«Мы рады подтвердить, что съёмки на горном автодроме Оверни для фильма „Гран-при“ пройдут с 28 июля по 6 августа, с 8:00 до 18:00».

Так гласит письмо Жана Ошатрера, президента местной федерации автоспорта, руководству трассы «Клермон-Ферран» — датированное всего за девять дней до того, как Голливуд обрушился на этот сельский уголок восточной Франции. Ошатрер завязал диалог с создателями картины, которой предстояло стать величайшим фильмом о «Формуле-1» в истории, потому что Реймс, где проходил Гран-при Франции 1966 года, отказался принимать в этом участие.

Шестьдесят лет спустя, на июльском этапе Trophées d’Auvergne, организованном «Мотор Рейсинг Леджендс», отпраздновали юбилей этого знаменательного события. «МРЛ» привезла машины «Формулы-1» 1960-х годов на трассу, более известную в последнее время как «Шараде», а одним из вечеров в паддоке состоялся специальный показ фильма «Гран-при».

Возвращение на трассу «Шараде» 60 лет спустя

Некоторые из присутствовавших пожилых людей вполне могли быть среди 3000 статистов в 1966 году, получавших по 50 франков в день за свои усилия, включавшие трансфер на трассу с площади Сален в Клермон-Ферране силами этих гламурных калифорнийцев, обустроивших лагерь в их городке. «В 1966 году мне было 11 лет, и я жил в Руайя, коммуне, где располагалась часть трассы „Шараде“», — вспоминает Жан-Поль Тайандье, президент организации Agissons pour Charade, цель которой — привить молодежи интерес к наследию автодрома.

«Я не был среди статистов, которым платили и которых возили на трассу, но очень хорошо помню Руайя в состоянии невероятного ажиотажа. Гараж SEGTRA [«Пежо» и «Эссо»] превратился в гараж «Феррари». А некоторые сцены снимали на улицах Руайя, неподалеку от железнодорожного вокзала SNCF, напоминавшего отдельные улицы Монако.

Нужно помнить, что в 1966 году глобализации не существовало, поэтому приезд всех этих американцев со всем съёмочным оборудованием и гоночными машинами, а также возможность вживую увидеть Джеймса Гарнера, Ива Монтана и Франсуазу Арди были чем-то невероятным даже для старшего поколения. Мы все были в полном восторге».

Несколько постоянных гонщиков Гран-при того времени принимали участие в съёмках — это было частью стремительной серии из трех гонок подряд («тройника»), проходившей вслед за Гран-при Великобритании в «Брэндс-Хэтче» и Гран-при Нидерландов в «Зандворте», каждый из которых предоставил кадры для картины. «Нюрбургринг» не вошел в фильм, но участников съёмок организованно отправили чартерным рейсом, чтобы они сразу после этого попали на Гран-при Германии.

Эту эпоху вспоминают с теплотой, как объясняет Тайандье. «Возможно, единственное, чего не хватало, — это зрителей, одетых в стиле 1960-х годов, как в Гудвуде!» — говорит он о событии Trophées d’Auvergne. «Ян Магнуссен и его «Лола T292» 1973 года произвели фурор — на этой трассе давно не видели столь быстрой машины [и это символично, ведь Гай Эдвардс выиграл Trophée d’Auvergne, этап Европейской серии спортивных автомобилей до 2 литров, на точно такой же «T292» в 73-м]. Зрители были в восторге. Нам стоит организовать еще один такой этап».

Эта классика кинематографа появилась 60 лет назад на фоне шквала шумихи. Киностудия «Метро-Голдвин-Майер» выпустила фильм в США по системе бронирования мест, когда зрители были обязаны платить за билет повышенную цену. И они шли толпами. «Гран-при» имел коммерческий успех, хотя и не обязательно признание критиков. Несмотря на свои недостатки, а их немало, он остается величайшим фильмом об автоспорте из всех созданных. Можно возразить, что при такой конкуренции это не то чтобы великое достижение. Фильмы о гонках часто отвратительны. Спросите любого, кто высидел больше, чем начальные титры фильма «Гонщик», но потерпите еще немного.

