врагу вред
Проблемы со снарядами были не только в Прибалтике, хоть и не настолько масштабные. Начштаба 41-й тд 22-го мк Константин Малыгин вспоминает, что целый батальон из 31 КВ-2 дивизии в первый день войны не был введён в бой из-за полного отсутствия снарядов к ним. Машины было решено перебросить к точке сбора мехкорпуса и по пути один танк был уничтожен авиацией, ещё один застрял в болоте и был подорван экипажем. На поддержку 87-й стрелковой дивизии были посланы Т-26 82-го тп. При поддержке гаубиц они достаточно успешно действовали в первой половине дня, выбив немцев из Владимира-Волынского, но из 50 участвовавших в атаке танков погибло около 30 машин, много от огня крупнокалиберных пулемётов (вероятно, речь шла про 20-мм автопушки) и противотанковых ружей.
Обучение танкистов Т-26 в Военной академия механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина, 1940
Применение таких гигантских объединений, как мехкорпуса в 1941-ом году, даже с учётом нехватки матчасти, дело крайне сложное и требующее хорошей связи. Которой не хватало. Радиофицированы тогда были лишь отдельные машины, отдельно даже упоминаемые в списках как радийные. У БТ-5 с рациями была четверть машин, БТ-7 — ок. 35-40%. Без связи гоняли не только мамонты типа двухбашенного Т-26. Новые Т-34 были радиофицированы в рассматриваемых округах на 22%. Среди разведывательных машин, где вроде связь ну просто обязана быть, ситуация была даже хуже: для Т-37 радиофикация составляла 11,5%, а для Т-38 вообще 7,5%! Иронично, что 36% Т-26 западных округов имели связь.
Но и имеющиеся радиостанции имели недостатки. Так, в БТ на скорости связь пропадала и приходилось по-старинке командовать флажками. Такой способ был максимально неэффективен: командирам танков нужно было отвлекаться от боя (а ведь они в части моделей машин выполняли ещё и роль наводчиков) и следить за командиром подразделения. Вылезая из люка, дабы помахать флажками, танкисты открывали себя под пули и осколки, а наводчики вражеских орудий тут же вычисляли командирские машины. Этим недостатком пользовались ещё японцы на Халхин-Голе.
Радийный Т-26
Всё усугублялось тем, что экипажи и техники зачастую не имели опыта эксплуатации танков, особенно новых. Много людей призвали прям в канун войны и при всём желании их нельзя было обучить управляться с техникой. В 21-ом мк Московского военного округа 70% личного состава были новобранцами. В 5-й тд 3-го мк к концу апреля 210 из 564 мехводов имели менее 2 часов опыта вождения танка. К тому же, чтобы сберечь ресурс боевых машин, к которым была нехватка запчастей, обучение велось на том, что не жалко убить. Во 2-й тд такой техникой были танкетки Т-27. Грубо говоря, в автомобильном эквиваленте танкисты учились на ВАЗ-2101 и пересаживались на КамАЗ-54901.
В других соединениях кроме учебной техники альтернатив не было вообще. Приведу фрагмент из «Сборника боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 36»:
Что же было у врага? Сил там хватало. На 1 июня 1941 в вермахте числилось 5154 танков Pz.Kpfw. I, Pz.Kpfw. II, Pz.Kpfw. III, Pz.Kpfw. IV, Pz.Kpfw. 35(t), Pz.Kpfw. 38(t) и командирских танков Pz.Bef.Wg. (Panzerbefehlswagen). Плюс было некоторое количество доставшихся трофеями танков разбитых армий досталось Люфтваффе и СС, но они служили в тылы. Для «Барбароссы» выделили 3658 машин, из которых 2 отдельных батальона в Норвегии. Т.е. превосходство СССР в численности участвовавших в приграничных боях танков никак не 7- и тем более не 11,5-кратное, а лишь 1,5-кратное. Основная масса панцеров была разделена между 4 танковыми группами (Panzer-Gruppe, Pz.Gr.). 1-я атаковала южнее лесов и болот Припяти и противостояла КОВО. 2-я — севернее этого будущего партизанского края атаковала ЗапОВО. 4-я — в Прибалтике с общим направлением на Ленинград против ПрибОВО. 3-я же на первом этапе прорывала южный фланг ПрибОВО, а потом обрушивалась с севера на ЗапОВО.
