Этим летом я прошёл одиночный маршрут по Кольскому полуострову, который занял 38 дней. Пешая часть составила 703 км, это был мой первый опыт столь продолжительного похода, а заодно и первый опыт ведения походного дневника, поэтому рассказывать буду всё, вплоть до порванного очка на тридцать какой-то там день.

На старте 75-литровый рюкзак весил 40 кг, из них 17 кг еда, раскладка была рассчитана на 50 дней, а мой собственный вес на момент старта 69,5 кг - 5 кг из которых я набрал целенаправленно, все таки я сторонник того, чтобы «кабанчика» тащить внутри себя, а не подле. Что было внутри рюкзака думаю разберу чуточку позже.

Хронология по дням: 1, 2, 3, 4, 5, 6, ..

Полнометражные видео:

• 🎥 1 часть (1, 2, 3 день) - (ВК, РУТУБ, ЮТУБ)

• 🎥 2 часть (4, 5, 6 день) - (ВК, РУТУБ, ЮТУБ)

За 38 дней на маршруте получилось: 29 полных ходовых дней: 2 полуднёвки и 6 дневок, на 37 день я поймал попутку и проехал 130км

СНАРЯЖЕНИЕ КОТОРОЕ ИСПОЛЬЗОВАЛ НА ЭТОМ МАРШРУТЕ

● Палатка: Argument Montalor 1 (3 сезона)
● Ботинки: APEX Wolverine
● Спальник: AEGISMAX DUSK II
● Коврик: Therm-A-Rest Z-Lite Sol Regular
● Пакрафт: Королек S
● Рюкзак: Osprey Aether Plus 70
● Трек палка: Naturehike ST01
● Пончо: Quechua MT900
● Солнечная панель: ALLPOWERS 21 Вт 10000 мАч
● Кухня: котелок титан ноунейм для костра, G3 Petrel для горелки, горелка ноунейм, переходник на цанговый баллон z23-cb
● Телефон (навигация + съемка): Iphone 16 pro, Iphone 11 (запасной)
● Пауэрбанк: Romoss Sense 8+30000mAh (х2) и Baseus 30000mAh Bipow pro 2
● Пила, нож: Fiskars sw73, Opinel №10
● Ходовая одежда верх/низ: Lundhags Makke (комплект)

Часть этого снаряжения я использую уже не первый год, что-то из этого затёр до дыр, а на некоторых вещах так вообще не первый год живёт плесень. Другая же часть была куплена и подготовлена непосредственно к этому маршруту.

В итоге всё это хозяйство отправилось со мной на маршрут, забегая вперёд могу сказать ни одна из этих вещей меня по-настоящему не подвела у каждой были свои нюансы, где-то пришлось привыкать, где-то импровизировать, но в целом всё снаряжение свою работу выполнило на ура.

ЛЮДИ И СЕВЕР

С момента нашего посещения острова Кильдин в 2024 году и дальнейшей работы с материалами по нему я сохранил в закладках слова Сергея Аксентьева, написанные им в опубликованных записках «НАДЕЖДЫ И ТРЕВОГИ (исповедь островитянина)».

На Севере я не раз убеждался, что отношения между людьми, поведение и психология межличностных контактов совершенно иные, чем глубоко на материке, и уж совсем не такие, как на юге. Суровость северного быта пробуждает в людях инстинктивные чувства сплочения, взаимной поддержки, искреннего сострадания. Случись, не дай Бог, что, и ты можешь смело обращаться к первому встречному. И он приложит все силы, чтобы помочь тебе. Если не сможет сам, то обязательно обратится к другому, третьему, четвертому, но никогда не бросит тебя в беде, а если бросит, то значит это не северянин, или просто подонок, каких немало везде и во все времена.

Пройдя этот маршрут, я множество раз убеждался в правдивости его слов и хочется сказать спасибо каждому человеку, которого я встретил на этом пути и который в той или иной степени мне помог.