Зарождение идеи и гонка кинематографистов

Нынешний интерес к «Гран-при» во многом обусловлен усилиями, вложенными в его создание. Это была отдельная сага. Режиссер Джон Франкенхаймер до своего прорыва на большой экран был рядовым телевизионным постановщиком, получившим признание за такие картины, как «Любитель птиц из Алькатраса» и «Маньчжурский кандидат». Однако «Гран-при» стал для него не только дебютным блокбастером, но и первым цветным фильмом. «МГМ» финансировала картину, но у конкурирующей студии появились похожие идеи, поэтому вскоре началась гонка за то, чей фильм выйдет первым.

Точная предыстория создания фильма зависит от того, чьей версии истории вы верите. Но даже рассказчики не всегда излагали одну и ту же историю одинаково по два раза. Франкенхаймер, со своей стороны, на протяжении нескольких десятилетий утверждал в интервью, что всегда любил автогонки и выступал на любительском уровне во время учебы в колледже в Массачусетсе. Это принималось за чистую монету и повторялось в нескольких научных трудах, посвященных творчеству режиссера. Франкенхаймер не отличался терпимостью к глупцам и не терпел инакомыслия, но даже он в более поздние годы изменил свои показания о собственной гоночной карьере (он недолго выступал на «Триумф Спитфайр» в соревнованиях SCCA, однако к тому моменту уже был состоявшимся голливудским режиссером).

В 1969 году он рассказал писателю Джеральду Пратли: «Идея фильма «Гран-при» пришла мне в голову во Франции во время съёмок картины «Поезд». Я всегда интересовался автогонками. Раньше занимался ими как любитель. Я обожаю их и обожаю до сих пор». Согласно буклету Facts for Editorial Reference, сопровождавшему релиз «Гран-при», Франкенхаймер вдохновился на создание фильма после посещения гонки. В нем сообщалось не вполне связно: «Весна 1964 года. Пожалуй, главным театральным событием в Великобритании был сэр Лоренс Оливье в роли Отелло. Для приезжей американской актрисы Эванс Эванс это было событие, которое нельзя пропустить. Но у ее мужа [Франкенхаймера] были другие планы».

Франкенхаймер решил вместо этого отправиться зрителем на классическую гонку на выносливость, что, в свою очередь, привело к тому, что он стал посещать различные этапы «Формулы-1». Согласно книге Чарльза Чамплина «Джон Франкенхаймер — Разговор», опубликованной в 1995 году, именно тогда зародилось зерно идеи. Франкенхаймер рассказывал: «Я позвонил Эдди Льюису, моему тогдашнему партнеру, и сказал: „Эдди, у меня есть отличная идея для фильма о гонках Гран-при“, и повез его на Гран-при в Уоткинс-Глен, Нью-Йорк. Эдди сказал: „Это не совсем по моей части, но я понимаю, чем это тебя привлекло“. Он спросил, как мы его назовем, и я не знал. Эдди сказал: „Давай дадим ему рабочее название „Гран-при“».

Отказ Стива Маккуина и перипетии сценария

«Мы наняли Роберта Алана Ортура, с которым я работал еще во времена прямого эфира на телевидении, для написания сценария, и с нами был Стив Маккуин. Это был решенный вопрос. А потом вмешалась судьба». Под этим он имел в виду, что «Король карцера» проникся мгновенной антипатией к Льюису, продюсеру фильма, во время их первой же встречи. Он то загорался этой идеей, то остывал к ней, а затем улетел на Тайвань снимать «Песчаную гальку». После этого он объявил, что снимет собственный фильм об автоспорте вместе с режиссером «Большого побега» Джоном Стёрджесом.

Франкенхаймер обдумывал идею снять фильм об отношениях гонщика и его механика, но затем решил вместо этого экранизировать книгу Роберта Дейли «Жестокий спорт» и дошел до того, что нанял этого внештатного журналиста «Нью-Йорк таймс» для подготовки сценария. Позже его сценарий переработал Ортур, чей диалог, в свою очередь, отшлифовал не указанный в титрах Билл Хэнли — сценарист, обладатель премии «Эмми». Тем не менее, некоторые цитаты в фильме были взяты почти слово в слово из оригинального бестселлера Дейли.