Аналогом наших мехкорпусов, т.е. мобильным самодостаточным соединением, были танковые корпуса (Panzerkorps, Pz.K.) с 1-2 тд (Panzer-Division, Pz.Div.). Да, по танкам они были сильно меньше наших формирований, но выполняли схожие задачи. Сперва, в 30-е, немцы тоже собирались делать из дивизий что-то с несколькими сотнями танков, как в мехкорпусах первого формирования, также посчитали их слишком громоздкими, но дальше пути разошлись: в Союзе, на основе опыта ПМВ и Гражданской, мехкорпуса уменьшили за счёт сокращения артиллерии и вспомогательных частей, после Испании, Халхин-Гола и Финляндии стали из корпусов делать отдельные бригады, но после падения Франции в экстренном порядке стали вкручивать фарш назад в мясорубку, воссоздавая мехкорпуса, но в ещё более монструозном виде. Немцы же пожертвовали танками, но стали налегать на мощное обеспечение их в бою всем необходимым.
В «Барбароссе» участвовало 17 тд в составе 10 тк со следующим составом:
К слову, 15 «единичек» 1-й тд — это что мне известно из состава сапёрных подразделений. Вероятно, в других дивизиях они тоже могли водиться.
Немецкие машины не были тогда мальчиками для битья. Да, им было трудно, а порой невозможно бороться с советскими новыми танками, а броня многих проламывалась даже 76-мм ОФС. PzKpfw. III на бумаге давно должен был вооружаться 50-мм пушкой с 60-клб стволом, но в реальности требования фюрера военным оказались не указ и «тройке», основному танку вермахта, дали 42-калиберную KwK 38. Про Pz.Kpfw. 35(t), они же чехословацкие LT vz. 35, из хорошего упоминали лишь малую массу в 10,5 т. Но часть танков имела 50-мм лобовую броню, пробить которую массовым 45-мм пушкам было сложно, в ответ же лёгкий Pz.Kpfw. II своей 20-мм автопушкой запросто шил наши лёгкие машины до полукилометра и более. Да что уж там — пулемётная «единичка» могла поразить Т-37 и Т-38 из своего MG. Про 37-, 50- и 75-мм пушки говорить уже не стоит.
Т-26, подбиты касательным попаданием 75-мм снаряда Pz.Kpfw. IV
Поделим немецкие танки как наши на современные (Pz.Kpfw. III с 50-мм пушкой, Pz.Kpfw. IV), устаревшие с пушечным вооружением (Pz.Kpfw. II, Pz.Kpfw. III с 37-мм пушкой, Pz.Kpfw. 35(t), Pz.Kpfw. 38(t)), пулемётные Pz.Kpfw. I, огнемётные Flammpz. Не буду учитывать командирские машины, не участвующие напрямую в бою.
Как видим, основное численное превосходство у нас было в устаревших тонкобронных машинах. Существенное количество же наших танков с противоснарядным бронированием конечно, вносило свой результат. Куда тут уж не вспомнить легендарный КВ под Рассейняем, что заблокировал дорогу группе Рауса — усиленной 6-ю моторизованной бригаде 6-й тд. Наличие приданных новых 50-мм пушек и 88-мм зенитки не помогло — орудия погибли с серьёзными потерями в расчётах.