По мере повествования в походном дневнике вы познакомитесь с некоторыми из них. О каких то историях я не буду подробно рассказывать по просьбе самих людей, а что-то вообще оставлю за кадром, чтобы не привлекать лишнего внимания.

ДЕНЬ 7 / 28 июня

Сегодня встал в 8 утра, за полчаса позавтракал овсянкой с чаем и вышел в дорогу.

Почти сразу маршрут вывел меня к болотистым участкам и сопкам.

Обойдя их и пройдя пару километров, я вышел к устью реки Рында, где находится одноимённый старый поморский посёлок.

РЫНДА - старинное поморское становище на берегу Баренцева моря, расположенное в устье одноимённой реки на Восточном Мурмане.

Как сезонное рыбацкое поселение она известна по документам уже с XVII века, в XIX столетии во время государственной программы колонизации Мурманского побережья Рында стала постоянным поселением в 1869 году.

Основой жизни местных жителей были морской и речной промыслы: лов трески в море, сёмги в реке Рында, а зимой добыча морского зверя. Постепенно поселение разрасталось в 1896 году здесь насчитывалось девять дворов и 29 промысловых станов, а к 1914 году в Рынде проживало уже 108 человек. В начале XX века здесь появились почтово-телеграфное отделение и лечебный пункт Красного Креста.

Важное место в жизни поселения занимала церковь, в 1878 году в Рынде построили деревянную церковь Преображения Господня, а год спустя храм освятили. Первоначально он относился к Ловозерскому приходу и священник приезжал сюда из Ловозера, проводя службы в течение промыслового сезона, с апреля по ноябрь, а уже в 1902 году был образован самостоятельный православный приход.

С Рындой связана и история русских полярных экспедиций. 28 августа 1914 года сюда прибыла шхуна «Святой мученик Фока», на борту которой находились участники экспедиции Георгия Седова и два выживших участника экспедиции Георгия Брусилова.

В 1912 году в Арктику отправились две экспедиции — Георгия Седова на «Святом Фоке» и Георгия Брусилова на «Святой Анне». Седов хотел достичь Северного полюса, а Брусилов — пройти Северным морским путём, но обе экспедиции столкнулись с тяжёлыми условиями и льдами. «Святая Анна» оказалась надолго зажата во льдах, и весной 1914 года штурман Валериан Альбанов вместе с группой моряков покинул судно, надеясь добраться до Земли Франца-Иосифа. После почти трёх месяцев тяжёлого пути до мыса Флора дошли только Альбанов и матрос Александр Конрад. В это же время Седов со своими спутниками отправился к Северному полюсу, но погиб во время похода, и экипаж «Святого Фоки» начал возвращаться. По пути корабль зашёл к мысу Флора за топливом и там случайно обнаружил Альбанова и Конрада. 20 июля 1914 года «Святой Фока» спас обоих — так две трагические экспедиции неожиданно оказались связаны между собой: экипаж Седова стал спасителем единственных выживших из экспедиции Брусилова.

В итоге после всех испытаний экспедиция Седова смогла вернуться на родину. По пути «Святой Фока» зашёл в Рынду, где участники экспедиции завершили своё тяжёлое арктическое путешествие.

После революции жизнь поселения продолжалась, в 1926 году здесь проживал 131 человек, а к 1938 году население выросло до 245 жителей. С 1931 года в Рынде действовал рыболовецкий колхоз, работала рыбообрабатывающая фактория, в 1920-1958 годах Рында также была центром сельсовета.

Однако со временем поселение пришло в упадок, в 1962 году Рында была официально упразднена, а её жители переселены. С тех пор бывшее становище постепенно превратилось в одно из тех мест на Мурманском берегу, где от некогда жилого поселения остались лишь отдельные постройки, кладбище и следы старых промыслов.

Одним из главных сохранившихся памятников Рынды остаётся церковь Преображения Господня 1878 года, сегодня она находится в полуразрушенном состоянии, но именно храм и несколько старых построек напоминают о том времени, когда в этом удалённом уголке Восточного Мурмана постоянно жили люди.

