Гривистый голубь встречается на Никобарских и Андаманских островах, а также на небольших (преимущественно необитаемых) островах Индонезии, Мьянмы, Филиппин, Малайзии, Таиланда, и на восток вплоть до Новой Гвинеи и Соломоновых островов.

Это последний ныне обитающий вид гривистых голубей. В 2002 году был проведён анализ ДНК, на основании которого было определено, что гривистый голубь — ближайший родственник дронтов.

Пока одни виды исчезают из дикой природы, другие учатся жить среди мраморных высоток. 41 вид воробьиных птиц осваивает город — но радоваться рано

Выйдите утром в любой парк Ашхабада, и вы их увидите: воробьи деловито обыскивают газон, на фонарном столбе сидит майна с жёлтой «маской» вокруг глаз, в кроне поёт соловей. Эти птицы давно перестали бояться человека. Пока в горах редеют популяции грифов и куропаток, в городе идёт обратный процесс — птицы переселяются к людям. Учёные насчитали 41 вид воробьиных, которые полностью или частично перешли к жизни рядом с человеком. Звучит обнадёживающе. Но за этим стоит тревожная история.

Что такое синантропизация простыми словами

«Синантропизация» — длинное слово, обозначающее простую вещь: приспособление дикого вида к жизни возле человека. В условиях города этот же процесс называют урбанизацией «диких» видов. Голубь на карнизе, ласточка под крышей, ворона на помойке — всё это синантропы разной степени.

Почему птицы вообще идут в город? Потому что современный город для них — это аналог их родных скал и оазисов. Беломраморные высотки Ашхабада с их карнизами, нишами и вертикальными стенами напоминают птицам отвесные скалы, где так удобно гнездиться. Парки и сады дают обильный и стабильный корм, а зимой в городе теплее. Для пластичного вида это выгодная сделка.

Градиент новосёлов: от «полных горожан» до «гостей»

Не все птицы осваивают город одинаково. Исследователь выстроил их в своеобразную лестницу урбанизации:

• Облигатные (полные) урбанисты — 4 вида. Настоящие горожане, которых чаще встретишь в городе, чем в природе: майна, полевой воробей, маскированная трясогузка, бухарская синица. Их жизнь почти полностью зависит от человека.

• Стойкие урбанисты — 8 видов. Гнездятся в городе из года в год, но связи с природой не теряют: деревенская ласточка, чёрный дрозд, серая ворона, галка, южный соловей.

• Потенциальные урбанисты — 18 видов. Делают первые шаги к городской жизни: крапивник, лазоревка, розовый скворец и другие.

• Условные урбанисты — 11 видов. Залетают в город кормиться и ночевать, особенно зимой, но настоящими горожанами пока не стали.

Обратная сторона медали

Казалось бы, отлично: птицам есть куда переехать. Но у этой истории есть тёмная сторона. Во-первых, город привлекает в основном «генералистов» — неприхотливых, всеядных, агрессивных видов. А узкие специалисты, которым нужны конкретные дикие местообитания, в город переселиться не могут — и просто исчезают.

Во-вторых, среди городских новосёлов есть откровенно агрессивные пришельцы. Майна, например, не только заняла город, но и начала вытеснять местных птиц, проникая обратно в дикую природу — в расщелины скал и норы обрывов. Чужеродные виды учёные называют «второй по значимости угрозой» местному биоразнообразию.

Получается, что синантропизация — это не наполнение природы, а её упрощение. Разнообразное сообщество специалистов сменяется небольшим набором одинаковых «городских» видов. Фауна становится беднее, даже если птиц в городе визуально много.

Переезд в город — не спасение, а сигнал

Автор монографии трактует синантропизацию точно: это не благополучие, а симптом. Птицы идут к человеку не от хорошей жизни, а потому что их естественные местообитания разрушаются — застраивается подгорная равнина, исчезают тугаи и тростники, мелеют водоёмы. Город становится последним убежищем для тех, кто способен приспособиться.

Так что в следующий раз, увидев бойкую майну на парапете, вспомните: за её успехом стоит история о том, как сжимается дикая природа вокруг города. Птицы-горожане — это и есть живой индикатор перемен, происходящих за городской чертой.

Статья написана на основе книги

Н.Н. Ефименко

«Птицы Центрального Копетдага (Туркменистан): состав и структура авифауны, распределение и экология видов».

