По его словам, правительство Китая поддерживает участие китайской буддийской общины в глобальном межрелигиозном и межцивилизационном диалоге, а также дружественные обмены с буддийскими общинами других стран, чтобы способствовать неправительственным обменам и укреплению взаимопонимания.

Перед церемонией открытия Ван Хунин провел встречу с гостями, участвующими в форуме.

На мероприятии присутствовали около 800 представителей, экспертов и ученых из 72 стран и регионов, входящих в мировое буддийское сообщество."

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

2024 год, "Ханчжоу, 16 октября /Синьхуа/ -- В среду в рамках 6-го Всемирного буддийского форума, проходящего в городе Нинбо /провинция Чжэцзян, Восточный Китай/, состоялась молитва за мир во всем мире.

Председатель Китайского буддийского общества Янь Цзюэ, заместители председателя общества Пасун Лелун Чжуанмэн и панчен-лама 11-й Эртни Чоэлки-Кялбо возглавили ритуал распевания сутр, в котором приняли участие более 1 тыс. представителей различных общественных кругов.

На форуме, проходящем в этом году под девизом "Общие устремления и совместный путь к гармоничному сосуществованию", присутствуют представители буддийского сообщества, эксперты, ученые и гости из 72 стран и регионов мира.

Форум, который впервые был организован в 2006 году, проводится раз в три года. За это время он превратился в крупнейшую и наиболее влиятельную инициированную Китаем многостороннюю платформу для международных обменов мнениями и диалога в сфере буддизма."

Начало будет простое. Сразу скажу, что опираться я буду на советско-российскую синологическую школу, в первую очередь на Васильева Л. С., а также на Малявина В. В. и Кобзева А. И. Впрочем, написанное сейчас - это пока ещё консенсус, описанный простыми словами.

Так получилось, что мои родители - родноверы, дед - воцерковлённый православный, бабушка пользуется восточными духовными практиками, а одна из моих бывших - мусульманка. Сам я себя отношу к неоплатоникам-гностикам, посему религиозный вопрос один из самых волнующих в моей большой и столь разнообразной семье. В процессе обучения в университете я писал проектную работу по древнеславянскому язычеству, писал научное эссе на курсе Античности по древнеримской религии и читал несколько работ по мифологии Древнего Мира (шумеро-аккадской, а также египетской) и по генезису христианства. По этой причине, во-первых, я абсолютно точно теист и, во-вторых, мне невероятно интересен генезис религиозного мировоззрения человечества. Впрочем, подобная ремарка была нужна лишь ради одной цели - дать понять читателю, что я в целом обладаю некоторым научным (за пределами роликов на ютубе, Википедии и энциклопедий "Аванта") представлением о развитии религиозной культуры человечества.

Специфика всей западноевразийской цивилизации в том, что, с одной стороны, по мнению крупной египтологической школы, в семитских верованиях очень рано появляется монотеизм (связанный с разными фигурами - например, с Ра, с Атоном), с другой стороны - рождается своеобразная политеистическая картина мира праиндоевропейцев. Опять же, надо понимать, что все данные выводы - исключительно теории (когда, например, условный Клим Жуков вещает с экранов смартфонов о том, что Зевс, Деус и Юпитер - это "один и тот же бог", то, во-первых, он говорит лишь об одной из теорий, а, во-вторых, умалчивает об очень многих тонкостях и деталях), поскольку у науки пока слишком мало источников для достоверной реконструкции эволюции религий. Очень натянутой является попытка скрестить "ежа с ужом" - автохтонные египетские и шумеро-аккадские верования с одной стороны, семитские с другой, индоевропейские - с третьей. Но из этого коктейля в конечном счёте на Ближнем Востоке и выйдут все известные нам мировые религии и современное в Западной Евразии религиозное мировоззрение.

А теперь добро пожаловать в Китай - все эти процессы абсолютно никак не коснулись нашего так горячо любимого Чжуньго! Как и во многом другом, китайская культура здесь ответвилась от общеевразийской ещё в древнейшие времена (или, вернее сказать, не слилась с Евразией в единую реку, подобно египтянам, семитам, индоевропейцам и тюркам).

