Об обществе
15 постов
Женя сбросил вызов — никак не мог дозвониться до мамы сегодня. И дальше заколотил по клавиатуре:
«...Когда же вы поймете, глупцы: бабам только одного и надо — найти альфу и раздвинуть перед ним ноги, а бабосы доить с обычных лохов да мужьям своим рога наставлять. Настоящие хранительницы очага уже в прошлом, в юности наших отцов».
Отправить. Довольный откинулся в кресле, похрустел всем телом. Тридцать два — еще пацан!
«Надо чего-нибудь заточить, славный пост получился. Забомбит щас у куколдов».
Женя заглянул в гостиную: перед телеком дремал отец с банкой в руке. Над экраном висела огромная фотография с празднования тридцатилетия свадьбы родителей. В холодильнике, кроме пива, не было ни хрена — мать уехала в Турцию неделю назад, запасы давно закончились.
«Ну, пива покушать — это лучше, чем пердеж послушать. Так, вроде шестая банка, а возьму-ка сразу три».
Только Женя приземлился в кресло — блимк.
«Привет, сынок. Со связью целый день что-то. В лобби только и ловит. Спать уже ложусь, подгорела что-то сегодня. Папе передай, что люблю его, жалко, что он не поехал. Сегодня вот на рыбалку возили».
Нина Викторовна отбросила телефон. Прижала к себе кучерявую голову Ахмета, старательно работающего у нее между ног, и со стонами предвкушала, что турецкая рыбалка продлится до утра и она обязательно позже подарит этому мускулистому мальчишке ключи от заднего хода. Ее недоласканное тело жаждало настоящей — чистой, но жаркой любви, которую они сейчас взаимно испытывали.
Женя с нежностью прочитал сообщение любимой мамы и, хлюпая пивом, отправился в комментарии — доказывать мерзким обиженкам свою правильную точку зрения.
За окнами гостиницы стихло. В приглушенном свете ламп Алексей внимательно осмотрел себя в зеркале, поправил рубашку — ничего криминального.
— Мне пора, Зайка, — всем телом прижался к спине и ягодицам голой любовницы, сжал рукой ее грудь. Провел пальцами по белой полоске над лобком, единственным изъяном ее тела, и поцеловал в шею. — Я уже опаздываю, спасибо за такой вкусный подарок.
Она крутанулась в его объятиях, сама обняла и жарко поцеловала:
— Пока-пока. И не траться — забери букет, подаришь своей суке. — И, заливисто смеясь, порхнула в ванную.
Тут Лена поняла, что не поблагодарила за подарок. Выпрыгнула из ванной и уже в дверях прильнула к его спине:
— Пися, спасибо за такой чудесный подарок!
Отстранилась, шлепнула его по заднице, подтолкнула в коридор и захлопнула дверь номера. Ей еще предстояло смыть с себя следы их бурного поздравительного свидания – целый год! Под отсветы молний она любовалась блеском бриллиантов на браслете из белого золота. Но нужно было торопиться.
Алексей плелся в пробках по парящим городским улицам. Всего несколько минут назад он до криков ласкал ее, но теперь мысли уже крутились вокруг привычного алиби: «Опять затянулась встреча с генеральным. Устал я от этого самодура, прости, что задержался». На пассажирском сиденье лежал букет и приготовленная для жены увесистая оранжевая коробка.
Лена нырнула в такси, стряхнула зонт на пол, сумку бросила на сиденье. «Хорошо, что нет детей, а то, наверное, чувствовала бы вину в сто тысяч раз сильнее». Но мысли скатились опять на то, как ей было хорошо и сладко. Какие вещи она позволила вытворять со своим телом всего полчаса назад — то, что не дозволяла никому. Потом подумалось уже практичнее — успеть домой собраться, накраситься, переодеться в вечернее платье для ресторана. Розовая десятка - требует серьезного подхода. Но все складывалось удачно.
Ключ щелкнул в замке. Лена встретила вошедшего мужа уже нарядной и через секунду повисла на его шее, целуя.
— М-м-м-м-м, какой-то новый парфюм прикупил, модник? — Потом отодвинулась: — Смотри, какой браслет нашли с Маринкой. С фианитами, а блестит как с бриллиантами!
Потом ее глаза округлились, она увидела коробку... и заверещала:
— Лешик, это… она? Она?! Она!
— Она, — протягивая Лене букет и подарок, произнес, улыбаясь, Алексей. - С годовщиной, любимая!