«Четвёрка», подбившая Т-26 на фото выше, не ушла безнаказанной и была поражена другими 26-ми 42-й тд
Миллиметры брони и возможности в PvP с пулемётными танками были не главными плюсами бронетехники Panzerwaffe. В первую очередь это были проверенные машины с хорошим снабжением и обслуживанием. Это позволяло иметь относительно небольшие безвозвратные потери за счёт ремонта подбитых и сломавшихся машин и не иметь особого дефицита снарядов и топлива. В тяжёлой ситуации, например, немцы могли перебрасывать топливо и боеприпасы авиацией. Многие экипажи имели большой боевой опыт боёв в рамках своей дивизии. Вкупе с тотальной радиофикацией (правда, 55% танков имело только радиоприёмник) это помогало использовать плюсы своих машин.
Сравним немецкие силы с нашими частями по направлениям. В Прибалтике в основном воевала 4-я Pz.Gr. с 617 танками против 1257 наших 1-й и 2-й категорий (фактически боевых выходит ок. 900), но в самом начале наша 5-я тд (268 машин всех категорий) попала в районе Алитуса под удар немецкого XXXIX тк. Там сражались те самые Т-34 с несколькими ОФС и шрапнелями на танк, Т-28 и БТ-7. Под постоянными ударами авиации бой длился до вечера и на поле боя было оставлено 90 машин. Т.е. в первый день против мехкорпусов ПрибВО действовало 1111 танков.
Самое больное место на советско-германском фронте — белорусское направление. Здесь 2-я Pz.Gr. совместно с выкатившейся из Прибалтики 3-й имела 2066 танков (конечно, часть машин была потеряна) против 2049 1-й и 2-й категорий ЗапОВО без учёта 129 машин подошедших позже 17-го и 20-го мк. Учитывая процент потерянной в местах дислокации и на марше брони, гитлеровцам вряд ли противостояло более 1500 советских машин.
Южнее Пинских болот 758 немецких танков 1-й Pz.Gr. столкнулись с 4560 нашими, из которых, без учёта подошедших позднее корпусов, в первые дни могли воевать фактически до 2900. И там были действительно жаркие замесы и немцам по достаточно удобной для действия танков местности (уж явно лучше, чем в лесистой Беларуси) приходилось труднее. Например, Новоград-Волынский (ныне Звягель) был оккупирован 10 июля, тогда как находящийся на таком же расстоянии от границы Минск — ещё 28 июня. И тут я попрошу обратить внимание, что дивизии 1-й Pz.Gr. были как на подбор — почти идентичные составы исключительно немецких танков, т.е. соединения нормально укомплектованы, тогда как у нас, как помните, корпуса насыщались тем, что было под рукой и фактически не имели единого состава.
Как видим, за счёт удачного времени нападения, пока РККА была в разгаре перестройки, концентрации и манёвра силами против нашей рыхлой обороны немцы не то что не изображали из себя превозмогающих орды врагов спейсмаринов, но и сами оказывались в численном превосходстве!
Тем не менее, даже в таких условиях танкистам постоянными контрударами удавалось затормозить и, в конце концов, сорвать немецкие победные планы.
2) Калашников К.А., Феськов В.И., Чмыхало А.Ю., Голиков В.И. Красная Армия в июне 1941 года (Статистический сборник). 2003.
3) Боевой и численный состав Вооружённых сил СССР в период Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.). Статистический сборник №1 (22 июня 1941 г.). 1994.
4) Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940-1941 годах. 2005.
5) Уланов А.А., Шеин Д.В. Порядок в танковых войсках? Куда пропали танки Сталина. 2017.
Евгений Кобытев родился в 1910 году на Алтае, в селе Утянское. После школы сам учил детей грамоте, в девятнадцать поступил в художественное училище в Омске, потом преподавал рисование в Красноярске. В 1936-м его отправили учиться в художественный институт.
Он окончил его в июне 1941 года. Ему было тридцать.
Летом ушёл на фронт добровольцем. Рядовой-наводчик 821-го артиллерийского полка, Юго-Западный фронт.
