Вот что Даледат любил делать, так это петь! Даже имя его звучало как музыкальная заставка перед развлекательной  программой на ТВ: «Дааа-Леее-Даат!». И тут хотелось бы сказать, что петь он еще и умел, но больше подойдет именно слово «любил», чем «умел». Хотелось бы сказать, что пел он везде, а люди слушали и аплодировали – но правдой будет только то, что он и правда пел везде.

В своих мечтах он выходил на сцену, вставал перед залом восторженной публики, сводил ее с ума своим голосом и вел за собой. Причем вел прямо в билетную кассу, где публика радостно выкладывала свои денежки. Их Даледат любил еще больше чем петь, и свято верил в чарующую силу искусства, способную завораживать людей  и заставлять их раскошеливаться. Деньги! Вот в чем истинная суть творчества.

Даледат мечтал о деньгах и пел. В душе. За рулем. В караоке. Пел он и у себя дома, и соседи начинали жаловаться. Голос Даледата, по какой-то невероятной прихоти,  казался им неблагозвучным. И не только во время пения, но и во время разговора, когда он хрипел и поскрипывал, скрежетал и взвизгивал. Годами он видел в своей голове восхитительный мир денег, которые приносит ему пение – и годами же распугивал людей, когда пытался выступать в роли уличного музыканта.

-Иди-ка ты на кладбище, так хоть пугать некого! - однажды сказал ему приятель, и сразу  стал бывшим приятелем.

Но Даледат прислушался к непрошеному совету. Ему надо тренироваться! Упорство приносит плоды, нет ничего невозможного для того, кто готов работать над собой! Так сказал он сам себе, и добавил прочий бред, который  запомнил на тренинге личностного роста. А потом пошел на кладбище, тренировать свой вокал среди могил, подальше от неблагодарных живых слушателей.

Вечером, в сумерках, он брал высокие ноты, визжал и завывал, перекрикивая ветер. Наверное, так и рождаются истории о  призраках. Когда среди могил разносится то смех, то крики, кто-то воет и вопит, поневоле задумаешься о привидениях! Но, по крайней мере, мертвые не жаловались, а живые не слышали – и потому тоже не жаловались.

До того дня, когда Даледат потерял голос и все мечты вместе с ним.

-Ла-ла-ла-ла-лаааа! - орал он, и пытался  попасть в ноты мелодии, звучавшей в наушниках, и попадал пока только в ритм.  Он набрал еще воздуха, для нового вопля,  и закашлялся.  Отхлебнул водички, повернулся к старому склепу и торжественно завопил новый куплет:

-Ла-ла-ла… Твою ж! Ты кто?

Он взлетел в воздух, как перепуганный кот, и приземлился в метре от места, на котором стоял. На кладбище не было других живых людей, но фигура в белом выплыла из склепа.

-Тьфу ты, черт вопящий! – гаркнул призрак. – Напугал!

И Даледат понял, что перед ним не привидение, а обычный дед, в белой футболке, белой панамке и с белой бородой.

-Ты чего орешь? Напугал! Так сердце остановится! – возмутился дед.

-А ты чего орешь? – возмутился в ответ Даледат. – Чего ты тут шаришься? Нечего по кладбищу шарахаться! А ну иди отсюда!

Голос сорвался, и он опять закашлялся.

-Замолкни! – строго сказал дед. И Даледат замолк.

-Придурок! Орет он. Тоже мне, выдумал, на кладбище орать! – пробурчал дед, и пошел своей дорогой.

-Ну и вали! – хотел крикнуть Даледат, и не смог.

-Ла-ла-ла! – попытался пропеть он,  и снова не смог.

Так Даледат и потерял голос. Хотя те, кто слышал его пение, сказали бы, что ему и терять-то было нечего.

***

Он вернулся домой и лег спать в полном молчании.

Пришло утро. Голос не пришел.

Даледат провел день в молчании и понял, что ему нужен врач. Или колдун? Может, тот старикашка его сглазил? Или просто Даледат сам слишком много орал? Он взял телефон, набрал номер больницы и понял, что не может записаться на прием по телефону. Нельзя  сказать, что тебе нужно, если говорить не получается!

-Я не вижу физических проблем! – сказал врач после осмотра. – Ваши голосовые связки в порядке. Возможно, проблема психосоматическая?