Олег с ненавистью смотрел на это ничтожество. Как же Алина, его любимая младшая сестра, могла выйти замуж за это! Иван был ее лечащим врачом в онкологии и всего за полтора года знакомства окрутил ее. Тайная свадьба доказала, что семейные подозрения полностью оправдались, - это был охотник за ее квартирой. Сейчас он павлином с улыбкой и неуместными шутками расхаживал среди родственников и друзей. И даже не смотрел в сторону Алины в гробу. Слащавый ублюдок! В костюме с иголочки, со свежей прической из барбершопа. Как раз сейчас он подошел к нему с папкой в руках.
- Тут всё, - сказал Иван, - документы, чеки, доверенность. Дальше вы сами, я не поеду.
Иван направился к выходу, накинул шарф и стал надевать свое пижонское пальто. Олег в ярости набросился на него, сбил ударом в скулу на пол, сел сверху и стал бить куда попало своими неумелыми ударами.
- Тварь! Сука! Ненавижу тебя! Убью! - рыдающего Олега оттащили, а Иван встал с мерзкой улыбкой, приложил платок к окровавленной губе и без слов вышел из зала прощаний на мороз.
Он запрыгнул в заледеневшую машину - на улице явно опускалось за минус двадцать. Иван включил радио, рассеянно переключил пару станций и поехал на угол, к знакомому ресторану с панорамными окнами. Отобедав не особо любимой пастой с морепродуктами под бокал хорошего вина, он отправился к нотариусу. Всё в нем пело - наконец-то этот фарс закончился, больше не нужно заниматься ерундой и что-то изображать. Иван катился по занесенным улицам, стопорился в обычных дневных пробках, лениво разглядывал прохожих и улыбался уже по-настоящему, легко и свободно.
Он заехал в любимую кофейню недалеко от набережной. Мороз усилился, вечер стал абсолютно безветренным, замершим. Со стаканчиками кофе в руках Иван пошел к реке. Он скрипел девственным, ослепительно-синим в сумерках снегом. Дорожка обрывалась, переходя в сугробы. Сначала они были до колена, а у самого спуска к воде - и вовсе по пояс. Иван пробивался сквозь этот плен, тяжело дыша, но тихо посмеиваясь.
Наконец он пробился к заветной скамейке, педантично сбил с нее снег. Скинул пальто, оставив его в сугробе, сбросил пиджак и сел.
Иван сидел на ледяном дереве и неторопливо попивал свой любимый арахисовый раф. И наконец снова чувствовал тепло прижимающейся к нему Алины с её ванильным капучино.
Маленький опрос.
Денис был замечательным бухгалтером. Он знал, как свести все цифирки, как спрятать лишние и где найти потерявшиеся. Он был мозгом и кровью филиала одной крупной фармкомпании. Но вот ее плотью были молоденькие, стройные и очень красивые девушки. На работе ему ничего не светило.
Кроме цифр он очень любил настольные игры. Последние десять лет он был завсегдатаем одного уютного антикафе, в котором с такими же упоротыми часами рубился в игры любых направлений. Были там, конечно, и девчонки-завсегдатаи. Но такие девчонки - чисто поиграть в настолки, других желаний не возникало.
То есть Денис был реалистом, крепко стоял на земле, хотя и слегка тяготился статусом одинокого волка. Уже прошло пять лет, как бывшая улетела с дельтапланеристом.
В один момент он решил - хватит! И взялся за дело: сбор информации по всему интернету, отзывы пользователей, рейтинги в группах по интересам, мониторинг статистики мировых исследований. В результате получасовых поисков он нашел свой лучший сайт знакомств. Напичканный информацией, он ловко маневрировал между откровенным скамом, атаками РСП и ловушками кальянниц.
Через неделю он ухватил птицу счастья за хвост! Аня, 27 лет, работает в банке. Два года без отношений, без детей, родители за пятьсот километров. Собак не любит, кошек любит, но не держит. Фитнес любит, но не фитоняшка. Айфон есть, но пятнадцатый. Книги любит, но фанфики не пишет. Не заикается, голос приятный. Симпатичная, умная и красиво смеется.
И она согласилась на свидание.
Встретились в кофейне возле Аниного банка, сразу по окончании рабочего дня. Денис по заветам гуру предлагал погулять в парке, но Аня категорически отринула эту идею. Прозвенел первый звоночек. Денис ждал, что она предложит встретиться в дорогущем ресторане (был уже готов на это). Но Аня предложила допустимую мэтрами свиданий кофейню.
Она немного опоздала, вошла слегка растрепанная, с румянцем на щеках, сумкой на плече, пакетом из ЦУМа в руке и оглянулась по сторонам. Прозвучал еще один звоночек. Денис привлек к себе внимание, помог раздеться и галантно пододвинул стул. Они пили капучино и фраппе, болтали, немного смущаясь и прощупывая, на какие темы они могут говорить смело. Аня не верила в нумерологию, тарологию, матрицы судьбы. Не прокачивала себя в марафонах желаний и откровениях губастых психологинь. Ненавидела парашюты после того, как бывший заставил ее прыгнуть, и она сломала ногу. Денис понял, что она точно не улетит в случае чего.