Сюжет крутится вокруг Пита Арона, талантливого гонщика, который, тем не менее, не побеждал уже три года. Американец теряет место в команде «Джордан-БРМ» после столкновения с партнером по команде Скоттом Стоддардом во время Гран-при Монако, при этом британец получает тяжелые травмы и сталкивается с перспективой больше никогда не вернуться за руль. Арон находит утешение в объятиях жены Стоддарда, бывшей модели, которой скучно жить с мужчиной, находящимся в тени своего погибшего брата, чемпиона мира 1958 года Роджера Стоддарда.

Корсиканец Жан-Пьер Сарти тем временем стремится уйти из автоспорта, завоевав третий титул среди пилотов. Но он связан браком без любви и отвлекается на редактора журнала Луизу Фредериксон, которая находится в командировке, освещая Гран-при. Арон пропускает следующую гонку и вынужден выступать в роли телевизионного эксперта, но находит спасательный круг для своей карьеры в японской команде, финансируемой промышленником (и бывшим летчиком-истребителем Второй мировой войны) Изо Ямурой. Затем он выигрывает два следующих этапа. К этому времени Стоддард возвращается на трассу и включается в борьбу за чемпионат. После Гран-при Великобритании четыре гонщика — Арон, Стоддард, Сарти и дерзкий сицилийский сорвиголова Нино Барлини — имеют шансы на титул перед финалом сезона в «Монце».

С взмахом флага Сарти отстает на старте из-за заглохшего мотора, но затем начинает буквально прорубать себе путь сквозь пелотон. Кажется, он вот-вот осуществит свою мечту и уйдет из спорта чемпионом, но его машина вылетает с профилированного виража, и он погибает в драматичной — и огненной — аварии. Его партнера по команде «Манетта-Феррари» Барлини затем снимают с гонки в знак уважения, оставляя Арона опередить Стоддарда в борьбе за титул. Стоддард, впрочем, философски принимает поражение. Он получает свой собственный приз, вернув отдалившуюся жену. Конец.

Звёздный кастинг и суровые будни

Роль Арона досталась Джеймсу Гарнеру, несмотря на то что Франкенхаймер возражал против его кандидатуры. После того как Маккуин отпал, режиссер нацелился на Роберта Редфорда, которому до славы оставалось еще несколько лет. Но «МГМ» потребовала дать роль Гарнеру. К нему присоединились Ив Монтан в роли Сарти, Ева Мари Сейнт в роли Фредериксон, Антонио Сабато в роли Барлини (всего лишь его вторая роль в кино) и певица стиля «йе-йе» Франсуаза Арди в роли его возлюбленной. Франкенхаймер заметил томную певицу во время посещения лондонского клуба Scotch и прямо на месте предложил 22-летней девушке эту роль.

Британский театральный актер Брайан Бедфорд, которого Франкенхаймер считал лучшим актером из всей труппы, получил роль Стоддарда, а Джессика Уолтер сыграла его жену. Блестящий Тосиро Мифунэ сыграл Изо Ямуру в своей первой англоязычной роли (он учил диалоги на слух, а в постпродакшене его дублировал «Человек с тысячей голосов» Пол Фрис). Но именно визуальное мастерство Франкенхаймера вознесло «Гран-при» на пьедестал среди фильмов об автоспорте.

Здесь не должно было быть никаких уловок с рир-проекцией или архивной хроники. Он требовал реализма. По крайней мере, одно издание того времени утверждало, что изначально он планировал выставить собственную команду «Формулы-1». Он хотел снимать кадры снаружи и изнутри машины во время каждого этапа чемпионата мира «Формулы-1» 1966 года. Но даже «МГМ» пошла на попятную из-за стоимости, несмотря на выделение Франкенхаймеру восьмизначного бюджета. Съемочная группа обратилась к каждому конструктору за техническими чертежами, чтобы отдел спецэффектов мог построить точные копии каждой машины. Никто навстречу не пошел.

Поэтому в действие вступил План Б: гоночная школа Джима Расселла адаптировала свой парк машин «Лотус» категории «Формула-Юниор», чтобы они походили на болиды Гран-при. Также была приобретена пара настоящих машин «Формулы-1» — «БРМ» эры 1,5-литровых двигателей и «Лотус Тип 25/33», причем последняя появлялась на экране как «Ямура», а «Шелби Кобра» и «Форд GT40» использовались в качестве машин-операторов.