- То есть я псих, что ли? Спятил, и не верю, что могу говорить? – ответил бы Даледат, но не смог.

-Я не вижу физических проблем!– сказал второй врач, и те же слова повторил третий.

Психотерапевт не видел проблем в голове, лор не находил проблем в горле, а Даледат молчал. Мечты о богатстве и славе таяли. Он купил блокнот и теперь писал в нем все свои реплики. Он все слышал, но не мог ничего сказать и выходил из себя, когда люди считали его глухонемым, и начинали говорить медленно и громко, словно настоящий глухой от этого смог бы их расслышать. Он нормально слышал! Но не мог объяснить  это собеседнику.

Так прошло четыре месяца.  Он сходил на кладбище, к склепу, но чуда не случилось, и Даледат оказался в кабинете мастера акупунктуры. Потом – энерготерапевта. Потом – целителя-месмериста. Очередной шарлатан обещал спасение и не давал ничего, а мечты о деньгах таяли.

-Голос можно вернуть! – эти слова он услышал не в первый раз, но не смог даже хмыкнуть скептично, когда  выслушивал очередного целителя.

-Но зачем? – добавил целитель.

«В смысле – зачем? Я певец!» - намалевал Даледат в блокноте и ткнул им в лицо целителя.

-Вы не певец, – ответил тот. - Певцы поют, а вы только мечтали петь и богатеть. Вы – фантазер!  И дело вовсе не в том, что вас кто-то проклял – дело в том, что вы жили в разрыве между голосом, который у вас был, и голосом, о котором вы мечтали. И понимать, насколько плох ваш голос, однажды стало так невыносимо, что вы замолчали. Так что я повторяю вопрос – зачем вам голос? Ответьте, дайте себе причину его вернуть!

Поклонницы. Восторженные залы. Деньги! Очень много денег. Эти образы мелькнули в голове, пока рука Даледата тянулась к блокноту

«Я хочу творить искусство!» - вот что он написал.

-Достойная причина, - кивнул целитель, – если она правдивая! Вы вернете голос, обещаю. Лучший, чем был до того. Лучше, чем вы могли бы мечтать. Голос сирены, влекущий, завораживающий голос, в котором люди захотят утонуть. Хотите?

Даледат кивнул там яростно, что позвонки в шее громко хрустнули.

-Тогда он у вас будет. Если это на самом деле именно то, что вам надо! И если вы достойны этого – такой голос большая ответственность. Он как дар богов,  он дается,  что бы радовать мир и нести  красоту. Не для корысти, не для заработков. А ради красоты, которую он несет людям!

Даледат кивал без передышки и целитель умолк. Что было дальше, Даледат не запомнил.  Он просто открыл глаза – дома, в своей постели.

***

-Вот же гаденыш! – буркнул он, и поднялся с кровати. Кажется, целитель вчера подмешал ему что-то, Даледат отключился, и не мог теперь вспомнить, как попал домой.

Стоп! Он сказал: «Гаденыш»? Он же правда это сказал?  Даледат  набрал побольше воздуха, и выпустил обратно, не решаясь проверить свой голос в деле. А если ему все только показалось? Если не получится?  Вторая попытка – и воздух потек между губ.

-Гаденыш! – прошипел он. И закашлялся. Но он издал звук! Кашель и хрип,  а не пение, но звук!

К вечеру он смог назвать свое имя, и голос звучал лишь слегка осипло. Еще через сутки он пропел:

-Ла-ла-ла-ла-ллаааа!

И понял, что может петь. Не просто издавать звуки ртом, а петь!  И пошел в караоке.

В царстве безголосых певцов, которых алкоголь убедил в  великом таланте, принимали всех. Даледат вышел на сцену. Микрофон ждал, музыка пиликала,  слова лились по экрану. На экран он не смотрел, он и так знал все наизусть.

-Забыл, как петь, чудила? – гаркнул пьяный голос из зала, и Даледат запел:

«Твое сердце – мой маяк в ночи,
Твое сердце в груди моей стучит!».