Ещё в древнейший период своей истории в китайской культуре как-то не сложилось с богами. Китайцы не пришли не то что к самой идее божеств в западноевразийском понимании - они так-то не пришли к идее инобытия (то есть, к принципиальному существованию другого мира - Рая, Эмпирей, Асгарда и так далее). Фундаментальное религиозное сознание китайцев в культурах Шан-Ин и Чжоу (вторая половина II - нач. I тыс. до н. э.) пришло к альтернативной концепции мира - к обожествлению людей. То есть, к наделению человека сверхъестественными силами - от мистических и магических до божественных. Поэтому в их культуре место, которое в Западной Евразии занимают боги (защита и покровительство ремёсел, научение оным людского рода, управление загробным миром и так далее), заняли величайшие предки - в первую очередь, конечно, древнейшие мифические императоры (которые, подобно Прометею или Осирису, всему человечество и научили). Если вы знакомы с классической китайской литературой, то можете поставить эксперименты - кладите в книгу закладку всякий раз, когда обычный рядовой персонаж в абсолютно не-фэнтезийной истории вдруг начинает колдовать. Я в своей любимой "Троецарствии", например, с упоением наблюдаю, как рядом с типично китайским чуть ли не бухгалтерским подсчётом численности войск и провианта (в эпическом-то романе) соседствует призыв дождя от генерала. Не от великого героя, жреца или, на худой конец, даосского монаха, а от обычного командира войск.

В этом любопытная специфика традиционного китайского мировосприятия. Л. С. Васильев, по своему (вполне в советском духе) очарованный китайской цивилизацией, в своей книге "История религий Востока" неоднократно применяет по отношению к китайскому менталитету слово "рациональный". Это перебор - "рациональность" китайского менталитета настолько же близка к подлинной рациональности философов Нового времени, насколько алхимия близка к химии. Не следует также воспринимать китайское миросозерцание как некое богоборчество или вера в триумф человеческой воли (хотя очень хочется, вспоминая, что эта цивилизация достигла в окультуривании окружающего мира таких успехов, что к первой экологической катастрофе пришла уже в конце II тыс. до н. э.)

Итак, в китайской культуре место богов занимает человек. Причём - и это очень по-китайски - теоретически любой человек. Нет каст жрецов, сословий магов и волшебников, способность становиться героями не передаётся генеалогически. Вообще, на стадии Шан-Ин и Чжоу всё ещё настолько сыро, что отсутствует комплекс письменных источников о том, по какому принципу вообще люди решали, что именно эти члены общества владеют магией. Однако уже в то время появляются первые практики гадания на черепашьих панцирях, в дальнейшем трансформирующиеся в философию у-син и ранний даосизм. Гадатели отвечали на фундаментальные насущные вопросы общества - в первую очередь, конечно, земледелия (не устану это говорить, вновь мысленно салютую секте свидетелей "восточного деспотизма", по мнению которых свободные общинники кушать не могли без жёсткой бюрократической руки государства), но также давали имена и направляли дипломатию. В те древнейшие времена формируются две другие группы населения - "чиновники" и "родовая знать". Проблема определения взаимоотношений "гадателей", "чиновников" и "знати" в том, что не особо понятно, как отделить их друг от друга. "Чиновники" взяли на себя ту же функцию, что и, во многом, жрецы на Древнем Востоке - выполняли общественные ритуалы и вели бухгалтерский учёт. А "знать" фиксируется по появлению во времена Чжоу (нач. I тыс. до н. э.) фиксации родов (а если есть зафиксированный род, значит, его носители были экономически выделены в обществе). Есть большой соблазн (на который, кстати, поддаётся Л. С. Васильев и многие другие синологи) сказать: "Ну, короче, всё понятно - гадатели это будущие даосы, чиновники Чжоу будущие конфуцианцы, а знатные дома - ну, всё по Марксу, родовая знать!" Однако такой подход имеет две проблемы - во-первых, очень большое натягивание совы на глобус в деталях, во-вторых, нехватка источников для однозначных выводов. Кроме того, очевидно, что на том этапе всё это пребывало в очень рыхлом нарождающемся виде (у нас нет доказательств того, что один и тот же человек в течение жизни не мог становиться то "гадателем", то "чиновником", то снова простым свободным общинником - иными словами, что это не профессия или "звание" в обществе, а какое-то более-менее замкнутое сословие).

Итак, с каким субстратом китайские верования пришли к Эпохе Воюющих царств, времени, (возможно) когда сформируются (возможно) три великие (возможно) китайские (возможно) религии? Напоминаю, что в этой работе нас интересует не культурное, а строго политэкономическое наполнение.