Бывший чемпион мира «Формулы-1» Фил Хилл помогал в качестве технического консультанта и водителя машины-оператора, а Йо Бонниер, Майк Спенс, Ричи Гинтер и Грэм Хилл также мельком появлялись в готовом фильме. Любопытно, что Грэм Хилл был страстным противником использования камер на самих гонках, настолько, что на их применение был введен категорический запрет. Однако у лондонца и нескольких других членов Ассоциации гонщиков Гран-при внезапно развилась избирательная амнезия по этому поводу, когда они узнали о солидном финансировании фильма (Джон Сёртис в знаки протеста вышел из организации).

Более 20 действующих и завершивших карьеру звездных гонщиков приняли участие в съёмках, при этом Бобу Бондуранту было поручено привести Гарнера в форму. В 2016 году он рассказал журналу: «Джеймс был прирожденным гонщиком. Он отлично слушал и выполнял все указания. Мы начали с [«Форд Мустанг»] GT350, перешли на 289 «Кобра», а затем на «Формулу-Юниор». Позже мы одолжили болид «БРМ» «Формулы-1», и он проехал несколько кругов и на нем». Остальных «гонщиков» тренировал Джим Расселл, но никто из них не тянул.

45-летний Монтан любил быстрые дорожные машины, но с трудом привыкал к гоночной технике, в то время как Сабато был полон бравады, но не имел таланта. Бедфорд тем временем еще даже не сдал на права. Судя по большинству воспоминаний — а найти их не составляет труда, — он вставал на дыбы каждый раз, когда заходила речь об отсутствии у него водительских навыков. Он выдал бессмертную фразу: «Послушайте, пригласить актера гонять в „Формуле-1“ — это все равно что попросить Фила Хилла сыграть Гамлета». Эта строчка в итоге попала в промо-материалы фильма.

Забастовки в Монако, перекрашенные «Феррари» и триумф на «Оскаре»

Невероятно, но съемки начались в мае 1966 года и закончились в начале октября. Фильм вышел в прокат в США 21 декабря, а в Великобритании — в марте 1967 года. Тем не менее, съемочная группа «Гран-при» не вызвала особой любви у местных жителей во время 15-дневных съемок в Монако. Режиссер вспоминал в книге «Джон Франкенхаймер — Разговор»: «Когда мы снимали картину, половина Монте-Карло принадлежала [Аристотелю] Онассису, а половина — семье Гримальди, семье князя Ренье. Поэтому, когда Гримальди открывали для нас дорогу, Онассис закрывал свою, и наоборот. Из-за этого мы могли работать только на участке дороги длиной около мили, а потом нам приходилось останавливаться до следующего дня.

Торговцы устраивали у нас забастовки. Невероятные вещи. Нам разрешали выезжать на трассу за два часа до тренировки «Формулы-1», поэтому мы перекрывали все дороги. Чего никто не предусмотрел, так это огромных пробок вокруг Монте-Карло. Угадайте, кто застрял в самой гуще и пропустил первую тренировку? Колин Чепмен, создавший гоночные «Лотусы», и его команда. Представьте, как это было принято. „Ваш чертов фильм!“ Он и так с самого начала был против. Особого сотрудничества от «Лотуса» мы не получили».

Не способствовало делу и то, что постановочный кадр, в котором машина Стоддарда выстреливалась из водородной пушки, потребовал целой вечности для доведения до ума. Сохранились также кадры, на которых нехарактерно взвинченного Гарнера раз за разом вылавливают из Средиземного моря после того, как его машина отправлялась в воду. Затем возник небольшой вопрос с установкой громоздких 65-миллиметровых камер Cinerama на машины, что требовало виртуозного мастерства конструирования. Многое из этого довел до совершенства бывший гонщик команды Cunningham Билл Фрик.

