Что делать интеллигенции? Не она разожгла костер — она лишь "сформулировала", дала поджигателям язык, нашла слова.
Лев Аннинский
Введение. Интеллигенция — двигатель новой революции
"Носителями радикально-перестроечных идей, ведущих к установлению рыночных отношений, являются по преимуществу представители молодой технической и инженерно-экономической интеллигенции, студенчество, молодые работники аппарата и работники науки и культуры"
По результатам социологических опросов
Как бы ни был интеллигент, который с энтузиазмом ринулся за Горбачевым и Ельциным, защищен идеологическим угаром, цинизмом или гибкостью ума, он уже не может не признать перед самим собой: смысл проекта, в котором он принял участие, ясен; этот проект, какими бы идеалами он ни оправдывался, означает пресечение всей предыдущей траектории России, ее размалывание в пыль для построения нового, чуждого порядка; большинство народа этого проекта не понимает и не принимает.
Это — очевидность, нет смысла перед собой это отрицать, эпоха партсобраний и оправданий кончилась. Кончился и период нейтралитета, он уже невозможен. Каждый, кто делом, словом или движением души помогал революции, уже не может не понимать, что несет за это личную ответственность. Лев Аннинский философски обобщает оправдания с вечной логикой "интеллектуальных авторов" любого преступления: не мы поджигали, мы только дали поджигателям спички. Но сейчас уже вопрос в том — тушишь ли ты пожар, или подтаскиваешь керосин.
Перестройка была с энтузиазмом воспринята большинством потому, что обещала устранить обветшавшую, надоевшую надстройку. Усилия по осмыслению нашей жизни открыли путь к обновлению, и перспективы были исключительно благоприятны. Но уже первый крик "иного не дано!" предвещал новый тоталитаризм революционного толка. Вершить судьбы страны снова взялась левая интеллигенция.
...Если речи Горбачева еще как-то можно было принять за напыщенную риторику, то их деловая трактовка "прорабами" не оставляет сомнений. Т.И.Заславская в книге-манифесте "Иного не дано" пишет: "Предстоящее преобразование общественных отношений действительно трудно назвать иначе, как относительно бескровной и мирной (хотя в Сумгаите кровь пролилась) социальной революцией. Речь идет о разработке стратегии управления не обычным, пусть сложным, эволюционным процессом, а революцией, в корне меняющей основные общественно-политические структуры, ведущей к резкому перераспределению власти, прав, обязанностей и свобод между классами, слоями и группами… Спрашивается, возможно ли революционное преобразование общества без существенного обострения в нем социальной борьбы? Конечно, нет… Этого не надо бояться тем, кто не боится самого слова "революция". (А ведь как издевались над Сталиным, который предсказывал именно это "обострение социальной борьбы"!).
...В течение "реформы" я почти еженедельно пытался найти в действиях Гайдара и его команды разумные мотивы, соответствующие интересам России. Может, они — молодые технократы, приверженцы монетаризма, принявшие на себя кровавый труд хирурга? И каждый раз, суммируя все свидетельства в их пользу, я прихожу к выводу: нет, они — сознательно действующий инструмент чужой и враждебной России силы. Я вижу это в их лицах, улыбках, шутках. Они знают, какие материальные и душевные лишения и страдания переживает большинство соотечественников — и улыбаются. Хирург, ради спасения ближнего делающий ему срочную операцию даже без наркоза, не может улыбаться. И пусть он ошибется и погубит человека, я не брошу в него камень. Но это — не тот случай.
Давайте пройдем, шаг за шагом, по основным постулатам нынешней революции, которой присягнула российская интеллигенция.
...Борцы за свободу быстро сбросили тесную маску антисталинизма. Противником была объявлена несвобода, якобы изначально присущая России — "тысячелетней рабе". Поразительно, как легко внедряется в сознание самая плоская, уже почти пошлая трактовка западной свободы. Историк из эмиграции "второй волны" Н.И.Ульянов пишет о "прогрессивной галерке": "Она всегда полагала, что на Западе и цари либеральнее, и полиция добрее, и реакция — не реакция".