Церковь считается одним из немногих сохранившихся примеров дореволюционной деревянной архитектуры на Мурманском берегу.

В последние годы храмом занимаются добровольцы проекта «Общее дело» проводятся противоаварийные и консервационные работы, призванные не дать старому зданию окончательно погибнуть.

Переплываю Рынду почти на отливе, во время переправы меня замечает охрана на том берегу, а когда выбираюсь на противоположный берег, меня встречает Константин и приглашает на чай.

Немного отступив, скажу, что почти каждая река, куда заходит рыба на Кольском полуострове, находится в аренде, а рыбалка там разрешена только по путёвкам. Поэтому в устье каждой реки стоят и дежурят вахтами охранники рыболовных лагерей, как правило, сами лагеря находятся чуть выше по течению.

Задерживаюсь на час-другой, пьём кофе и общаемся, после этого он устраивает мне небольшую экскурсию по посёлку. Перед моим уходом вспоминает недавнюю встречу с наглым медведем, которая произошла буквально 2 недели назад, тот рыскал среди домов, совершенно не боясь людей и Константину пришлось стрелять в воздух из ружья, чтобы хоть как-то его вразумить. Медведь по его словам был здоровым, узнав, что из защиты от медведя у меня с собой был только свисток, выдает мне в дорогу фальшфейер.

Пожелав удачи друг другу, мы прощаемся друзьями и в 12:40 я продолжаю путь.

Сказать честно я человек нелюдимый и в походах не очень люблю выходить к людям, но на этом маршруте были несколько причин, по которым я всё же был вынужден это делать.

Так как спутникового трекера и телефона у меня не было, выйти на связь с МЧС я планировал только в середине маршрута, в районе ЗАТО Островного. Поэтому по пути периодически старался показываться людям ещё и для того, чтобы в окрестностях знали о появлении туриста. Здесь соседние рыболовные лагеря да и вообще частенько общаются между собой по спутнику, так что информация о тебе расходится довольно быстро - быстрее, чем я успевал идти, в случае чего это давало хотя бы какое-то понимание, где и когда меня видели в последний раз.

Не менее важной причиной при встрече с людьми был прогноз погоды. Знание того, что меня ждёт в ближайшие дни помогало заранее строить планы на переходы и понимать, когда лучше ускориться, а когда можно немного сбавить темп. В дальнейшем это пару раз меня выручило, я заранее планировал переходы с учётом непогоды и старался выйти к избе, где потом спокойно пережидал её, устраивая себе дневку.

Дорога снова пошла по плоскогорью сопок. Наверное именно такой пейзаж в первой половине похода занимал 70-80% всего маршрута, в принципе так проходит и большинство походов: большую часть времени которого идёшь смотря себе под ноги, а оставшиеся 20-30% пути приходятся на места, которые действительно хочется рассматривать.

Вот и сейчас предстоял очередной довольно монотонный переход до устья реки Золотой, ближе к устью пейзаж наконец-то преобразился, долина реки оказалась довольно живописной.

А поднявшись на сопку, я увидел внизу необычно ровный участок размером примерно с футбольное поле. Через него петляла река, местами разбиваясь на небольшие каскады, на фоне окружающих сопок это место выглядело особенно интересно.

Дальше снова последовал довольно монотонный переход, а вечером я встал лагерем у озера Рыпчелъявр. Главным испытанием этого вечера оказались даже не пройденные километры, а комары.

Первый час пришлось с ними бороться. Развёл дымный костёр из трухлявых дров - дым при этом немного разогнал рой, но полностью избавиться от них не получилось. Мелкие кучки всё равно продолжали тусоваться вокруг лагеря, дожидаясь когда я наконец выйду из дымной завесы.

Ужин готовил на костре с видом на озеро, периодически отбиваясь от назойливых насекомых, за сегодня прошёл 19,5 км. К 22:00 ветер немного разгулялся и я уже надеялся, что к утру эта комариная шайка наконец-то куда-нибудь разлетится.

