Откуда взялось имя Воланд? Булгаков вложил крутые отсылочки
«Во… Кажись, Воланд. А может быть, и не Воланд? Может быть, и не Воланд. Может быть Фаланд».
Так в романе Булгакова пытаются вспомнить имя загадочного мага, который накануне навел шороху в театре «Варьете». И это сознательное подмигивание автора пытливому читателю. Потому что Фаланд тут возникает совсем не случайно.
Как «Фаланд» стал «Воландом»
В средневековой немецкой литературе существовало слово «Faland» — оно означало «обманщик», «лукавый» и употреблялось в качестве одного из прозвищ черта . Со временем оно трансформировалось в «Voland». Когда в 1808 году Иоганн Вольфганг Гёте писал своего «Фауста», он вспомнил это слово и вставил его в текст.
В сцене Вальпургиевой ночи Мефистофель, прокладывая себе дорогу сквозь толпу нечисти, восклицает:
«Junker Voland kommt!» («Дворянин Воланд идет!»).
В русских переводах «Фауста» эта фраза чаще всего опускалась — она слишком коротка и трудна для стихотворного перевода. Но Булгаков знал ее по прозаическому переложению Александра Соколовского (1902 год). У Соколовского этот фрагмент выглядел так:
«Мефистофель. Вон куда тебя унесло! Вижу, что мне надо пустить в дело мои хозяйские права. Эй, вы! Место! Идет господин Воланд!»
А в комментарии переводчик разъяснял:
«Юнкер значит знатная особа (дворянин), а Воланд было одно из имен черта. Основное слово «Faland» (что значило обманщик, лукавый) употреблялось уже старинными писателями в смысле черта».
Булгаковская игра с читателем
Булгаков обыграл эту этимологию в романе, заставив сотрудников Варьете перебирать варианты — то ли Воланд, то ли Фаланд. Но почему он выбрал именно Воланда, а не какое-нибудь другое дьявольское имя?
Имя для этого персонажа Булгаков выбирал долго. В ранних редакциях он примерял на будущего Воланда имена Азазелло и Велиар . Азазелло — демон пустыни, упоминаемый в Библии, а Велиар — один из библейских демонов, олицетворяющий ложь. Свита Воланда, в частности, его помощник Азазелло, сохранила отголоски этого первоначального замысла. Но оба этих имени были слишком прямолинейны — они сразу выдавали нечистую природу персонажа, а Булгаков хотел загадки.
Причина в том, что имя Воланд в России было малоизвестно. В отличие от какого-нибудь Люцифера, Мефистофеля или Сатаны, оно не вызывало у читателя мгновенных ассоциаций. Булгакову хотелось сохранить интригу: кто же этот загадочный иностранец, появившийся на Патриарших?
Кстати, в редакции 1929 – 1930 годов выяснялось, что Воланд — это фамилия, а звали его Теодором. Полное имя «D‑r Theodor Voland» было написано латиницей на визитной карточке. Теодор — греческое имя, означающее «дар Божий», что добавляло еще один ироничный слой. Но в финальном тексте Булгаков убрал все лишнее.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