Контакт для вопросов и предложений: gkamahina06@mail.ru

За четверть века число пар чёрного грифа в регионе упало с полутора десятков до трёх-четырёх. Это история о том, как незаметно рвётся пищевая цепочка

Есть зрелище, которое раньше было обыденным для гор Копетдага: высоко в небе, почти не взмахивая крыльями, парит крупная птица. Это гриф или сип — крылатый санитар, который часами высматривает павшее животное. Сегодня небо над многими хребтами пустеет. За несколько десятилетий регион потерял большую часть своих пернатых падальщиков, и это не просто грустный факт о редких птицах — это сигнал, что в природе что-то сломалось.

Кто такие птицы-санитары и зачем они нужны

Падальщиков, или некрофагов, часто недолюбливают — напрасно. Чёрный гриф, белоголовый сип, бородач и стервятник выполняют работу, без которой экосистема задыхается. Они быстро находят и утилизируют трупы животных, не давая распространяться инфекциям. По сути, это бесплатная санитарная служба гор.

Эти птицы живут долго, размножаются медленно — одна пара выводит обычно одного птенца в год — и потому крайне чувствительны к потерям. Если взрослые птицы гибнут или им нечем кормить птенцов, популяция не успевает восстанавливаться. Поэтому падальщики — отличный индикатор: по их состоянию можно судить о здоровье всей природной системы.

Цифры падения

Данные многолетнего мониторинга говорят сами за себя. По всем четырём видам падальщиков встречаемость и число гнездящихся пар резко сократились:

• Чёрный гриф: в 1990-е годы — 11–15 пар, к 2009 году — всего 3–4 пары, сегодня и того меньше. Колонии исчезли на хребтах Мирзадаг, Душакэрекдаг, на Арчабильском участке.

• Белоголовый сип: до 2000 года в регионе гнездилось около 30 пар, к 2007–2008 годам осталось 13–17, а к 2014 году — лишь 6–7. Целые колонии «выпали» на участках Бабазо, Курухоудан, на хребте Асельма.

• Бородач: от 5 пар в 1992 году до 2–3 пар в 2015-м.

• Стервятник: от 12 пар в 2000 году до 4–5 пар в 2015-м.

Причина: разорванная пищевая цепочка

Почему грифы исчезают? Прямой отстрел играет роль, но главная причина тоньше и называется в монографии «напряжённостью трофических связей». Грифам нужна падаль, а падаль дают крупные дикие копытные — безоаровый козёл и туркменский горный баран (архар). Эти животные стали жертвами браконьерской охоты. Вслед за ними начали голодать леопард и гиена. А когда в горах становится меньше павших животных, крылатым санитарам просто нечего есть.

Причина: разорванная пищевая цепочка

Почему грифы исчезают? Прямой отстрел играет роль, но главная причина тоньше и называется в монографии «напряжённостью трофических связей». Грифам нужна падаль, а падаль дают крупные дикие копытные — безоаровый козёл и туркменский горный баран (архар). Эти животные стали жертвами браконьерской охоты. Вслед за ними начали голодать леопард и гиена. А когда в горах становится меньше павших животных, крылатым санитарам просто нечего есть.

Получается цепная реакция: убрали одно звено (копытных) — и через несколько шагов рухнуло другое (падальщики), напрямую с ним вроде бы не связанное. Так в природе работают невидимые связи: ударив по одному виду, человек невольно бьёт по многим.

Что можно сделать

Хорошая новость в том, что грифов можно вернуть — опыт других стран это доказывает. Основные меры понятны:

• Жёсткая охрана диких копытных — восстановление кормовой базы автоматически поддержит и падальщиков.

• Организация подкормочных площадок («ресторанов для грифов»), куда выкладывают туши павшего скота под контролем специалистов.

• Защита скальных гнездовий от фактора беспокойства в сезон размножения.

• Включение исчезающих падальщиков в обновлённые охранные списки и создание национальных парков.

История грифов Копетдага — наглядный урок. Нельзя спасти одну птицу, не думая обо всей системе, в которой она живёт. Пустеющее небо над хребтами — это не про «каких-то стервятников». Это про то, что природный механизм гор разлаживается у нас на глазах. И ещё не поздно повернуть процесс вспять.