Часть попала в окружение. Он был ранен, несколько раз пытался выйти со своими, но из-за ноги отставал. Потом плен: трёхдневный переход до Миргорода без воды и еды, ночёвка и ещё сорок два километра до города Хорол.
Лагерь там устроили прямо в глиняном карьере при кирпичном заводе. Без крыши, без бараков. Это место называли «Хорольской ямой».
Он пробыл в нём с 23 сентября 1941 года по 21 сентября 1943-го. Два года день в день.
Всё это время он тайком вёл дневник. При обысках торопливо закапывал листки в песок — и сохранил их.
И рисовал.
Когда охрана увидела его рисунки, немцы стали заказывать ему собственные портреты. Специально позировали. Портреты им нравились, они отправляли их домой. Сегодня эти работы выглядят почти как гротескные шаржи.
Именно это его и спасло — мастерство и данное самому себе обещание выжить и рассказать.
В 1943-м группа заключённых бежала под артиллерийским огнём. Кобытев был среди них. В 1943-м группа заключённых бежала под артиллерийским огнём. Кобытев был среди них. Он вернулся в армию, прошёл с боями всю войну до конца и встретил победу в Дрездене.
В 1959 году он сделал серию рисунков «До последнего дыхания» — о тех, кто остался в яме. Потом вторую, с портретами лагерных палачей. В 1965-м в Красноярске вышла его книга «Хорольская яма».
Между его фотографиями 1941 и 1945 годов — всего четыре года. Но кажется, будто целая жизнь. Слева — парень, который верит в жизнь. Справа — человек, который её пережил.
Образ сотрудника СМЕРШ, благодаря книгам и кино, часто обретает черты непобедимого суперагента. Конечно, реальность была прозаичнее, но подготовка военных контрразведчиков действительно была особой.
В условиях тотальной войны требовались не просто следователи, а универсальные бойцы, способные выявлять и уничтожать вражескую агентуру в прифронтовой полосе.
Фундамент: школы для оперативных работников
Острая нехватка кадров возникла с первых дней войны. Уже 23 июля 1941 года были открыты ускоренные трёхмесячные курсы подготовки для Особых отделов НКВД. До конца войны только в центральной школе подготовили более 2400 оперативников. Аналогичные курсы работали и при фронтах.
Как вспоминал офицер СМЕРШ Олег Ивановский, будущих контрразведчиков учили основам агентурной работы, делопроизводству, криминалистике и методам ведения допросов. Однако эта базовая подготовка была лишь первым этапом.
Повышенный уровень: огневая подготовка и тактика «спецназа контрразведки»
Для бойцов оперативных групп, действовавших непосредственно у линии фронта, требовались иные навыки. 15 июня 1943 года вышел приказ о создании сети специализированных школ и курсов Главного управления контрразведки «СМЕРШ». В Москве, Ташкенте, Хабаровске, Новосибирске и Свердловске сотни курсантов проходили обучение от 4 до 9 месяцев.
Помимо изучения устава, уголовного права и языков, огромное внимание уделялось огневой и тактической подготовке. Как пишет исследователь Алексей Потапов в книге «Приёмы стрельбы из пистолета.
Практика СМЕРШ», контрразведчиков учили стрельбе навскидку, в движении и по подвижным целям. Изучалась индивидуально-групповая тактика, включая техники сближения с противником короткими перебежками и зигзагами для минимизации риска попадания под огонь.
Миф или реальность: «звериное чутьё» и интуитивная стрельба
Самой спорной частью подготовки, описанной некоторыми
авторами, является работа над психофизиологическими возможностями бойцов. Алексей Потапов, ссылаясь на беседы с ветеранами, утверждает, что контрразведчиков тренировали для обострения всех органов чувств — так называемого «звериного чутья».
Практиковалась стрельба в полумраке и по звуку, а также методы «интуитивно-пространственной стрельбы» без визуального прицеливания, основанные на мышечной памяти.