Зал молчал. Никто ни ерзал, ни пил, ни разговаривал. Одна рука потянулась  к телефону, потом вторая. Он пел, и  зрители снимали его. Кто-то включил фонарик на телефоне, и тесный зал дешевого караоке стал похож на настоящий концертный зал. Зрители зажигали фонарики, один за другим, и огни качались в темноте, в такт песне.

Музыка умолкла. Умолк и Даледат. Кто-то положил телефон на стол и ударил ладонью о ладонь. Так и начались аплодисменты. Они накатывали волнами, вместе с восторженными криками. Даледат осторожно улыбнулся. Он справился! Долгие годы тренировок помогли  – он научился петь! Кажется.

-Ладно, ладно, ребята, хватит! – он притворно скромно поднял руки.

Зал смолк. Странно. Как они быстро перестали аплодировать, однако! Или просто выполнили его приказ?

-Аплодируем!– предложил Даледат.

Зал взорвался.

-Тишина! – крикнул он.

Все замолчали.

-А теперь встаньте!– приказал он, и стулья застучали по полу.

-И перешлите  видео своим друзьям, расскажите им обо мне! – приказал он, и пальцы коснулись экранов, а первые записи его выступления начали свое движение в интернете.

Он спустился в зал и сел за свой столик. Время шло. Никто не просил автограф. Никто не фотографировался с ним. Люди чуть удивленно осматривались, садились и убирали телефоны.

Когда Даледат встал, никто не посмотрел ему вслед. Его минута славы закончилась очень быстро.

***

Летом в городе хватает уличных музыкантов. Даледат нашел их без труда – компания  рокеров играли что-то гитарное-заунывное. Он встал рядом и просто слушал. Люди шли, иногда бросали монетку солисту. Никто не обращал особого внимания на музыку. И Даледат запел, перекрикивая певца:

«Ты викинг асфальтовых рек,
Здесь твой мир, здесь ты человек!
И свободу твою у тебя
Никому не отнять!».

Люди замерли.

-Давайте, бросайте деньги!  Не скупитесь! – предложил Даледат.

Купюры начали падать в футляр для гитары. Даже гитарист выудил кошелек и сам бросил все его содержимое в футляр.

Даледат замолчал и ушел. И даже не подумал, что деньги стоит забрать – эта мелочь в футляре его не интересовала. Только величие, слава и бесконечное богатство! Вот что его ждет.

Он дал еще три концерта,  на пробу.  Один на улице – и  заработал немного денег. Второй – на крыльце полицейского участка, и никто не посмел ему возразить. Третий – в здании мэрии, и снова никто не пытался его выгнать, и никто не прошел мимо. Аплодисменты, съемка на телефоны, еще немного денег – все это было. И люди, которые готовы сделать все, что он скажет, пока он поет.

«Голос сирены» – так сказал  тот целитель. Голос, который завораживает и влечет, манит к себе. И лишает воли!

Даледату  не пришлось искать продюсера и студию звукозаписи – ролики с его выступлениями уже растеклись по сети, и скоро телефон зазвонил.

***

-Это что за дрянь? – спросил он, и отпихнул контракт. – Серьезно? Мне, с моим-то голосом, выступать в клубах, каждый вечер, за эти вот деньги? Может еще в рекламе спеть?

-Это стандартные условия, – человек  по другую сторону стола пододвинул контракт обратно. – И даже чуть лучше стандартных,  лучше, чем получает большинство начинающих музыкантов.

- Я не начинающий! – оборвал Даледат. - Я пою уже много лет.

-Я никогда не слышал... – начал продюсер.

-Я всегда пел! - перебил Даледат. - Я гений, это у меня от природы. Говорят,  у меня голос сирены, он завораживает людей. Или вы не слышите? Так я покажу!

Он снова запел:

«Твое сердце – мой маяк в ночи,
Твое сердце в груди моей стучит!
В сумраке дней говорит со мной,
С его светом иду я за тобой».

-Так что давай, дедуля, записывай новые условия! - закончил Даледат уже без пения.

Продюсер подтянул к себе контракт.

-Пиши! – приказал Даледат – Выступлений два раза меньше. Да, вот так. А гонорар в три…  нет, в пять раз больше!

Рука человека за столом послушно правила цифры.

-А хотя... Лучше сразу чек мне выпиши! На миллион! – приказал Даледат.

