Через день захожу в другую «Семерочку», в соседнем районе. Просто за хлебом и водой. И там, на кассе самообслуживания, та же история. Взгляд на экран — пауза — «пип». Взгляд — пауза — «пип». И тут меня как током ударило. Если бы это был глюк одного магазина, я бы забыл через минуту. Но это сеть. Централизованное обновление, которое замедляет каждую транзакцию ровно на три секунды.

Я стоял и считал в уме. В среднем в чеке 10 товаров. Это +30 секунд на человека. Если в день через кассу проходит, скажем, тысяча человек в одном магазине, это лишние 300 минут ожидания. Пять часов искусственной очереди. Люди проводят в магазине больше времени. Смотрят по сторонам. Кто-то срывается и идёт за шоколадкой, пока ждёт. Кто-то просто толпится у выхода, создавая ту самую атмосферу ажиотажа. Атмосферу дефицита, успеха, супермаркета, в который ломятся толпы.

И тут уже не паранойя, тут голая математика. Проходимость формально та же, а время контакта покупателя с торговым залом — растёт. Никто не жалуется на кассы, все жалуются на очереди. Но управляющий на планёрке докладывает: среднее время в магазине увеличилось на 12%. Продажи импульсных товаров у касс подскочили. Люди уходят не злые — они уходят задумчивые, с лишней жвачкой в руке.

Я не знаю наверняка, конечно. Может, реально безопасность. Может, кривое обновление софта, которое починят через неделю. Но я смотрел сегодня, как старушка трижды пыталась просканировать бутылкумолока и нервно оглядывалась на растущую за ней очередь, и думал: в этой задержке есть что-то очень продуманное. Что-то, за чем стоит не баг, а холодный расчёт. Кто-то наверху понял простую вещь: спешащий покупатель покупает по списку, а ждущий покупатель — по настроению.

И касса ждёт. Ровно три секунды.

Очередь была микромиром. В ней передавали слухи. В ней узнавали новости раньше, чем по радио. Очередь была школой терпения. И школой наблюдения. Я быстро освоил, кого можно попросить «подержать место», а кого нет.

Приходит конец семидесятых. Появляются талоны.

Первые регулярные (ежемесячные) талоны появились в 1977-78 году. До этого уже выдавали талоны на 1 кг мяса к майским и ноябрьским праздникам, с закреплением к определенному магазину. Маленькие квадратики талонов на масло и колбасу обеспечивали покупку 400 граммов продукта на 1 человека в месяц. Их мы отоваривали полностью, ни одного у меня не сохранилось.

А запомнилось мне из талонной жизни одно небольшое событие. В сентябре 1978 года (на втором курсе) были мы сентябрь в колхозе, на уборке картошки. Вернулись в город, начали учиться. Как всегда, после пар заруливаю в общагу. Захожу в комнату, а там… На столе лежит огромный, с полметра длиной и сечением 15х15 см (а может и больше) кусок желтого сливочного масла. На моё естественное удивление, ребята сказали, что им талоны выдали за всё лето, ну они с радости сразу все и отоварили.

На этом масле всё жарили, с ним делали бутерброды, его добавляли в пельмени и в макароны. Пошиковали. потом опять вернулись к обычному рациону со стипендии в 45 рублей.

Я жил дома, с родителями, родители приносили талоны, а на мне лежала обязанность их «отоварить». Для этого уже не надо было занимать несколько очередей, надо было просто найти магазин, в котором продают масло или колбасу. И частенько была ситуация, когда очередь требовала «отоваривать по 2-3 талона в одни руки». и продавцы выполняли это требование. А тем, у кого талонов больше, опять приходилось стоять в нескольких очередях.

Периодически талоны появлялись на разные продукты. Но все были одного типа – маленький квадратик с подписью и печатью.

Еще раз напоминаю, я пишу про Свердловск. В 1996-1997 годах на работе что-то вспомнили события 10-летней давности, талоны, тотальное отсутствие всего и вся. И в разговор включалась девушка-кладовщик с возражением в стиле «врёти вы всё». И что мясо всегда было, и прочие продукты в избытке, а фраза «мяса нет» означала, что в магазине закончилась телячья вырезка, при том, что остальных сортов мяса было в достатке. Правда, в дискуссии выяснилось, что она рассказывала о своем закрытом военном городке под Минском. Так что, у всех свой опыт и свои воспоминания.

В Москве в это время вводили «паспорт москвича», который давал возможность москвичам закупаться в Московских магазинах, а точнее, не давал «не москвичам» этого делать.