[ВК / ТГ]

Новосибирская область, Каргатский район, с. Форпост-Каргат

Dactari

- Дзанг! Дзанг! Дзанг!

Из коридора донесся звон висящей у выхода медной рынды, и девчата в палате встрепенулись, заулыбались и начали подниматься со своих кроватей. Звон, жизнерадостный, громкий, летел по коридорам, вызывая улыбки на лицах знающих и недоумение у остальных. Этот звон означал, что сегодня, сейчас, прямо вот в эту минуту из их отделения еще кто-то уедет домой!

- Варь, пойдем, скорей! – Таня уже поднялась и стояла у двери – Андрейка домой уезжает, представляешь?

Варя ничего не ответила, отвернулась к стене и плечи ее мелко затряслись.

- Варюш, ну ты чего? Ты тоже скоро домой, вот увидишь! Вадим Михайлович что сказал? Что расстраиваться нам нельзя, каждая слезинка выводит из организма чуть-чуть полезности, и организм от этого слабеет. А нам нужно много сил, чтобы победить, слышишь? – Таня присела на Варину кровать и гладила плачущую подружку по спине.

В палату заглянула Маша, бойкая и веселая, рыжая и, как она сама говорила, бесконечно мило конопатая:

- Девчата, ну вы чего? Наши все уже там! Пойдем скорее, зачем Андрюхе лишнее время здесь торчать?

Дверь закрылась, Маша умчалась дальше, и через минуту от соседней палаты донесся ее жизнерадостный голос. Варя перестала всхлипывать, уселась на постели и посмотрела на Таню:

- Тань… как думаешь, мы выздоровеем?

- Конечно! Ты что? Андрей вон выздоровел, а на той неделе Аня домой уехала, ты разве не помнишь?

Варя всхлипнула в последний раз, утерла глаза и решительно поднялась:

- А раз так – пошли! Посмотрим, каково это – ехать домой…

Таня склонилась над своей тумбочкой и через секунду выпрямилась, держа в руках заветный блокнотный листок. Варя понимающе улыбнулась, и они поспешили туда, где столпилось все отделение.

У двери, ведущей в длинный коридор и дальше, на улицу, собрались все – девчонки и мальчишки со всего отделения, дежурный врач и медсестры, тайком утирающие слезы. Под висящей у самой двери рындой стоял сияющий Андрей – мальчишка 14 лет с таким же, как у всех у них диагнозом. Но его диагноз теперь стал нестрашным - он ушел в ремиссию.

И Андрей, измученный, но бесконечно счастливый, держался за веревку, привязанную к языку рынды, словно голодный за краюху хлеба. Он все еще не мог поверить, что вот сейчас, спустя год кочевок по больницам, химиотерапии, облучения, анализов, боли и дикой, невыносимой слабости он едет домой. Туда, где рядом есть мама, а докторов – нет.

Все стояли и молча смотрели на счастливого мальчишку, который даже дышать боялся. Смотрели на его маму, которая смотрела на всех остающихся с какой-то невыносимой радостью, которую она пыталась спрятать от всех.

Таня шагнула из-за спин сплотившихся ребят и протянула Андрею его портрет:

- Я дорисовала… ты тут очень веселый.

Андрей взял листок в руки, внимательно всмотрелся и улыбнулся широко и просто:

- Не надо – сказал севшим вдруг голосом – пусть здесь… запомните меня таким, ладно?

Он вернул листок Тане, повернулся к стоявшему тут же доктору:

- А можно я еще раз позвоню? За всех, можно?

Доктор улыбнулся:

- Можно. И даже нужно.

Андрей оглядел всех и вдруг отчаянно-громко заколотил в рынду…

Ребятня собралась в большом холле, где по вечерам смотрели телевизор все, кто был на это способен. Конечно же, главной темой стала выписка еще одного счастливца, который при помощи облучения протонами смог победить рак.

- Тань, а где теперь портрет? – это Колька, маленький совсем мальчонка девяти лет.