Кабинет он покинул очень быстро. Голос сирены не просто хорош! Голос сирены подчиняет людей, и те делают все, что приказано. Или дело в песнях, а не в голосе? Стоит попробовать спеть что-то совершенно другое! Он вышел на улицу.

-Эй, народ! Слушай, я песню сочинил! – заорал он, и люди начали обходить его стороной. Он запел:

«Я под дерево в саду
Девку тощую веду,
Ухвачу ее за зад,
И наполнят стоны сад!»

Толпа остановилось.

-Эй, толстый! А ну снимай часы! – приказал Даледат,  и толстяк исполнил приказ. Интересно!

-А ты, девка тощая! – тощая девица вскинулась с обожанием в глазах. -Это я, похоже, про тебя спел. Так что давай, раздевайся! А вы, все – ну-ка, скинулись мне деньгами!

Он принимал купюры, кошельки, украшения, пока девица высвобождала свое тело из тугого платья.

Даледат протянул руку к очередной купюре, и та вдруг отодвинулась в сторону. Человек с деньгами в руках помотал головой, удивленно посмотрел на купюры и  сунул их в карман. Девица завопила и потянула почти упавшее на землю платье обратно наверх.

-Деньги давай! – приказал Даледат толстяку, оставшемуся без часов.

-Ты охренел? – спросил толстяк. – А где мои часы, что происходит?

-Ля-ля-ляляля! – запел Даледат без слов и добавил:

-Деньги давай!

Толстяк вынул кошелек. Голос сирены зачаровывал, но стоило замолчать,  и морок пропадал очень быстро.

-Эй, ты! – знакомый голос окликнул его, и Даледат обернулся. Возмущенный продюсер размахивал бумагой.

-Что это за дрянь с твоим контрактом? Я такое не подпишу! Что ты мне подсунул, аферист? - орал он.

-Ля-ля-ля! Трам-пам-пам! – запел Даледат, больше не утруждая себя выбором песни.

Он сбежал  до того, как морок рассеялся, и люди снова обрели свою волю. Вот только миллионером он так и не стал. Разумеется, еще до того, как Даледат  дошел до банка,  продюсер снова очнулся. Он выбросил так и не подписанный контракт, приказал не пускать Даледата на порог его студии и позвонил в банк. Когда Даледат добрался до банка, чек был уже успешно аннулирован.

***

Теперь, вспоминая сцену в кабинете продюсера, Даледат неохотно признал, что свалял  дурака. Ну и зачем ему вообще эти посредники? Продюсеры, концерты, выступления, вся эта работа на сцене? Да, он всегда мечтал петь! Но не ради пения, а ради денег. А деньги люди отдают ему сами!

Но их карманы – это мелочь. Банк – вот место, где полно денег! Зачем ему посредник в виде чека? Он – сирена! Его голос подчинит мир. И когда он споет в прямом эфире, с трансляцией на всю планету, миллиарды людей исполнят то, что он прикажет. Короли и президенты будут стоять на коленях и умолять его отдать им новые приказания, первые красавицы мира встанут в очередь, что бы заслужить хотя бы его прикосновение.

Его пение будут показывать на всех телеканалах, оно зазвучит из всех радиоприемников, оно заполнит интернет,  потечет по улицам. Весь мир будет его! А пока нужен стартовый капитал, для начала такого  большого дела.  Даледат развернулся посреди улицы и снова вошел в банк, еще до того, как сам до конца понял, в чем его план и что он намерен делать.

-Вы могли бы мне помочь? - спросил Даледат охранника, и добавил мелодично:

-Ля-ля, ляляля! Трам-пум-пум! Ля-ля!

Охранник замер.

- Где тут хранилище, в котором деньги? Отведи меня туда! – приказал Даледат.

-Следуйте за мной! – охранник поклонился и повел его в глубины банковских коридоров.

-Эй, ты чего творишь? – крикнул кто-то, и Даледат запел, изо всех сил, что бы услышать его мог каждый в банке.

Он пел и прерывался только что бы отдать новый приказ. Охранники кланялись и помогали паковать деньги, искали пустые сумки, помогали тащить их в зал. Даледат не считал, сколько денег в его сумках. На это еще будет время! Он возьмет сколько, сколько сможет унести. Главное, что бы пение ни прекратилось!

