Скажу честно: я бы вообще запретил содержание собак в черте города. Многоквартирный дом — это место для людей, а не для вони, блох и зассанных углов. Собака должна жить за городом и охранять частный дом, а не мучаться в четырёх стенах и отравлять жизнь соседям. Единственное исключение, которое я признаю — это собаки-поводыри, они приносят реальную пользу. Все остальные — мимо.

Хочешь держать собаку в городе? Пожалуйста, но вводите тогда налог тысяч в 100 в год. Может, хоть это заставит людей включать мозг перед покупкой щенка. Вы просто не уважаете ни себя, ни место, где живете, ни окружающих людей. Научитесь уже культуре выгула или не заводите животных вообще! У меня всё.

До основных мест выгула приходится проходить через посёлок, старые двухэтажки, палисаднички, бабушки, вот это вот всё. Путей до пункта назначения на самом деле два, но второй плюс полтора километра, в силу географии. В одном из дворов проживает мелкая кудрявая тварь, этакая классическая беспородная деревенская собака. Без ума и тормозов, бросается вообще на всё, что видит - прохожие, автомобили, велосипедисты. Хозяйка-бабуля всегда где-то рядом и абсолютно невозмутимо созерцает это всё сидя на лавочке или стоя у подъезда. Если я иду с со своей собакой один, то мой пёс её игнорирует. Иногда, в зависимости от настроения, даже не меняя траектории, может рыкнуть в ту сторону и не более. Если идём гулять с ребёнком, мелкий начинает нервничать, пёс, естественно, тоже. Кудрявая тварь, видя, что экшен набирает обороты, распаляется еще больше и начинает откровенно бросаться на мою собаку, либо на ребёнка, кто ближе окажется. Причём очень наглядно видно, если в спектакле никто не участвует - 5 минут истерики и ухлёбываем обратно, если общественность проявляет хоть какую-то реакцию - "пацаны, смари как я могу". Желание побегать вокруг со злобным тявканьем мы бы пережили, про команду "рядом" в курсе, поводок подобрали, шаг прибавили и гуд бай. Я человек широких взглядов, признаю даже за такими существами право на жизнь и разнообразные загоны. Проблема в том, что с каждым разом кудрявая тварь пробует сдвигать границы дозволенного. Последние пару раз, даже пыталась хватануть моего пса за лапы, благо длина и густота шерсти непосредственно лапу куснуть просто так не позволяют. Но, я так думаю, это до поры, до времени. Бабка, в свою очередь, либо, как матёрый самурай это всё созерцает издалека, либо "ой, ну что же это вы так переживаете, она же так играет, ой ну пойдём, мусечка-пусечка, пойдём, они не понимают твоего дружелюбия".

Я добрый человек, я вежливый человек, я терпеливый человек. Но, ска, с каждым разом я всё больше и больше хочу отпустить поводок и напомнить про существование команды "взять". Конечно же делать я этого не буду, тем более при ребёнке и тем не менее.

Очень сильно мне интересно, а что если однажды я своего пса не удержу и он таки хватанет кудрявую тварь в ответ?

Обозначение помогает фиксировать впечатление, и ребенок теперь получает возможность воспроизводить его в памяти с помощью слова. Понятно, что это играет огромную роль в формировании устойчивой индивидуальной картины мира. Известно, что именно с ранним возрастом связаны наши первые сознательные воспоминания, их особая конкретная яркость, аффективная окрашенность, организация на основе чувственных ассоциаций.

При сохранении тесной эмоциональной общности со взрослым ребенком начинают выделяться и фиксироваться, с одной стороны, стереотип собственной аффективной избирательности, собственных привычек и ритуалов, с другой - жизненные стереотипы его близких; одним из средств их дифференциации также является конкретное предметное упорядочивание. Определение принадлежности вещи становится для ребенка аффективно значимым. И раньше вещь, связанная с близким, приобретала для него особое качество, становилась объектом интереса. Теперь малыш внимателен к самому порядку принадлежности и в какой-то момент может начать пунктуально требовать, чтобы вещи использовались только их "хозяевами" или, наоборот, воспринимать его нарушение как сверхуморительную шутку.

Ребенок и сам начинает проявлять себя как собственник. При этом "я" в его речи может еще активно не использоваться, но пометка "мое" уже сейчас становится для него аффективно значимой. Выделяются его личные вещи: одеяло, подушечка, тарелка, ложка, чашка, игрушки, горшок. Часто в это время он вынужден выслушивать от родных шутливые упреки в жадности. При этом малыш искренне расстраивается, но все равно не может отдать свою вещь, поскольку пока слишком "привязан" к ней как к неотъемлемому атрибуту своего жизненного стереотипа, разрушение которого он воспринимает трагически, поскольку переживание своего "Я" в это время обеспечивается именно индивидуальным аффективным стереотипом.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000