- Вадиму Михайловичу отдала. Он эти портреты собирает.

- А зачем они ему?

- Это у него надо спрашивать – вступила в разговор Вера, крупная, с большими чуть навыкате глазами и веселыми ямочками на щеках – но мне кажется, что он хочет сделать выставку.

- Да ну, какую выставку? – возразил Мишка, худой и жилистый парень с жгучими цыганскими глазами.

- А что? Другие же рисунки висят на стенах…

- А портрета ни одного – рассудительно заметила рыжая Маша, которую все звали Конопушкой.

- А как вы думаете, кем Андрюха станет?

В холле повисла тишина. Андрей перешел в разряд тех, про кого можно говорить в будущем времени без внутреннего тщательно скрываемого от всех страха.

У них у всех планы на жизнь. Разные. Таня вот художником мечтает стать. Рисует их портреты. Раньше рисовала пейзаж - тот, что в окне. Но он всегда один и тот же, отличается только зима от лета, поэтому быстро ей наскучил, и она начала рисовать портреты всех, кто здесь лежит. И докторов тоже. И сестричек. Со временем портреты стали получаться настоящими, такими же, как у старого художника в парке. Таня часто про него рассказывает, ведь он из той, прошлой жизни.

В той жизни Таня гуляла в парке сначала с мамой, потом с друзьями. И всегда на лавочке под пышной яблоней сидел художник, в бордовом берете, залихватски сдвинутом набок, в опрятной жилетке и всегда до блеска начищенных лакированных туфлях из настоящей крокодиловой кожи. У него была аккуратная белоснежная бородка и смеющиеся синие глаза, добрые-добрые. Рядом с ним на скамейке лежал большой блокнот и набор карандашей, и с их помощью он создавал удивительные портреты. Они были живыми. Таня подолгу стояла у художника за спиной, наблюдая, как из-под обычного грифельного карандаша появляются все более узнаваемые черты лица сидящего перед художником человека, как эти черты вдруг наполняются жизнью, и вот со страницы блокнота на нее уже смотрит улыбающееся лицо. Она пыталась уловить этот момент, когда рисунок вдруг обретает объем и жизнь, и не могла. Однажды она набралась смелости и спросила художника:

- Скажите, а как рисовать такие…живые портреты?

Художник улыбнулся, помолчал недолго, обдумывая ответ, и сказал:

- Просто рисуй душой. Каким видишь человека, таким его и рисуй.

- Но на ваших портретах все люди улыбаются. Почему? Они ведь не все вам улыбаются…

- Все, просто многие об этом забыли. А когда видят себя улыбающимися, начинают улыбаться по-настоящему.

- То есть вы рисуете, чтобы поднимать людям настроение?

- Улыбка делает мир светлее…

Поначалу у нее никак не получалось рисовать, и она забросила свой блокнот. До той поры, пока не попала в больницу, где было так много детей. Когда она пришла в себя после первых процедур химиотерапии, попросила плачущую маму принести ей блокнот и карандаши…

В этой жизни у нее пока нет прогулок в парке и других радостей, таких обычных для ее здоровых сверстников. Есть только бесконечные капельницы, от которых во рту появляется привкус жженой резины и очень гудит в голове, постоянные обследования и много боли. Зато ее портреты начали оживать.

Совсем недавно ее перевели сюда, и у нее появился реальный шанс. Настоящий. Почти стопроцентный шанс. Скоро она возьмется за веревку и трижды ударит в надраенную до блеска рынду!

Варя, тихоня Варя мечтает стать певицей, и поэтому когда не плачет, напевает вполголоса. Когда ей совсем больно она поет громче, и становится слышно, как ее голос начинает звенеть как натянутая струна.

А Конопушка мечтает стать воспитателем в детском саду и учить детей говорить. Она жутко гордится тем, что рано заговорила и с тех пор болтает без умолку. Даже когда ее с дикими болями везли в больницу, она заболтала и врачей, и водителя, потом сестер и врачей в приемном отделении… Во время процедур разговаривать нельзя, и это было для нее самым мучительным! Зато, как только огромная протонная пушка переставала утробно гудеть и Конопушка снимала с лица полупрозрачную маску, она тут же приставала с расспросами к доктору.