Большинство других трасс, использованных во время съемок, входили в календарь Гран-при 1966 года, за исключением «Клермон-Феррана», который впервые появился в календаре чемпионата мира в 1965 году и заменил «Реймс». Заметно отсутствовал на съемках «Нюрбургринг» — конкурирующая картина Маккуина и Стёрджеса «День чемпиона» обладала эксклюзивными правами на эту локацию. В «Спа» ситуация выплеснулась через край, когда они сняли кадры при прекрасном Солнце, а в следующий заезд пошел дождь. И вот тысячу статистов поливают из пожарных шлангов ради непрерывности кадра, как вдруг снова выходит солнце. Во время монтажа кадров Франкенхаймера посетило озарение. Он добавил раскат грома, чтобы проиллюстрировать переход от сухой погоды к влажной.

В «Брэндс-Хэтче» команда «Феррари» не прибыла из-за забастовки металлистов на заводе в Модене. Чтобы сохранить непрерывность повествования, частного гонщика Криса Лоуренса убедили щедро нанести кистью красную бытовую краску на его «Пирс-Феррари» («Купер» 1962 года с 3-литровым двигателем «Феррари»), чтобы тот мог подменить машину Сарти в гонке и во время съемок на следующий день. Затем внезапно появился представитель страховщиков фильма, общества Lloyd’s of London.

По слухам, он был в ужасе, увидев актеров на импровизированных санях, буксируемых за машиной-оператором «GT40». Ещё меньше ему понравилось наблюдать, как Гарнер с ревом носится на полной скорости в одиночку. Настолько, что страховой полис был отозван прямо на месте. Потребовалось много уговоров со стороны «МГМ», чтобы восстановить его. С другой стороны, Энцо Феррари изменил свое отношение к фильму, увидев первые рабочие материалы. Настолько, что разрешил Франкенхаймеру вести съемки внутри завода.

Шоу должно продолжаться, и оно продолжалось. Франкенхаймер привлечения своего соратника Лайонела Линдона в качестве главного оператора фильма. Линдон заслужил глубокое уважение за то, что был одним из самых смелых членов команды, и во время экшен-сцен часто свисал из вертолета. Он также разработал и смонтировал кадры из кабины.

Одной из главных особенностей фильма стало использование нескольких изображений на разделенном экране. Это была работа графического дизайнера Сола Басса, хотя режиссер утверждал в книге «Кинематограф Джона Франкенхаймера»: «Идею я почерпнул из фильма Фрэнсиса Томпсона „Быть живым!“ на Всемирной выставке в Нью-Йорке… „Гран-при“ отлично подходил для разделенных экранов… Мы пытались показать другие происходящие события, но, если бы вы хотели, вы могли продолжать смотреть саму гонку».

Добавьте к этому зажигательную музыку востребованного композитора Мориса Жарра (отца будущего пионера синт-музыки Жана-Мишеля), и успех «Гран-при» был гарантирован. Фильм завоевал три премии «Оскар» и с лихвой окупил инвестиции «МГМ». Впрочем, критикам он понравился не поголовно. Босли Краутер размышлял в «Нью-Йорк таймс»: «В том виде, в каком она есть или идет, эта трехчасовая картина о профессиональном и романтическом соперничестве четырех гонщиков на этапах Гран-при сезона 1966 года представляет собой сокрушительную и гремящую подборку гоночных кадров, снятых превосходно». Стивен Фабер в статье для Film Quarterly описал сцены без гонок как «…ужасно скучные».

То же издание также опубликовало восторженные цитаты Стирлинга Мосса и Джима Кларка, что было странно, учитывая, что оба были связаны с фильмом «Гонка чемпиона», который так и не был завершен. Стоит отметить, что в финальном монтаже гораздо больший акцент был сделан на роли Сарти, причем режиссер признался в книге «Джон Франкенхаймер — Разговор»: «Когда я монтировал фильм, произошло то, что я отдал его Монтану, поэтому фильм стал довольно мрачным. Он не должен был быть таким. Предполагалось, что это фильм Гарнера, но именно Монтан выказывал то, к чему вы испытывали сочувствие».

Что касается «Пита Арона», он был в восторге от итогового результата. Он заявил в книге «Записки Гарнера» Джона Винокура: «„Гран-при“ был вершиной в моей кинокарьере, и всей этой историей я обязан Стиву Маккуину за то, что он выбыл из проекта. Сын Стива, Чад, в конце концов затащил его посмотреть фильм. Я столкнулся с ними на нашей улице, когда они возвращались домой. Стив остановился и произнес первые слова, обращенные ко мне за два года: „Ну, мы сходили на твое кино“. — „Да, и что думаешь?“ — „Довольно хороший фильм. Довольно хороший“. Из уст Стива это была высшая похвала».