Именно эти методики, по его версии, лежали в основе знаменитой «стрельбы по-македонски» — из двух пистолетов одновременно, описанной в романе Владимира Богомолова «Момент истины». Многие критики считали её выдумкой писателя. Но в основе этой «суперспособности» лежит описанная Потаповым «интуитивно-пространственная стрельба свободной рукой». В итоге боец СМЕРШа превращался в интеллектуальную «машину смерти» с отточенными рефлексами.
Остаётся добавить, что на сегодняшний день существует проблема аутентичности методик, так как приёмы обучения контрразведчиков были забыты уже в 1950-х годах. Однако похожие практики по сей день используются при подготовке бойцов спецслужб в России и за рубежом.
Тут с супругой отдыхаем в Калининградской области РФ. Так получилось, рассказ не об этом.
В один из дней заказываем такси ехать в сам Калининград, приезжает таксист, приятный уже не прям молодой дядька на VW Polo из Яндекс Такси. Ехать нам почти час ну и почему мы не поговорить за жизнь о том о сём. Тем более он не особенно против, да и нам нужно себя как-то развлекать. В окно пялиться уже надоело. Ну так вот в процессе беседы он рассказывает, что году 1993 в Калининград приезжали бежавшие отсюда немцы, уже старики, и он кого-то из них возил по этим местам и тот сидел в машине и плакал и стало этому шофёру того жалко. И вот его жалость меня и триггернула. Доказывать водителю его "правоту/неправоту" не стал - не та история, но мысли свои напишу тут.
Не слишком ли много в нас человечности по отношению к нашим бывшим врагам? Что эти мрази творили на территории и РФ и моей малой родины РБ, думается перечислять не надо, а тут кому-то стало их жалко. И нет, я не про то, что всех немцев надо истреблять и т.д.. Нет, ни в коем случае, и немцы стали другими, и мы изменились, да и не по человечески это как-то - устраивать геноцид всей нации из-за одного больного персонажа.
Но вот жалости к ним испытывать не надо - они заслужили всё, что с ними произошло, ВСЁ И ВСЕ из них заслужили. Горе побеждённым. Наверное зря всё это написал, но вот накипело что ли.
Фёдор Фёдорович Прокопенко (23 мая (5 июня )1916;Мариинск, Томская губерния — 3 сентября 2007, Москва) — военный летчик, участник Великой Отечественной войны, полковник . Герой Российской Федерации (1996) .
B 1933 окончил Тайгинский аэроклуб, оставлен лётчиком- инструктором. B 1936 окончил Ульяновскую школу лётчиков- инструкторов Осоавиахима. Был на инструкторской работе в аэроклубах городов Великие Луки и Подольск.
В армии с 1938 года. В 1940 году окончил Качинскую военную авиационную школу лётчиков, оставлен лётчиком- инструктором.
Участник Великой Отечественной войны. В начале войны из летных кадров Качинского авиационного училища был сформирован боевой полк, который подчинялся и руководству училища, и фронтовому командованию. Летчики этого полка продолжали обучать курсантов, но в то же время были готовы к боевым вылетам по тревоге. Они должны были перехватывать самолеты врага, идущие к Севастополю. Фёдор Прокопенко совершил 10 боевых вылетов на самолёте И-16 в составе ПВО Севастополя. Член ВКП(б) с 1941 года.