Живущая с Конопушкой в палате Полинка, всегда немного грустная первоклашка с красивущими карими глазами в пушистых длинных ресницах, вовсю становится режиссером кино. Она придумала теорию, что во время процедуры протонного облучения можно сочинить целый фильм, потому что протоны ведь это лучи, и они светят прямо в мозг и делают голову светлой. И поэтому каждый раз во время процедуры она усиленно сочиняет, а сразу процедуры принимается пересказывать доктору и медсестрам все, что удалось сочинить. И добрая-добрая медсестра Таня старательно записывает ее рассказы, смешно высунув кончик языка….

В их отделении до сегодняшнего утра находилось 24 человека. Теперь 23. Но вряд ли это надолго, всегда приезжают новички. Первые дни они ни с кем не общаются, просто молчат, хоть ты тресни. К ним никто не лезет с разговорами. Приходит время, и новички сами появляются вечером в холле у телевизора…

- Тань, а сколько тебе процедур осталось? – Колька каждый вечер спрашивал ее об этом. Почему именно ее, Таня не знала.

- Три – она улыбнулась глядящему на нее с открытым ртом Кольке.

- Триии – мечтательно протянул он – а потом домой?

- Я не знаю. Вадим Михайлович не говорит пока – Таня вздохнула.

- Конечно домой! Обязательно домой! – Конопушка даже привстала от возбуждения – а как же иначе? Всего три процедуры…

…Узкая полоска света разрезала темноту, и просунувшая в щель голову медсестра позвала тихонько, стараясь не разбудить почти неслышно сопевшую Варю:

- Танечка, вставай, пора.

В этой больнице никто в 6 утра не включал свет и не начинал бряцать ведром, никто не кричал, по пояс высунувшись из огороженной стеклом дежурной комнаты:

- За таблетками идем! Я вас долго ждать не буду!

Таня не спала эту ночь. Сегодня – последняя процедура. Сегодня доктор скажет, получилось у них или нет. Сегодня…

Отметка на посту, кровь из вены в процедурном и почти бегом на первый этаж, где ее ждало ставшее уже привычным ложе.

- Волнуешься? – Вадим Михайлович что-то читал, устремив взор на экран стоящего на столе монитора.

- Немного – Таня шмыгнула носом.

- Ну-ну, сырость разводить не надо. А чего волнуешься-то?

- А вдруг не получится?

- Не получится? – задумчиво протянул доктор – не получится – еще раз будем пробовать. Но у нас – он взял Таню за плечи и твердо посмотрел ей в глаза – все получится. Верь мне…

…Варя сжалась в комок в углу свое постели и молча смотрит на нее сухими глазами. В палате – ни звука. С того самого момента, как Таня молча вернулась в палату и легла, уставившись в белый потолок. Варя даже перестала петь, просто молча смотрит на безмолвную Таню, и не знает – спрашивать? Или лучше не надо?

Дверь бесшумно приоткрылась, и медсестра позвала:

- Таня, пойдем, Вадим Михайлович ждет.

Разом накатила невообразимая усталость, страх встал в горле липким комком. Таня бросила на Варю полный страха и отчаянья взгляд, а Варя…Варя смотрела на нее с сумасшедшей надеждой. Дойдя до двери, Таня обернулась. Варя перекрестила ее и сказала:

- С богом.

Кабинет у Вадима Михайловича большой и очень светлый. Все стены его увешаны разными рисунками, а на столе стоит бумажная ракета. Вадим Михайлович, высокий, всегда опрятный, улыбнулся ей:

- Входя, Таня, присаживайся.

Таня присела на самый краешек стула, стиснула в пальцах платок. Вадим Михайлович поднялся, прошел к стене с рисунками, и Таня вдруг заметила среди них и свои портреты. Сердце в груди бухало тяжело и иногда словно бы ворочалось, пальца стали ледяными.