Денис любовался ею. Ему нравилась ее мимика, как она жмурилась, когда смеялась, ее плавная речь без мусора. И у нее были просто безумно красивые руки. Узкие ладони с тонкими длинными пальцами и прямыми ногтевыми пластинами с классическим маникюром. Она была великолепна! Но прозвучал еще один звоночек - у Ани просто громогласно, с раскатами, пробурчал живот!
Ее густо залило краской. Извинилась и позвала официанта.
«Вот оно самое, сейчас-то она закажет все меню!» Но и на это был готов Денис - Аня уже заманила его в свои сети.
А Аня просто предупредила официанта, что у нее специальная медицинская диета и сейчас она будет есть свою еду. Посетовала Денису, что за весь день не нашлось времени пообедать, достала из пакета контейнер и стала есть.
Так они и сидели: Денис рассказывал забавные случаи из жизни, а Аня пыталась сквозь хохот не забрызгать его пюрешкой и котлетой, которые приготовила сама.
Когда они собирались, Денис заметил, что Аня сунула контейнер в пакет вместе с ложечкой из кофейни. «Ложечница», - понял он.
В такси он крутил свою ложку из кофейни - возможно, их свадебный торт он будет есть именно этой ложкой.
Политота, пропускайте.
Прабабушка ненавидела и безумно боялась перемен. Двадцать четвертый, пятьдесят третий, шестьдесят четвертый, восемьдесят второй, восьмидесятые, девяностый... Она чуть-чуть не дожила, но девяностые — их начало точно — оправдали ее страхи.
В юности я приветствовала девяносто девятый, а сейчас, как и она, тоже безумно боюсь перемен. К сорока трем годам четко поняла, что политики в возрасте, допустим, семидесяти четырех лет, серьезно не оправдали мое детское восхищение и наивность. И они в силу возраста все ближе к смерти. И какие после будут перемены: пятьдесят третьего, шестьдесят четвертого, девяностого? Я в страхе — и я хочу верить.
За беговщиной пропустила четвертую годовщину одного хорошего человека. И умер он совершенно нелепейше и по собственной безалаберности. Еще более нелепое — с подобной ситуацией я встретилась уже повторно.
Это было в 2011 году. Руслан возил нашего директора и чаще всего тусовался в комнате отдыха. Он был потрясающим человеком недалекого ума и безграничной доброты. Возможно, он даже на постоянной основе помогал цыганам. Он мог. И его все любили, потому что он был совершенно беззлобен, участлив и безобиден.
В одно субботнее утро он поддомкратил служебную машину во дворе своего дома, залез под нее и стал что-то крутить. Через пару минут машина дернулась, слетела с домкрата и подпрыгнула на его груди. Он с трудом выполз из-под нее, поднялся в свою квартиру, посетовал жене, что случилось, лег на диван и умер до приезда скорой.
Это было в 2022 году. Саша был водителем-универсалом в фирме мужа: отвезти на подпись и, самое главное, потом проверить документы, забрать наличку или отвезти, съездить разобраться с сотрудниками, встретить людей из аэропорта. Бывал в нашем доме на праздники, и его тоже все любили. Потому что он был сильным, но добрым и легким.
Он с семьей вернулся с курорта — ездил на своем вэне. Загнал машину во двор и сразу решил разобраться со скрипами в передней подвеске. Поддомкратил машину, подставил страховочное полено, скинул колесо и стал что-то крутить. И опять — машина через пару минут сорвалась и в его случае раздавила голову. Жена стояла рядом, и просто не представляю, какой пиздец она испытала.
Я всегда скептически относилась к этим пяти этапам прохождения горя. Но в этот раз я прямо видела, как прохожу их один за другим. На похоронах я стояла в слезах, смотрела на закрытый гроб и просто ненавидела в гневе Сашу.
Муж обаял меня в первые секунды нашего знакомства и через пару недель переехал ко мне жить. Ему было шестнадцать, он перевез ко мне вещи из своего отчего дома. А на следующий день его отец перевез в большом старом чемодане уже свои вещи в гараж и остался там жить. И больше никогда не возвращался в старую квартиру. С бывшей женой он встречался в суде, на нашей свадьбе и праздниках внуков.