C июня 1942 года в составе 434-го истребительного авиационного полка (с 21 ноября 1942 года — 32-й гвардейский истребительный авиационный полк) 8-й воздушной армии (с сентября 1942 года в составе 16-й воздушной армии). Воевал на Сталинградском и Донском фронтах. Участвовал в Сталинградской битве, где совершил 35 боевых вылетов на Як-7Б, сбил 4 немецких самолёта. В сентябре 1942 года назначен заместителем командира истребительной авиационной эскадрильи. С ноября 1942 года — на Калининском фронте. После тяжёлого ранения, полученного в результате вынужденной посадки повреждённого в бою самолёта, в 1943 году летал на У-2. Однако, по собственным воспоминаниям Фёдора Прокопенко, вынужденная посадка произошла не из за повреждения истребителя в бою, а ввиду ошибки начальства, которое пыталось заставить некого молодого неопытного лётчика лететь на неисправном самолёте, что могло окончиться гибелью лётчика. Фёдор Прокопенко не мог этого допустить и полетел сам. Полет закончился вынужденной посадкой в лесу и компрессионным переломом позвоночника. Фактически ценой собственного здоровья и рискуя жизнью он спас жизнь и здоровье молодого летчика.
В 1944 году был назначен на должность старшего штурмана 3-й гвардейской истребительной авиационной дивизии. Осуществлял руководство самолётами с земли, наводил их на цели. До конца войны летал на У-2, выполняя самые различные задания по перевозке грузов и людей на передовую. За время войны совершил 126 боевых вылетов.
По данным исследователя М. Ю. Быкова, подтверждённый счёт лётчика составляет 8 личных и 1 групповую победу. Сам Прокопенко утверждал, что сбил 16 самолётов противника. Расхождение в цифрах объясняется условиями официальной фиксации побед: например, два бомбардировщика Ju-87, сбитые им 25 сентября 1942 года, не были засчитаны, так как из-за вынужденной посадки на чужом аэродроме лётчик был сочтён погибшим, и эти победы не вошли в официальный учёт.
С 1945 года — в запасе. Работал начальником Подольского аэроклуба, заместителем начальника Управления авиации Министерства лесного хозяйства СССР.В 1947 году пятерка Яков, ведомая начальником аэроклуба Ф. Ф. Прокопенко, продемонстрировала свое умение на празднике Дня Воздушного Флота в Тушино.
В 1949 году его приказом Министерства Обороны определяют в кадры Вооруженных сил и направляют в отдел боевой подготовки ВВС МВО. Через год он переводится в Управление боевой подготовки ВВС СА, осваивает самолет Ли-2, вылетает на Ил-10 и Ил-14. Ф. Ф. Прокопенко планировали послать в Германию на должность заместителя командира транспортного авиаполка, но обстоятельства изменились. Началось формирование Отдельного вертолетного полка на Ми-1. Прокопенко была предложена должность заместителя командира этого полка. Он долго не соглашался, не веря в подобную «лопуховатую» технику. Но в полку требовался командир с большим летным опытом, освоивший многие типы самолетов. и, как человек военный, Ф. Ф. Прокопенко приказ выполнил.
Учебных вертолетов тогда еще не было. Обучение пилотированию вертолета Федор начинал с зависания на тросах. Освоившись с новым для себя типом летательного аппарата, выполнил без провозных самостоятельный вылет на вертолете Ми-1, и затем освоил его без помощи инструктора. Так и впредь: все типы вертолетов Ми, вплоть до Ми-24, Прокопенко осваивал без инструкторских провозных и летал настолько безупречно, что не имел за все время ни одной проверки техники пилотирования.
Увеличение выпуска вертолетов потребовало готовить для них летные кадры в большем объеме. Было решено создать в подмосковной деревне Теплый Стан центр по переучиванию летчиков полетам на вертолетах. Начальником центра назначили Ф. Ф. Прокопенко.
Большой опыт предшествующей летной работы не пропал даром. Начальник летного центра в совершенстве освоил имевшиеся в то время на вооружении Армейской авиации вертолеты Ми-1 и Ми-4 и организовал обучение пилотированию ими прибывавшего летного состава. Сам Ф. Ф. Прокопенко славился точным выдерживанием режимов полета на столь «трясучей» машине, как вертолет.
Умелое владение винтокрылой машиной позволяло ему находить единственно верные решения в критических ситуациях, которых хватало.