Ещё одно «лирическое отступление». В 1981 году 15 сентября, когда мы в начале пятого курса традиционно убирали картошку в колхозе, подняли цену на водку. Я в то время совсем не пил, так что для меня разницы не было. А сокурсники съездили в город, купили водку по новой цене и устроили «дегустацию» - сравнивали одну и ту же водку по старой и по новой цене. А закончилась дегустация изготовлением коктейлей: от 1:10 старая/новая, до 10:1. В результате все свалились на нары спать. А с утра мне пришлось много фантазировать, рассказывая, как героически мои товарищи проводили дегустацию.

В 1984 году призывают в армию лейтенантом. я уже женат.

Приходит 1985 год. М.С. Горбачёв. Апрельский пленум ЦК КПСС. Передовица «На коренном переломе». Гласность. Перестройка.

В армии немного освоился как семью подкормить. Покупал солдатские сухие пайки у своих же бойцов. А деньги они тратили на «вкусняшки» в солдатском магазине. Много ездил по командировкам. В каждом закрытом гарнизоне находил магазин и затаривался продуктами долгого хранения. Из заполярья, помню привез большой бумажный пакет детского питания «Бебипапа», оно очень пригодилось, когда старшего сына (тогда единственного) стали переводить с грудного вскармливания на «прикорм».

Из «закрытых городов» (командировка в которые считалась почти государственной наградой) на служебном «Урале» привозил всё, на что хватало лейтенантской зарплаты.

1986-1990 годы выпали из памяти как где и что покупали из продуктов. Спасал родительский огород. Всегда была картошка, морковка, свекла, зимние заготовки.

Помнится:

Старший сын ходит по квартире, просит сыр: «Мама, я ведь у тебя не конфетку прошу, купите сыра». И я в заводской столовой покупаю десяток бутербродов с кусочками подсохшего свернувшегося сыра. Снимаю сыр, заворачиваю в салфетку и несу домой.

Когда Горбачев приехал в Свердловск мы удачно отоварились колбасой. Про это был отдельный пост.

Мы поверили. Поверили в гласность, в ускорение, в новый курс. Говорили, что скоро кончится дефицит, что магазины наполнятся товарами, что очереди исчезнут.

Примерно к 1988 году стало ясно: перестройка ломает старое, но не создаёт нового. Экономика, построенная на дефиците, не смогла перестроиться за два года. А когда начались реформы - она просто рухнула.

Очереди стали длиннее. И в 1990 году появились помимо талонов «Продуктовые карточки». Как талоны появились не только на продукты питания, так и карточки стали универсальными. И даже были «джокеры» - отрезные талоны без указания продукта. На них в разных магазинах можно было купить разные дефицитные товары.

Это было новое качество отчаяния. Раньше дефицит был предсказуем - ты знал, что колбасы нет в определенном магазине по понедельникам, но будет в пятницу. Теперь дефицит стал хаотичным. Товар мог появиться в любой день и также непредсказуемо исчезнуть.

Люди начали запасаться. Кто мог (и я в том числе) покупали всё подряд: сахар мешками, соль мешками, спички коробками. Видел соседей, которые превращали квартиры в склад: макароны до потолка, гречка мешками, консервы коробами.

Мы посмеивались смеялись над ними. Но к концу 1990 года перестали смеяться. 4 талона - на семью из 4 человек (младший сын ещё не родился) на месяц.

Приходит декабрь 1991. Последние дни перед Новым годом. захожу в огромный (по советским меркам) гастроном на Вайнера, 9а (магазин был во весь первый этаж длинного здания). Прохожу из конца в конец. В отделах не просто пусто – абсолютно пусто. Только в бакалее лежит крупа саго (или сого).

Я никогда её не ел. Не знал даже, что это такое. Невостребованный товар, который в нормальные времена пылился на полках годами. Но сейчас - единственное, что осталось.

В январе 1992 года объявили «либерализацию цен». В магазинах появились продукты, о которых я раньше только в книжках читал. Только цены выросли в 10 и более раз. И я перестал ходить в магазины.

Витрины, еще вчера пустые, ломились от товаров. Колбасы двадцать сортов, сыры горками, фрукты экзотические, банки, бутылки. Люди не стояли в очередях. Цены были астрономические, но был главный парадокс - не надо было никого ждать, никому предъявлять талоны. Можно было просто взять с полки и купить. За деньги. Любые. В один заход. Одна очередь на кассе.

Купить всё, что угодно стало несложно. Сложнее было заработать. И я с головой ушёл в зарабатывание денег.

Спустя какое-то время жена отправила в магазин за маслом, колбасой. Я пришел и растерялся перед обилием товаров. Пришлось вернуться домой за точным списком товаров.

А сейчас ездим в магазин, как непонятные нам раньше американцы, затариваемся на неделю, и длиннющая очередь в 5 человек нисколько не пугает.