1. Богов нет. Есть понимание, что вокруг человека существуют сверхъестественные сущности и силы, но они не имеют фундаментального превосходства над человеком и, уж точно, их разумность, мудрость и сила небесспорна.

2. Храмов богам нет. Сверхъестественные сущности живут сами по себе, их можно умасливать (соседи всё таки, можно и покормить чем-нибудь, чтобы поля не пожрали, гады), у них можно просить помощи, но им не молятся.

3. Человек занимается место богов. Он колдует, ему молятся, люди (в качестве духов предков) пополняют пантеон богов. Есть родовой "пантеончик" (духи нашей семьи), есть местный пантеон (великие герои нашей родной Мурманской области) и есть федеральный пантеон легендарных императоров.

4. Сословия жрецов не существует. Любая форма жречества - это профессия. Ритуальная и обрядовая часть переходит в ведение "чиновников" (гражданских и "светских" лиц).

5. Фундаментальные вопросы на тему "жизни, Вселенной и вообще" пока за пределами мысленных исканий китайцев.

В следующей части мы погрузимся в религиозно-интеллектуальный хаос Эпохи Воюющих царств. Нам необходимо разобраться с проблемой раннего конфуцианства (был ли Конфуций, религия ли конфуцианство, конфуцианство - изобретение или письменная фиксация статуса-кво), с проблемой раннего даосизма (что вообще такое даосизм, был ли даосизм в обывательском понимании в ту эпоху, когда правильнее датировать появление даосизма, какую роль играл даосизм в древнекитайской культуре) и, казалось бы, причём тут вроде бы светский древнекитайский легизм.

В Китае изготавливают очень много религиозной атрибутики и «сувениров». Продают «сувениры» православные, католические, протестантские, еврейские, мусульманские и других религий. В Китае большинство верующих исповедует даосизм, буддизм и конфуцианство.

Большинству китайских производителей все равно, кто клиент и какую религию исповедует. На рынках в Китае православному священнику продают иконы, буддийскому монаху — фигурки будд, мусульманину — четки. Оптом.

Православных икон на китайских маркетплейсах 1688 или Taobao не найти. Кажется, что поставщиков нет. На самом деле поставщики зарубежных  религиозных товаров просто не выставляют их на площадках для китайцев.

Ищите контакты поставщиков религиозных товаров на Alibaba и AliExpress. Пишите поставщику для покупки оптовой партии. Цена, указанная на AliExpress, часто не окончательная.

Второй вариант поиска — приехать в Китай. На многих рынках в Китае, где продают сувенирную продукцию, есть отделы религиозной атрибутики. Десятки и сотни фабрик.

Религиозных «сувениров» очень много!

Причем тут вязанные варежки? Я недавно узнала, что в России есть стереотип: все товары религиозного плана производят в храмах или на специальных производствах внутри каждой страны. Такой же стереотип про вязанные вещи :)

Не может же фабрика в Китае делать пробирки со святой землей из Иерусалима? Могут и делают. Правда земля там не из Израиля. А наша, китайская.

Шарфы, шапки и варежки, связанные китайскими бабушками, в отличии от религиозных товаров, можно найти на 1688 в любом количестве :)

Не хотите покупать варежки, купите пряжу :)

Четки тоже не считают религиозными товарами, поэтому поставщиков найти очень легко.

Я не знаю, насколько это шокирующая информация для вас, но варежки вяжут на станках в промышленных масштабах.

Иконы делают любого формата на станках и с помощью ручного труда тоже. Крестики можно заказать в любом количестве, любого формата и качества. Хоть с золотом 10, 14, 18, 24 карата! Все сделают в Китае.

Китайская Православная церковь входит в состав Московского патриархата. В Москве находится её подворье – храм Николая Чудотворца в Голутвине (неподалеку от Центрального Дома художника). Несмотря на то, что сейчас Китайская православная церковь не имеет официальной государственной регистрации в КНР, у неё богатое и во многом героическое прошлое – и возможно, в скором времени она будет восстановлена.

Один из главных подвижников православной веры в Китае в XX веке, отец Григорий Чжу (1925-2000), перенёс мученические страдания за свою веру. В 1966, с началом так называемой «культурной революции» в Китае, отец Григорий и его жена были схвачены хунвейбинами (членами студенческих революционных отрядов). Их истязали, заставляя отречься от православной веры, после чего жена отца Григория лишилась рассудка, а сам Григорий Чжу был отправлен на каменоломни – там он провёл 12 лет, до 1978 года. Работа на каменоломнях необратимо подорвала здоровье отца Григория, но после освобождения он вернулся к служению – в 1983 году отец Григорий снова стал настоятелем храма Покрова Пресвятой Богородице в Харбине, где служил до «культурной революции».