Но разве не буквально то же самое мы читаем сегодня? Вот советник Ельцина философ А.И.Ракитов излагает "особые нормы и стандарты, лежащие в основе российской цивилизации". Здесь весь набор отрицательных "имперских" качеств: "ложь, клевета, преступление и т.д. оправданы и нравственны, если они подчинены сверхзадаче государства, т.е. укреплению военного могущества и расширению территории". Как обычно, поминается Иван Грозный и тираны помельче — и подчеркивается, что их патологическая жестокость была не аномалией, а имманентно присущим России качеством: "Надо говорить не об отсутствии цивилизации, не о бесправии, не об отсутствии правосознания, не о незаконности репрессивного механизма во времена Грозного, Петра, Николая I или Сталина, но о том, что сами законы были репрессивными, что конституции были античеловечными, что нормы, эталоны, правила и стандарты деятельности фундаментально отличались от своих аналогов в других современных европейских цивилизациях".
В какую же сторону отличались эти стандарты? Наша демократическая интеллигенция уверена, что по сравнению с Европой Россия Ивана Грозного была чуть ли не людоедской страной, где кровь лилась рекой. И это убеждение — символ веры, его не поколебать никакими разумными доводами. Если Ракитову сказать, что за 37 лет царствования Грозного было казнено около 3-4 тысяч человек — гораздо меньше, чем за одну только ночь в Париже тех же лет (называют 12 тыс.), он не возразит, но его убеждение нисколько не поколеблется. Нисколько не смутится он, если напомнить, что в тот же период в Нидерландах было казнено около 100 тысяч человек. Все это он знает, но не может отказаться от сугубо религиозной уверенности в том, что Россия — изначальная "империя зла". Все его мироощущение рухнет, если будет поколеблена эта вера.
На симпозиуме в Гарварде видный философ из Москвы вещал: "Над культуpой России цаpила идеологическая власть догматического пpавославия… Все это сопpовождалось pелигиозной нетеpпимостью, цеpковным консеpватизмом и вpаждебностью к pационалистическому Западу… Несколько лидеpов еpеси были сожжены в 1504 г.". И это — в сpавнении с сожжением миллиона "ведьм" в пеpиод Рефоpмации! Да что Реформация. Недалеко от зала, где выступал российский философ, в маленьком городке Сейлем в 1692 году только за два месяца на костер и на виселицу были осуждены 150 женщин ("сейлемские ведьмы"). И судьями были просвещенные профессора из Кэмбриджа. А сейчас потомки тех профессоров сидели в том же Кэмбридже и кивали нашему подонку-интеллектуалу. Да, да, Россия — кровавая православная тирания!
...На демократическом митинге в Останкино 29 июня 1992 г. поэт-юморист А.Иванов сформулировал призыв: запретить всяческие коммунистические организации и установить жесткий авторитарный режим по примеру Пиночета. Мол, исторический опыт показал, что к демократии можно перейти только переболев диктатурой. В ответ на этот призыв толпа искренних демократов начала скандировать: "Даешь стадион! Даешь стадион!". (Для молодых интеллигентов, вошедших в сознательную жизнь после 1973 г. поясняю: речь идет о стадионе в Чили, на который в момент фашистского переворота Пиночета свозились арестованные. Именно там раздробили руки композитору и певцу Виктору Харе, без суда и следствия расстреляли несколько сот человек). Как известно, призыв А.Иванова был вождями демократии услышан.
А посмотрите на предоктябрьские дни 1993 г. Не говоря уж о русских писателях, такие далекие от политики выразители нашей культуры как Сергей Бондарчук и Георгий Свиридов взывали к Ельцину, "уповая на чувство Бога и Родины" — пытались предотвратить кровь. А что же демократы? Они взывали: "патронов не жалеть!". Когда в истории из кругов интеллигенции исходили такие призывы? Почитайте обращение демократических писателей к Ельцину, который все топтался около парламента: "Хватит говорить. Пора научиться действовать. Эти негодяи уважают только силу. Так не пора ли ее продемонстрировать?..".* А какова терминология демократов: "И "ведьмы", а вернее — красно-коричневые оборотни, наглея от безнаказанности…".