Песни закончились, но слова не имели значения.

-Ля-ля-ля,  пурум-пурум! Тра-ляля,  парам-пабам! - распевал он в ритме бодрого марша, пока тащил тянул сумки к двери банка.

Дверь открылась.

Ничего страшного! Просто еще один охранник. Явно возвращается к работе после заслуженного обеда. Почти пенсионер, с сединой, морщинами и изрядным пузом. С пистолетом в кобуре, стаканом кофе в руках и очень растерянным видом. Даледат умолк на секунду, разглядывая лицо пожилого охранника. Как бы дедулю инсульт не хватил от удивления – зрелище-то то еще! Все в банке стоят, как завороженные, рыдают от счастья, пока Даледат горланит что-то нечленораздельное и тащит тяжеленные сумки с деньгами к двери. Есть чему изумиться! Не удивительно, что охранник уронил свой стакан с кофе и схватился за пистолет.

-Ла-ла-ля! Давай сюда! Иди, и с сумками мне помоги! – пропел Даледат, как оперный тенор.

-Чего? Стоять! – неуверенно крикнул охранник.

-Ты идиот, что ли? – спросил Даледат. – Не знаешь, что такое сумка? Давай, помогай, мне же тяжело! Ля-ля-ля! Трам-пам-пам! – снова запел он.

-Это прекрасно! – всхлипнул кассир за стойкой.  Кто-то попытался начать аплодировать, но Даледат прикрикнул, и все затихли. Пожилой охранник в дверях вытащил пистолет.

-Брось сумки! – заорал он так, как будто обращался к глухому, до которого надо докричаться. -Руки поднять!

-Да ты совсем тупой, что ли? – возмутился Даледат.

Что за наглость? Этому пенсионеру что, мало просто звуков, ему подавай настоящее пение, с осмысленным текстом? Тоже мне, эстет выискался!

-Я сказал, с сумками мне помоги! – повторил Даледат, вдохнул поглубже, и снова запел  коронное: «Твое сердце – мой маяк в ночи!».

Он сделал шаг к охраннику, протянул руку и почти коснулся его пистолета. Очень громкий хлопок прозвучал как начало аплодисментов, и публика снова начала аплодировать. Люди в банке кричали и плакали, их ладони бились одна о другую, а пузатый охранник все еще сжимал в руке пистолет и растеряно озирался.

-Твое сердце! – попробовал спеть Даледат, но не смог.

Трудно петь, если в легкое только что попал кусочек свинца. Немного крови выплеснулось изо рта Даледата, когда он упал на пол банка. Кажется, даже самое лучшее пение нравится не всем – но об этом он уже не успел задуматься.

Полиция приехала минут через десять. Люди в банке уже перестали аплодировать. Они озирались и спрашивали друг друга: «Что это было?», и никто не мог ответить.  Разве что пузатый охранник, не затронутый чарами голоса, мог бы что-то объяснить.

-Это вы стреляли? - спросил патрульный. Охранник не ответил.

Патрульный похлопал его по плечу, и тот вздрогнул.

-Я говорю, это вы стреляли? - снова спросил патрульный.

-Что? – заорал в ответ охранник. – Громче говорите. У меня отит проклятый разыгрался, уши воспалились. Видать продуло!  Второй день вообще ничего  не слышу. Что вы сказали?

Алексей Игнатов https://author.today/u/ignatovbooks

В раздевалке спортивного зала я всегда выбираю особый шкафчик. Ведь обязательно через минуту из воздуха материализуется мужик, подойдет к соседнему, и мы начнем совместно переодеваться, толкаясь и чувствуя неловкость и отвращение друг к другу. Даже если вся остальная раздевалка будет в этот момент пустая.

В любом кинотеатре место рядом со мной обязательно займут. Даже если по экрану будут крутить лучшие работы Ингмара Бергмана и в зале будет находиться 3 человека, 2 из них непременно займут места по бокам от меня.

В уборной ровно через 1 секунду после начала водных процедур к соседним писуарам выйдут два бодрых мужичка и попытаются со мной заговорить. Приходится занимать места сбоку, так хоть число коммуникаций ограничивается 1 человеком.