Албазинцы – первые православные в Китае

Албазинский юноша. Пекин, 1874 г.

История православия в Китае – это история борьбы и лишений. Даже началась она с военного конфликта. В 1685 году русский город Албазин на реке Амур был осажден китайской армией, численность которой во много раз превышала численность защитников города. Части гарнизона удалось уйти вверх по реке, а часть – около 100 казаков с семьями, среди которых были русские, буряты и калмыки – была уведена пленными в Пекин. Китайский император Сюанье, правивший под девизом «Канси» («Процветающее и лучезарное»), решил не казнить и не пленять русских, но, наоборот, зачислил их в состав китайской армии, образовав «русскую сотню». Русские получили очень хорошее жалованье, денежные подарки, земли и дома в постоянное пользование. Вместе с казаками в плен отправился отец Максим (Леонтьев), первый русский православный священник на китайской земле. Русским в пользование был передан бывший буддистский храм, который они превратили в православную церковь.

Когда в 1689 году между Московским царством и Китаем был заключен Нерчинский договор (первый дипломатический договор о торговле и границах между двумя государствами), политическое значение «албазинцев» начало падать – стало понятно, что привлечь русских на китайскую службу обещанием большого жалования не удастся. Поскольку среди первых албазинцев большинство составляли одинокие казаки, они вскоре смешались с маньчжурским населением, и уже к середине XVIII века почти утратили русские черты. Тем не менее, Россия использовала эту небольшую группировку как подтверждение того, что в Китае должна существовать русская духовная миссия, которая открылась в 1716 году – тогда в Пекин прибыл архимандрит Иларион (Лежайский), который привез с собой иконы, церковную утварь, богослужебные книги. Члены духовной миссии были зачислены на императорскую службу, поскольку они окормляли албазинцев, служивших в императорской армии.

Русские миссионеры не занимались пропагандой православия и не вмешивались в придворные интриги, что позволило им избежать репрессий против христиан, которые время от времени проводило китайское правительство. Вплоть до 1861, когда в Китае было открыто первое русское дипломатическое представительство, Пекинская духовная миссия была для России единственным источником информации о Китае.

Темные времена

Уже в середине XVIII века албазинцы, продолжавшие по традиции находиться на привилегированном положении, превратились в Китае в полуразложившуюся элиту. Среди их популяции, которая и с самого начала была не полностью этнически русской, в результате ассимиляции почти ничего не осталось из русских черт. В своих домах они по традиции держали нательные кресты и иконки, оставшиеся от предков, но, судя по образу жизни, христианские добродетели албазинцам были чужды.

Как писал православный священник Пекина, албазинцы «считали всякое занятие недостойным их, создав свой особый тип жителей Пекина как наследственно принадлежащих к императорской гвардии. Заносчивые в своем поведении, гордые своим привилегированным положением, не знающие, что им делать со своим свободным временем, они бродили по улицам, посещая чайные и гостиницы, рестораны и театры, и стали предаваться курению опия. Постепенно они стали духовно и физически вырождаться, впав в долги и попав в руки ростовщиков». В обществе Пекина албазинцы имели крайне негативную репутацию пьяниц, плутов и обманщиков. В 1831 к албазинцам себя причисляли всего 94 человека, но их наверняка было больше – из-за дурной репутации многие не желали вспоминать свои албазинские корни.

В 1895 году Китай проиграл войну Японии, чем и воспользовалась Россия: завладев Манчжурией, русские стали строить там Китайско-Восточную железную дорогу. На китайские земли стало приезжать всё больше русских, а само строительство дороги грозило оставить без работы десятки тысяч китайцев – лодочников, возчиков, носильщиков, погонщиков скота, и сотрудников посыльных служб. Вкупе с засухой, поразившей северные провинции, и наплывом иностранных товаров на китайский рынок, все это привело к массовым народным протестам, известным как «боксерское восстание» (1899-1900).

В ходе восстания было убито множество православных – впоследствии они стали известны как Китайские Новомученики – а подворье русской духовной миссии было разграблено и разрушено. Однако русские быстро восстановили деятельность духовной миссии, в том числе благодаря финансовой помощи от русского Священного Синода, а начальник миссии архимандрит Иннокентий (Фигуровский) (1863-1931) был рукоположен в епископа. В 1900 году в Харбине был возведен храм Благовещения Пресвятой Богородицы. К 1916 году в Китае было более 5000 православных, 2 монастыря, 19 церквей, а также мужские и женские православные школы.