Чего же требовали эти поборники свободы и правового общества? Вот некоторые требования деликатного академика Лихачева и нежнейшей Беллы Ахмадулиной, влюбленной в своего дедушку, итальянского коммуниста Стопани: "1. Все виды коммунистических и националистических партий, фронтов и объединений должны быть распущены и запрещены указом президента… 4. Органы печати… такие, как "День", "Правда", "Советская Россия", "Литературная Россия" (а также телепрограмма "600 секунд"), и ряд других должны быть впредь до судебного разбирательства закрыты".
Каков тоталитаризм их мышления ("все виды запретить!") и насколько чужда им идея права. Все неугодные партии и объединения они требуют запретить не через суд, а указом исполнительной власти.** Неугодные газеты — закрыть не после судебного разбирательства, а до него. Лучше всего, разгромив редакции и выкинув в окно редакторов.
И ведь никаких признаков того, что эта траектория изменится, нет. Через три года "НГ" спросила интеллигентов, подписавших то письмо — не сожалеют ли они, повидав все, что произошло потом? Почти никто не усомнился, почти все ответили, как Мариэтта Чудакова: "И сейчас поступила бы так же".*** А простодушный Нуйкин опять, как лягушка-путешественница, проквакал: "Это мы подтолкнули президента к решительным действиям". Действия эти на вожделенном их Западе вызвали омерзение буквально во всех слоях и группах общества (независимо от политической выгоды — это другой вопрос). Именно омерзение — даже удивительно, как емко его выразила пресса.
А послушайте Гайдара — главаря самой "интеллигентной" клики в новом режиме, это тебе не охранник Коржаков. Назойливо позируя на могиле дедушки, который попал под трибунал за то, что спускал под лед заложников-хакасов, он тут же выражает сожаление, что Корнилов с Красновым в 1917 году постеснялись залить кровью Петроград. И хвастается: я, мол, в октябре 1993 года не сплоховал. Созвал в центр Москвы толпу упакованных в импортное шматье парней и девок — бить депутатов всех уровней.
* Люди, называющие себя демократами и интеллигентами, как будто не замечают, что слово в слово повторяют мысли крайних, тупых реакционеров начала века, которые и толкнули Россию к революции. Когда Столыпин в 1906 г. разогнал первую, кадетскую Думу, посыпались ликующие обращения: "Слава Богу, Таврический свинарник разогнан!", "Единое средство для охраны и укрепления созидавших Отечество начал мы видим в военной диктатуре, которую и молим тебя учредить" и т.д.
** При этом, требуя запретить "все виды националистических объединений", писатели-демократы имели в виду исключительно русских националистов. Когда я спросил одного видного демократа, неужели они требуют запретить объединение "Сохнут", он долго не мог понять.
*** Я говорю "почти все", ибо кое-кто ежится. Юрий Давыдов с иронией: "Каждый имеет право на глупость. Однако в данном случае мне не следовало пользоваться этим правом". Сергей Каледин мило оправдывается тем, что подмахнул, не читая, и предполагает: "Думаю, людям, подписавшим письмо, неприятно — как будто вляпались во что-то". Вляпались — это да. Но что неприятно — он ошибается.
...Да что копаться в душе Нуйкина, маска демократов сбрасывается демонстративно. Вот как это обосновывает министp Ясин: "Я, оставаясь пpеданным стоpонником либеpальной демокpатии, тем не менее убежден, что этап тpудных болезненных pефоpм Россия пpи либеpальной демокpатии не пpойдет. В России не пpивыкли к послушанию. Поэтому давайте смотpеть на вещи pеально. Между pефоpмами и демокpатией есть опpеделенные пpотивоpечия. И мы должны пpедпочесть pефоpмы… Если будет создан автоpитаpный pежим, то у нас есть еще шанс осуществить pефоpмы".
Здесь ложь — в самой логике pассуждений. Суть демокpатии именно в том, что болезненные pефоpмы пpоводятся по воле большинства населения, а не кучки воров, защищенных штыками и дубинками. Ясин — стоpонник демокpатии, но не для pусских — "они не пpивыкли к послушанию". В дpугое ухо нам оpут: "Русские по пpиpоде своей pабы, пpивыкли к послушанию".