Однажды муж пришел в гости к другу. Лет в 7. И в какой-то момент увидел, как родители друга обнялись и поцеловались. Просто невинные объятия и поцелуй на прощание. А он от этого жутко засмущался и покраснел и, увидев эту непристойность, отвернулся. «Ничего такого, дружок, ничего плохого ты не подглядел», — понял отец друга его неловкость, потрепал волосы на голове малыша и пошел по своим делам.
Родители мужа шестнадцать лет выполняли функцию мамы и папы. И технически они выполняли ее идеально. Вот это все: накормить, одеть, дать образование. Даже больше того, он всегда был обласкан, услышан, долюблен, понят, поддержан, обнят, поцелован. Но вот любви между родителями муж не видел никогда. Нежности, ласки, поддержки — ничего этого не было между ними. Они разговаривали либо о ребенке, либо о хозяйстве. Это были воспитатели, безумно любящие ребенка, которые пересекались между собой только на работе.
История возникновения мужа в этой вселенной — это история магического реализма, покрытая тишиной и туманом. Скорее всего, два случайных незнакомых человека (отец и мать) стали опекунами избранного, принесенного ангелами. Потому что я не могу представить, как эти два абсолютно безразличных друг к другу человека добровольно занялись бы сексом и потом полюбили плод этого невероятного союза. Как это бывает в сказках — ни одного из свидетелей этого события в живых не осталось, а кто остался, похоронил эту тайну навечно.
Еще большая загадка, как ребенок, самовоспитанный в плане отношений с женщинами на «Американском пироге», «Страхе» и «Титанике», смог создать нормальную функциональную семью.
«Фу, мама, прекратите целоваться», — иногда мы с мужем увлекаемся.
Ребенок часто появляется в жизни внезапно. У меня это случилось в семнадцать лет, и Артур младший, конечно, стал моей первой материнской любовью — и на всю жизнь.
Я чудом поступила на самый ботанский факультет в самую ботанскую группу в нашем городе. По совету отца: «Хочешь стать хорошим программистом — иди на мой факультет». В этом он знал толк: в 1993 году он с друзьями организовал автосервис. Шучу — в сервис он сбежал из своего умирающего НИИЧАВО с кандидатской. И среди очень умных, но поразительно девственных ребят из группы (я и сама была на 100% девственной, умной и вдобавок красивой) была одна сильно отличающаяся — Ксюха.
Ксюха — плод любви сорокалетнего профессора и его двадцатилетней студентки. Плод крепкого наполненного любовью брака и просто шизофренической гиперопеки. К старшей школе она не умела готовить, обслуживать себя, убираться, ходить в магазин, управлять бюджетом и общаться с людьми. Она была центром вселенной их семьи. Ее заливали огромным количеством любви, ласки и математики. Мир состоял из родителей, школы и романов, которые так нравятся девочкам.
И когда в ее пятнадцатилетней жизни появился двадцатишестилетний Грей, она знала, как действовать, и открылась в своей доброте и искренности ему без остатка. Но позже Грей понял, что она не его Ассоль, и, расправив алые паруса, отчалил к другим берегам.
Так в жизни ее семьи появился еще один плод. Плод совсем другой любви и с именем ее любимого. Шестеренки в голове Ксюхи всегда крутились загадочно. Сына она отказалась называть по-другому, а в ее сердце навсегда остался ее капитан. Возможно, даже сейчас она бы, ни минуты не раздумывая, оставила мужа с детьми и запрыгнула на борт «Секрета», если бы он появился в ее гавани.
Кратко — в универ она поступила матерью годовалого ребенка.
В ее голове на одной полке с томиками Прасолова, Яглома, Демидовича, Фоменко стояли книги Митчелл, Щербаковой, Алексина, Грина и Бронте. Но совсем не было Карнеги. При том, что интеллектуально и визуально она была похожа на остальных одногруппников, само существование ребенка делало ее такой же белой вороной, как и я — с моей бурной натурой, красотой и ростом. Так что сама судьба нас свела.
Дружить с ней оказалось на удивление легко и приятно: она была очень открыта, доверчива и жаждала общения. Мы быстро стали подругами, а не просто однокурсницами.
Однажды мы устроили полудевичник у меня дома — я и Ксюха с сыном. Вечером мы веселились, дурачились, играли и потом, скинув подушки с дивана, втроем уснули на полу.
А утром мы проснулись от ужасной вони и неприятных ощущений — Артур младший (для Ксюхи — всегда Артур второй и никак иначе) обкакался и, так как был предоставлен сам себе, стал рисовать какашками на наших лицах. Пока я бежала до ванной, меня стошнило, и еще раз, пока отмывалась.
Иногда в жизни женщины может появиться мужчина, который измажет ее дерьмом — буквально или метафорически — и при этом останется в ее сердце до конца жизни.