В полупустом автобусе или электричке люди в непременном порядке занимают место рядом со мной. Моя аура — настоящая гравитационная яма для одиноких, потных и слегка простуженных незнакомцев.

Если нужно куда-то подниматься в лифте, обязательно за милисекунду до отправления, в кабину набьется 50 человек, которые нажмут на все кнопки этажей до моего. В итоге, я обязательно прокачусь по всем этажам и с легкой грустью попрощаюсь с каждым новообретенным другом.

В общем, как-то так. Летать не умею, лазером из глаз стрелять тоже пока не получается, маму Мартой не зовут. Но гарантирую, что в этом бескрайнем, беспокойном и жестоком мире у вас под боком обязательно будет неловкий сосед.

Обращайтесь. Ну, и на канал в телеграме подписывайтесь, стараюсь в одном месте собрать умнейших и самых ярких людей нашей эпохи. Присоединяйтесь!

Моя сестра вошла в кухню чтобы перекусить. Моя мама нам сказала что она опять одна разговаривала одна со собой, а сестра вернулась с кухни и сказала ей что тётя болтала с другой женщиной, наверное соседкой.

Мама снова тихо подошла к входу кухни и отметила ей что только один человек в кухни был - это было тётя. Сестра указала на эту женщину, которая маме никогда не была видна.

Артем промолчал. На самом деле он видел ветки и дальше десяти секунд — они простирались бесконечно, постоянно ветвясь, но он не мог прочитать их так далеко. По крайней мере, пока не мог.

Олег усмехнулся.

— А может, ты ничем не управляешь? И все события происходят сами собой, а ты просто видишь галлюцинации?

Артем только отмахнулся. Он сам был не в восторге от этого дара — или что бы то ни было, — но то, что это было реально, в этом Артем ни капли не сомневался.

— А давай проверим? А? — сказал Олег.

Олег порылся в кармане и достал монетку.
— Я подкидываю, ты говоришь, что выпадет!

Он тут же подкинул ее. Артем спохватился и в последний момент подключился к дереву, переключившись на ветку с выпавшим орлом.
— Орел!

Олег разжал ладонь — и вправду орел.
— Еще раз! — И снова подкинул монету.

Артем снова переключился. — Орел, — произнес он еще до того, как Олег поймал монету.
Олег разжал ладонь, из которой на него смотрел удивленный двуглавый орел. Некоторые из посетителей бара стали поглядывать на них с явным раздражением.

— Я могу миллион раз выбрать орла, — сказал Артем. — Это докажет тебе то, что я умею выбирать будущее?

Олег задумался. Потом усмехнулся.
— А давай на ребро! — И высоко подкинул монету, почти под потолок.

Артем мысленно посмотрел на дерево. Как обычно — две одинаково толстые белые ветки: «орел» и «решка». Можно выбрать любую, это нетрудно. Но что там? Рядом с толстыми ветками он разглядел тоненькую, как ниточку, третью. Прочитав ее, Артем стал переключаться именно на нее.

Олег приготовился поймать монетку, но внезапно для себя сыто рыгнул, попытался вытереть рот рукавом, отвлекся — и монетка со звоном упала куда-то в недра дивана, на котором он сидел.

— Офигеть! — Олег привстал, развернулся и принялся искать монетку в складках дивана.

В этот момент Артема как будто ударило током. Он увидел в дереве что-то черное, машинально переключился на ближайшую спасительную ветку и тут же соскочил с дивана, спрятавшись за его высокой спинкой.

Через секунду звякнул колокольчик входной двери, и в бар вошел мужчина в темном пальто. Оглядывая помещение, он на ходу расстегивал пальто и потянулся рукой во внутренний карман. Его взгляд скользнул по Олегу, двум стаканам пива и пустому дивану напротив. Еле заметно кивнув самому себе, он направился в туалет. Администратор бара хотел было двинуться ему навстречу, но, поймав холодный взгляд цепких бульдожьих глаз, отчего-то передумал и пошел в сторону.

Артем схватил телефон и, пригнувшись, помчался к выходу, успевая порадоваться, что в баре такие большие диванчики. Выскочив на улицу, он снова взглянул на дерево и слегка успокоился. Там, в баре, он видел, как почти все ветки внезапно обрывались, и только одна, тонкая, продолжала тянуться вдаль. Сейчас веток было больше, но выбирать времени особо не было.