Гарнер добавил напоследок: «Фильм уловил красоту гонок „Формулы-1“ в их золотой век, до того как они стали коммерциализированными и высокотехнологичными. Он выглядел настоящим, звучал настоящим и ощущался настоящим. В конце вы чувствовали себя так, словно сами участвовали в гонке. Я думаю, это лучший фильм об автогонках из когда-либо созданных».

И кто мы такие, чтобы спорить с этим?

Ставим лайки и подписываемся!

Больше такого тут!

Источник

Ещё

Ещё

Так вот мы не будем обсуждать это событие в данной статье, как и сам Монако с точки зрения "рая для миллионеров", где есть большое казино в квартале Монте-Карло или где любят отдыхать большие знаменитости.

Всё это хорошо известно и, откровенно говоря, не очень интересно. Для нас княжество Монако интересно другим-исторической подоплёкой.

Прежде всего - это город-государство.

Как одно из тех, которые существовали в Италии и стали самыми первыми городами-государствами и центрами накопления капитала. Среди них была Флоренция, Венеция, Милан и Генуя.

Источник

В то время Италия не была единой. При этом эти города возникли не на пустом месте. В них были сосредоточены капиталы и богатства, а местная элита выстраивала их по прототипу капиталистической системы. Называлось это объединение "Большой четвёркой". Спустя несколько веков, Ругги напишет, что европейцы изобрели современное капиталистическое государство дважды. Сначала как города-государства, а затем еще раз – в королевствах по ту сторону Альп.

Так что современное Монако, это скорее исключение из правил, по меркам современных государств. Его площадь чуть больше двух квадратных километров. Самое густонаселённое государство в мире (25.000 чел. на км²).

Так вот если внимательно посмотреть на карту, то Монако находится совсем рядом с первыми центрами накопления капитала.

Вот смотрите, рядом все четыре города-государства. Но сегодня они в составе Италии, а Монако как бы преемник той традиции и имеет статус отдельной страны.

Так что с точки зрения географии, такой факт близости и сходства представляется весьма интересным. И это далеко не случайность.

Но дальше ещё любопытнее. Княжеством руководит династия Гримальди - одна из старейших европейских династий (свыше 900 лет в обойме!). Теперь вопрос, как вы думаете, где впервые объявились эти Гримальди?

Источник

В городе-государстве Генуя. Причём династия Гримальди была элитой у генуэзцев почти 10 веков назад.

1133 год, Отто Каннелла был консулом (это высшее должностное лицо) коммуны Генуи. И у него был сын - Гримальдо Канелла. Спустя 30 лет, он тоже стал консулом при Фридрихе Гогенштауфене. Однако его немногие знают под таким именем. Он широко известен как Федерико Барбаросса. Император Священной Римской империи (ядром этого государства была Германия) и король Италии.

Кстати, если вам пришла в голову мысль о сходстве фамилии "Барбаросса" с планом нападения Германии на СССР, то направление мысли верное. План "Барбаросса" получил своё название в честь императора Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы (Рыжая Борода). Барбаросса олицетворял для Германии силу и экспансию, чем и славился римский император много столетий назад. Но мы немного отвлеклись.

В Генуе Гримальди разбогатели на морских перевозках и активно участвовали в политике, соперничая с другими династиями - Дориа и Спинола.

В 1296 году они подняли мятеж против двух богатейших династий и попытались захватить Геную.

В результате их выслали из города. Через несколько недель они захватили скалу Монако (там располагалась крепость). Как раз на том самом месте, где сегодня и стоит княжество Монако.

Они ещё долго выясняли отношения с элитой Генуи, до тех пор, пока им не разрешили оставить себе скалу Монако и не возместили все убытки в результате выселения.

Вот с тех пор Гримальди и правят Монако.

Если вам понравилась статья и вы хотите видеть в ленте больше таких материалов, просьба поставить палец вверх и подписаться.

Дорогие друзья, также приглашаем вас заглянуть в наш телеграм, MAX и Sponsr.ru.

Всем добра.