- …как мы теперь?

- Что? – Таня так погрузилась в свои мысли, что совершенно не услышала то, что говорил доктор.

- Я говорю, кто же нам теперь будет такие портреты красивые рисовать?

Таня и не поняла сначала, ЧТО именно сказал доктор. Смотрела в смеющиеся глаза и никак не могла поверить. Он подошел, присел перед ней на корточки и заглянул в лицо:

- Ты едешь домой, Танечка - глаза его смеялись – будем маме звонить?...

…Варя бросилась ей на шею и разрыдалась в голос. Таня принялась ее успокаивать:

- Варюш, ну чего ты, а? Варя…

- Да я же от счастья! – Варя подняла на нее блестящие от слез глаза и счастливо улыбнулась. – Значит, все правда, понимаешь? И я тоже вылечусь, Тань…

Они обнялись снова. Через несколько минут все отделение знало новость – Таня едет домой! Все набились в палату, расселись кто где и с блаженными улыбками наблюдали за тем, как она собирает немногочисленные вещи. А Таня вдруг села на кровати:

- Ребята…мне почему-то очень стыдно…я не знаю – она залилась краской, едва сдерживая слезы.

- Стыдно?! Ты чего это? – Мишка подошел к ней и сел рядом.

- Ну понимаете…я ухожу…а вы все здесь… - она всхлипнула.

- Ох и дуреха…да ты чего?...смешная… - загомонили ребята.

- Мы очень рады, что ты уходишь – это Вера – это ведь значит, что и мы скоро по домам!

Таня вертела головой, улыбаясь сквозь душившие ее слезы, а затем вдруг выдвинула ящик тумбочки и достала оттуда целый ворох блокнотных листов.

- Ребята…я рисовала…каждого. Я себе слово дала, что всех нарисую и домой…не успела вот только Варьку дорисовать…

Подумав мгновенье, Таня взяла в руки карандаш и принялась рисовать, бросая на Варю быстрые взгляды. Рука ее порхала над листом, и Варин портрет вдруг приобрел альбом, глаза наполнились светом… портрет ожил!

Варя взяла его в руки и вдруг улыбнулась широко и обняла Таню. Остальные тут же загалдели:

- А мой? А я где? А меня нарисовала?

Таня со смехом раздавала листочки с портретами и довольно щурилась, выслушивая искренние похвалы. Дверь в палату открылась, вошла медсестра:

- Танечка, твоя мама уже все оформила…пора.

Таня подхватила легкую сумку с вещами и шагнула из палаты. Заветная рында сверкала в солнечных лучах начищенными боками, притягивая Танин взгляд и заставляя потеть ладошки. Шаг…другой… Она ведь идет к рынде! Она идет домой! Ноги почти не слушались. Мама стояла у самой двери и смотрела на Таню полными слез глазами. Увидев маму, Таня едва не разревелась – губы запрыгали, в глазах все поплыло…но мама улыбнулась, и Таня почти бегом устремилась к рынде. Все ближе и ближе, уже совсем рядом…

Таня встала на коврике под рындой, взялась за веревку и подняла взгляд на ребят. Они стояли, улыбаясь, сжимая в руках свои портреты. Варя вдруг шагнула вперед порывисто, обняла Таню, и за ней потянулись все остальные…

Они стояли, обнявшись, медсестры плакали, даже Вадим Михайлович подозрительно шмыгнул носом.

- Вадииим Михалыч, чего это вы сырость разводите? – Таня улыбнулась сквозь слезы.

- Звони давай – одними губами прошептал доктор.

Таня оглянулась победно и выкрикнула:

- Будем жить!

Рында забилась, запела на все лады, вызывая на лицах понимающих улыбки, а у всех остальных – недоумение. Зачем в больнице рында?....

Фото из сети

Бывший мариман, очевидно судовод, дома решил оборудовать почти что ходовой мостик корабля. Имеется штурвал, рында, топовый огонь.