Он свернул на ближайшую улицу и побежал. Дороги, как назло, были пустые...

********************

Мужчина бежал за ним. Судя по всему, он был в отличной форме — расстояние между ними катастрофически сокращалось. Артем на ходу перебирал варианты, но спасительная ветка не находилась. Он чувствовал, как его жизнь висит на волоске. От напряжения из носа пошла кровь.

Кажется, нашел...

В этот момент он поймал жёсткий удар в спину и отлетел к стене дома. Прислонившись к холодному камню, он изо всех сил старался переключиться на ту самую ветку. Оставались секунды...

Мужчина даже не запыхался. Он отошёл на несколько шагов, спокойно достал из-под пальто пистолет с глушителем и навёл на Артема.

— СТОЙ! — крикнул Артем.

Преследователь на мгновение замер, инстинктивно пряча оружие и бросая быстрый взгляд по сторонам. Потом усмехнулся и снова поднял пистолет.

И в этот момент со встречной полосы, с бешеной скоростью, на него вылетела чёрная «БМВ». Он отпрыгнул в последний миг, сгруппировавшись и перекатившись через плечо — отточенным, автоматическим движением.

Но, поднимаясь на тротуаре, он уже не ухмылялся. Его лицо стало холодным и сосредоточенным. Одним резким движением он снова достал пистолет, не замечая при этом предмета, летящего ему прямо в голову…

********************

Кот Барсик мирно спал на подоконнике восьмого этажа. Окно Баба Нюра снова забыла закрыть, а Барсику очень нравилось спать под свежий запах городского воздуха. Его усы колыхались от потоков ветерка, а хвост слегка подрагивал — возможно, коту снилось что-то захватывающее.

Баба Нюра любила цветы и любила выставлять их на подоконник «подышать», как она всегда говорила. В этот раз рядом со спящим Барсиком красовался её любимец — пышный гибискус в тяжелом керамическом горшке. Кот к цветам был совершенно равнодушен и спал, свернувшись калачиком, в сантиметре от горшка.

Но когда на улице внизу громко крикнули «СТОЙ!», Барсик резко проснулся, испугался и прыгнул в комнату, инстинктивно оттолкнувшись задними лапами от единственной опоры — широкого края горшка с гибискусом.

Горшок качнулся, задумался на долю секунды и, перегнувшись через край подоконника, решительно полетел вниз.

********************

Мужчина-бульдог умер, так и не поняв, что с ним произошло. Ещё секунду назад он наводил пистолет, а теперь лежал с разбитой головой, усыпав тротуар кусочками черепа и комьями земли из разбитого горшка.

Артем встал, отряхнул с рубашки пыль и постарался не думать о том, что прилипло к его кроссовку. Он не смотрел на это. Нельзя было смотреть.

Несчастный гибискус лежал с переломанным стеблем. Расколотый керамический горшок, куча чёрной земли — и тёмная, густеющая кровь, растекавшаяся вокруг, завершая неприглядную картину.

В окнах напротив стал включаться свет. Парочка прохожих вдалеке остановилась и теперь шла к нему. Быстро, почти бегом. Артем понял: оставаться нельзя. Он двинулся прочь от тела несостоявшегося убийцы, шагая по тёмной стороне асфальта.

Кто был этот мужчина? Зачем он хотел его убить? И кто за этим стоит? Как они узнали?

Вопросы звенели в голове, как осколки. И вдруг их вытеснило другое чувство — холодная, кристально ясная злость. Ему захотелось докопаться до самой верхушки. Найти тех, кто этим занимается. И ликвидировать их — так же хладнокровно и эффективно, как они планировали ликвидировать его самого.

Особенно теперь. Тут он зло усмехнулся про себя.

В момент высочайшего напряжения он перескочил барьер. Теперь он понимал. Он мог не просто читать ветки на десять секунд вперёд. Он видел их на месяцы, на годы. Целые леса возможностей разворачивались в его сознании. Он мог не просто выбирать — он мог перенаправлять события. Строить цепочки. Прокладывать маршрут.

Он был неуязвим. И готов ко всему.

— Ждите меня, — прошептал он, исчезая в темноте боковой улочки.