В одном из полетов в районе Теплого Стана у Ми-1, который пилотировал Федор, остановился двигатель. Сумев выполнить разворот на 180° в сторону взлетнопосадочной полосы, летчик стал снижаться на авторотации. За 15–20 метров до земли он резко увеличил общий шаг несущего винта, произведя «подрыв» вертолета, в результате чего при посадке не произошло жесткого удара. Любопытно, что в тот период вариант подобной посадки при отказе мотора только обсуждался.
При перегонке Ми-4 с Казанского завода произошло отсоединение поводковой тяги автомата перекоса. Ф. Ф. Прокопенко сумел без поломки посадить вертолет на высохшем торфянике в лесу, на площадку крайне ограниченных размеров.
В 1955 г. Центр в Теплом Стане был расформирован: земли деревни вошли в состав Москвы и на них началось строительство большого жилого района. Ф. Ф. Прокопенко направляется на курсы усовершенствования командного состава ВВС при Монинской академии. По окончании обучения он направляется в отдел боевой подготовки Главного Штаба Сухопутных войск, где в его ведение попадает Армейская авиация.
В 1960-х годах Ф. Ф. Прокопенко — на должности начальника ВВС ВС. Инспектируя вертолетные авиачасти, он не раз сталкивался с экстренными ситуациями. Однажды, проверяя навыки летного состава в пилотировании вертолета Ми-6, Ф. Ф. Прокопенко на высоте порядка 1000 м приказал борттехнику выключить левый двигатель — следом тот по ошибке остановил и правую турбину. Вертолет с полетной массой около 40 тонн резко «посыпался». Ф. Ф. Прокопенко взял управление на себя. Сбросив общий шаг несущего винта, начал снижение на авторотации. Удалось сманеврировать «змейкой» во избежание падения на жилые дома и резко уменьшить скорость снижения — так, что амортизаторы стоек оставили след просадки не более 2–2,5 см.
Способы, с помощью которых Ф. Ф. Прокопенко выходил из критических ситуаций, не оставались «тайной за семью печатями», изучались и распространялись по ВВС. Спустя время Ф. Ф. Прокопенко становится непременным участником всех макетных комиссий при разработке новых вертолетов, а также их испытаний — в качестве «летчика облета». Своими советами он подсказывает пути к усовершенствованию создаваемых новых машин.
За свою летную биографию Ф. Ф. Прокопенко освоил более 50 типов летательных аппаратов.
С 1976 полковник Ф.Ф. Прокопенко - в запасе. Жил в Москве. Работал инженером-методистом в ОКБ имени М.Л.Миля.
Указом Президента Российской Федерации от 27 марта 1996 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе C немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов, полковнику в отставке Прокопенко Фёдору Фёдоровичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением знака особого отличия - медали «Золотая Звезда».
Умер 3 сентября 2007 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.
Заслуженный военный лётчик СССР (1967). Награждён орденом Ленина, 3 орденами Красного Знамени, 2 орденами Отечественной войны 1-й степени, 3 орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени, медалями, иностранным орденом.
8 мая 2015 года на здании школы №2 в городе Тайга (Кемеровская область), где учился Федор Фёдорович Прокопенко, открыта табличка, посвящённая Герою России.
Давайте спросим у китайцев, что они думают про японских военных? Япония вспомнила про честь? После того, как легла под Америку? О какой чести может идти речь? О каком императоре? А помнят ли японцы про последнего императора Китая Пу И? Которого они, японцы сделали императором марионеточного государства. Государства, которое было Манчжурией, и пост императора Пу И получил после сепарации от Китая? И как японцы бросили этого Пу И? Как император был освобождён, о боже мой, Иосифом Виссарионовичем в 1950? (Кстати, на пересылках в военный лагерь Пу И содержался на заимки Плюснина под Хабаровском. В память об этом там сейчас есть улица Императорская)