Китайское православие в XX веке: вражда и репрессии

После революции 1917 года в Китай через Дальний Восток потянулись тысячи русских беженцев – в основном это были сторонники царской власти, бежавшие на восток Империи от большевистских сил. В 1920 году в Пекин были привезены останки Алапаевских мучеников – членов дома Романовых и близких к ним людей, убитых в ночь на 18 июля 1918 года, на следующий день после расстрела царской семьи, неподалеку от города Алапаевска. Епископ Иннокентий (Фигуровский) встречал процессию с телами в Пекине и позаботился об их погребении на кладбище Русской духовной миссии.

В 1919 все православные миссионерские станы на территории Китая были закрыты. С этого момента основной функцией Русской духовной миссии стала помощь русским беженцам. Отец Иннокентий, возведенный в 1921 году в сан архиепископа, бросил все силы и средства на помощь этим людям, отдав им в долгосрочное пользование большую часть имущества миссии. К сожалению, имущество было в основном расхищено. «Непрекращающиеся судебные тяжбы архиепископа Иннокентия со многими русскими резидентами в Пекине, Шанхае и других городах Китая, особенно за последние 8 лет, довели Российскую Духовную Миссию в Пекине до полного разорения и нищеты», – писал в 1928 году протоиерей Александр (Пиняев).

Однако множество русских, живших в Китае в межвоенный период, приложили много усилий к утверждению православной веры. К 1949 году в Китае было построено 106 православных храмов, а по некоторым оценкам, в это время в Китае проживало до миллиона православных. После Второй Мировой войны к власти в Китае пришло коммунистическое правительство, которое начало гонения на православную веру.

В 1954 году Русская духовная миссия была закрыта. Ее имущество было частично национализировано Китаем, частично передано посольству СССР. Храм в честь Всех святых мучеников, в котором покоились мощи китайских мучеников и тела членов императорской семьи, расстрелянных в Алапаевске, был разрушен, как и многие другие храмы. В 1956 году Священный Синод РПЦ даровал Китайской православной церкви автономию. Епископом Пекинским был рукоположен архимандрит Василий (Шуан) (1888-1962). Однако с его смертью Китайская православная церковь лишилась епископской иерархии и наступил, наверное, самый страшный период её истории.

После 1965 года, с началом «культурной революции», хунвейбины повели прямую атаку на православие, его символы и верующих. Вот как описывает поругание православного Никольского собора в Харбине свидетель событий, филолог Владимир Левитский: «То, что пришлось видеть, вселило в душу ужас: гремели барабаны, слышались крики и завывания толпы, шёл дым… Ограда Собора была заполнена хунвейбинами. Одни из них карабкались на крышу Собора, чтобы поставить там красные знамёна, другие выносили изнутри наши святыни и швыряли их в разожжённые костры, где все сгорало, сверкая на солнце. На этих кострах были сожжены все иконы Собора и часовни… Во время сожжения колокола всех трёх храмов не переставали звонить и звонили все последующие дни, терзая душу верующих — это китайские хулиганы дорвались до недосягаемого им прежде и упивались теперь торжеством».

Много лет прошло, прежде чем православие в Китае начало восстанавливаться. В 1984 году протоиерей Григорий (Чжу) отслужил первую после «культурной революции» литургию в храме Покрова Пресвятой Богородицы в Харбине. Постепенно немногочисленные общины русских и китайских православных начали восстановление святых храмов в разных городах Китайской республики. В 1993 году Китай посетила делегация Русской Православной Церкви во главе с тогдашним митрополитом Смоленским и Калининградским Кириллом. Спустя 20 лет, в 2013 году, Кирилл снова посетил Китай, уже как Патриарх Московский и Всея Руси.

На сегодняшний день Святейший Патриарх является формально временно управляющим Китайской православной церкви, однако действующего предстоятеля на территории Китая до сих пор нет. В Китае официально действуют четыре православных храма, остальные из сохранившихся до сих пор закрыты или заняты светскими учреждениями. В Пекине до сих пор проживают около 400 потомков тех самых албазинцев, которые некогда стали первыми православными Китая, а также отдельные семьи этнических русских и китайцев, исповедующие православие.